Влюбился

Салли влюбился. Он понял это тогда, когда Джонсон разговаривал с какой-то миловидной блондинкой, которая смотрела на него такими влюблёнными глазами, что становилось тошно. Патлатый улыбался ей, рассказывал шутки, но при этом говорил с ней так, как не разговаривал ни с кем другим. Он флиртовал с той девчонкой. Сначала, Фишер не понимал чувства, которые тогда испытал — какая-то злость, чувство обиды, несправедливости, даже некого отвержения Ларри. А затем произошло кое-что действительно страшное. Патлатый начал встречаться с той «белобрысой шмарой», как ее прозвал Сал, ну или просто Кэтрин, как ее называли другие. И Салли понял — он ревнует. Сильно ревнует. Ему тоже хочется, чтобы кто-то, а именно Джонсон, смотрел на него такими же глазами, полными любви. Но его мечтам не суждено сбыться — он ебаный фрик, на лицо которого никто не может посмотреть без сожаления или отвращения. Кроме Ларри. Этому парню будто было похуй на месиво на лице, он спокойно продолжал общаться, даже смотрел на лицо вполне обычным взглядом, будто нет у Фишера никаких шрамов. А потом появилась эта Кэтрин, которая бесила младшего одним фактом своего присутствия рядом с Джонсоном. Чертова Роджерс бесила его даже тогда, когда она не была рядом с Ларри, потому что все их темы для разговоров меркли рядом с ней. Патлатый больше не мог говорить ни о чем, кроме этой шмары. И черт. Фишер медленно, но верно терял своего друга, который ещё недавно говорил, что братву на сиськи не меняют. Что ж, видимо меняют. Ещё как меняют. Настолько, что вместо привычного зависания друг у друга каждый день им едва ли удавалось встретиться раз в неделю, а то и реже. А ещё его безумно бесило то, как Ларри относится к Салу в её обществе. Нельзя смотреть на неё сильно долго — Джонсон ревнует. В ее обществе нельзя есть или пить, ведь Кэт пугают эти шрамы на подбородке. Черт подери, да старший старался проводить с Салли как можно меньше времени, особенно если он вместе с Роджерс. Складывалось впечатление, что патлатый просто стесняется его. Стесняется, что у него такой друг. Отношения Кэтрин и Ларри стремительно развивались — они уже были знакомы с родителями друг друга. Более того, Кэт понравилась Лизе, а Джонсон родителями своей девушки. Черт. У них все становилось серьезно, они даже выбрали один город, куда хотят уехать учиться. Сал чувствовал себя лишним. Он медленно начал отдаляться от патлатого, а тот этого, кажется, и не заметил. Вскоре их встречи и общение сошли на нет, сначала они просто кивали друг другу, когда виделись в школьных коридорах, а потом и вовсе стали проходить мимо, будто не знакомы. Вместе с этим участились нападки на Фишера — практически каждый день он получал свою порцию оскорблений, порой даже приходил домой избитый — теперь его некому было защищать. Первое время Лиза удивлялась, что парни поссорились, но потом все ее мысли были заняты Кэт. У парня наступили тяжелые для него времена, ведь у него теперь не осталось не просто друзей, а даже знакомых — Эшли, Тодду, Нилу девушка нравилась, они не разделяли этой ненависти Сала к блондинке, поэтому просто перестали с ним общаться, до тех пор, пока Фишер не «поумнеет». К его удивлению, в друзья начал набиваться Фелпс, но, как оказалось, лишь чтобы списывать с него домашку и контрольные работы по математике. В общем, с наступлением каникул он стал никому не нужным мешком костей. У него были мысли, что эта Кэтрин — ведьма, ведь какого хуя все с кем она общаются проникаются к ней симпатией? Да даже его отец, кажется, уже полюбил ее больше, чем своего родного сына, пропадая в квартире Джонсонов в подвале, не забывая отвешивать комплименты Лизе, с которой они были в отношениях уже практически год. Бля, да у него сейчас нет ничего, что держало бы его в этом мире. В голове часто крутилась мысль: «а что изменится, когда меня не станет?». Подсознание подсказывало — ничего. Его плейлист медленно наполняли депрессивные песенки, а привычный рок и металл медленно удалялись, лишь одна песня неизменно оставалась, прослушиваясь парнем каждый день — «Sanity’s Falls - Singular» под которую они в первый раз зажигали в квартире у Ларри. Порезы уже стали привычными, он не мог прожить и дня не проведя лезвием по руке. Практически все его карманные деньги, что он копил весь учебный год, чтобы купить подарок Джонсону на пятилетие их дружбы, ушли на сигареты, бинты и лезвия, которыми он решил закупиться сразу на несколько месяцев, чтобы лишний раз не выходить из комнаты. Сал опускает взгляд на свои руки, исполосованные неровными шрамами, что порой он наносил во время истерики, сильно давя на лезвие, изуродованные ожогами от сигарет, что парень полюбил тушить о запястья. Такие же были и ляжки парня. Он не жалел себя, свою молочную кожу, нанося все новые и новые увечья. «Бесполезный мешок костей на планете» — пронеслась в его голове фраза из какой-то песни. Он и правда считал себя таким. Действительно, да кому он нужен? Сейчас всем стала нужна эта Кэтрин. Если он вдруг умрет, то никто и не заметит, все так же будут крутиться рядом с этой блондинкой. Она уже заменила его буквально везде — подруга для Эш, Тодда и Нила, вторая половинка для Ларри, сука, да даже для отца она стала практически дочерью. Фишер часто зависал на различных сайтах, читал про суицид, нервно пролистывая это «подумайте в ваших близких». Сука. Его всегда это бесило. Почему если человек хочет умереть, то он должен думать о своём окружении? Салли никогда не считал самоубийство эгоистичным поступком — он считал это своеобразным протестом, ответом на сложившуюся ситуацию, а порой — единственным выходом. Салли медленно откинулся на подушку и прикрыл глаза. Сегодня. Сегодня все закончится. Он просто больше не может так больше жить. Надоело, задолбало, заебало. Ему похуй на то, что он испытывает по отношению к Ларри, ему похуй на эту гребаную любовь! Почему страдает только он? Почему всем остальным везёт в любви? Почему среди своего окружения он такой один? Один. Отец, как обычно, пропадает на работе, а потом сразу пойдёт к Лизе. Ни это ли прекрасное время, чтобы все закончить? К нему никто не придёт, он нафиг никому не сдался. Так зачем же эта жизнь? Парень поднялся с кровати, направился в ванную комнату, где мигом нашёл снотворное своего папы. Банка была практически полная — отец пил его всего два раза с момента покупки еще тогда, когда они только переехали. Лекарства уже давно были просроченными, но боже, как же ему было плевать. Фишер открыл крышку и опрокинул всю упаковку в себя, несколько штук упало на пол, а после туда же полетела пустая банка. За время приема таблеток он научился глотать их, даже не запивая какой-либо жидкостью, но сейчас их было слишком много, поэтому он присосался к крану раковины и запил таблетки проточной водой. Прошло немного времени и парень начал чувствовать усталость, его веки будто налились свинцом и опускались все ниже и ниже. Салли закрыл глаза, одну ногу свело судорогой, а другая не выдержала и он упал на пол. А после была лишь темнота.

