Домой через три штата

Дин Винчестер — отбитый парень. Вся округа Лейсинга штата Канзас это знает. Молодой владелец автомастерской, участник уличных гонок, да и просто он очаровательный малый. Днями ремонтирует тачки, а ночами гоняет на своей Детке-Импале под счастливым номером шестьдесят семь. Его брат Сэм настоящая зануда. Он даже учится на юридическом факультете. А из всех его рискованных дел было прогулять семинар и не подготовиться к экзаменам. А еще Сэму не нравится, что брат гоняет на высоких скоростях и боится, что «однажды Дин переломается на своей машине.» Дин естественно, отмахивается от него. Он то знает, что у него все под контролем. И сейчас он готовит свою Детку к очень важным гонкам. В августе очень жарко, и Дину приходится снять футболку. Не без гордости, он чувствует на себе взгляд красоток, проходящих мимо. Завтра он будет участвовать в «Чек Поинте». Заезд на шесть километров. Дин уже знает трассу и готов к победе. Но есть все-таки одна проблема. На трассу в этот раз выйдет Аластер. Когда Винчестер прошлый раз с ним гонял, то чуть не вылетел в кювет, потому что ублюдок подрезал его. Дин даже на секунду подумал, что была последняя его гонка. Думал, что умрёт. Аластера дисквалифицировали, но в этот раз ему разрешили участвовать. Так что сейчас Дин позвал свою подругу Чарли спросить совета. — О, не переживай, сучка, — говорит она, улыбаясь, — если ты умрешь, то твоя душа просто реинкарнируется в какого-нибудь щенка. Или котёнка, — Чарли восклицает, — ой, ты бы был красивым котёнком! Да и песиком тоже. Дин закатывает глаза. — Чарли, ты же знаешь, я терпеть не могу собак и не верю в этот идиотизм. — Вовсе не идиотизм, — возмущается она, откидывая свои ярко-рыжие волосы, — моя бабка… — О, Чарли, ты уже миллион раз говорила, что она стала собакой и пришла к тебе, чтобы приглядывать. — Так и есть! — Тебе самой не смешно? — фыркает Дин. — Вот станешь помойной собакой, тогда и посмотрим кто смеяться будет, — хихикает она. — Тогда я найду тебя и покусаю. Они оба начинают смеяться. И пусть Дин знает, что когда умрёт — то просто умрёт. Что нет там ничего после. Никакой новой жизни. Но после разговора с Чарли ему становится странно легче. Рыжая действительно умеет поднять настроение. Теперь они просто стоят возле Импалы и в приятной тишине пьют кофе. В конце концов, Чарли уходит, а Дин решается позвонить брату. Он знает, что Сэм будет недоволен новым гонкам, но кого-то предупредить нужно. Просто на всякий случай, ведь Дин знает, что победит, а потом будет пить с приятелями в баре. — Дин? — слышится по ту сторону телефона. — Привет, Сэмми, как твои дела? — Дин решает начать из далека. — Ты снова участвствуешь в гонках? — звучит ожидаемо недовольный тон, и план тут же проваливается. — Сэм, не начинай, мы уже проходили это. — Тебе отца мало было? Ты думаешь это весело? — говрит брат. — Вот так говорить мне все это. А я потом сижу и надеюсь лишь на то, чтобы хотя бы ты остался жив! Дин, это шутки для тебя? — Сэм, со мной все будет в порядке. Ты всегда переживаешь, но всегда зря. — Зря, — тупо повторяет Сэм, Дин слышит, как хлопает по колену, — отлично, Дин! Делай что хочешь, я умываю руки. Дин ждёт, что Сэм бросил трубку, но этого не происходит. Поэтому, Дин неуверенно спрашивает: — Так, как твоя учёба? — Отлично моя учёба. — Как у вас с Джессикой? Ты сводил её на свидание. На том конце слышится вздох Сэма. — Да, Дин, я сводил её на свидание, — говорит он уже не таким сердитым голосом, — вообще-то, мы думаем пожениться. Дин присвистывает. — Это очень здорово, Сэмми! Можно мне быть шафером? Сэм снова вздыхает, принимая скрытое предложение мира. — Да, можно, у меня нет никого ближе тебя. Винчестер чувствует сжимающее легкие трепетное тепло. И в то же время вину. У них действительно не осталось никого из родственников. Мама умерла не то от рака, не то от химиотерапии, которая буквально сожгла за считанные месяцы. Дину было четыре, когда