Записки на бумаге

                    «Что тебя толкнуло на это? Зачем ты ушёл? Почему… Почему никто из нас не успел понять, остановить?», — эти вопросы мучают Майка изо дня в день уже целый год. Он не знает, как выглядел со стороны первые месяцы после смерти Честера, всегда повторяя любимую мантру:       — Со мной всё в порядке. Правда.       Анна с того дня смотрела на него с беспомощной тоской и какой-то невысказанной мольбой во взгляде. Майк понимал её страхи и как мог пытался успокоить. Он точно знал, что не сможет их оставить. Не теперь, когда на него с зеркальной мольбой смотрит не только жена, но все полмира фанатов группы, что для многих изменила жизнь. Майк просто заткнул свои чувства куда подальше и стал жить для других.       С ощущением вырванной из груди части души.       Он и не думал, что человек может настолько врасти в тебя, и слабо верил в определение родственных душ когда-то. Когда-то.       Когда-то казалось, что ещё полно времени, и можно просто жить, не задумываясь. Казалось, человек всегда будет рядом.       Когда Майку прилетает сообщение от незнакомого человека, он даже и не обращает внимания, не собираясь отвлекаться от своих дел, и благополучно об этом забывает. Вечером, лёжа на кровати с привычной бессонницей, Майк машинально тянется за телефоном и натыкается на непрочитанное сообщение.       > Привет. Понимаю, моё сообщение покажется странным, но я потерял память после аварии, родственников у меня нет, и врачи велели выискивать в повседневной жизни мне знакомые лица и прочее, чтобы постепенно восстанавливать свою жизнь. Я увидел видео с твоим участием и просто изначально знал, что тебя зовут Майк. Могли бы мы встретиться? Вдруг я вспомню что-то важное?       Майк задумчиво выгибает бровь, читая это действительно немного странное сообщение. Ему жалко парня, но тот, вероятнее всего, просто был до аварии фанатом их группы, вот и вспомнил. Вряд ли он сможет ему чем-то помочь. Именно это Майк и решает написать в ответ:       < Привет. Мне жаль, что ты потерял память, но я думаю, ты просто был фанатом группы Linkin Park и помнишь меня с концертов. Сомневаюсь, что смогу помочь тебе вспомнить что-то существенное.       Майк уже начинает забываться привычным беспокойным сном, когда телефон тихо вибрирует в его руке. Он сонно косит глаза и чуть ли не подскакивает на кровати:       > Проблема в том, что я вспомнил, как ты учил меня рисовать. Ты помогал мне придать форму моей задумке для татуировки. Я помню твой голос, твой смех. И я помню, как ты всё время пытался украдкой нарисовать меня, пока я что-то делал. Прости, это звучит, как бред сумасшедшего, но я чувствую, что ты был важным человеком в моей жизни. Ты меня не помнишь? Или я чем-то обидел тебя когда-то?       Майк помнит. Майк очень хорошо помнит, как Честер пришёл к нему однажды с блокнотом и смущённо попросил: «Помоги нарисовать, пожалуйста». И Майк помогал, накрывая его руку своей и пытаясь ухватиться за чужой замысел, изобразить его и оживить на бумаге.       Майк помнит, как Честер всегда смущался желания Майка его нарисовать, и приходилось украдкой ловить моменты, когда Честер не замечал притаившегося с листом бумаги и карандашом Майка.       Но откуда всё это помнил этот человек?!       Майк медленно тянет носом воздух и, надеясь, что это не очередной глупый розыгрыш судьбы, набирает ответ:       < Я помню то, о чём ты говоришь, но всё это связано для меня с человеком, который умер год назад.       > Это в высшей степени жутко.       Майк невольно фыркает на прилетевший ему ответ. И вдруг пишет, затаивая дыхание:       < Приходи завтра, если хочешь. Сейчас напишу адрес.       > Спасибо тебе большое.       Майк уже откладывает телефон, когда его озаряет:       < Постой, а как тебя зовут?       От ответа сквозит глухой тоской:       > Я не помню. Врачи не нашли ни документов, ничего. Будто меня вообще не существовало.       < Прости. Увидимся тогда завтра? Доброй ночи.       > Да. Доброй ночи)       В этот момент Майк понимает, что сегодня уже больше не уснёт.

***

      Услышав стук в дверь, Майк чувствует, как собираются подкоситься ноги. Он подходит, на мгновение упирается в неё лбом, успокаиваясь хоть немного, и рывком открывает дверь.       Оттуда на Майка смотрит парень, явно младше его лет на десять. Майк бегло скользит взглядом по чёрным ботинкам, брюкам, по чужим бледным рукам с совершенно чистой кожей, тёмно-русые пряди чуть прячут острое лицо. Этого человека Майк не знает.       — Привет, — говорит, пытаясь улыбнуться.       — Привет, — эхом отзывается незнакомец.       Сердце у Майка спотыкается и ухает куда-то в небытие. Этот голос он отличит среди сотни похожих, ведь слышал его искажённым любыми эмоциями. Он судорожно вскидывает взгляд и впервые цепляется за чужие глаза. И замирает, слабо цепляясь рукой за косяк: родные, тёплые, тёмно-карие глаза с осторожным любопытством смотрят на него.       — Честер, — едва слышно выдыхает Майк.       Уже не незнакомец теряется.       — Прости?       Но Майк ничего не отвечает. Он просто не может: слишком сильно горло душат эмоции. Он незнакомого-знакомого человека обнимает порывисто и отпустить боится; боится, что всё это — всего лишь сон, и он сейчас снова потеряет всё.       — Не уходи, — вдруг выдыхает Майк, крепче цепляясь. — Прошу, не уходи.       Чужие руки осторожно ложатся Майку на спину, и тот замирает. Родной голос говорит растерянно:       — Я никуда не ухожу. Ты… Ты меня помнишь? Знаешь?       Майк медленно отстраняется и кивает. У человека глаза светлеют, он улыбается искренне и доверчиво.       — Ты мне поможешь? Ты… Ты назвал меня по имени. Можешь повторить его, пожалуйста?       — Честер, — негромко повторяет Майк и невольно затаивает дыхание.       — Честер, — тянет парень в ответ, будто прислушиваясь. Улыбается. — Мне нравится. А сокращённо как звали? Или прямо всегда полным?       — Чез. Чеззи, — Майку всё ещё происходящее кажется зыбкой дымкой, которая вот-вот разлетится. Он спрашивает, подсознательно боясь улышать отрицательный ответ. — Зайдёшь?       — Конечно!       Майк закрывает за своим гостем дверь и понимает, что больше ошибаться ему нельзя: судьба дала второй шанс.       — Эй, Майки, да ты красился в сумасшедшие цвета! Это же шедевр! — раздаётся со стороны комнаты Майка, и Майк неосознанно улыбается до ушей и идёт туда, догадываясь, что его знакомый-незнакомец нашёл фотографии на тумбочке.