Я тебя научу летать...

Первое, что увидела Тиль, когда проснулась - это темная стена. Обычная такая холодная стена, не говорящая смотрящей на неё девушке ни о чем ни своим цветом, ни формой, ни содержанием. Где-то минута потребовалась сознанию на раскачку, чтобы вспомнить, где находится девушка. Затем, прокрутив в голове события этой ночи, Тиллиринель начала понимать, что послужило причиной ее пробуждения. Всего каких-то полчаса хватило, чтобы восстановить шокированный ночными приключениями организм. И вроде бы спала бы себе дальше, что мешает? А ведь и действительно мешает... Из головы до сих пор не уходил образ светловолосого мужчины, так трогательно улыбающегося из-под длинной челки. И что-то такое горело внутри, не давало покоя, заставляло во сне беспокойно дергаться и крепко прижимать к груди подушку. Не веря в то, что она уже проснулась и все эти странности действительно происходят с ней, Тиль максимально тихо перевернулась и встала с кровати. И сразу же сердце ушло в пятки - она нигде не видела своего спасителя; и тут же сердце резко подпрыгнуло вверх и бешено застучало, норовя сломать девушке пару ребер... Причиной тому послужил одиноко сидящий на подоконнике мужчина из её сна. Поочередно ощущая то жар, то дикий холод, девушка бросала беспорядочные взгляды по комнате, будто желая в каком-нибудь углу найти заветное спасение. На глаза попадались окна, стол, тумбочка, картина, но ничто из этого не смогло затмить ночного силуэта на окне. Наконец, спустя пару мгновений, ей все же удалось найти дверь и догадаться, что это выход. Тиль даже сделала неуверенный шаг в его сторону. Но что-то такое внутри вдруг заставило её обернуться. И по наитию она медленно и плавно подошла к окну. Со стороны Тиллиринель сейчас выглядела как маленький котенок, который боится такой яркой и блестящей новизны вокруг, но тем не менее делает решительные шаги навстречу неизведанному, обуреваемый любопытством. Затаив дыхание, Тиль стояла у окна и не отрываясь смотрела на спящего мужчину. Точно водой, облитый лунным светом, тот сидел подперев спиной стенной косяк. Плечи расслабленно были опущены и сутулы, но было видно, что не из-за неудобства сидячей позы, а скорее по привычке, слишком уж гармонично это смотрелось. Правая рука его локтем лежала на согнутом колене, ее кисть же безвольно повисла в воздухе. Мужчина размеренно, но глубоко дышал. Длинная челка закрывала глаза, но и без этого было понятно, что мужчина спит. Тиллиринель неуверенно облокотилась о край подоконника. Внутри неё сейчас сражались между собой два фронта - первый кричал: "Беги, тебе же так неловко! Так все непривычно и страшно. Тебе одной лучше, беги!" А второй ничего не кричал и не доказывал, молча и уверенно побеждая, заставл ее стоять на месте как вкопанную и неотрывно смотреть на виновника душевных беспокойств. Уже не подчиняясь ни каким-либо командам мозга, крикам разума и прочим теперь уже мелочам, девушка ласково прикоснулась кончиками пальцев щеки спящего. Замерев так на мгновение, она чуть осмелела, рука ее нежно, ласково и, едва прикасаясь к теплой коже, скользнула вверх. Пальцы неуверенно раздвинули челку, обнажая закрытые глаза и расслабленный лоб. Когда люди спят, то лица их лишены всякой мимики и суеты. Они выглядят девственно-чистыми и по-ангельски светлыми. Может, этот факт и преподнесем Тиль в качестве оправдания за то, что она медленно приблизилась к лицу мужчины и оставила легкий и нежный поцелуй в уголке его губ. "А я же так и не услышала твое имя..." - хоть мысль скользнула в голове как-то грустно, но глаза ее все же сияли и искрились непередаваемым светом.