это случилось, а Сэмми и полгода не исполнилось. Отец воспитывал их в одиночку. Он открыл свою автомастерскую, где работал с Бобби. Чинил машины местным парням-экстремалам. И вскоре сам подсел на уличные гонки. Он гонял вместе с теми, кому чинил машины, поэтому быстро вписался, как свой. Однажды он не вернулся после ночного заезда. «Пушечное ядро», так назвал это отец. Он и ещё пару участников, куда входил, кстати, и Аластер, выехали на общественные трассы. Это самый опасный вид уличных гонок. На улицах города. Отец не заметил фуру, которая выезжал из-за поворота. Там было без шансов. Машина всмятку, что уж говорить о нем самом. Дину даже похоронить было практически нечего. Ему посоветовали кремировать, что осталось и он согласился. Потом один поехал к самому Гранд Каньону, куда отец хотел съездить, и там развеял его прах. — Просто… будь осторожен, пожалуйста, — слышит Дин голос Сэма. Он хотел ответить как обычно, ео типу «я всегда осторожен», но голос Сэмми был таким беспокойным, что Дин не смог. — Я буду, — прото говорит он в итоге, — и позвоню после гонки. Он не позвонил. Все началось отлично. Даже очень. Его поставили в первую пару, так что он даже видел двух сексуальных девушек в коротких юбочках и майках, державших флаги в черно-белый квадрат. С выстрелом они махнули ими, и Дин даёт по газам. Шин засвистели и заскрипели, разгоняя Детку за считанные секунды. Её прекрасный рёв — это все, что Дин слышал и хотел слышать. Первый две отметки на втором и четвёртом километрах он прошёл идеально. Каждый поворот, даже острый, он проезжал, как по маслу. Детка не подвела. Он лидировал. Оставалась одна отметка, и Дин уже чувствовал себя победителем, когда в боковом зеркале заметил машину Аластера. Он стремительно и слишком быстро приближался. Дин сжал руль руками, выкручивая в право. Это заблокировало Аластеру путь на обгон. Он попытался с другой стороны, но Дин был готов и к этому. Так они петляли зигзагами. Пока не добрались до крутого поворота вниз с горы. Дин был так сосредоточен на Аластер, что пропустил знак поворота. В последний момент он вжимает руль влево, слыша как хрустит земля и камни под машиной. Он безостановочно близился к краю. Дин попытался использовать приём с прибавлением скорости, чтобы его не занесло. И он бы вырулил на дорогу. Но откуда-то появляется Алстер. Он сильно бьёт Детку с боку, когда проезжает мимо. И Импала с жутким визгом летит к обрыву. Дин видит деревья и землю и небо. А потом все. Темнота. По другому просто не могло быть. Но тут Дин понимает, что открывает глаза. Все размыленное и темное, и ничего не получается увидеть. И, видимо, он в больнице, так как слышится какой-то очень и очень глухой писк, словно Дин под водой. Но почему он в больнице, и как сюда попал не помнит. Он вообще ничего не помнит! А ещё он укрыт каким-то шерстяным одеялом, тёплым и приятным. Оно успокаивает, и Дин засыпает. Он не знает, сколько прошло времени. Сколько часов. Сколько дней. Но однажды, открыв глаза он начинает смутно видеть что-то перед собой. Он понимает, что лежит на животе, и очень странно себя ощущает. Словно ползает по земле, холодной бетонной земле. Слух тоже улучшился, и Дин понял, что писк исходит от него самого. Откуда-то изнутри. Это не на шутку его пугает. Писк усиливается, и что-то мокрое и шершавое будто облизывает его. А потом через ещё очень многое время, он понимает, что происходит. Зрение возвращается и слух тоже. Мир вокруг него оказывается очень огромным. Перед собой он видит большую серовато-коричневую собачью морду. Слишком большую для нормальной собаки. Дин пытается убежать и с грохотом валится на бетонный пол. Оглядываясь, он понимает несколько жутких вещей. У него два болтающихся уха, четыре лапы и хвост. Он щенок, черт возьми! Почему он щенок? А эта большая собака — его мама, да? Дин подходит к ней, и та облизывает ушибленную темную мордочку. Его живот урчит, и Дин понимает, что голоден. Мама-собака