Paint Our Lives In Color

В субботу утром Эндрю отвозит его в ближайший магазин художественных принадлежностей при условии, что Нил компенсирует ему его проблемы со Старбакс. Напиток, который он заказывал с собой, больше похож на взбитые сливки и сироп, чем на настоящий кофе. Нил морщит нос, глядя на сладкое чудовище, но затем быстро озаряется мыслью.   — Можно сфотографировать твой напиток? — Эндрю поднимает бровь, но кивает и протягивает свой напиток.   Ухмыляясь, Нил вытаскивает свой мобильный телефон и делает снимок, повернув стакан так, чтобы был виден логотип Старбакс.   — Кевин взбесится, — радостно хихикает он перед отправкой фотографии. Как и ожидалось, его телефон взрывается серией гневных сообщений, напечатанных заглавными буквами. Он весело игнорирует их и сует телефон в карман. Эндрю закатывает глаза, но Нил может сказать, что втайне ему весело.   Когда они наконец добираются до магазина, Нил не может не быть немного взволнованным. Его художественные принадлежности всегда ограничивались простым скетчбуком и горсткой карандашей из-за жизни в бегах, но перспектива экспериментировать и пробовать новые техники делает его шаг более уверенным. Эндрю медленно плетется за ним, а Нил практически влетает в магазин, желая полюбоваться всем, что внутри.   Внутри до отказа набито ошеломляющим разнообразием инструментов и расходных материалов. Полки с акварелью, темперой, гуашью, акрилом и масляными красками выстроились вдоль одного прохода во всех мыслимых оттенках. Рядом полки с кистями всех форм и типов, многие из которых он никогда раньше не видел. В другом отделе с гордостью представлены цветные карандаши, дорогие маркеры и чернильные ручки, а также масляная и мягкая пастель — все они расположены в радужном градиенте по типам для облегчения выбора. Рядом с ними корзины с чернильно-черными угольками и графитными карандашами.   Стеллажи с холстами вдоль задней стены магазина, от массивных натянутых холстов до небольших панелей. В другом проходе, кажется, есть широкий выбор альбомов для рисования и бумаги, а также большой выбор мольбертов и портфелей. Нил на мгновение замирает у входа, ошеломленный огромным выбором. Он даже не знает, с чего начать, здесь так много всего, что он никогда раньше не пытался использовать.   Его взгляд цепляется за несколько ценников, которые он может разглядеть отсюда, и он держит себя в руках. Он не хочет тратить сотни долларов на расходные материалы за один раз, как бы это ни было заманчиво. Мысль о том, чтобы что-то потратить на это, уже достаточно пугающая. Им всегда приходилось быть бережливыми в бегах, и эта привычка закрепилась.   Его взгляд снова прикован к проходу с краской. Эллисон предложила ему попробовать рисовать маслом, так что он мог бы начать с этого. Эндрю берет корзину и следует за ним, пока Нил изучает выбор. Он старается не пугаться цен, но у него плохо получается.   Он уже на пути к панике и переосмыслению всего, когда Эндрю проводит рукой по его позвоночнику.   — Перестань думать об этом, — приказывает он. Нил хмурится.   — Я не думаю. Просто это дороже, чем я ожидал.   Эндрю пожимает плечами, выглядя равнодушным. — Тогда я помогу заплатить за это.   — Что? Нет, — начинает Нил, хмуря брови, — Эндрю, нет. Я не хочу, чтобы ты платил за все. Ты уже позволил мне остаться в твоем доме. Этого достаточно, я могу заплатить за себя.   — Тогда перестань тянуть время, — ругает его Эндрю, прежде чем схватить тюбик черной масляной краски и засунуть его в корзину. — Его у нас не так много.   Он движется вдоль прохода, на ходу запихивая в корзину тюбики с краской, кисти и мастихин. Нил следует за ним, указывая, что взять, и добавляя в корзину контейнер с грунтовкой, немного льняного масла и банку скипидара.   В конце концов они достигают стеллажей с холстами. Нил немного колеблется, беспокоясь о том, какие размеры взять, прежде чем Эндрю раздражается из-за его нерешительности и начинает прятать под мышкой несколько разных размеров. Нил торопливо берет несколько меньших холстов, чтобы использовать их для тренировочных рисунков, а затем следует за ним к следующему проходу и берет палитру. Он с тоской смотрит на мольберт целых двадцать минут, прежде чем Эндрю фыркает, пихает корзину в руки Нила и поднимает мольберт через плечо.   Пока они расплачиваются, ему вдруг приходит в голову, что у него нет студии, чтобы разместить все это. Он задается вопросом, разрешит ли Эндрю ему работать в гараже, но это будет означать перемещение GS, так что это кажется маловероятным. Позже ему придется найти другое решение.   Когда он видит сумму, то чуть не давится языком от шока. Эндрю поддерживает его твердым прикосновением к локтю, пока он не может собраться с мыслями и отдать пачку купюр кассиру. Он старается не слишком много думать о том, как Мэри отреагировала бы на ненужные расходы.   