"Друзья"

Звонок разрезал воздух. В класс вошёл он. Молодой, уверенный в себе, с пламенными рыжими волосами и улыбкой, в которой читалась бездна самоуверенности. — Надеюсь, я не опоздал? — голос был громким, огненным, как и его внешность. — Блин, прикольный, — Танджиро аж подался вперёд, шепнув Зеницу на ухо с неподдельным восхищением. Тот лишь скептически хмыкнул в ответ, но внутри всё сжалось. Интуиция, ревнивая и острая, уже била тревогу. — Так-с, — учитель окинул класс быстрым взглядом. — Ты, — он ткнул пальцем в сторону Танджиро, — серьги снять. Устав есть устав. А ты... — его взгляд упёрся в неестественно-жёлтые пряди Зеницу. Парень уже внутренне сгруппировался для протеста, но учитель лишь махнул рукой. — Ладно, с тобой, вижу, ничего не поделать. Но на будущее — подумай о более натуральных тонах. — Но это мой родной цвет! — вырвалось у Зеницу, вызвав хихиканье одноклассников. — Мне всё равно, — парировал Ренгоку, и в его тоне не было злобы, лишь непоколебимая уверенность, от которой стало ещё обиднее. Он развернулся к классу. — Меня зовут Кёдзиро Ренгоку. Отныне буду вашим учителем географии. Урок он вёл энергично и ярко, буквально поджигая аудиторию своим энтузиазмом. Танджиро сидел, заворожённый, ловя каждое слово. Зеницу же видел лишь показушность и грубоватость. Он упрямо не желал видеть в этом человеке ничего хорошего. Когда прозвенел звонок, и Ренгоку, сверкнув улыбкой, вышел из класса, Зеницу тут же набросился на друга: — Не нравится мне этот тип. Выпендрёжник. И смотрящий свысока. — Да что ты? По-моему, классный! Молодой, энергичный... — на щеках Танджиро выступил лёгкий, предательский румянец. Он смотрел в ту сторону, где только что был учитель, и взгляд его был заинтересованным. Зеницу почувствовал, как по телу пробежали противные, колющие мурашки. Ему не хотелось спрашивать, но язык будто жил своей жизнью: — Ты что, в него влюбился, что ли? Танджиро вздрогнул — Я? Нет. Что ты? — он замялся, нервно теребя ручку. — Просто... уважаю. Как педагога. И всё. — Всё понятно, — ядовито процедил Зеницу, чувствуя, как какая-то тёмная, уродливая волна поднимается внутри. — Не знал, что мой друг — гей. — Эй, ты чего? Перестань! — голос Танджиро дрогнул, в нём послышалась боль. — Я уверен, это просто симпатия. Ничего больше! — Да, да, конечно, — Зеницу махнул рукой, делая вид, что это его не волнует. — Ладно, пошли, физика ждёт. Но напряжение не ушло. Оно копилось в Зеницу всю оставшуюся половину дня. Пока они шли из школы, Танджиро был непривычно задумчив и молчалив, и это молчание злило Зеницу ещё сильнее. Он не мог больше терпеть...