ложится на грязную пыльную подстилку. И что ж. Дин узнает, что такое борьба за еду. У него оказывается есть брат и сестра. Они оба бежево-серые как и Дин. Но в отличии от Дина и брата, у сестрёнки светлая мордочка и тёмные уши. Чем больше времени проходит, тем больше Дин узнает. Например, выходить из логова в заброшенном железном контейнере нельзя без мамы. Еду нужно съедать быстро, пока её не отняли. И самое главное прятаться от людей. Так Дин проживает целый год. Он подрос и стал выше мамы. Его уши выпрямились, но одно все равно падало, как бы Дин ни пытался его удерживать. Он игрался с братом и сестрой. Гонял с ними по контейнеру, всегда побеждая. И был более менее счастлив. Он даже успел изучить местность возле контейнера, тогда-то он и нашёл в заборе из проволоки маленькую лазейку. Лезть туда не стал. Однако, что-то не давало ему покоя. Словно он забыл, что-то очень важное. Что-то он должен сделать. Вот только что? И почему хвост всегда так чешется, блин? Дин сгибается пытаясь достать до зудящего места. Вдруг раздаётся лай мамы-собаки. Она беспокойно зовет их всех. Очень странно, она кажется напуганной. Дин принюхивается, и, действительно, запах человека. И не одного. Он с братом и сестрой выбегают к маме-собаки, обнюхивая друг друга. — А вот и они, — говорит один из мужчин за их спинами, — ты хватай мамку, а я этих. Мама-собака гавкает, веля им убегать. Они все бросаются на утек. Брат и сестра бегут к контейнеру, потому что бежать больше некуда. Вокруг них забор из проволоки. Мама-собака рычит, пытаясь отогнать людей, но они лишь усмехаются. Дин вспоминает про лазейку. Он гавкает своей семье. Брат с сестрой так напуганы, что забились куда-то контейнер. Мама-собака посмотрела на него с отчаянием. В конце концов, она велит ему бежать одному. Дин не хочет, но люди вдруг накидывают на маму верёвку — Есть, — ликует один их них, — иди к тем двум, я этого возьму. «Этого» предназначается Дину, конечно. Мама-собака лает, прося его бежать. И Дин бежит. К лазейке. Человек явно не ожидает, что там есть проход. И Дин ловко проскакивает в него. Он бежит не останавливаясь. Ветер глушит его уши, а лапы горят от напряжения. Он бежит вдоль домов. Огромных и страшных. Дин резко поворачивает. Теперь с одной стороны него растут кусты, с другой все так же дома. Человек позади отстаёт, если судить по звукам и запахам. Дин очень быстрый, человеку же за ним не угнаться. Но, оглядываясь, Дин путается в лапах и падает в кусты. Он больно ударяется о что-то твёрдое. И мир снова темнее. Дин видит человека за рулём. Он сидит на белом красивом сиденье. Руки его так вжаты в руль, что у белеют костяшки. Он выглядит очень напряжённым. Тоже от кого-то убегает? Дина пронизывает током и леденящим ужасом. Мужчину за рулём, кто-то подбивает в бок, и он летит вниз с горы! Этот человек он! Он Дин Винчестер! И он умер на гонках! Разбился! У Дина стынет кровь. Сэм! Он обещал позвонить. Сказал, что будет осторожен. «Ты будешь красивым щенком, Дин» вдруг звучит женский голос. Чарли! Это Чарли! Она была права. Реинкарнация существует. Дин переродился в собаку. Он резко вскакивает в ветках куста и траве. Мокрой, сырой и вонючей. Он все ещё собака. И он только что сбежал от человека из отлова бездомных собак. Мало того что собака, так ещё и бездомная, просто отлично. Но теперь он хотя бы знает, что делать. Во-первых, найти Чарли. Она не просто так знает о реинкарнации. Может быть, она даже сможет вернуть его в человеческое тело? Дин издаёт какой-то странный звук между лаем и скулежом. Видимо, у собак так звучит радость. Дин вскакивает на лапы и отряхивается. Он уже собирается идти, как вдруг вспоминает про маму-собаку. И брата- собаку с сестрой. Наверное, их уже отвезли в приют. Может быть им найдут дома, а может просто усыпят. От этого Дину стало странно грустно. Он заскулил, поджав хвост. На улице ночь, а Винчестер даже не знает, где он. В каком он штате? Может он вообще не