Когда они наконец возвращаются в машину, Нил позволяет себе погрузиться в свои мысли. Он вспоминает Мюнхен, день, когда они пошли в Старую Пинакотеку и увидели работы Мастеров Прошлого. Он думает о сюжете картин, религиозной символике, которая присутствует почти на каждом холсте.   Нил не нуждается в Боге, но он может оценить самоотверженность художников до него. То, как их вера побуждала их страсть к творчеству. Нил настолько далек от благочестия, насколько это вообще возможно, но когда он смотрит на Эндрю — стойкого, уверенного, надежного Эндрю, — он уверен, что есть по крайней мере одна вещь, в которую он верит.   Позже на той же неделе он работает с Дэн в «Лисьей норе», когда заходит Эллисон. Когда она входит, она выглядит как дама из журнала, одетая в какую-то длинную струящуюся юбку, белый укороченный топ, обнажающий ее живот, и искусно украшенную цветочную корону на макушке, которая сразу бросается в глаза. Нил не уверен, как кому-то может быть удобно в таком наряде, но она выглядит… неплохо, полагает он. Как ходячее произведение искусства.   Когда она замечает его за кассой, она лучезарно улыбается ему, прежде чем подойти к стойке.   — Здравствуй, олененок, — ухмыляется она, — ты еще не думал о моем предложении?   Нил хмурится и склоняет голову набок. — Олененок?   Она фыркает, отмахиваясь от него. — Когда я впервые попросила взглянуть на твои рисунки, ты выглядел совершенно потрясенным. Определенно застигнутым врасплох, как олень в свете фар. А теперь не игнорируй мой вопрос, — она выгибает идеально вылепленные брови и постукивает накрашенным ногтем по прилавку, — ты подумал о моем предложении?   — Подумал, — медленно говорит он. Он не может оторвать глаз от ее цветочной короны. Она как будто живая: — Я попробую масляные краски, как ты и предложила. Я еще ничего не начал, но я купил материалы.   — Отлично, — радостно улыбается она, — мне не терпится увидеть, что ты придумал, — кажется, она замечает, куда сфокусированы его глаза, и радостно похлопывает себя по макушке. — Тебе нравится? Рене сделала это для меня. Разве это не красиво?   — Да, — говорит он честно, — она великолепна. Как она это сделала?   — Тебе придется спросить ее, — мягко говорит Эллисон, — я почти ничего не знаю. Но, поскольку он тебе так нравится, я позволю тебе взять его, — она стягивает венок со своей головы и надевает его ему на голову, тратя время на то, чтобы уложить его кудри вокруг него.   Нил удивлённо моргает, его щёки пылают.   — Эллисон, я не могу это принять…   — Ты можешь и примешь, олененок, — говорит она, не оставляя места для возражений, — у меня дома уже по крайней мере шесть. Кроме того, это так мило смотрится на тебе! И подчеркивает твои глаза.   Он бормочет неловкое спасибо, прежде чем принять ее заказ, чувствуя себя немного взволнованным из-за венка на голове. Эллисон ухмыляется его красному лицу, прежде чем взять свой латте. Дэн дразняще улыбается ему, как только Эллисон выходит за дверь.   — Он действительно хорошо на тебе смотрится, — говорит она.   Нил закатывает глаза и начинает протирать прилавки. — И ты туда же.   — О да, я тоже, — смеется Дэн, — но мне любопытно. Ты упомянул ей о живописи. Ты художник или что-то в этом роде?   — Или что-то в этом роде, — бормочет Нил, лицо снова становится горячим.   Дэн мгновение рассматривает его, прежде чем сказать. — Хорошо. Подожди здесь, — она поворачивается на каблуках и направляется назад. К тому времени, как Нил закончил мыть прилавки, Дэн вернулась с черной сумкой в руке. — Вот, — говорит она, протягивая ему сумку, — ты, наверное, извлечешь из этого какую-то пользу.   Нил смотрит на нее. — Что это такое?   — Моя старая камера, — говорит она, — Мэтт подарил мне новую на мой день рождения в этом году, так что эта мне больше не нужна. Я как раз собиралась продать ее, но ты, вероятно, мог бы использовать ее для референсных фотографий, верно? Это не модель высшего уровня или что-то в этом роде, но она достойного качества, и это первая камера, которая когда-либо у меня была.   Нил смотрит на сумку широко открытыми глазами.   — Дэн, — говорит он, чувствуя себя смущенным, — я не могу этого принять.   Дэн фыркает. — Эллисон права, ты действительно похож на олененка. Возьми, Нил. Я бы предпочла, чтобы она досталась тому, кто о ней позаботится, чем все равно продала бы ее.   Он прижимает сумку к груди, внезапно чувствуя себя подавленно.   — Спасибо. Как я могу отплатить тебе?   — Не думай об этом, — отмахивается Дэн. — Так, позволь мне показать тебе, как ей пользоваться, пока у нас нет клиентов.   