Хогвартский вор

— Лови его! — Пирс, давай в обход! Уйдет ведь! — От меня еще никто не уходил! — Стой! Стой, говорю! Хуже будет! Щуплая фигура, довольно успешно удирающая от четверых подростков, разумеется, даже не подумала останавливаться. Совсем наоборот — прибавила ходу, успешно петляя среди редких прохожих, что решили прогуляться этим летним утром по парку города Литтл-Уингинг. Те только диву давались — с приходом моды на видеоигры застать бегающего подростка в парке стало настоящей редкостью. А тут сразу пятеро! Да уж, действительно будет, что рассказать дома. Правда, в отличие от убегающего, остальные дети явно не привыкли много бегать, зато привыкли много кушать… Естественно, всех этих ребят в Литтл-Уингинге знали превосходно — город не очень большой, все влиятельные личности так или иначе друг с другом знакомы. Дадли Дурсль, Пирс Полкисс, Мальколм Шард, Деннис Риз… Эти четверо входили в негласный состав «золотой молодежи» города — богатые родители, позволяющие им практически все; частная школа, в которой дети из самых верхов городского общества могли помериться состоянием родителей и в которой работали только самые лучшие, проверенные учителя; высокое положение и даже некоторый «авторитет» в обществе молодежи… В общем, обыкновенные дети из состоятельных семей. О таких не принято говорить дурного, да и не приходится, по большей части. По крайней мере — не в таком возрасте. Да, дети дурачились, порой забывая меру, но никто ведь не пострадал серьезно, верно? А разбитый нос или случайно сломанная вещь, пусть даже и далеко не дешевая — это пустяки, дело житейское. Пятый же… Один только его нелепый вид вызывал у благочестивых англичан желание вызвать полицию — в сытом и спокойном Литтл-Уингинге многие считали, что нерях надо отдавать под суд, чтобы своим присутствием не портили окружение. Привлекательного в этом подростке и впрямь было мало. Тощий, будто скелет. Бледный, часто — перепачкавшийся в грязи. Одежда слегка не по размеру… Да еще эти патлы, торчащие во все стороны… Можно подумать, он специально так одевается и не следит за внешностью, чтобы бросить тень на репутацию несчастных людей, вынужденных содержать его из уважения к родственным связям. Ведь государство выделяет вполне достаточные средства на то, чтобы опекуны могли без ущерба для себя содержать вот такого вот… Ненормального. О нем тоже знали в Литтл-Уингинге. Правда, репутация у него была исключительно дурной. И речь не только о крайне скверной внешности. Мальчишка постоянно попадал в разные передряги. То разобьет что-нибудь, то драку устроит, то внезапно окажется на крыше школы, то еще устроит какую-нибудь жестокую шалость… Конечно, он всячески все отрицал и когда его ловили — а это случалось довольно редко, до того шустрый и увертливый был этот сопляк — часто уверял, что это Дадли со своими друзьями… Да конечно… Кто в здравом уме поверит, что в очередном хулиганском поступке виноват не этот оборванец, а нормальные дети? Вот и сейчас, наверное, что-нибудь натворил… Впрочем, ловить его никто не торопился — пусть дети сами разбираются, учатся жизни. Да уж, Гарри Поттер отнюдь не пользовался популярностью в обществе честных жителей Литтл-Уингинга. Малолетний преступник, жулик, хулиган… Поговаривали также, что он подворовывает и продает наркотики, пользуясь тем, что детей не так часто обыскивает полиция… Некоторые даже считали, что он учится в школе Святого Брутуса — в некоторой смеси колонии для несовершеннолетних и средней школы. По крайней мере, именно так объяснялось, что он порой месяцами не появляется дома. Кем только не считали Гарри Поттера соседи. Многие считали вопросом времени то, что он попадет за решетку, где ему самое место, однако же реальных доказательств каких-либо преступлений никто пока найти так и не смог. Гарри бежал, стараясь не сбить дыхание и не оборачиваясь. Нельзя позволить, чтобы шайка Дадли его догнала. Не сейчас, когда у него при себе куча разного барахла, за которое Джорди может заплатить неплохие деньги… Вот какого черта Дадли со своими дружками-придурками решил поиграть в «охоту на Гарри» именно сегодня? Почему не вчера или не завтра? Впрочем, в последнее время им все реже удается его догнать… Во-первых, он тренированнее и маневреннее, чем эти четыре жиробасины. Ну, а во-вторых, он превосходно помнит все дороги в городе. Прямо, налево, на развилке — направо, перескочить полуметровый заборчик. Две развилки прямо, нырнуть сквозь живую изгородь в особом месте, где в плотной стене кустов имеется пустое пространство. Спасибо тебе, Малкольм, за то, что так громко кричишь и раздаешь указания, что надо обходить сбоку — теперь-то точно не смогут взять в клещи. Перебежать улицу — все равно на дороге машин не видно. Направо. В переулок. Подтянуться на пожарной лестнице. Второй этаж. Третий. Пятый… Перескочить через решетку, что ограждает