Хогвартский вор

Немая сцена, достойная лучших драматургов мира. Все замерли. Макгонагалл, выронив свиток из дрогнувших рук, стоит, вхолостую открывая и закрывая рот, как будто желая что-то сказать, но не решаясь в самый последний момент. Дамблдор, от шока побледневший настолько, что его лицо слилось с цветом его собственной бороды. Заерзавший на стуле преподаватель в черных одеяниях — явно декан Слизерина — начал взглядом искать место, где можно будет без всяких свидетелей побиться головой о стену. Бледный мужчина в тюрбане подавился воздухом и теперь всячески старался не кашлять сильно громко — то ли из вежливости, то ли из-за того, что не хотел нарушать поистине мертвую тишину, возникшую в Большом Зале. Несколько секунд царила абсолютно мертвая тишина, в которой, казалось, в отдалении слышались звуки сверчков. А затем — прорвало. Ученики разделились на несколько лагерей. Первая — и самая крупная — часть учеников, которые о семействе Уизли знали хоть что-то, не верили и кричали что-то про ошибку и что шляпу явно заколдовали, а потому надо провести перераспределение. Вторая — тоже весьма многочисленная — часть до хрипоты спорила с первой, что нечего тут выкаблучиваться и что рыжего распределили очень даже правильно и что шляпа никогда не ошибается. Третья группа — все больше из числа магглорожденных, которые не знали о семействе рыжих почти ничего — переводила взгляд с первых на вторых, тщетно пытаясь разобраться, в честь чего, собственно, такой небывалый ажиотаж. И, наконец, четвертая группа… Сами слизеринцы, среди которых уже успел пройти слушок о том, что Уизли сегодня неудачно попытался украсть браслет у Драко. С точки зрения закона — преступление, но у слизеринцев были свои взгляды на законность тех или иных действий. В конце концов, украсть очень дорогое и редкое зелье, чтобы вылечить смертельно больного родственника — это тоже преступление, но все всё поймут с моральной точки зрения. А вот красть у своих, пусть даже тогда рыжий еще не был слизеринцем… Это был серьезный залет. Крыс вообще очень сильно не любят, а уж в среде «элиты», к которой принадлежала большая часть учеников Слизерина… Так что ребята в новехоньких мантиях с зеленой окантовкой уже заранее потирали ручки — убить, конечно, нельзя, но сделать жизнь рыжего невыносимой, да еще и заставить отрабатывать просевшую репутацию… — Мистер Уизли… Идите… — Профессор, но я же… — Идите. Уступите место следующему студенту. Мы с вами потом поговорим. Рыжий поднялся с табуретки, дрожащими руками снял шляпу и, опустив взгляд в землю, медленно, спотыкаясь, поплелся в сторону слизеринцев, глядевших на рыжего, как голодные кобры — на законную добычу. Макгонагалл, пересилив собственный шок, все же решила, что надо продолжать распределение. Гарри кровожадно улыбнулся, подмигнул Кэтрин. Ну, все… Можно сказать, есть карт-бланш на мелкие кражи, равно как и есть козел отпущения. Рыжий уже запятнался, а потому, случись что, можно валить все на него, все равно отпирательствам никто не поверит. Правда, Гарри считал, что вообще в Хогвартсе лучше регулярно не красть — особенно у учеников. Но изредка — ради отвлечения внимания или в самых крайних случаях… Постепенно распределение подошло к концу, последний в списке — Блейз Забини — отправился за стол Слизерина, Макгонагалл поспешила унести шляпу вместе с табуреткой. И именно этот момент Дамблдор выбрал для того, чтобы обратиться к ученикам. Он поднялся на ноги — естественно, тут же на него уставилась почти вся школа. Идеальное условие, чтобы ловить взгляды… Подарок для талантливого гипнотизера или телепата, как думал Гарри. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Кроме того, по просьбе мистера Филча, нашего школьного завхоза, напоминаю, что не следует без нужды колдовать на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Гарри задумался. Едва ли подобное предупреждение могло быть произнесено случайно. Да, большая часть присутствующих — уже более-менее взрослые, здравомыслящие люди. Но ведь у некоторых-то еще может детство играть в одном месте! И подобное предупреждение — это, фактически, приглашение. Дескать, срочно бегите на третий этаж! Мы там спрятали что-то очень и очень ценное, запертое за семью замками и десятью печатями… Впрочем, возможно, именно на таких людей и рассчитано это предупреждение. Кто его знает, может быть это в Хогвартсе такой метод помощи процессу естественного отбора? Ну там, «выживает приспособившийся» и все в таком духе… В любом случае, Гарри решил, что прислушается к доброму совету и не полезет в этот коридор, сколь бы ценные штуки там не хранились и как бы не хотелось их оттуда спереть. — Ну, и последнее… — свернул речь Дамблдор. — Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Гарри быстро начал просчитывать, что бы это могло значить? Ключевые слова к какому-нибудь внушению? Особенно после предыдущего предупреждения — очень даже может быть. Или все куда проще и Дамблдор просто перечислил названия факультетов, так их завуалировав? Олух — «заучки» Равенкло с исключительно книжными теоретическими знаниями, не обладающими никаким реальным опытом; Пузырь — Гриффиндор, который вечно дуется от гордости и храбрости, а на деле пшик; остаток — Хаффлпафф, туда, мол, попадают те, кто не годен для других факультетов; уловка — поголовно хитрый и подлый Слизерин… Нет, не вяжется. Старик явно только кажется психом, что называется — вовремя прикидывается дурачком. Сказать подобную ерунду без дела… Гипнотическое внушение, которое заставит учеников факультетов действовать по шаблону? Возможно… В любом случае, следовало теперь куда более внимательно следить за поведением окружения. Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет — очень уж сильно он был занят своими мыслями. Кстати, в этом он был не одинок — многие равенкловцы и слизеринцы сидели с задумчивым лицом. На Хаффлпаффе и Гриффиндоре думающие люди тоже были, но в куда меньшем количестве. Наверное, из-за размышлений, Гарри не заметил, в какой момент на столах появилась еда и напитки. А уж когда увидел… Здесь хватало решительно всего, кто бы ни готовил все это богатство, приготовлено было на высшем уровне. Мясные, рыбные блюда, жаркое… Куча соусов. Печеное, вареное, жареное мясо, рыба, колбасные нарезки, овощные нарезки, салаты самые разные, какие только можно было вообразить, самые разные гарниры — вареная картошка, жареная картошка, печеная картошка, множество бобовых, горох, тушеные овощи, рагу… Из напитков были соки, минералка, морсы, компоты какие-то… Естественно, никакого алкоголя не было, чему, кстати, явно не радовались ребята постарше. Единственное, что вызывало некоторые вопросы — мятные леденцы, выставленные на стол либо по ошибке, либо по непонятной Гарри причине… За столом окончательно все стало на свои места. Некоторые кушали, неукоснительно соблюдая застольный этикет, оперируя десятками вилок и ножей, заботливо предоставленных незримой прислугой не иначе, как по