Час спустя у Дэн перерыв, а Нил все еще возится с настройками своей новой камеры, когда входит Эндрю. Нил смотрит вверх и удивленно моргает. Еще нет даже девяти, слишком рано для Эндрю, чтобы забрать его.   Эндрю пожимает плечами. — Мне было скучно дома. Решил, что вместо этого я зайду и побеспокою тебя, чтобы ты сделал мне выпить, — его взгляд поднимается к голове Нила, и он приподнимает бровь. — Что на тебе надето?   Нил в замешательстве моргает, прежде чем вспоминает про цветочную корону. Он забыл, что все еще носит ее.   — Мне ее Эллисон подарила, — объясняет он. — Хочешь примерить?   — Зачем мне это делать? — Эндрю усмехается. Нил усмехается в ответ, чувствуя вызов.   — Давай, — говорит он. Теперь, когда он сказал это вслух, он на самом деле хочет видеть Эндрю с венком: — Что мне нужно сделать, чтобы убедить тебя?   Эндрю скептически смотрит на него. — Ты ничего не мог бы мне предложить, что заставило бы меня носить эту вещь.   — Я приготовлю тебе двойной карамельный мокко фраппе с кусочками шоколада, которые ты любишь.   Минута молчания, а затем: — Хорошо. У тебя есть одна минута.   Чувствуя себя взволнованным, Нил осторожно надевает корону на голову Эндрю, приглаживая его волосы. Как он и подозревал, она отлично на нем смотрится.   — Я могу сфотографировать? — спрашивает он, с надеждой поднимая камеру. — Я добавлю шоколадный эклер и обещаю никому не показывать.   Эндрю выглядит убийственно, когда прислоняется к прилавку, но в конце концов уступает, издавая долгий вздох. — Я ненавижу тебя. Два эклера.   Нил усмехается и делает быстрое фото. Это будет отличным референсом, когда он будет пробовать свои новые краски.   — Ты собираешься торчать здесь до закрытия? — спрашивает он, прежде чем убрать камеру и приготовить напиток Эндрю.   Эндрю качает головой и снимает венок. — Наверное, нет. Сегодня вечером покажут настоящий криминальный документальный фильм, который я хочу посмотреть.   — Хорошо, — говорит Нил, протягивая ему напиток и упакованные в пакет эклеры, — я могу попросить Дэн и Мэтта подвезти меня домой, если ты будешь занят.   Эндрю хмурится. — Я не…   — Это не проблема, — решительно говорит Дэн позади него. Нил вздрагивает; он не слышал, как она вернулась из комнаты отдыха. — Мэтт был бы счастлив отвезти тебя домой, Нил. Ты должен просто поехать с нами, — она смотрит на Эндрю с некоторым подозрением, прежде чем подойти к стойке.   Нил хмурится, но прежде чем он успевает вмешаться, Эндрю уже пожимает плечами и собирает свои вещи.   — Увидимся дома? — небрежно предлагает он.   Нил кривится, но смиренно вздыхает. — Да. Увидимся дома. Пока, Дрю, — Эндрю салютует ему двумя пальцами и направляется к двери.   Нил смотрит немного несчастно, как GS отъезжает от бордюра.   — Я бы хотел, чтобы ты этого не делала, — говорит он Дэн, едва скрывая раздражение в голосе, — я доверяю Эндрю свою жизнь. Мне не нужно, чтобы ты или Мэтт пытались защитить меня от него.   — Нил, — говорит Дэн, явно пытаясь говорить успокаивающим тоном, — я знаю, Мэтт говорит, что ты дружишь с Эндрю, но ты сам сказал, что не так давно его знаешь, — она ободряюще похлопывает его по плечу. — Я просто иногда беспокоюсь о тебе, вот и все. Кажется, ты во многом полагаешься на Эндрю, но ты можешь положиться и на нас. Даже если Эндрю на самом деле порядочный человек, нормально иметь более широкую сеть поддержки, чем у него самого.   Он вздыхает и решает не спорить. Он не хочет ссориться с Дэн после того, как она сделала ему такой щедрый подарок, поэтому прикусывает язык и работает остаток своей смены в тишине.   Когда он, наконец, возвращается домой через несколько часов, в доме почти темно, если не считать мягкого света лампы, исходящего из гостиной. Сэр встречает его тихим мурлыканьем у двери, толкая его ногу, чтобы привлечь внимание. Нил наклоняется, чтобы почесать за ушами, прежде чем снять пальто. Эндрю не отвечает ему, когда он входит, поэтому Нил двигается очень тихо, когда снимает обувь, полагая, что он, должно быть, уже спит.   Только когда он вваливается в гостиную, он видит это; Эндрю отключился на диване. Должно быть, он заснул во время просмотра своего документального фильма. Король спит, свернувшись калачиком рядом с ним и положив свою пушистую рыжую голову на бицепс Эндрю.   Нил немного тает при этом виде. Эндрю выглядит таким мягким, его волосы взлохмачены на подушке, одна рука обхватила Короля, где он явно почесывал подбородок. Тусклое освещение комнаты отбрасывает на его лицо теплые тени, смутно напоминая Нилу об их последней совместной ночи в Мюнхене.   Молча он снова вытаскивает камеру и делает еще один снимок. Он всегда жалел, что не смог нарисовать Эндрю в ту последнюю ночь на площади. Теперь, любуясь видом через объектив своей камеры, он решает, что может просто попытаться нарисовать этого Эндрю.