выход на крышу. Гарри позволил себе слегка отдышаться, привалился к парапету, начисто скрыв свое присутствие от взглядов с улицы, достал из маленького рюкзачка бутылку минералки, сделал два крохотных глотка. Даже если Дадли со своими дружками видели, куда он делся — они за ним не погонятся. Как бы не было интересно им догнать и побить Гарри, у них на пути станет их заклятый враг. Лестница. Очень крутая пожарная лестница, до которой еще поди дотянись. Если уж даже ему этот забег дался трудно, то о том, что Дадли заберется сюда, можно и вовсе забыть. Да даже если заберутся — хриплую одышку этих слонопотамов будет слышно загодя — успеет сбежать, перескакивая с крыши на крышу. Примерно через три минуты Гарри смог более-менее отдышаться и вообще прийти в чувство. Гарри осторожно высунулся из-за крыши, осмотрел улицу, злорадно усмехнулся. Вон они, четверо уродов… Стоят возле входа в парк, машут руками, кричат друг на друга. Им сейчас уже не до него, им теперь важно разобраться, кто упустил «верную добычу». Даже если он мимо пройдет — скорее всего, не отреагируют. У них мозгов не хватит, чтобы пытаться сделать два дела сразу, если только это не «жрать» и «смотреть телевизор». Улыбнувшись самому себе, Гарри осторожно прошел на соседнюю крышу — дома стояли в упор друг к другу, а потому даже прыгать не пришлось, — где шустро отыскал другую пожарную лестницу и спустился вниз, спрыгнув с последней ступеньки и мягко приземлившись на все четыре конечности. Он как раз оказался за небольшим супермаркетом, у входа для персонала, что выходил в удобный, закрытый с трех сторон, переулочек. Теперь только нужно было не привлекать внимания и свалить подальше отсюда. Спрятавшись за мусорными баками, Гарри стащил с себя «рабочую одежду» — грязные рваные штаны от спортивного костюма и не менее грязную, да еще и пропитавшуюся потом, футболку, полез в рюкзак, развернул из пакета «сменку» в виде джинсов, светло-серой рубашки и кепки. Быстро переодевшись и скрыв торчащие во все стороны волосы под кепкой, Гарри надел рюкзак и поспешил прочь. Что ни говори, подходящая одежда несколько красит человека в глазах общественности. Искать будут оборванца в обносках, а не более-менее приличного с виду подростка. Осталось только добраться до места. Гарри вышел из переулочка, огляделся, взглянул на дешевенькие электронные часы — и потопал в сторону остановки, ему нужно было как можно скорее оказаться в двух районах отсюда, ведь пригородный поезд до Лондона отходил менее, чем через полчаса. По счастью, полицейских по пути он не встретил — опасно было встречаться с правоохранителями, когда половина рюкзака забита разным «грузом», как называл это Гарри и его «товарищи». Без проблем купив билет в автомате и миновав турникет, он оказался на платформе у поезда ровно за минуту до отправления. Была довольно плотная толпа — кто-то встречал друзей, прибывших из Лондона на выходные, кто-то наоборот готовился отправляться в столицу. Гарри поспешил к вагону. У самой двери он как будто случайно столкнулся с каким-то странным дядькой, облаченным в еще более странную одежку. Ловкие пальцы юного вора сработали быстрее, чем он сам сумел осознать произошедшее. Дядька внимательно всматривался в карту, что висела на колонне, беззаботно оставив без внимания широкие карманы камуфляжных штанов, которые он, почему-то, надел под вырвиглазного цвета розовый свитер не по размеру. — Эй, смотри, куда идешь! — возмутился дядька, оторвавшись от рассматривания карты и совершенно не заметив пропажи из своего кармана кошелька, что весьма удачно «прилип» к пальцам Гарри. — Прошу прощения, — старательно пародируя голос Дадли, ответил Гарри, после чего вскочил в вагон пригородного поезда. Двери за ним закрылись, поезд легонько качнулся, дал гудок — и стал быстро набирать скорость, унося юного воришку подальше от места преступления. Гарри даже успел увидеть, как дядька, оставшийся на перроне, в панике осматривает карманы и мечется туда-сюда, пытаясь понять, кто же украл его вещи. Все еще стоя в тамбуре, Гарри достал из кармана джинсов украденный кошелек, быстро достал из него все, что было, пересчитал наличность. — Восемьдесят семь фунтов и семьдесят пять пенсов, — он покачал головой. — Спасибо вам большое, мистер… — Гарри достал пожелтевшую от времени бумажку, что торчала в кошельке вместо кредитки, посмотрел на имя владельца. — Да, спасибо вам, мистер Стерджис Подмор… Хоть я и не знаю, кто вы…