***

- Отец, отец! - маленький мальчик со светло-пепельными волосами и яркими глазами цвета янтаря в одной рубашке и шортиках выбежал на улицу. - Отец! - Гери! Привет-привет, - высокий седой мужчина в очках распростер руки, и мальчик с разбегу врезался в него, чуть не сбив с ног. - А ты подрос, проказник, - мужчина улыбался, прижимая мальчишку к себе, а в его тусклых, когда-то желтовато-оранжевых глазах бегали чертики. Он был уже в возрасте, но все еще довольно бодр, красив и строен. - Мама, мама! Папа вернулся! - сын вырвался из рук отца и побежал навстречу миловидной женщине лет 35 с длинными светло-каштановыми волосами и грустными, глубокими карими глазами. - Ян... - растерянно откликнулась женщина, остановившись на крыльце. - Я дома, Аня, - несмотря на теплоту, с которой это произнес отец мальчика, между супругами сквозило холодом. А ребенок радостно прыгал, напевая "папа приехал, папа привез новые истории и подарки! папа!"... Это был даже не сон, скорее, воспоминания. С годами ставшие неприятными. А тогда, ребенком, он искренне радовался, и не замечал состояния мамы, напряжения между родителями. Анимаг дремал, а мысли уносили его всё дальше, меняясь со скоростью света, перемешиваясь, перескакивая через друг друга, будто играя в чехарду. Он слышал как что-то скрипнуло, но не мог, да и не хотел прорываться сквозь дрёму, чтобы узнать, что это. Поток мыслей снова вернул анимага к событиям этой ночи. Загадочная красивая девушка в длинном бежевом платье...кажется, она была еще в платке. Надо бы проснуться и пойти поискать его, пока она отдыхает. И где-то достать свою рубашку, а еще забрать с крыши плащ: лежит там в какой-нибудь луже и скучает без меня... Что-то теплое и приятное коснулось щеки анимага...будто солнечный лучик заглянул к нему в окошко. Может быть, уже утро?...Ох, надо вставать, надо... Но лучик был явно не из робкого числа. Он поплыл по щеке Геральта вверх, чуть не заставив того улыбнуться сквозь дремоту. Затем лучик тихонько отодвинул с глаз челку, и свет мягко коснулся глаз мужчины. Странный лучик. Наверное, он стал материализовавшимся солнечным зайчиком, который теперь хотел познакомиться с мужчиной поближе. Ну что же, анимаг был не против. Да, да, сейчас...я только глаза открою. Анимаг начал медленно поднимать веки, как вдруг почувствовал уголками губ легкий поцелуй...Что-то не похоже на "зайчика". Глаза полностью открылись, но продолжили расширяться от удивления и дальше: в каких-то 5 сантиметрах от своего лица он заметил прекрасные зеленые глаза, принадлежавшие никому иному как его гостье. До сознания четко дошел факт: это девушка скрипела кроватью, это она отодвинула с его глаз челку, и это она только что его...поцеловала? Какова же реакция Геральта? Удивленный, вполне различимый вздох и смешанные эмоции на лице сказали за него всё: страх - ведь они смотрели прямо друг другу в глаза -, удивление, растерянность, какая-то едва уловимая нежность и то самое мучительное непонятное чувство, которое девушка могла бы понять на интуитивном уровне. В целом, получалось какое-то жалобно-вопросительное выражение лица. Стальной канат, удерживающий чувства анимага под контролем, наконец лопнул последней стальной ниточкой. "Что же ты делаешь..." Брови мучительно приподнялись, рот приоткрылся, и анимаг, стремительно притянул голову девушки ладонью к себе, приник к ее губам, будто умирал от жажды. В поцелуях этот человек знал толк - недаром столько девушек прошло через его руки, когда он еще был молодым юношей - и мог с уверенностью сказать: эта девушка обладала самыми нежными и сладкими губами, что ему довелось целовать. В груди разгонялся вихрь, закручиваясь в воронку. Он спустил ноги с подоконника, принимая строго сидячее положение, и уже двумя руками зарылся в черные волосы девушки, не в силах оторваться от ее губ. Дальше думать он не мог.

***

Когда Тиль решила подарить спящему мужчине легкий поцелуй, то мысль о том, что он может проснуться, как-то не посетила её разгоряченную голову. Поэтому теперь, когда на нее смотрели два удивительных янтарных глаза, светящихся золотым светом (в прямом смысле этого слова), Тиллиринель испугано подалась назад. Руку она смущенно отдернула от лица мужчины и прикрыла ей свои щеки, мгновенно вспыхнувшие багряным румянцем. Тиль неотрывно смотрела в эти необыкновенные глаза, каких она не видела никогда в жизни, и чувство, загоревшееся в ней чуть ранее, сейчас распалялось с невероятной силой, как огонь от керосина. Это может быть чревато пожаром... И что бы она ни делала после этой ночи, о чем бы ни думала, но эти глаза, обрамленные белесыми волосами, горящие золотым пламенем в лунном свете, словно пронизывающие всю твою сущность и естество насквозь, навсегда останутся в ее памяти. "Нееет, что я наделала? Он меня спас, приютил на ночь, а я позволяю себе такие фривольности... И наверняка у него есть вторая половинка, может, вообще жена. Черт, в таком случае это еще более неловко..." Тиль сейчас была готова развернуться и сбежать отсюда, лишь бы избавиться от этого мучительного жгучего чувства стыда. Она ожидала любой реакции мужчины, удивления, ярости, ждала, что он прогонит ее, накричит или еще что-нибудь в этом духе... Ожидала все, что угодно, только не того, что случилось... Когда мужчина властно притянул её своей ладонью и поцеловал, то внутри девушки что-то не то взорвалось, не то оборвалось, не то загорелось. От изумления Тиль вся обомлела и безвольно позволяла целовать себя жадным и горячим губам искусителя. Но долго так стоять было не в ее силах - что-то неведомое двигало ей. Она крепко закрыла глаза и неуверенно обвила руками его шею. От затылка, где очутились руки мужчина, словно электрические, расходились приятные волны, вызывая в теле мелкую дрожь и мурашки. "Я... Что со мной? Я не могу остановиться..." Вроде бы уже взрослая девушка, учительницей стала, а внутри нее сейчас сидит маленькая девочка, обуреваемая страстью и невыносимой нежностью. За годы обучения в школе у Тиль было достаточно парней, но ни один не заинтересовал ее как мужчина. Все эти встречи перерастали в дружбу, и то недолгую. Поцелуи же не приносили должного восторга, лишь интерес и любопытство. Может, это из-за того, что Тиллиринель с самого детства оставила свою беззаботность позади, всегда старалась стать чуточку сильнее, лучше и красивее, чем есть на самом деле. Она всегда хотела стать достойной того, чтобы отец гордо произносил ее имя, а не устало вздыхал от очередной ее проделки. Может, поэтому она всегда была чуть старше своих сверстников, нисколь не озабоченных о своем будущем, искренне переживающих подростковые муки любви. И вот сейчас, стоя на цыпочках, чтобы доставать до сидящего анимага, Тиллириель вместе с губами учителя пробовала на вкус новые чувства и мысли, прислушивалась к бешеному ритму сердца и захватывающему ощущению в районе живота, словно при катании на экстремальных горках. "Где ты был раньше? И почему пришел именно ко мне сейчас?..."