в Америке. В темноте, Дин медленно идёт по улицам, пытаясь увидеть хоть какую-то подсказку. Запахи так сильны, что живот тут же даёт понять, что голоден. А ещё моросит дождик, и дует ветер. И это все так отвратительно ощущается на его мокрой шерсти, что Дину хочется выть. Он поднимает голову и вдруг видит огромный дорожный знак. «Лас-Крусес. Штат Нью-Мексико» гласит он. Дин все забывает, что теперь он очень маленький по сравнению со всем людским. Его роста не хватает, чтобы видеть, как раньше. «Нью-Мексико?!» думает Дин. «Это же рядом с границей Мексики!» Вообще Канзас, штат откуда Дин роддом, относительно недалеко от Нью-Мексико. Но! Но сам город Лас-Крусес практически рядом с границей Мексики. А это в совершенно противоположной стороне от Лейсинга. Если говорить проще, то он в заднице, а идти нужно к другой заднице. Дину придётся пересечь приблизительно более трёхсот тысяч километров, чтобы добраться хотя бы до границы Канзаса. А потом сколько ещё идти до Лейсинга. Как все это сделать он не представляет, ведь вариантов у него не шибко много. Либо на лапах, либо прыгнуть в какой-нибудь грузовик. — Эй, сынок, тебе, кажется нужна помощь, — слышит Дин чей-то голос. Его уши становятся торчком, а сам он разворачивается на звук. За спиной обнаруживается овчарка. Старый пёс больше Дина, и он инстинктивно поджимает хвост. — Как тебя звать? — Дин, сэр, — быстро отвечает Винчестер — Сэр? — пёс удивлено наклоняет мохнатую голову. Видимо у собак не приняты нормы официального обращения. — Я Дин, — исправляется Винчестер. — Я Спайдер, — наконец отвечает старый пёс, — что у тебя стряслось? — Как объяснить, — осторожно говрит Дин, — мне нужно вернуться домой в Канзасе, но я не знаю как. — В Канзас? — Дин уже думает, что Спайдер не знает что это такое, но пёс продолжает, — Я знаю, как тебе помочь. Идём за мной. Пёс бежит вперёд, ну а у Дина вряд ли есть идеи лучше, поэтому он бежит за ним. Ему сложно управлять четырьмя лапами, но его животные инстинкты весьма помогаю. Может быть Дин не так уж и не любит собак. Они бегут минут десять. Вдоль тех же домов, что видел Дин. Ночью из их окон льётся свет, и Винчестер делает очередное открытие, которое каким-то образом упускал ранее. Дин плохо различает цвета. Свет должен быть ярко жёлтым, но Дин видит все через какую-то призму приглушенного серого. — У моего человека есть карта. — вдруг говорит Спайдер, — Мы с ним часто куда-нибудь едем, на его огромной штуке. — Машине? — уточняет Дин. — Наверное, я не знаю. Я просто счастлив быть с ним. Дин молчит. Собаки так невероятно преданы. Они останавливаются возле двухэтажного домика. Дин поражён, насколько здание огромно с его точки зрения. А потом Спайдер заводит его в внутрь, и Дин выпучивает глаза. Диван, на котором спит человек Спайдера, просто огромен, как и телевизор. Неужели, Дин такой коротышка? Он прижимает уши, потому что звук с телевизора оказывается довольно громким. А Спайдер словно не замечает этого всего. Пёс, интересно, был в прошлом человеком? Дин не удерживается. — Ты перерождался из человека? — Что, — Спайдер даже останавливается, фыркая, — о чем это ты? Дину так неловко, что он не знает куда себя деть. — Да, неважно, глупость. Старый пёс качает головой и идёт дальше. Когда он говорил, что у них есть карта, Дин представлял обычную бумажную дорожную. Но никак не на всю стену. Она была белой, а границы штатов обводились чёрным. На некоторых из них был приклеен грязно-коричневый флажок и подписаны их названия. Дин подозревает, что на самом деле флажки красные. — Мой человек отмечает места где мы были, — говорит Спайдер, подходя к стене, — Канзас тоже отмечен. Пёс поднимается на двух лапах, упираясь передними в стену. Одной из них он тычет по слову «Канзас» Дин и так в курсе, как расположены штаты, но вежливо говорит: — Спасибо, это помогло. — Мы ехали на… машине, как ты сказал, целый день, и провели там довольно много времени. — Это здорово — бормочет