ты человек

— Ким Тэхён? — Да, не видели ли вы его случайно? — миловидная девушка выглядит немного нервно, а бегающие по сторонам глаза, перебирающие ткань пальцы и неровный голос, что норовит сорваться на фальцет, только подтверждают догадки насчёт серьёзности проблемы. Намджун слегка хмурит брови и отрицательно машет головой. Он вздыхает, просит прощения и задает парочку уточняющих вопросов прежде, чем предложить свою помощь в поисках и получить отказ. Сегодня важное мероприятие — весь университет последние недели две стоит на ушах и скрупулёзно следит за подготовкой и непосредственно самим проведением. Многоступенчатый план занимает почти что сутки. В стенах одного из лучших высших учреждений страны каждая мелочь имеет огромное значение. Всё должно проходить каждый чертов раз идеально от начала до конца. Только вот незадача: быстрое устранение всяких несостыковок и осечек негаданно-нежданно дает сбой. Середина дня, всё казалось бы хорошо, но перерыв на обед заканчивается, а одного человека нигде не получается найти. Да что там, не просто человека — главный фотограф и куратор будущих специалистов по съемке, которые в этот день ответственны за фиксацию материала, в какой-то момент потерялся с поля зрения. И как спохватились, так до сих пор судорожно ищут. Сначала ничего никого не волновало, мало ли, чем он занят, но сейчас идёт второй час и паника постепенно накрывает организаторов, потому что студенческий совет понятия не имеет, где его носит, а обязанности переложить нет возможности. Нужна подготовка и определенные знания. Далеко неприятную новость не выносят, но начинают опрашивать всё больше людей. Даже думают над группой поиска на территории универа. — До меня доходили некоторые слухи о нем, но не думаю, что он мог бы просто бросить без весомой причины свою работу и буквально подставить всех, — размышляет Чонгук. — Я ставлю на то, что случилось что-то или кто-то постарался, — и всё же отрывается от экрана. Намджун следит задумчивым взглядом за отдаляющейся девушкой и переводит взгляд на друга, когда та скрывается за дверьми столовой. Он поправляет песочного цвета рубашку без рукав, аккуратнее заталкивая край в черные брюки, и заторможено кивает. — Он, конечно, странный, со своими тараканами в голове, но к учебе подходит серьёзно и всегда оправдывает ожидания преподавателей, — звучит негромко и всё ещё отстраненно. — Вот и я о том же, — тянет Чонгук, откидывая телефон на стол. — Изгой, возможно, но по делу может говорить с любым. Здесь нет супер жёсткой травли, просто держится паренек, весьма красивый, к слову, обособленно. Он сам отталкивает от себя людей. Друзей у него нет, скорее всего, в этих стенах, но заслуженное уважение и восхищение всё же есть. — Тэхён является одним из лучших студентов, способный и активный. За что его так не любят — загадка. Обычно при таком раскладе люди становятся популярными и собирают вокруг себя толпы народа, а не наоборот, — говорит Намджун и в который раз вздыхает. Он дёргает тонкие золотые кольца в мочках и осматривает толпу, зависая. — Как думаешь, что случилось? — прерывает недолгую паузу. — Не знаю, но причина наверняка весомая. Если предположить, что местные выскочки решили подпортить ему репутацию, то он все еще здесь и просто не имеет возможности вернуться к выполнению обязанностей. Ну, или какой-то учитель напряг. — Хорош озираться по сторонам, Джун. Есть идеи, где он может быть? — Ищем? — с надеждой и явным возбуждением. Чонгук закатывает глаза и усмехается. Всё же это интереснее, чем тупо торчать на скучном мероприятии. Сейчас будут речи слагать и занудствовать, а это совсем не весело. — Ищем. Ну так? — В курсе операторы, совет и кураторы. Есть вероятность, что кто-то попросил его что-то сделать, но… Во-первых, все знают, что он один из главных сегодня, соответственно и его объем работы с ответственностью, то есть только идиот будет загружать Тэхёна, — смешок Намджуна