***

— Ты сегодня поздно, — заметил Джорди. — Что-то случилось? — Проблемы с родственниками, — уклончиво ответил Гарри. — Не важно… К делу это отношения не имеет. — Да уж… Это точно. Не имеет… Ладно, показывай, что там у тебя… Гарри кивнул, быстро вытащил из рюкзака весь скарб, что удалось собрать за сегодня. Небольшой плеер, вытащенный из сумки у какой-то женщины, что зазевалась на остановке. Наручные часы, вытащенные из магазина электроники. Серебряная брошь, украденная у какой-то злобной старушенции в парке. Еще двое часов, но уже подержанных, снятых в толпе. Портативный радиоприемник, стянутый буквально с подоконника какого-то дома. Несколько пустых кошельков неплохого качества, вся наличность из которых переползла в руки юного вора… Золотой, как потом выяснилось — позолоченный, браслет и серебряная цепочка, снятые с уснувшего в автобусе дядьки. Джорди с некоторым интересом посмотрел на «добычу». — Неплохой улов. Хотя у тебя случается и не такое доставать… — Да, это мне просто повезло… Джорди — взрослый уже, почти двадцатилетний хозяин ломбарда и магазинчика подержанных вещей, что расположился на окраинах Лондона — посмотрел на своего «поставщика», хмыкнул каким-то своим мыслям. Разумеется, он знал, что Гарри ворует, как и большая часть других его «поставщиков» — глупо было бы считать, что у мальчишки, выглядящего несколько старше своего реального возраста — на полноценные шестнадцать, при реальных тринадцати, — могут легально оказаться самые разнообразные вещи самой разной степени изношенности. Тем не менее, Джорди без проблем скупал все, что могло быть продано быстро, при этом не задавал лишних вопросов, за что и был популярен среди «собратьев по ремеслу» Поттера. Правда, за свое молчание Джорди брал весьма немалый процент… — Ну, что сказать… — он почесал нос. — Учитывая, откуда это все у тебя… Сто двадцать за все. — Сто пятьдесят, — не согласился Гарри. — Даже если браслет позолоченный, а не золотой — он стоит… — Не наглей, сопляк! — возмутился Джорди. — Будет тут какой-то шкет… Ай… Ладно… Сто тридцать пять. И не больше. Не смотри на меня так, а то я не знаю, что вот эти самые кошельки еще недавно были полными. Гарри вздохнул, покачал головой. — По рукам, Джорди. — Да ладно тебе, Гарри… Не дуйся. Дела идут неважно, в другое время я бы заплатил больше… Гарри, разумеется, не поверил этой лжи — у Джорди, если так послушать, все время дела идут «неважно», когда ни спросишь. С другой стороны, Гарри и впрямь понимал, что иного скупщика малолетнему вору не найти. И вообще следует благодарить богов, что Джорди платит хоть что-то. Легальной подработки, на которой заплатят достаточно денег для выживания, тринадцатилетнему сопляку не найти. Даже если этот самый «сопляк» будет поумнее большинства взрослых. А потому приходится вот так вот крутиться… Владелец ломбарда честно отсчитал денежки, оформил для порядка квитанцию на имя Джона Доу, тут же выбросил один из образцов в мусорную корзину, второй спрятав в учетной книге. — Удачи тебе, Поттер. — До встречи, Джорди. Юный вор подхватил изрядно опустевший рюкзак, спрятал деньги в карман — и поспешил прочь. Уже вечерело, он изрядно намотался за день, а потому хотелось немного отдохнуть. Вообще, следовало бы вернуться к Дурслям и пару дней «помаячить», чтобы социальные службы не встревожились, но Гарри было решительно плевать на происходящее. Лондон — не Литтл-Уингинг, здесь его могут искать до конца времен, да и вообще это будут проблемы ненавистных родственников, а значит — услада для сердца юного вора. Немного прогулявшись по вечерним улицам, Гарри сел на автобус — и уже через час вышел в районе Уэтстон, прямо у небольшого мотеля, где перебивался, когда жизнь у Дурслей становилась совсем уж невыносимой — то есть, большую часть школьных каникул. Не самое лучшее жилище, но, по крайней мере, здесь никто не задавал дурацких вопросов, не требовал в пятидесятый раз вымыть и без того сверкающую чистотой кухню и, что самое главное, никто не говорил, что он — ненормальный урод только за то, что он немного отличается от других. Наскоро купив небольшой перекус на вечер — по счастью, при мотеле был круглосуточный магазинчик, хоть и с весьма посредственным ассортиментом — Гарри поднялся на второй ярус, отпер дверь номера. — Дом, милый дом… — проговорил он, роняя рюкзак на пол и падая на кровать. Номер был, надо сказать, не самым отвратительным — за свою-то цену. Отдельный душ и туалет. Есть стол со стулом, на котором сейчас горкой свалены разные школьные принадлежности, шкаф с немногочисленной сменной одеждой, кровать… В принципе, больше ничего и не нужно, особенно, если весь день проводишь на улицах, возвращаясь только затем, чтобы переночевать и отдохнуть. Он не заметил, в какой момент заснул, так и не поужинав… Слишком много всего случилось за сегодня и слишком много пришлось побегать, чтобы позволить этому дню длиться еще хотя бы несколько минут. Гарри заснул, еще не зная, что именно в этот злополучный вечер в мотель доставят странного вида письмо на его имя, написанное на пергаменте, а в дом номер четыре по Тисовой Улице начнет посреди ночи ломиться незваный гость — здоровенный великан, обладающий воистину пугающей внешностью, добрейшим характером, собачьей верностью и грацией слона в посудной лавке.