Дин, фыркая носом. — Я покажу тебе дорогу по которой мы ехали. Ты можешь пойти по ней. Ну уже что-то. Конечно, уйдёт вечность, чтобы пешком дойти туда, но у него хотя-бы будет направление. Спайдер провожает его к пятьдесят четвёртому шоссе. Дин благодарит его и немедля отправляется в путь, быстро сменя однородные пейзажи. Вначале он бежит и, даже, думает, что сможет добежать за день, но силы быстро его покидают. Оказывается августовское солнце может очень сильно мешать. Он перекусывает, к своему стыду, брошенными кем-то на дороге сосисками, и умудряется найти ручеек с более менее приемлемой водой. Немного передохнув, он снова отправляется, только на этот раз лёгким бегом. Вскоре солнце садится, и земля немного остывает. Дин возвращается к бегу, останавливаясь лишь чтобы найти что-нибудь поесть. Иногда его подкармливали туристы, которые тоже останавливались на отдых. А одна пара друзей налила ему воду в обрезанную пластиковую импровизацию тарелки. Дин и не думал, что собакам нужно столько пить и есть. Он благодарит их лаем и бежит дальше. — Удачи, пёс! — кричит Дину один из друзей. К рассвету он выбивается из сил. Пытаясь найти место для отдыха, Дин натыкается на заповедник «Белье пески». Он видел когда-то фотографии этого места в интернете. Белая пустыня. Ему очень повезло, он находит там речку и пьёт, пока его живот не начинает болеть. В конце концов Дин прячется от солнца в кустарники и спит весь день и следующую ночь. А очень ранним утром его будят крики. — А ну пошла отсюда, шавка помойная! Работникам заповедник не понравилось, что Дин спал в кустах. Он не возражает, а просто продолжает путь. Бесконечное Шоссе пятьдесят четыре продолжает скрываться за горизонтом. И ещё один день уходит, чтобы добраться до Галлинас Пик, вернее до леса, где Дин валится под деревом в блаженном теньке. Немного позже к нему приземляется ворон. — Ты не местный. Куда идёшь? Дин пару минут тупо смотрит на птицу, пытаясь осознать, что он понимает не только собак. — Я… э, в Канзас. — В Канзас? Это же очень далеко! Ты совсем глупый? — Там мой дом. И я просто возвращаюсь туда, — рычит Дин. — Да ты отбитый! — каркает ворон, Дин уверен, что это подобие смеха. Дин фыркает, поднимаясь. В целом можно было идти дальше. — Да постой, — ворон взлетает и приземляется прямо на спину Дина, — я не хотел обидеть. Я не встречал таких как ты раньше. Почему Канзас? — Это долгая история, ты не поймёшь. — А если я скажу, что знаю, как упростить тебе путь, ты взамен расскажешь свою историю? Дин щурится, обдумывая. От мотает своей шерстлявое головой и решает, что терять нечего. — Идёт. Ворон снова каркает, наконец улетая со спины Дина. — Я знаю, как тебе за пару часов доехать до границы штата Техас. Ворон летит, зазывая Винчестер за собой. Когда они подходят к дороге, тот продолжает. — Вон те люди, — он тычет крылом на двух мужчин возле небольшого грузовика, — они вечером поедут в Техас, и если ты хочешь, можешь запрыгнуть туда зайцем. «Зайцем» эхом отдаётся в ушах Дина. Это же человеческий жаргон! — Теперь твоя очередь, — говорит птица. — Ты тоже реинкарнировался? — вместо ответа спрашивает Дин. Ворон замолкает. Он смотрит на него своими маленькими чёрными глазенками, и Винчестеру уже становится не по себе. — Моё имя Джереми. Было, вернее. — О! Так это правда! — Дин подпрыгивает на месте виляя хвостом. Поразительная способность. — Я Дин. Дин Винчестер. Я разбился на гонках. — Сочувствую, брат, — отвечает ворон, — меня банально застрелили. Я был в магазине, когда кто-то решил его ограбить. — Но почему ты птица, а не собака? — Откуда же мне знать, — ворон слегка приподнимает крылья, хлопая ими, — я вообще думал, что ничего нет после смерти. Думал, что умру и все забудут. Поэтому, был весьма ошарашен, когда понял, что живой, да ещё и птица. — Такая же фигня, — фыркает Дин, — но моя подруга Чарли всегда верила в эту самую реинкарнацию. Она говорила, что я стану собакой. Надо было