прерывает его рассуждения. — Во-вторых, адекватный человек предупредил бы о поручении. Ну, и в-третьих, даже если что-то пошло не так и ему потребовалось больше времени на выполнение, Тэхён сам бы смог предупредить, что задержится или занят. — Телефон никто не отменял, — Чонгук кивает, постукивая пальцем. — Буллинг? — Студенты, — улыбка и алогичный кивок. — Если бы он имел возможность связаться с кем-то или свободно передвигаться, то уже сделал бы это. Значит, прорабатываем версию с наиболее вероятными обстоятельствами, — пауза. — Как думаешь, где его могли закрыть? — Хм, допустим там, где его искали бы в последнюю очередь. — Территория огромная, здание пиздецки громадное. Начнем с ближайших мест. Тэхёна в последний раз видели в его корпусе. До аудитории я бы добирался на его месте лестницей с чёрного входа, потому что нет лишнего народа. С другой стороны… — Нет людей — нет свидетелей, — прерывает его Чонгук. — Осмотрим этаж? Намджун коротко мычит и поднимается. Он ещё раз бегло окидывает студентов взглядом и, спрятав руки в карманы, направляется к выходу. Его уму только позавидовать можно. Ситуацию воспринимает серьёзно в отличие от Чонгука, который посмеивается и идет следом, чувствуя любопытство от маленького приключения вперемешку с азартом. Они молча поднимаются на нужный этаж, попутно осматриваясь. — Играем в детективов? — уточняет Чонгук, ровняясь с другом в коридоре. — Это не расследование, а спасательная операция, — хмыкают в ответ. — Разделимся и осмотрим оба крыла. Открываем каждую дверь. У закрытых прислушиваемся. На связи. — Он может быть без сознания. — Вряд ли, но не исключено. Могли рот заткнуть, чтобы не позвал на помощь. Поэтому и нужно прислушиваться. Особенно там, где людей мало или нет вовсе. — Встречаемся здесь же? — предлагает Чонгук, переступая последнюю ступеньку главной лестницы и выходя в просторный холл. — Нет, спускаемся по боковым пролетам на этаж ниже. Там и столкнёмся в середине. — Окей, — тянет, проходя к центру. — Тогда приступаем, — и разворачивается спиной, шагая к первой двери, пока Намджун вздыхает и отходит в противоположную сторону. Они видят друг друга, пока не сворачивают дальше по коридору, попутно в каждую аудиторию заглядывая. Где-то есть студенты, но большинство оказываются пусты. Чонгук неспешно осматривается, здоровается с некоторыми и вежливо сливается, когда какая-то девушка заводит бессмысленный разговор с примесью флирта. Он парень популярный, не жалуется на недостаток внимания. Спортсмен, учится хорошо, красивый и способный. Его рельефное тело сегодня скрыто просторной голубой рубашкой и белыми джинсами, но все знают, что он старается поддерживать форму, а под тканью целая гора мышц. Чонгук как бы не глупый и на лицо вышел, часто появляется на публике, а ещё действительно весьма заслуженно получает похвалу, оценки и приличные достижения. Упорным трудом достиг своего статуса и гордится собой. Возможно, немного детство в одном месте играет, но его характер далёк от паршивого, в отличие от многих зазнавшихся выскочек. Поэтому да, он сейчас немного переживает за проведение важного мероприятия и пропавшего студента. Чонгук сворачивает на лестничный пролет и тормозит. Выше находится дверь на чердак. Он раздумывает недолго, сканируя взглядом ступеньки, и улыбается, решив, что сначала проверит. Достать ключи и открыть замок не проблема, а сунуться туда не сразу в виду ряда причин. К тому же действительно близко к нужной аудитории. Он бросает ещё один взгляд на спуск и медленно поднимается. Площадка метр на метр от силы перед той самой, закрытой, как выяснил Чонгук, дёргая ручку, дверью. Там кладовка или же кабинет должен быть расположен с выходом на чердак, которым вроде как никто не пользуется. — Тэхён, — тянет он, негромко стуча пальцем, и прислушивается. Тишина. Ноль реакции. Провал. Чонгук выжидает несколько секунд, повторно и порядком громче стучит, прислушиваясь, вздыхает и