Paint Our Lives In Color

Дэн, как обнаруживает Нил, сильно преуменьшала, насколько «с характером» мог быть Кевин.   В течение пяти минут после их первой совместной смены Кевин выдвинул бесчисленное количество критических замечаний по поводу способности Нила делать достойный латте-арт. Он стискивает зубы и терпит, пока наконец не выдерживает.   — Кевин, — шипит он более чем раздраженно, — заткнись. Это всего лишь кофе.   Видимо, это было худшее, что он мог сказать.   Кевин надувается, как обиженный голубь, его ноздри раздуваются, а лицо краснеет.   — Это не просто кофе. Латте-арт — это... это искусство. Оно требует прирожденных навыков и таланта, которых тебе явно не хватает!   Нил фыркает. Если бы только Кевин знал.   — То, что мне плевать на то, чтобы латте выглядело красиво, когда его собирается убить какой-нибудь прожженный химик, не означает, что я хреново разбираюсь в искусстве, — возражает он. Кевин открывает рот, чтобы возразить в ответ, но его прерывает скрип открывающейся двери. Входит Эндрю, все еще одетый в черную форму Сумерек.   Нил тут же поворачивается спиной к Кевину и сосредотачивает все свое внимание на Эндрю.   — Ты рано, — говорит он довольный, — я думал, ты работаешь до двух?   Эндрю пожимает плечами со скучающим видом. — Дела шли медленно, и Роланд случайно записал нас в бар втроем вместо двоих. Я вызвался уйти пораньше.   — Так грустно, — дразнит Нил, ухмыляясь, — как ты вообще выживешь?   — Мои страдания можно облегчить только большой порцией фраппучино мокко с добавлением взбитых сливок и шоколадного сиропа, — сухо говорит Эндрю. — Сделаешь мне?   Кевин усмехается. — Это не Старбакс…   — Конечно, — соглашается Нил, не обращая внимания на протесты Кевина, — дай мне минутку, и я присоединюсь к тебе. Кевин, я сделаю ему напиток, а потом у меня перерыв.   Кевин ворчит на него, но Нил полностью игнорирует это, пока готовит фраппе для Эндрю. Он не торопится с этим, тщательно украшая взбитыми сливками и искусно полив сиропом мокко.   Кевин ругается на него в полном разочаровании, когда видит, что Нил действительно может приготовить прилично выглядящий напиток, когда захочет. Нил прячет фырканье в ладони, и он не думает, что ему показался веселый огонек в глазах Эндрю.   Ухмыляясь, он стягивает фартук и вешает его сзади. Он делает паузу на мгновение, затем выхватывает из сумки скетчбук и плюхается рядом с Эндрю. Эндрю несколько противно хлюпает свой фраппе, глядя на раздраженного Кевина, который дергается от шума. Ясно, что ему так же нравится раздражать его, как и Нилу.   Нил открывает пустую страницу и начинает рисовать Эндрю. Так или иначе, это стало «по умолчанию». Всякий раз, когда он не может придумать, что еще рисовать, его руки начинают рисовать Эндрю сами по себе. В каком-то смысле это успокаивающе. Знакомо. В этот момент он мог бы нарисовать Эндрю с закрытыми глазами.   Дверь снова со звоном открывается, и внутрь входят еще двое. Подняв глаза, Нил узнает Рене, стоящую рядом с высокой блондинкой, которую он не знает. Они держатся за руки.   Рене замечает их и дружески машет рукой. — Привет, Эндрю. Привет, Нил. Рада видеть вас обоих.   Эндрю одобрительно кивает ей, но не прекращает серпать свой фраппе. Блондинка, однако, оборачивается на приветствие Рене и всматривается в них.   — О, — ухмыляется она, — это тот Нил. Ты не упомянула, что он красавчик, детка, — она неторопливо подходит к их столику и протягивает руку. — Я Эллисон, — объявляет она, как будто они уже должны знать, кто она такая, — девушка Рене.   — Э-э, привет, — говорит Нил, чувствуя себя неловко. Что ему теперь делать, представиться? Кажется, она уже знает, кто он. Может быть, ему не стоит ничего говорить, в конце концов, Эндрю просто игнорирует ее. Он так увлекся попытками понять, чего от него ждут, что не берет ее за руку.   Она молча роняет ее и плюхается на сиденье рядом с ним, заглядывая ему через плечо.   — Ты его рисуешь? — она переводит взгляд на Эндрю, который, кажется, все еще делает вид, что ее не существует. — Точно. Хорошо получается. У тебя есть еще какие-нибудь портреты? Могу я посмотреть?   Нил смотрит на нее, сбитый с толку шквалом вопросов.   — Э-э…   Кажется, она замечает его колебания, но все равно продолжает.   — Мои родители владеют полдюжиной художественных галерей на восточном побережье, одна из которых находится здесь, в Колумбии. У нас в основном представлены громкие имена, но я всегда в поиске новых неизвестных, которые могут стать следующей большой сенсацией, — умно говорит она. — Так что? Не возражаешь, если я взгляну, что у тебя есть?   Нил останавливается на мгновение, неуверенный. Он обычно не любит, когда незнакомцы комментируют его рисунки, и никогда раньше никто из профессионального мира искусства не смотрел на его работы. Тем не менее, полагает он, нет никакого вреда в том, чтобы позволить ей увидеть. В любом случае, он не собирается продавать свои работы.   — Хорошо, — отвечает он, — давай.   Эллисон выхватывает у него из рук скетчбук и перелистывает страницы, оценивая глазами каждый портрет.   — Они действительно превосходны, — заявляет она, задерживая взгляд на портрете спящего Эндрю. — Ты вообще проходил профессиональную подготовку?   — Нет.   — Хм… — задумчиво мычит она, — значит, ты полностью самоучка. Ты когда-нибудь продавал свои работы? Принимаешь заказы?   — Совсем нет.   — Ты должен, ты слишком хорош, чтобы этого не делать, — говорит она ему, — они все в графите, ты когда-нибудь использовал другие материалы?   Нил пожимает плечами. — Я ничего не пробовал.   Эллисон оценивает его с критическим взглядом.   — Вот это просто преступление. Почему, черт возьми, нет? Ты отлично рисуешь графитом, правда, но это уже почти не продается так же хорошо, как картины. Тебе следует попробовать рисовать маслом. Я уже могу сказать, что у тебя хорошо получится.   Нил смущенно ерзает. — Гораздо труднее путешествовать с холстом и красками, чем с блокнотом и карандашами. Я не могу поместить все это в спортивную сумку.   Эндрю, на удивление, наконец заговорил.   — Однако ты больше не путешествуешь, — напоминает он Нилу, — у тебя есть дом. Место, куда можно вернуться. Не все должно помещаться в сумку.   Нил хмурится, чувствуя себя немного взволнованным.   — Ладно, хорошо. Может быть, я мог бы немного расшириться.   Эллисон достает визитную карточку и швыряет ее по столу.   — Позвони мне, когда соберешься, — говорит она, — я бы с удовольствием посмотрела, что ты придумаешь. Если это соответствует галерейным стандартам, и ты хочешь это продать, я бы с удовольствием обсудила с тобой получение места на нашей весенней выставке.   Нил широко раскрытыми глазами смотрит на карточку.   — Ты действительно думаешь, что кто-то купит мою работу?   Она улыбается ему, ее глаза немного смягчаются. — Дорогой, я знаю, что так и будет. Ты принесешь мне что-нибудь более профессиональное, и я обещаю тебе, я найду людей, которые с радостью купят это. У тебя много таланта.   Нил делает паузу на мгновение, прежде чем, наконец, сунуть визитную карточку в карман.   — Хорошо.   Позже той же ночью, когда они наконец вернулись домой и курят на заднем крыльце, Нил поворачивается лицом к Эндрю.   — Думаешь, я должен это сделать? — спросил он.   