запросу. Большая же часть студентов просто ели аккуратно, но явно потянулись только к тем блюдам, что были им знакомы и привычны. Среди таких, кстати, сразу не только стали заметны гастрономические предпочтения, но и окончательно обозначился уровень благосостояния семей: ребята победнее потянулись к курице, картошке и разным простым нарезкам, кто побогаче — к разным сложным и дорогим блюдам. Были же и те, кто откровенно обжирался, набрасываясь на еду, будто опасаясь, что та исчезнет столь же внезапно, как и появилась. Что характерно, большая часть из вот таких вот «свиней» явно не выглядели, как ребята с улицы… Что же, Гарри пока хватало и того, что ни одна из «свиней» не сидит рядом с ним, на остальное же ему было, по большому счету, плевать. Пир удался на славу, под горячую еду и холодные напитки потек неспешный разговор о семьях, о поступлении в Хогвартс, о жизни и предпочтениях, о навыках… Кто-то хвастался, что практиковался в магии еще до школы, кто-то больше слушал, чем говорил, некоторые ребята вообще сидели и общались исключительно своими небольшими дружескими компаниями, болтая о своем… — Гарри, а ты что скажешь? — М? Что, прости? Извини, Парвати, я задумался… — А ты как жил до Хогвартса? А то слухи ходят разные — от того, что тебя похитили слуги Ты-Знаешь-Кого до того, что ты был тайным учеником Дамблдора все это время… А на самом деле? — На самом деле? — Гарри хмыкнул. — Жил у родственников-магглов. Не сказать, что совсем кошмарные люди, просто подчеркнуто «правильные», опасающиеся всего необычного и уж тем более — магического. О магии не знал ничего вплоть до момента, пока мне не принесли письмо из Хогвартса. Говорить особо не о чем. Занимался чем попало в свое время, всем по чуть-чуть, для общего развития. Дядя — владелец небольшой фирмы по производству инструментов, тетка — домохозяйка. Есть кузен примерно моего возраста, с которым мы сильно не ладим. Вот и все дела… — Ты жил с магглами? — подавился соком какой-то старшекурсник. — Во дела… А ведь так и не скажешь… — Не удивляюсь висящим в воздухе свечам, не открываю рот, глядя на зачарованный потолок и не спешу вставлять свои пять кнатов в каждый разговор, неизменно диктуя одно-единственное правильное мнение по каждому поводу? — улыбнувшись, спросил Гарри. Судя по выражению лица старшекурсника, он попал в точку. Вообще, Гарри со временем заметил, что та же Грейнджер в своих проповедях не одинока — многие ребята из явно неволшебных семей старались насаждать в магическом мире совершенно чуждые этому миру понятия и нормы. — Ну-у… Как тебе сказать, — протянул старшекурсник. — Да так и говори, — кивнул Гарри. — Я не слепой, не глухой и уж точно — не тупой. Если все это, — Гарри окинул взглядом Большой Зал, подразумевая, однако, целый магический мир, — живет и существует без изменений уже много-много лет, значит тому есть некая причина. А даже если причины нет… Борьба добра и зла существует тысячи лет, началась задолго до нас и закончится через много веков после нашей смерти. Так что не нам менять традиции… Сидящие неподалеку равенкловцы захихикали. Старшекурсник, с удовольствием похохотав вместе со всеми, кивнул: — Сработаемся… Хотя, вообще, твои бы слова — да некоторым в мозг… — Увы, я — не хирург, — пожал плечами Гарри. — Могу, конечно попробовать вбить кувалдой, но, боюсь, подобную медицину здесь не оценят. Снова грянул взрыв смеха. И только одна из девчонок, явно чистокровная, осторожно спросила: — А кто такие хирурги?