разворачивается, почти признавая очередную неудачу, но замирает с вытянутой над первой ступенькой ногой. Приглушённо всхлипнули или показалось? Он медленно возвращается на несколько шагов назад. Ждёт. — Ким Тэхён, ты меня слышишь? — пробует ещё раз, но вновь ничего не получает в ответ. Чонгук сводит брови на переносице и решает, что всё же показалось, но слышится: — Уходи, — надломлено, тихо и будто бы отовсюду. Он не может точно сказать, что говорият из-за двери, но и рядом никого нет. — Ты здесь? — после минуты второй раздумий останавливается на логичном вопросе. — Ты в порядке? — но ему никто не отвечает. — Тэхён, тебя ищут. Я могу помочь выбраться. Ладно, Чонгук, воображение разыгралось на фоне адреналина. Он чертыхается и резко поворачивается, быстро спускаясь, потому что полная тишина. Слишком далеко от других людей, чтобы был даже малейший фоновый шум. Не услышать невозможно. Да, не услышать еще один едва различимый всхлип невозможно. Чонгук застывает посередине лестницы, недоумевает и поднимается обратно. Мнётся перед дверью, но легонько стучит ещё раз, напрягает слух по максимуму и немного раздраженно спрашивает: — Тэхён, ты там? Возможно, он покрутил бы у виска и мысленно записал бы себя к доктору, если бы ситуация была смешная, а не набирала обороты. Пропал студент, который сегодня несёт огромную ответственность. Чонгук стоит перед замкнутой дверью и вроде как слышит его плач. Вроде как. И вроде как по ту сторону. Место отдалённое, а ещё эта просьба уйти. — Что случилось? — получается напряжённо. — Если это ты и если ты закрыт, то я могу помочь, — ноль реакции, а Чонгук продолжает разговаривать со стенкой. — Чтобы там не… — Уходи, — но почти жалобный скулёж всё же прерывает его. — Тэхён? — то ли удивлённо, то ли возмущённо. — Послушай, — пауза на осмысление. — Я хочу помочь. Почти никто не знает, но те, кто в курсе, сильно переживают. Да, некоторые в бешенстве, — нервный смешок. — Просто мы можем вместе решить проблему. Ты не один. Чонгук вздыхает и поднимает глаза к потолку. Что делать в такой ситуации? Пойти достать ключ? Рассказать кому-то? Намджун точно должен подсказать, потому что сейчас так же ищет пропажу, которая на разговор явно не настроена и плачет от безысходности. — Я позвоню другу, он найдет ключ, и мы откроем замок… — Не откроете. Ступор. Он опускает голову, упирая в деревянную поверхность перед собой взгляд. — Почему? — на большее Чонгука не хватает. Когда ответа не следует, он достает телефон и прикидывает, что лучше: написать или всё же позвонить. Отходить рискованно плюс диалог нужно как-то поддерживать. Ну, точнее завязать этот самый диалог, потому что разговаривать с ним определённо не хотят. Чонгук тихо вздыхает, открывая контактную книжку, и делает два шага назад. Его неугомонная пытливость в половине случаев заканчивается неутешительно. В мыслях уже появляются варианты с суицидом, избиениями, запугиванием и далее по списку, но палец застывает над экраном, когда собеседник снова всхлипывает и поясняет: — Я закрыл дверь изнутри. Ключ ни к чему. Чонгук моргает. Ещё раз моргает. Опять поднимает взгляд перед собой. — Зачем? Тишина. Непонимание и раздражение усиливаются. Он некоторое время никак не двигается, но отмирает, пряча телефон обратно в задний карман джинсов. — Тэхён, давай поговорим. Ты можешь открыть мне дверь? — Нет, уходи, — всё тем же болезненным тоном. Так звучит голос разбитого, отчаявшегося, сокрушенного человека. Чонгук не в курсе, что произошло, но это явно сломило или, по крайней мере, подкосило. Приходит и понимание того, что этот Тэхён добровольно (возможно, не совсем) не возвращается. Он подставляет большое количество людей, но продолжает отсиживаться здесь и плакать. — Я не уйду. Скажи мне, что не так, и мы вместе придумаем, что с этим делать. Чонгук старается говорить ровно, мирно и спокойно подступаясь к собеседнику, но тот лишь громче всхлипывает, немного