её послушать. Они ненадолго замолкают. — Я, как раз, и иду к еей. Думаю она знает что-то об этом. Если хочешь, можешь поехать со мной. Ворон по-человечески мотает головой. — Я уже приспособился здесь. Да и жизнь в небе прекрасна. Я чувствую ветер каждым пером, когда летаю. Человеком быть скучно. Дин задумывается. Так-то да, жизнь у людей однообразна, но это не значит, что они сами не могут сделать ее ярче и веселее. У Дина жизнь была весьма неплоха. Даже интересна. Хотя и собакой быть здорово. Можно не работать и ходить куда душе захочется. Если бы Дина спросили раньше, хочет ли он вернуть человеческое тело, то ответил однозначно да. А сейчас Дин не уверен. Ему начинает нравится его новая жизнь. — Эй, Дин, — зовет его ворон, — вечереет. Если хочешь успеть получить бесплатный билет до Техаса, то стоит поспешить. — О, конечно! — Дин вскакивает. — Но ты уверен, что не хочешь со мной. — Нет, брат, я уверен, — каркает тот, — а тебе могу пожелать только удачи. И ещё, когда прибудешь в Техас, то иди в сторону заповедника Рита Бланка, это будет сорок восьмое шоссе. Дин коротко гавкает, направляясь к грузовику. Мужчины уже сели по своим местам и завели машину. Дин срывается на бег, оглядываясь. — Спасибо за все, Джереми! С разбега, Дин прыгает в кузов обтянутый жестким брезентом. Оказывается эти люди везут шины. Дин понял это, влетая в одну из них твёрдой головой. Из кабины водителя слышится песня Led Zeppelin, и Дин мотает головой и тихо подвывает, радуясь хорошему музыкальному вкусу водителя. А Джереми оказался прав. Так как всего через два часа, когда уже совсем потемнело, машина останавливается у автомагазина в Техасе. У него уходит пара часов, чтобы сориентироваться, куда идти дальше. — Рита Бланка, Рита Бланка, — бубнит он. Наконец он видит сорок восьмое шоссе. А на указателях «Заповедник Рита Бланка». Дин пускается бегом вдоль шоссе. И лишь через полтора дня добирается туда. Снова уставший и голодный. Благо в этом заповеднике хорошие сотрудники. Они наливают ему воду и покупаю корм. Дин со смущением понимает, что собачий корм даже неплох на вкус. — Откуда же ты взялся? — спрашивает молодой работник заповедника, почесывая Дина за ухом. — Такой худой, наверное, голодаешь. Это всегда так приятно, когда тебя чешут? Дин ложится на спину и задирает лапы. Парень чешет его по животу, и Дин дергает лапой, ощущая себя в раю. — Хороший мальчик. Надо бы позвонить какому-нибудь приюту, чтобы тебя забрали. Дин перестаёт вилять хвостом. Он переворачивается на живот. — Там тебе найдут дом, — продолжает парень. Нет, Дину этого не надо. У него есть дом! Он вскакивает на лапы, уже более увереннее управляя собой. — Эй, ты чего? — спрашивает работник. Дин просто отходит от него и убегает. Ему нужно в Канзас. Ему нужно домой. — Стой, куда! — раздаётся голос парня, но Дин игнорирует его. Он бежит по зелёным обширным полям и холмам. Даже натыкается на стадо косуль, которые в страхе разбегаются от него. Так он снова выбегает на шоссе. И, о, чудо! Прямо на обочине стоит машина с прицепом и канзасскими номерами! Дин запрыгивает в прицеп, прячась в каком-то хламе. Они едут ещё одни сутки. И вот Дин наконец видит знакомые домишки. Знакомые полянки. Он добрался! Это Лейсинг. Это его дом! Дин выпрыгивает из прицепа, когда машина становится на светофоре. Уж дальше он разберётся. Через квартал, он добегает. Дом Чарли. Все такой же. Только теперь серовато-бежевого цвета. Он уже идёт к двери, когда перед его носом выпрыгивает доберман. Огромный и злой. — Ты кто такой? Кто позволил тебе ходить по моей территории?! Пёс зарычал, обнажая белые острые зубы. Позади него появилось ещё двое собак. Тоже злые и большие. Дин ощутил, как его хвост поджался. Ещё одна деталь, к которой он не был готов. Драка с другой собакой. Человеком он дрался неплохо, но в теле собаки, никогда. — Парни, я правда не хочу проблем, я не знаю всех эти правил. Я не думал, что это все ваше. Доберман сильнее