***

— Это — общая комната Равенкло, — объявил староста, тот самый старшекурсник, с которым Гарри обменивался идеями о традициях. — Для того, чтобы войти в комнату вы, как я надеюсь, догадались, нужно постучать молоточком по двери и ответить на загадку. Они довольно простые, на развитие примитивной логики, так что, полагаю, проблем не вызовет. Комнаты парней слева, комнаты девушек — справа. Когда-то давно на дверях были чары, запрещавшие парням приближаться к спальням девушек, и наоборот, но мы их разнесли в пепел еще года четыре назад, так что предаваться разврату можно безбоязненно. Главное — о последствиях думайте, не маленькие ведь… — Проникновенная речь, однако, — заметил Гарри. Староста фыркнул. — Не, ну если хочешь — я могу толкнуть речь о том, насколько крутой у нас факультет, каким заветам основателей мы следуем, как выручаем друг друга и бла-бла-бла-бла… — Староста присел на подоконник, приоткрыл башенное окно, после чего достал пачку обычных маггловских сигарет, подкурил от волшебной палочки и с удовольствием затянулся. — Еще курящие есть? Если что — не стесняйтесь, на факультете чуть не половина таких, а декану Флитвику насрать на то, как мы себя ведем в башне, пока это не портит имидж факультета и не влияет на учебу. Среди первокурсников курящих оказалось двое. Стэн — так звали старосту — подвинулся, жестом предложил остальным ученикам располагаться кто где желает, дождался, пока первокурсники разместятся — и продолжил свою речь: — В общем, да… Мне положено рассказать вам, что тут и как устроено и рассказывать не иначе, как с подачи Дамблдора, по заранее подготовленной охрененно пафосной речи, тезисы которой ни разу не соответствуют реалиям факультетов и жизни в Хогвартсе, — староста затянулся, выпустил дым в окно. — Я вам лучше реально расскажу, что здесь происходит, как себя вести и все такое, чтобы к вам претензий не было… Ученики приготовились слушать, самые старательные даже потянулись за блокнотами, чтобы все записать. — Так вот, — продолжил Стэн. — Правило номер раз — в башне факультета всем похер на то, как и что ты делаешь, пока это не мешает остальным. Поскольку в Равенкло попадают, главным образом, либо самые умные, либо настолько хитросделанные, что не пошли на Слизерин, дабы не спалиться — у нас тут все относятся к странностям соседей с пониманием. Я вот курю, как и половина факультета. Кто-то балуется коноплей, кто-то старается вести ночной образ жизни, кто-то торчит на азартных играх, кто-то балуется темными искусствами, кто-то по девчонкам, кто-то — по парням… В общем, место найдется всем, странности и прибабахи осуждать не принято. Единственные исключения — дятлы, свиньи и крысы, но их нигде не любят. Убедившись, что все это запомнили, староста продолжил: — Правило два — как только вы покинули башню, убедитесь, что все ваше буйное раздолье осталось в общаге. Маска равенкловца, которой мы все следуем перед лицом преподов и большей части других факультетов — это гикан-задрот, который в жизни знает только о книгах, мечтает о знаниях, тайных знаниях и очень тайных знаниях, при этом учится хорошо, с учителями всегда вежлив и почтителен, библиотечный билет в толщину как том «Британской Энциклопедии»… Флитвик нас покрывает в меру сил, но зарываться не надо, иначе все наше спокойное бытие быстро закончится. Узнаю, что кто-то стуканул — сразу можете в окно выйти. Всем ясно? — Можно вопрос? — спросил один первокурсник. Кажется, его звали Терри. — Ну, давай, — кивнул староста. — Вообще, если что непонятно, нужна какая помощь или вдруг появились терки с другим факультетом — всегда говорите. Я не всесилен, но разрулю, если смогу. Ну, давай… Что там у тебя за вопрос? — А на других факультетах тоже так? — По-разному, — Стэн снова затянулся. — На Гриффиндоре точно дурдом постоянный, даже похлеще нашего, я там был на тусовках пару раз, когда они в квиддич выигрывали. Если надумаете — грифы живут на седьмом этаже, за портретом Полной Дамы. Она там одна здоровенная, не ошибетесь. Только сразу говорю — к Уизли не прикасаться, из рук у них ничего не брать. Близнецы — прикольные пацаны, но шуточки у них могут кончиться плохо… Но если все же берете — риск полностью за вами. Я предупредил. Прервавшись на затяжку, Стэн продолжил: — Мда… Вообще, с Гриффиндором будьте осторожнее. Где они — там директор, а потому лучше с ними в драку не встревайте, если не хотите потом виноватыми оказаться. И это хорошо, если виноватыми, а не обязанными кому-то за «второй шанс». Есть среди них, конечно, и нормальные ребята, но все равно — аккуратнее, грифы — это реально котел с испорченным зельем, никогда не знаешь, когда он рванет и куда полетит, — староста хохотнул. — Мда… Вот Хаффлы — это другой базар. Они ребята спокойные, домашние. Хотя и среди них оторвы бывают. Я вам так скажу, мы пару лет назад с ними общую тусовку устроили… Так вот — я тогда впервые в жизни увидел, как кто-то виски спиртом запивал и после этого на своих двоих до общаги дошел. Прикольные ребята, дружелюбные, за своих горой, хотя и слегка наивные… Ну и живут рядом с кухней, подальше от начальства и деканата, а потому считаются у нас халявщиками. Что же до Слизерина… — староста задумался. — Я точно не знаю. У меня оттуда друзей не сильно много, ребята живут своей жизнью, если где и тусуются — то своей замкнутой компанией, попасть в которую человеку со стороны будет трудняво. — Стэн, заканчивай там! — окликнули старосту несколько ребят постарше, что уже организовали у камина небольшой легкий стол с нарезками и «взрослыми» напитками. — Джин греется! — Сейчас иду! — староста обернулся к первокурсникам. — Так, ну из такого основного… Да, живем по одному, в своей комнате можете хоть прорыв в ад открывать — ваша территория вплоть до конца учебы. Ходить в гости можно, даже с ночевкой и всем прочим. По школе комендантский час с одиннадцати вечера до шести утра, в это время главные ворота замка закрыты, равно как и все публичные помещения — полигоны, там, теплицы, библиотека, залы ритуалов… Если попадетесь — будут проблемы в виде снятия баллов или отработок. Нам-то пофигу на эти баллы, но все равно — старайтесь лишний раз не давать преподам повод перекрыть нам кислород… Гарри хмыкнул. Ключевым было именно «если попадетесь». То есть, в целом, он мог спокойно заниматься своими делами в замке в любое время дня и ночи — никто слова поперек не скажет. Главное — именно не попадаться. Что же… Тем лучше. И то, что ворота закрыты — это не беда, можно вскарабкаться по стенам, они довольно старые, судя по всему, выступов должно хватать, а если и нет — сконструировать «кошку» или что-то подобное труда не составит. Да и замки, при желании, можно открыть, если время будет. Конечно, делать это в первую же ночь Гарри не собирался — все же, он планировал некоторое время освоиться в замке, разобраться с переходами, проходами, понять алгоритм и расписание работы этих чертовых лестниц, с одной из которых сегодня едва не навернулась Парвати… Однако же Гарри чувствовал — в будущем ему будет, где развернуться. — Кроме того, по выходным всем разрешено посещать Хогсмид, деревушку при замке. Официально, покидать ее пределы нельзя, преподы, все же, в некоторой степени отвечают за безопасность… Но, по факту, если вас есть кому прикрыть и кому за вас поручиться — то плевать. Можете отправляться в любую точку Британии — главное, в понедельник быть на завтраке, чтобы учителя видели. Ну и все, вроде… Стэн поднялся с подоконника, потушил окурок о каменную чашу, что выполняла роль пепельницы — и, потянувшись, объявил: — Еще я вам должен буду отдать расписание, но это до утра терпит. А пока… Все, кто устал с дороги — добро пожаловать на Равенкло и можете быть свободны до завтра. Все, кто не устал и хочет небольшое афтепати с вином, играми, музыкой и симпатичными девчонками — айда за мной. Гарри чуть улыбнулся, подумал пару секунд — и решил, что он, в общем, не прочь немного повеселиться. Выспаться он всегда успеет — в иные времена приходилось, порой, высыпаться за три-четыре часа в не самых лучших условиях. Тут и повод есть, и познакомиться поближе со всеми можно… А заодно — и создать для себя образ компанейского человека, гуляки и весельчака, в котором никто и никогда не узнает юного мастера воровства, а даже если кто и узнает — то не выдаст своего в доску человека… Ну и, разумеется, был и куда более низменный интерес — на вечеринку оставались несколько весьма и весьма приятных глазу красоток, некоторые из которых были очень даже в его вкусе.