возится, предположительно у самой двери, и тихо повторяет последнюю реплику прежде, чем снова затихнуть, а это немного выводит. — Тэхён, — глубокий вдох. — Нельзя просто сидеть и рыдать. Ты должен выйти и мы… — Не могу, — голос срывается, поэтому он добавляет. — Я не могу выйти. — Почему? — всё ещё терпеливо допытывается Чонгук, разминая шею рукой. Молчание затягивается. Он уже открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но по ту сторону слышится копошение, а после протяжный звук, словно дерево скользит о дерево. — Тэхён? — получается немного неуверенно, ибо после наступает всё та же тишина. Чонгук мешкает, но тянется к ручке, опускает её, толкает дверь и — о, чудо — та всё же поддаётся. Он аккуратно распахивает её до конца. Только вот чудо — это то, что внутри никого. То есть, Чонгук осматривает тёмное помещение несколько раз, потирает глаза для убедительности и неосознанно хмурится, потому что в комнате помимо хлама ничего нет. — Какого хуя? — риторический вопрос, адресованный своей психике. Он делает пару шагов, бегает глазами, ни на чём конкретно не останавливаясь, и не может собрать мысли в кучу. Дверь, которая ведёт на чердак, подпирает парта с огромной кучей книг. Окон нет. Ближайшие на пролёте по бокам почти от пола до потолка. Но тем не менее темно не настолько, чтобы не заметить человека. Вещей не так много. Прятаться негде. Покинуть комнату нет возможности. Теперь вопрос дня: где собеседник? Чонгук не успевает осознать происходящее и придумать адекватное объяснение, потому что где-то с правой стороны раздается более отчетливый всхлип. Он резко поворачивает голову на звук и распахивает глаза вовсю. Никого нет. Только чернейшая темень. Слишком темная. — Тэхён, — почти утвердительно. Чонгук, там как бы твоя крыша ручкой машет. Уголки губ невольно поднимаются в робкой улыбке, когда наваждение постепенно рассеивается, а перед глазами появляется силуэт. Создаётся впечатление, что эта тьма расползается, представляя того, кто сидит на полу, уткнувшись носом в подтянутые колени и обнимая их же руками. Чёрные пряди на ногах и предплечьях рассыпаны, плечи подрагивают, а тело вжимается в стену позади. — Блядство, — вырывается тихо, и Чонгук несмело шагает ближе. Тэхён вздрагивает, но не поднимает головы, даже когда перед ним приседают на корточки. Он почти беззвучно плачет и прерывисто дышит. Чонгук лишь склоняет голову к плечу, сомневаясь, можно ли прикасаться, и тщательно подбирает слова. — Тэхён, что случилось? — чуть громче шёпота, со всей возможной нежностью. — Сейчас всё хорошо. Я рядом. Подними голову, пожалуйста, — пауза. — Ну же. Посмотри на меня. Чонгук тянется и невесомо проводит кончиками пальцев по макушке, заодно и для себя убеждаясь, что это не иллюзия или другие приколы сознания. Он рассматривает тело пред собой, отмечая, что светло-коричневый костюм даже не помят и в остальном полный порядок. В этом наряде намечается выступление: рубашка на запах с большим вырезом и такие же свободные штаны с замками на икрах. Примерно одного фасона для нескольких людей. Чонгук в их числе, как и Намджун. Ткань берётся волнами, не скрывая местами ни медовую кожу, ни татуировку — с левой стороны по плечу, переходя на грудь и шею, есть разбросанные линии в виде трещин, как по стеклу. Её бы вблизи увидеть, но полумрак не позволяет, как и скрутившийся Тэхён. Он опускает одну руку ниже, скользя по ногам, и не реагирует на легкие поглаживания больше никак. Тонкие пальцы с длиннющими ногтями накрывают и сжимают белые броско блестящие кроссовки. Одна из странностей — эти же самые ногти. Никакого маникюра. Просто свои заточенные когти. Говорят, что он всегда оставляет длину и никогда их не ломает. Да, не смотря на пары физической культуры, а при этом еще и выговор не получает. Темные волосы создают контраст на фоне почти что песочного костюма и на ощупь не менее мягкие. Чонгук перебирает эти волнистые пряди. — Ты же понимаешь, что