***

Отец пришёл в квартиру поздно, стрелка часов уже перевалила за полночь, когда тихо хлопнула входная дверь. Медленным, осторожным шагом Фишер старший направился в ванную, чтобы помыться и пойти спать. Он знал, что его сын сейчас спит, поэтому старался делать все как можно тише, чтобы парень не проснулся. Дверь в ванную комнату скрипнула, в коридор попал лучик света от включённой лампы. Генри удивился. Салли сейчас в ванной? Но почему тогда дверь не закрыта? Фишер открыл дверь до конца. Комната явила ему собственного сына, лежащего на полу вниз лицом без движения, на полу валялась пара таблеток, а открытая упаковка лекарства валялась неподалёку от тела. Отец, запинаясь, подбежал к сыну, опустился рядом с ним на колени, взял уже мягкое тело за плечи и прислонил ухо к груди, где должно биться сердце. Не бьется. Руки ослабели, Салли, а точнее уже его труп, упал на пол, не ощущая поддержки. Отец вновь поднял и прижал тело у себе, а после заплакал. Он в один момент лишился своего родного мальчика, своего единственного сына. Он потерял своё маленькое живое напоминание о Диане.

***

Мужчина в ярости смел рамку с фотографией сына со стола. Он не может себе простить эту потерю. Просто не может. Он чувствовал себя последним мерзавцем, когда смотрел на этот выцветший снимок, где он прижимает к себе Сала, приобнимая того за плечо. Он так мало времени провёл со своим маленьким мальчиком, Сал же даже жизни ещё не видал! Новость о смерти Салли быстро облетела весь дом, а после и всех друзей. Ларри тогда расстался с Кэтрин, когда узнал, что той все равно на гибель своего друга. Он чувствовал себя мудаком, когда стоял рядом с могилой друга и клал туда его любимые цветы — пионы. Он позволил себе заплакать, глядя на имя друга на надгробии. Все было не так, как считал Фишер младший — всё-таки, он был нужен кому-то, всё-таки, все потихоньку забыли Кэт, всё-таки, всех его родных и близких окутала эта печаль. Но он этого уже не увидит.