Эндрю поднимает на него бровь, изо рта свисает сигарета.   — А ты хочешь этого?   Нил закрывает глаза, обдумывая. Он помнит, как в детстве впервые пошел в художественный музей; как он жаждал быть таким же бессменным и запоминающимся, как Мастера Прошлого. Как он завидовал Рембрандту, Боттичелли и всем остальным.   Как он впервые взял карандаш и практиковался часами каждую ночь, когда его мать еще спала. Как он целыми днями рисовал в машине, когда ему следовало бы поспать, прежде чем сесть за руль. Как он ускользал от Мэри на несколько часов, чтобы рисовать незнакомцев в парке. И как, заполнив каждый скетчбук, он был вынужден сжечь его дотла, прежде чем купить новый, чтобы люди его отца не нашли его и как-то не проследили его след до них.   Нил никогда не станет одним из Мастеров Прошлого, но то, что его работы с гордостью выставлены на стене галереи, вероятно, настолько близко, насколько он когда-либо мог приблизиться к своей несбыточной мечте.   — Да, — шепчет он с отчаянным вздохом, его грудь сжимается от давно сдерживаемой боли, — да, я хочу этого.   Глаза Эндрю смягчаются, едва заметная улыбка появляется на его лице, появляется и исчезает в мгновение ока. Это первый раз, когда Нил видел это.   — Тогда, я думаю, ты должен, — говорит Эндрю, убирая выбившийся локон с лица Нила.   — Но что, если я недостаточно хорош? Что, если я не смогу этого добиться? — волнуется Нил.   — Я знаю тебя, Нил Джостен, — говорит Эндрю, туша сигарету, — если ты решишь, что тебе что-то нужно, ты найдешь способ получить это. Нил чувствует, как в его груди теплеет от слов Эндрю.   — Можно тебя поцеловать?   Эндрю притягивает его к себе за шею и шепчет ему в губы: — Да.   Нил открывает рот со вздохом. Эндрю чувствует вкус сигаретного дыма и пепла, его язык поджигает Нила, пока он весь не начинает гореть, гореть, гореть.   — Хочешь, — выдыхает он в рот Эндрю, — прикоснуться ко мне?   Эндрю стонет и толкает его обратно на деревянную террасу, а затем падает за ним с горячим поцелуем. Он исследующе проводит пальцами по прессу Нила, поднимая хлопок его рубашки и выставляя его кожу на свежий воздух. Нил внезапно благодарен за высокий забор, который окружает задний двор, закрывая их от всех взглядов мира.   Эндрю поцелуями прокладывает путь по его шее, жадно целуя челюсть и ключицу. Он делает паузу, когда достигает груди Нила и поднимает взгляд.   — Я хочу поцеловать тебя здесь. Да или нет?   Нил сдерживает стон, с энтузиазмом кивая.   — Да, да.   Не колеблясь больше, Эндрю направляет руки Нила к своим волосам и целует его грудь. На его пути расцветают рассеянные синяки, когда он покусывает и сосет чувствительную плоть. Нил вскрикивает и резко дергается, когда Эндрю нежно берет его сосок между зубами и дергает, прежде чем успокоить его языком. Он уже болезненно возбужден в джинсах, его забытый член жаждет внимания.   Эндрю, кажется, замечает его возбуждение, изогнув бровь. Его глаза широко раскрыты и остекленели, когда он спрашивает. — Могу я вытащить тебя?   Нил подавляет еще один стон, разум сходит с ума от этой мысли.   — Да, — говорит он, — но не здесь. Отведи меня внутрь.   Эндрю фыркает и тянет его за ногу. — Тогда пошли, — он подталкивает Нила внутрь дома, крепко сжимая его рубашку, прежде чем прижать его к стене гостиной с яростным поцелуем. Нил встречает его с такой же страстью, жаждущий как можно большего количества прикосновений Эндрю.   Он резко втягивает воздух, когда Эндрю подворачивает рубашку, проводя руками по покрытой шрамами груди, и в его глазах, прикрытых веками, застыл вопрос. По его кивку Эндрю стягивает его рубашку через голову, оставляя Нила с голой грудью. Следующими он тянется к джинсам Нила, стягивая их с бедер и подставляя ноющий член Нила на холодный воздух.   