рано или поздно все равно нужно будет подняться и уйти? Он перемещает руку на локоть, игнорируя сжимающегося и более явно дрожащего Тэхёна, немного, чтобы было ощутимо, сдавливает и поглаживает большим пальцем. — Ты не понимаешь, — на выдохе, елозя головой из стороны в сторону. — И не пойму, если ты не объяснишь. Что происходит? Тэхён рвано вздыхает и поднимает голову. О, лучше бы он этого не делал. Вопрос встаёт поперёк горла, рот от удивления открывается, а мышцы напрягаются. Чонгук почти одергивает руку, но его останавливает здравый смысл и активная тирада внутри. Он лижет вмиг пересохшие губы и бегает взглядом по чужому заплаканному лицу. Чертовщина. — Не страшно? — Почему…? — Чонгук запинается, медленно выдыхая. — Что с твоими глазами? Он всё же убирает руку, опираясь на свои колени предплечьями и всматриваясь в абсолютно черные склеры с алыми радужками. В темноте не разобрать, конечно, и это всё может быть лишь разыгравшимся воображением, но на линзы не похоже от слова совсем. — Уходи. Я не могу пойти с тобой, — Тэхён закусывает нижнюю губу. — И ещё мне очень сложно находится рядом. Извини, ты не должен этого видеть… Прошу, просто уходи. Голос дрожит, на глаза наворачиваются слезы, стекая по мокрым щекам. Он опять всхлипывает и с силой сжимает зубы, откидывая голову на стену и со стуком врезаясь в неё затылком. Чонгук может поклясться, что видит проступившую капельку крови под его слишком длинным клыком на пухлой губе. Она всё ещё мелко дрожит, как и всё тело. — Тэхён, — начинает осторожно, совсем тихо. — Что… Что мне сделать? Как тебе помочь? Если это прикол, на что он очень сильно надеется, то он не смешной, а если это все реальность, то вопросов слишком дохуя. Тем не менее первым делом нужно бы проявить человечность и разобраться, что делать со сложившейся ситуацией. Тэхёну плохо. Его все ищут. С первой вытекает вторая проблема и далее цепочкой. Поэтому используем метод всем известный и проверенный — решаем проблемы по мере их поступления. Для начала вопрос с состоянием, потом — все интересующие и варианта решения его поисков. Тэхён некоторое время смотрит в потолок, но всё-таки всхлипывает и опускает голову, устанавливая зрительный контакт, от которого по телу проходятся мурашки. Он перебирает пальцами белые шнурки и слегка кривится с явной неприязнью. — Мне нужна кровь, — уловить интонацию нереально, потому что самих слов толком не разобрать. — Я… Глаза такие, потому что я голодный, — и новые капельки слёз. Чонгук не двигается, не отвечает и, кажется, вообще выпадает. На прикол ситуация не тянет. Не место и не время. Он недоверчиво щурится и пристально осматривает парня. — Кровь, — голос хрипит, вынуждая прокашляться. — Кровь в плане кровь? Ну, то есть… — Да, — не выдерживает Тэхён и снова падает лицом в мокрые колени. — А если… — да, идея супер. — Сколько тебе нужно крови? Чонгук в шоковом состоянии. По крайней мере, так он себе объясняет спокойную реакцию на… Нечто. Нечеловеческое, как бы. Внешне ничего особенного, помимо разве вечных когтей и вот сейчас длинных клыков с угольными глазами, где красные радужки едва ли различимы. Не то, чтобы он предлагал себя в качестве еды, но… Возможно, если… — Немного, — выдыхает Тэхён и неуверенно поднимает на него взгляд. — Просто утолить жажду. Тогда белки вернутся в норму, и я смогу себя контролировать. — А сейчас ты себя не контролируешь? — вырывается раньше, чем обдумывается. Он слабо мотает головой в ответ и снова всхлипывает, сильно жмурясь. — Почему ты меня не боишься? Я хочу пить, — голос дрожит. — Я могу наброситься и… — Тэхён, — грубо и громко. Чонгук сводит брови, наблюдая, как чужое хрупкое тело содрогается в рыданиях и невольно вжимается в стену в попытке увеличить дистанцию. Как не странно, правда же не боится и это немного пугает, но не суть. Ноги немеют, из-за чего он аккуратно меняет позу, опускаясь на колени и немного ерзая. Тэхён опять вздрагивает и