общение с привкусом боли

гаара не любит людей. ненавидит, презирает, боится. гаара старается не выходить лишний раз из своей скудной коморки, лишь бы не встречаться случайными взглядами с незнакомцами. разве что в универ, да в магазин. только туда, куда вынужден был отправляться. среди людей было тревожно, панически некомфортно. сердце ухало в рёбра и уже там отбивало какую-то известную только ему чечётку прямо на костях. те, казалось, так и норовили сломаться, но держались хотя бы из жалости к хозяину. маршрут «дом, институт, магазин» приелся уже настолько, что возможность разбавить свою жизнь хотя бы прогулкой в парк ощущалась как что-то невообразимое, до жути пугающее и неправильное. гаара не находил себе места среди социума и знал, что социум не желал находить место для него. для такого угрюмого, хмурого, недружелюбного, отрицательно настроенного…монстра? именно так идентифицировало его общество, не желая как-либо контактировать, связываться с почти врагом. опасались. всё это, даже не смотря на довольно привлекательную, нехарактерно для него выделяющуюся внешность: голубые, практически прозрачные, как лесное озеро в свете утреннего солнца, такие хрупкие, точно стекло, глаза обильно подведены чёрной, цвета вороньего крыла подводкой, татуировка — иероглиф «любовь», ало-красная, могла гореть, как звезда во лбу, если бы гаара не скрывал её капюшоном чёрного худи, вместе с такого же цвета волосами, доставшимися ему от рождения. давно бы уже перекрасился в тот же чёрный или русый, тот, который меньше всего бросается в глаза, но не мог где-то на подсознательном уровне. волосы — последнее, что досталось ему от матери, так досадно и нелепо погибшей ночью в переулке от ножевого ранения какого-то юного бандита, которому лишь бы позабавиться. а кому-то жизнь сломал своим поступком. конечно, его арестовали, гаара даже видел в лицо виновника всех своих детских страданий, мучений, судорог от непрекращающихся слёз. в тот момент хотелось громко, надрывающимся голосом кричать, обвинять, ругать, оскорблять. но маленького, уставшего, ослабевшего мальчика хватило только на один бесполезный, но нужный тогда вопрос. — что ты чувствовал…когда делал это с моей мамой? — удовольствие, — прозвучало в ответ с довольным оскалом. именно тогда гаара понял, насколько прогнил народ. внутри каждого была одна желчь, ненависть и неприязнь. и ни что больше не могло изменить, исправить его взгляд на мир. гаара не доверял людям, и это было взаимно. рок ли. чёртов рок ли, новенький студент, пришедший в только начавшемся триместре не понятно зачем, ведь их университет был не самым элитным, даже близко не походил на вообще школьное заведение. и хрен бы с этим парнем! но тот, как назло, в первый же день своего пребывания в учреждении начал липнуть к гааре, ходить по пятам и пытаться разговорить, не смотря на предупреждающие шики, рассказы, слухи, например, о том, что красноволосый являлся заядлым наркоманом и алкоголиком. ли же, кажется, не верил ни единому их слову, а только рисовал внутренний образ гаары у себя в голове. гаара грубил. пытался всячески отвязаться от слишком навязчивого парня. агрессия, на самом деле, была его защитной реакцией, чтобы не показать весь тот страх, который он испытывал от общения. общением это называть было трудно, но наличие другого человека рядом напрягало и раздражало, хотя бы потому что было до одури непривычно. впрочем, помимо отрицательных ощущений, имело место ещё одно. доселе незнакомое, чужеродное и приятное. заставляло задуматься. новая эмоция напоминала собственную мать, всколыхиловала засевшую глубоко в сердце потребность в заботе, тепле и любви. ли слишком солнечный, общительный, дружелюбный заставлял слабо, но улыбаться в ответ. улыбка представляла из себя лишь ленивый подъём уголков губ, однако, рока это по видимому ни капельки не смущало, а даже более, чем устраивало. он намеренно хотел сделать гаару снова человеком. заставить снова радоваться каждой мелочи, выйти из затяжной апатии. открыть его настоящую сторону. и, если честно, у ли это прекрасно получалось. гаара не был доволен. без своего привычного безразличия, беспристрастного выражения лица он чувствовал себя как будто голым. с ли держать маску не получалось. она безнадёжно ломалась, крошилась на самые мелкие песчинки, показывая всё: боль, страх и слабость, скрывающиеся годами. тёмноволосый, на удивление красноволосого, не осуждал, не смеялся и даже не жалел. он сказал слова, которые ставили в ступор, врезались в холодное сердце жестоким, железным колом, пробуждали атрофированные чувства. гаара и хотел и не хотел услышать их. эти слова одновременно отталкивали, пугали, ранили получше любого самого острого ножа и притягивали, приятно жалили душу, плавили металл в голосе. — мы вместе пройдём все трудности! гаара не собирался соглашаться, лишь оттолкнуть, нагрубить, оскорбить. хотелось взять за грудки и хорошенько встряхнуть несмышлённого парня. тот улыбался. улыбался так ярко, светло, что дух перехватывало. внутри расцветала апрельская сакура, а взгляд неожиданно просиял, как летнее, безоблачное небо. ли инстинктивно просто не давал солгать. гаара больше не мог солгать. — хорошо. гаара больше не боялся.