***

Геральт не знал, сколько времени уже прошло. Теплые губы девушки отвечали на его поцелуи охотно, хотя в первый момент, когда она поняла, что натворила своим неосторожным поступком, в ее глазах явно читался испуг. Теперь её губы опровергали всё, что было ранее, уводя анимага всё дальше и дальше от реальности, в глубину ощущений и легкой дрожи от вспыхнувших чувств. Мужчина легко соскользнул с низкого подоконника. Девушка, при ее маленьком росте, никак не могла достать до него теперь, поэтому он вновь взял ее на руки и по инерции понес на кровать. У него даже мысли не было что-то делать с ней как минимум потому, что без согласия он не мог. Также он не мог воспользоваться самой сложившейся ситуацией. Вроде бы всё располагало к продолжению: он спас ее, принес к себе в комнату, уложил спать, благородно не тронул, затем она проснулась и сама подала повод...Но нет. Он не станет пользоваться. Это выше него. Представить только, как она может поутру пожалеть о всём, что между ними произошло, и пробегают неприятные мурашки. Нет. Нужно остановиться, чтобы не было хуже. Стоп. Геральт застыл, склонившись над учительницей, которую он успел уже уложить на подушку. Девушка, видимо встревоженная такими перемещениями, испуганно застыла. Оба не мигая с полминуты смотрели друг другу в глаза. Снова. Снова он нарушал свой запрет. Снова он впускал в душу свой тайный страх. И на сей раз этот страх его достиг. Он резко закрыл глаза и отшатнулся от девушки. Внутри него начало шевелиться чудовище, неприятно задевая когтистыми лапами его внутренности, расширяясь в размерах, пытаясь выбраться. Такое случалось с ним довольно редко, но всё же случалось. Развитие способностей превращения в животное на таком уровне всё же представляет некоторую опасность. Его не сложно контролировать, когда ты спокоен, ведь навык отточен до идеальности, и вряд ли может произойти осечка. Но бывают моменты, когда ты не имеешь сил или возможности следить за этой силой, и тогда она начинает вести себя так, как ей хочется. Когда Геральт испытывал животный, неконтролируемый страх, он забывал про всё, и его Ястреб начинал вырываться на свободу. Иногда анимаг не успевал брать всё это под контроль, и потому он скорее становился похожим на оборотня, чем на человека, который превращается по собственному желанию. Глубоко вздохнув и громко, ну судорожно выдохнув, он унял в себе поднимающиеся чувства. - Прости..Тиллиринель... - справиться с хрипотцой в голосе он тоже смог вполне успешно, чему сам очень обрадовался. Нужно было обернуть всё его странное поведение так, чтобы она даже не заподозрила истинную причину. - Я боюсь сделать хуже, - он повернулся к девушке и чуть виновато, но обаятельно улыбнулся. - Я не хочу подставлять тебя или ловить момент, пока ты в замешательстве. Прости. Твой...твой.. - ..Поцелуй?! Нет. Поступок! - ...твой поступок...я не должен был поддаваться искушению. "Осел! Зачем ты вообще упоминаешь это?! Как тычешь ее носом в ошибку, которая ошибкой не является..." - Так...что? - он вопросильно замолчал, ожидая ответа, но вдруг оживился. - Ты хочешь чаю? Я сейчас сделаю и принесу чего-нибудь вкусненького! Не уходи никуда, я быстро, - Анимаг кинулся к двери.

***

Когда он вернулся с двумя кружками дымящегося ароматного чая, за окном уже светало. И комната была совершенно пуста.