тихо скулит. Ну, то есть реально скулит, как побитый щенок. Выглядит он примерно так же, поэтому… — Ты же меня не убьёшь, если выпьешь немного крови, да? Сумасшествие. Да, точно крыша поехала. Только вот здравый смысл как раз таки и предлагает данную ненормальную махинацию. В частности, чтобы проверить реальность. — А если я не остановлюсь? — получается сбивчиво и с придыханием. — А если остановишься? — вторит такой же неуверенный, только внутри, голос. Тэхён разлепляет веки и добрую минуту прожигает взглядом прежде, чем громко сглотнуть и вскользь облизать губы. Он отводит глаза, задумываясь, и резко выдыхает. — Как тебя зовут? — Чон Чонгук, — отвечает на вопрос, которого немножко не ожидал, скорее на автомате. Он, возможно, волнуется, нервничает, переживает, но ничего более. Интерес точно перекрывает весь страх. Любопытство погубит его однажды, как вечно говорит Намджун. — Хорошо, — Тэхён снова прикусывает губу и бегло осматривает собеседника. — Можно я укушу шею? Подойдёт, конечно, любое место, но обычно это либо запястье, либо… — И часто ты это делаешь? — уточняет, но к пуговицам всё же тянется. Можно запястье обнажить, чтобы проконтролировать и выдернуть руку в случае чего, но он следует пожеланию отчаявшегося и явно не ожидающего согласия парня, что глупо моргает, забавно приоткрывая рот и замирая. Чонгук открывает шею, приспуская голубую ткань и оголяя тем самым плечи. Рубашка расстёгнута до половины, но должно и этого хватить. Единственное, на что он надеется, не запачкаться. Ну, и выжить, конечно. — Нет, — Тэхён отмирает и мотает отрицательно головой. — Мне подходит обычная пища, а кровь нужна очень редко. Обычно для поддержания организма, выздоровления, быстрого восстановления или, к примеру, когда я использую свои, — пауза. — Силы? — Силы? — вторит, выгибая бровь. — Ну, это… Как бы сказать, — он отводит взгляд и медленно обводит губы языком. — Я же человек. Просто имею некоторые привилегии. Это отец постарался и ушёл, когда я был ещё совсем ребёнком. Кто или что я такое точно сказать не могу ни я, ни моя мама. Чонгук заторможено кивает, когда образовывается молчание, и поправляет нервно опущенную на согнутые локти рубашку. Он не то чтобы уверен в своих действиях. — Тэхен… — подбирать слова оказывается весьма проблематично. Тот отзывается судорожным выдохом и двигается, кажется, впервые за всё время. — То, что… Никто не должен знать об этом, — он копирует позу, опираясь на колени и немного приподнимаясь. — Не говори никому, пожалуйста. Не рассказывай… — Обещаю, — выпаливает Чонгук, неосознанно напрягаясь, но не двигаясь. — Ничего примечательного, на самом деле, — пауза, чтобы сглотнуть. — Физическая форма лучше среднестатистической: гибкость, реакция, сила, скорость, выносливость, — глаза в глаза. — Обострённое обоняние. Ночное зрение, хотя при дневном свете оно плохое. — Ты носишь очки? — Нет, линзы с диоптриями. Всё равно красный цвет глаз нужно скрывать. Тэхён опускает взгляд на шею и приоткрывает рот, касаясь кончиком языка клыка. — Это всё? — голос немного оседает в придачу к негромкому тону. — Почти, — отвечает уклончиво, снова устанавливая зрительный контакт. — Будет немного больно. Совсем чуть-чуть, — и наклоняется ближе, опуская дрожащие ладони на бёдра. Чонгук кивает, пытаясь расслабиться и сконцентрироваться на чужих пальцах, что отдают прохладой даже через плотную ткань. Он чувствует дыхание кожей и сглатывает вязкую слюну. По телу разбегаются мурашки, а в голове образуется вакуум. — Оттолкни меня, если посчитаешь нужным, — последнее, что говорит Тэхён прежде, чем размашисто лизнуть шею и аккуратно припасть к ней губами. Он чуть шире открывает рот и упирается острыми зубами в кожу. Его потряхивает немного. Чонгук сверлит стену напротив взглядом и едва не дергается, когда чужие клыки начинают очень медленно и осторожно погружаться. Не спеша, будто бы бережно и даже боязно. Это скорее дискомфортно, чем