обнажает клыки. — Не прикидыааяся идиотом, сопляк. Мы тебя быстро проучим. Две собаки позади добермана гадко лаят и срываются с места. Дин позорно кидается на утек, потому что не знает, как дерутся собаки. Теперь четыре лапы кажутся ему офигеть каким преимуществом. Он уже ликует, думая, что оторвался, когда доберман врезается своими зубами ему в заднюю лапу. Визг, который он слышит, возможно, вылетел из его же пасти. Его тело грузно падает на асфальт. Доберман прыгает прямо на него, капая слюной ему на морду. И Дин уже прощается со второй жизнью, когда слышит знакомый голос. — Фу, пошёл прочь! Дин видит, как псу прилетает портфелем по морде. Две другие собаки уже скрылись, и доберман спешит за ними. Дин приподнимается, но чувствует такую острую боль, что скулит и падает обратно. — Эй, бедняга, тебя покусали! Дин смотрит на спасителя. И это… ЧАРЛИ! Он нашел её! — Чарли! — говорит он. — Чарли, это я, Дин! Я жив! — Не гавкай, — шикает она, доставая телефон. Дин вздыхает. Точно, она не понимает его. — Алло, Кастиэль, — говорит она в трубку. У Дина хороший слух, так что он его напрягает. — Тут возде моего дома на собаку напали. И я не знаю кому ещё позвонить. «Живодеры?» — Дин слышит высокий хриплый тембр. Ему нравится, когда у парней такой голос. Но кто он? — Нет, другая собака. Этому бедолаге прокусили лапу. «Сильно? Кровотечение есть?» — Нет, я вовремя отогнала клыкастого. «Хорошо, промой рану и перевяжи, если пёс позволит. Я уже еду.» — Спасибо, Кастиэль. Так, видимо, чувак ветеринар. И откуда Чарли его знает? Он её парень? И имя у него глупое. Кто называет так ребёнка? Кастиэль. — Ну что, дружок, — улыбается Чарли, и Дин забывает о чем думал, — давай промоем тебе рану. Она без труда поднимает его с асфальта. Уязвленный Дин прижимает уши и горько думает, что мог сделать также когда-то. — Какой ты худой. Надо тебя откормить. Будешь кушать? Дин виляет хвостом и облизывает её. Честно признаться за эти почти шесть дней путешествия он изрядно оголодал. Он готов сейчас съесть все что угодно. — Конечно, будешь, чего это я спрашиваю. Но, — Дин непроизвольно скулит, — сначала мы обработаем ранку. Чарли говорит с ним, как с маленьким ребёнком. Ему это это не нравится. Тем временем, она заносит его в дом. Тут совсем ничего не изменилось. Только цвета теперь видятся по-другому. Его кладут на диван, где он с Чарли так много играли в приставку. Воспоминания о всем этом вдруг делают Дину больно. Он потерял все. Чарли, автомастерскую и его прекрасного братишку Сэмми. Страшно представить, что он чувствовал, когда ему позвонили сообщить о смерти брата. Как он сейчас? До сих ли больно ему? Поженились ли они с Джессикой? Дин не знает и, возможно, уже никогда не узнает. Чарли достаёт бинт, смачивает его каким-то физраствор и смотрит на Дина. — Не кусайся, ладно? Дин дергает головой. Он никогда не укусит Чарли. Она медленно кладёт бинт на рану, и Дин совершенно неожиданно, даже для себя, тявкает и рычит. — Знаю, что больно, но потерпи пожалуйста. Кое-как Чарли все таки удаётся промыть рану, а Дину не укусить её. Чёртов защитный механизм. Перевязывать она не стала. Не только потому что Дин злюка, но и потому что в дверь постучали. — Веди себя хорошо, — говорит она, открывая дверь. На пороге появляется невысокий мужчина. Его тёмные волосы взъерошены, а голубые глаза внимательны. — Кастиэль, спасибо, что приехал – приветствует его Чарли. Он улыбается, и у Дина что-то трепещет внутри. — Это моя работа. Ты же знаешь, я люблю помогать животным. — отвечает мужчина. –Так где он? Чарли ведёт Кастиэля прямо к Дину. — Ого, для дворняги совсем неплох, — комментирует мужчина. Он ставит свой портфель на пол, и протягивает руки Дину. Винчестер непроизвольно нюхает их. Пахнет медом, лекарствами и каким-то мылом. Затем эти руки щупают его уши, морду и открывают пасть. — Здоровые зубы, — говорит он, — уши тоже. Глаза чистые, красивый. Худой только, и грязный. Где ты