Нил резко шипит, когда Эндрю, наконец, прикасается к нему, мозолистая рука крепко обхватывает его, задавая темп. Эндрю сглатывает его прерванные вздохи и сдавленные стоны, когда искры удовольствия проносятся сквозь его пах и вверх по позвоночнику.   Эндрю безжалостен, его хватка уверенна и крепка, а рот горячий и кусает шею Нила. Он крепко прижимает руку к животу Нила, придавливая его к стене. Нил не чувствует ничего, кроме устойчивости от прикосновения, в то время как в противном случае он мог бы уплыть.   — Я близко, — стонет он, выгибая спину и зарываясь руками в волосы Эндрю, — Бля, Дрю, я так близко…   Эндрю резко скручивает запястье и проводит большим пальцем по нижней стороне головки члена Нила.   — Кончай, — просто приказывает он, и мир Нила рушится.   В глазах у него белеет, и он приваливается к стене, его тело гудит, а бедра дергаются от толчков, когда он с силой кончает в руку Эндрю. Эндрю без усилий поддерживает его, пока Нил переводит дыхание, а его рассеянный разум медленно собирается воедино.   Когда он считает, что Нил достаточно пришел в себя, чтобы стоять самостоятельно, он пятится на кухню. Нил слышит, как щелкает кран, и предполагает, что Эндрю моет руки. Он заправляет себя обратно в штаны и следует за ним.   Эндрю все еще заметно возбужден, он смотрит на раковину, как будто собирается поджечь ее. Нил подходит к нему, уже скучая по прикосновениям Эндрю.   — Хочешь, я помогу с этим? — спрашивает он, переводя взгляд на явную эрекцию Эндрю. — Или ты хочешь, чтобы я ушел?   Эндрю какое-то время молча рассматривает его, прежде чем ответить.   — Ты можешь остаться, — решает он, — но не трогай меня ниже плеч.   — Хорошо, — бормочет Нил, наклоняясь к Эндрю, — можно тебя поцеловать?   — Да, — выдыхает Эндрю, прежде чем позволить Нилу завладеть его ртом.   Вместо того, чтобы прижать его к стене, он тянет Эндрю за рубашку, пока тот не прижимает Нила к стойке и жадно целует его. Нил позволяет Эндрю на мгновение задать темп, давая ему возможность сосредоточиться.   Когда он слышит, как ремень Эндрю расстегивается, он начинает оставлять следы поцелуев вдоль челюсти Эндрю, нежно посасывая кожу за ухом. Эндрю вздрагивает от его прикосновения, его бедра внезапно дергаются вперед, едва касаясь членом ноги Нила. Нил тихо стонет от прикосновения, желая, чтобы Эндрю потерял контроль.   — Можешь повторить, если хочешь, — шепчет он Эндрю в ухо, вызывая у него еще одну дрожь, — мне понравилось.   Эндрю не показывает, что даже слышал его, если не считать еще одного резкого вдоха, но он снова двигает бедрами вперед, со сдавленным стоном ударяясь о бедро Нила. Мгновение спустя он утыкается лицом в плечо Нила, прижимает его к стойке и всерьез трется о его бедро.   Нил издает довольное мычание, целуя и посасывая шею Эндрю, наслаждаясь каждым небольшим толчком и крошечным вздохом, который Эндрю, кажется, не может подавить. Через несколько мгновений Эндрю отстраняется, его щеки раскраснелись, а глаза затуманились, прежде чем он взял себя в руку и с несколькими резкими рывками кончил в ладонь. Он тут же отходит, чтобы снова вымыть руки, и снова заправляет штаны, прежде чем вернуться к Нилу.   Нил краснеет, глядя перед собой, не в силах оторвать глаз. Уши и щеки Эндрю все еще розовые, глаза остекленели от последствий оргазма. На этот раз его плечи расслаблены.   — Все хорошо? — спрашивает его Нил.   Эндрю берет его за руку и целует в ладонь, прежде чем ответить нехарактерно мягким голосом. — Хорошо.