больно, поэтому он прикрывает глаза и пытается не напрягать мышцы. Тэхён шумно втягивает воздух через нос, когда все зубы сжимают кожу, не сильно, но ощутимо. И только клыки чувствуются внутри. Он глотает не сразу и до Чонгука тоже не сразу доходит, что глотает он не слюну, а его кровь. За первым почти в ту же секунду следует второй глоток, а после и третий, с чего можно сделать вывод, что Тэхён предоставил время привыкнуть. Сам процесс, как оказалось, не ощущается. Чонгук считает про себя каждый и начинает немного паниковать примерно на десятом. Это, как бы, стакан — да, считал и что вы ему сделаете? — в случае полных глотков. А в том, что они полные, можно не сомневаться, потому что собственную кровь Чонгук чувствует на шее и как она заполняет чужой рот тоже. После восемнадцатого он не выдерживает. — Тэхён, — срывается с губ робко, тихо, даже немного невольно. Но реакции никакой. Чонгук распахивает глаза и боится пошевелиться. Да, теперь ему страшно. Только вот делать что-либо всё равно нет необходимости… Спустя ещё два глотка Тэхён останавливается, похоже осознавая, делает еще один, сильнее сжимая свои пальцы на крепких бёдрах, и аккуратно отстраняется. Он зализывает пульсирующие ранки прежде, чем выровнять спину и отклонится. Взгляд мутный, расфокусированный, но цвет склеры действительно приобрели нормальный — белый. Правда, теперь алые радужки уже более отчетливо блестят в полумраке комнаты. Чонгук облизывает пересохшие губы, тихо выдыхая. Он ловит себя на том, что прижимает руки к груди, цепляясь за край рубашки. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает весьма спокойным голосом Тэхён, уже более осознанно всматриваясь в глаза напротив. — Я не превысил допустимую норму. — Слабость, — он натягивает ткань обратно на плечи и отводит взгляд. — Головокружение лёгкое тоже есть, — тянется пальцами к ранкам, но их быстро перехватывают. Чонгук даже вздрагивает от столь резкого движения. Он возвращает зрительный контакт, но выдергивать руку с уже не такой холодной, как было ранее, ладони не спешит. — Тебе нужно немного отдохнуть. Считай, что сдал кровь, как донор. Тэхён неловко улыбается и переводит взгляд на шею. — Тебе достаточно этого количества? Он медлит, но кивает в ответ. После судорожно вдыхает, убирая руки, и ту же позу принимает, только теперь согнутые колени расслаблены и находятся чуть дальше, а кисти зажаты между ними, переплетает пальцы и запрокидывает голову, рассматривая потолок. — Советую тоже опереться о стену и посидеть минут десять, — получается лениво, словно языком шевелит нехотя, но ровно и мелодично. Чонгук мысленно соглашается, попутно вспоминая, как там восстанавливаются люди обычно. Он подползает ближе, очень медленно разворачиваясь и вытягивая ноги вперед, поворачивает корпус немного в бок, чтобы лучше видеть собеседника, и начинает застегивать пуговицы. Немного подташнивает и при движении картинка плывет, но это не катастрофично. Тэхён же выглядит более хорошо, хотя и немного отсутствующе. — А ты как? — ловит непонимающий взгляд, поэтому добавляет. — Как самочувствие? — Уже гораздо лучше, спасибо. — Так… Так чем ты еще отличаешься? Тэхён усмехается и дует губы, елозя затылком по стене и рассматривая комнату. — Сведений практически нет. Минусов, как по мне, порядком больше, чем плюсов. — Не понимаю, — признаётся Чонгук, поправляя воротник и немного наклоняя голову. — Тьма позволяет мне делать всё, что я только захочу, с собой. Поэтому если есть тень, а она всегда и везде найдется, то мне много фокусов подвластно. Ещё если есть искра, то и огнем так же могу, можно сказать, управлять. Только вот каждый раз, когда я использую энергию, по телу расползается всё больше трещин. Однажды оно полностью покроется и тогда я развалюсь на осколки. Эти чёрные узоры — не татуировка. А я — не человек. Тэхён улыбается, но его глаза наполняются слезами. Он опускает голову, упираясь подбородком в грудь, и