бегал, малыш? Дин пытается ответить, но выходит только лай. — Почему мне кажется, что он ответил? — смеётся Чарли. И Дин гавкает ещё раз, но только в её сторону. Чарли смотрит на него, хмурясь. Кастиэль загораживает вид на Чарли и снова берет его морду, обматывая чем-то. Дин запоздало понимает, что ему связали пасть. Он дёргается из рук, но мужчина тоже силен. — Теперь, можно посмотреть рану. Дин тихо рычит. Ему не нравится Кастиэль. Спустя долгие мучения, Дина отпускают. Чарли обещано кормит его всем съедобным в доме. И он ещё никогда так не объедался. — Рану можно обрабатывать обычной перекисью, а искупать ты сможешь его не раньше чем через неделю. — Кастиэль уже стоит в дверях, а Чарли его провожает. — Ещё раз спасибо, не знаю чтобы я делала без тебя. — Чарли, я всегда рад помочь. Они обнимаются, и Кастиэль уходит. Чарли садится на диван к Дину. Она долго смотрит на него и вздыхает. — Знаешь, у моего старого друга были зелёные глаза. Дин вздрагивает. — Он разбился на машине, будь они прокляты. Ох, а его братишка Сэм, на нем лица не было. Представляешь, — говрит она Дину, — у них и отец ведь разбился тоже. Ему ли не знать. Дин скулит, кладя голову Чарли на колени. Её руки тут же стали почесывать его. — Я верю в реинкарнацию, но… «Ну же назови моё имя» думает Винчестер, напрягаясь, как струна. — Он так и не пришёл, Дин… Дин подскакивает и гавкает. У Чарли расширяются глаза, а он продолжает лаять. Когда он затихает, Чарли шёпотом произносит: — Дин? Он прыгает к ней, радостно пищит и принимается облизывать её. — Да! Да! Да! Это я, Чарли! — О боже мой, — говорит она, закрывая рот рукой, — если это правда, то что Дин сказал, что сделает, если станет собакой? — Найду и укушу тебя! — лает Дин, осторожно прикусывая Чарли за одежду. — Господи, это и правда ты, Дин? Винчестер подпрыгивает на диване, садясь на задние лапы, а передними дергая вверх-вниз. — Я же говорила! Я знала! Ты очаровательный щеночек! Дин фыркает. Наконец-то Чарли узнала его! — Никто не поверит мне, даже Сэм. Дин лает ещё раз, когда она упоминает брата. — Хочешь знать, что с Сэмом? Дин дергает передней лапой. — Ну, могу сказать, что сейчас ему лучше. Он женился на Джессике, и недавно у них родился сын. Знаешь, как его назвали? Дин наклоняет голову. — Дин. Сэм решил назвать его в твою честь. Дин скулит, а Чарли гладит его по голове. Она права, Сэм не поверит. Дин тоже не верил, пока с ним этого не случилось. Он знает, что виноват перед братом. Дин был таким самоуверенным. Не нужно было участвовать в этих глупых гонках. Теперь ему остаётся просто жить здесь у Чарли, и размышлять о своих ошибках, которые никогда не исправить. Через неделю снова заявляется Кастиэль. Чарли говорит, что он приехал проверить его здоровье. Но Дин смотрел на нее очень долго и в итоге она не выдержала. — Он не мой парень или что-то типа того, — машет она рукой, — если тебе интересно, то я вообще по девочкам, а он гей. Дин издаёт старый звук похожий на мультяшное удивление, и Чарли смеётся, едва не складываясь пополам. Позже она открывает дверь и впускает Кастиэля. Чарли подводит его к дивану, где Винчестер нагло обустроил гнездо из её вещей. — Знакомся, это Дин. Дин лает в подтверждение. — Ты назвала собаку в честь погибшего друга? — Нет, Кас, это и есть Дин. Мужчина хмурится и наклоняет голову. Дин уже думает, что он спросит не спятила ли Чарли. Но мужчина говорит: — Тот самый? — Ага. Я говорила ему, что он будет очаровательным щеночком. Кастиэль как-то странно хмыкает, всматриваясь в Дина. У Винчестера создаётся впечатление, что его изучают. — Что ж, это интересно, — только и говорит Кастиэль. Позже он осмотрит его рану, и Чарли предложит ему остаться. Они проведут спокойный и тихий вечер у телевизора, поедая пиццу и попкорн. Да, в жизни ты совершаешь ошибки. Причём, те, которые нельзя исправить. Но важно найти в себе силы принять эту ошибку, как урок и сделать все, чтобы больше не ошибаться так сильно.