сильнее сжимает коленями руки. Тишину нарушают только два дыхания: немного сбитое и чересчур медленное. Чонгук сводит брови, обрабатывая всю информацию и пытаясь составить полноценную картину. Уверен он только в одном: — Ты человек, — что и озвучивает. Тэхён застывает, всхлипывает и робко поднимает глаза. — Ты меня даже не знаешь. Да что там, я сам себя не знаю. Не изучил до конца свои сверхспособности, не в курсе, кто мой отец, откуда появился и куда ушёл. Не… — Прекрати. Это больше похоже на какой-то дар или суперсилу, но физически ты ничем от меня не отличаешься. В ином случае это выявили бы врачи, а там и до сумасшедших ученых со зверскими опытами недалеко. Так что ты не переубедишь меня. Можешь даже не стараться, — дерзкая ухмылка в подтверждение. — Любой дар есть проклятие и наоборот. — У всего есть своя цена, да. Просто… Это ненормально. То, что я могу. — Сейчас меня больше волнует наше пиздец важное мероприятие, где ты играешь очень весомую роль. Там уже бить тревогу хотят, потому что найти человека не в состоянии. Тэхён смеётся, тихо, но искренне. Он тянется ближней рукой к шее, проводит по открытой коже костяшками, едва касаясь, и следит за своими действиями взглядом. Это едва чувствуется и вынуждает просто застыть, молча наблюдая за полным покоем на лице. — Я, как истинный супергерой, имею врагов. Так получилось, что по вине компании студентов я оказался здесь и сейчас не могу заниматься тем, чем должен. Я подвел многих людей, — тяжёлый вздох и пальцы перемещаются на серёжку в виде чёрного кольца. — У меня только одно, левое, ухо проколото. У мамы тоже, но правое. Смысл в том, что мы есть друг у друга и больше никого, — делится сокровенным, массируя мочку. — Теперь у тебя есть я, — слегка возмущённо говорит Чонгук и перехватывает чужую руку за запястье. — Мы можем стать друзьями. Я тесно общаюсь с Намджуном. Он тоже захочет с тобой познакомиться более близко. Я уже знаю твою тайну. С этого момента ты не один. Он копирует легкую улыбку, поглаживая мягкую кожу указательным пальцем. На это заявление Тэхён лишь кивает, никак не комментируя. Мокрые дорожки на щеках ему не идут по скромному мнению Чонгука, который против предрассудков и сплетен. Да, он почти ничего о нём не знает, но в то же время уже знает самое главное. Этого достаточно. — Нужно идти. Что делать с глазами? Тэхён с явным смущением освобождает руку, немного опуская голову, будто он только вышел из глубоких раздумий, и мило дует губы. Край одежды съехал с плеча и теперь позволяет разглядывать татуировку — не татуировку, но не суть — под длинной тоненькой серьгой, что колышется слегка от каждого движения. Может, Чонгук и раньше к нему присматривался и совсем не случайно узнавал слухи. Да, любопытство, конечно, никто не отменял, но симпатию и влечение тоже. Он отходит от шока и теперь начинает понимать, что это чудо просто боялось подпускать кого-то близко, потому что страх как раз таки обычно испытывают перед ним, из-за его особенностей. Чонгук представить, как после открытия правды люди реагируют на не совсем обычного парня, без проблем может, ибо неизведанное всегда пугает большинство людей. Но он — не большинство. — Ты же фотограф, да? — Чонгук лукаво щурится и склоняет голову немного. — Как на счет того, чтоб сфотографировать меня и Намджуна? Заодно и представлю вас друг другу. — С удовольствием, — соглашается охотно и громко, но глаза в глаза и былого энтузиазма нет. — Спасибо, — продолжает уже более робко. — За всё. А глаза… Скажу, что это линзы. Тэхён несмело улыбается и, кажется, только начинает осознавать ситуацию, ибо улыбка эта становится всё шире, а взгляд блестит в темноте и весь он словно оживает. Да, так лучше. Чонгук мысленно клянется отныне и навек помогать ему, никогда не становится причиной его слёз и напоминать постоянно об одной простой истине… Он, не смотря на сверхспособности, просто человек. Он — Ким Тэхён. Человек Ким Тэхён.