Surreal But Nice

Нил стал чаще заходить в книжный магазин. Никогда в один и тот же день недели или в одно и то же время, всегда держа Эндрю в напряжении, который суетился со своим повседневным нарядом и часто бродил по проходам в поисках «Идеальной книги», чтобы порекомендовать её следующей. Нил быстро читал, он поглощал всё, что давал ему Эндрю, особенно если это ему не нравилось. У него были твёрдые, резкие высказывания, которыми он без колебаний делился с Эндрю, а в перерывах между разговорами о книгах Эндрю узнал несколько любопытных фактов о самом Ниле, о которых ему не рассказали бы никакие интернет-исследования. Как, например, его любимый десерт. — Груши, — недоверчиво сказал Эндрю. — И сыр. Нил кивнул, выглядя восторженным. — Ты можешь говорить что угодно о Франции, но у них чертовски хороший сыр. И груши были просто… они были прекрасны. Буквально полдня до того, чтобы быть перезрелыми. Они практически разваливались во рту. Хотя свежие инжиры, которые я ел в Италии, тоже были восхитительны. Я чуть не заболел диареей, потому что съел слишком много. Вот оно, физическое воплощение типажа Эндрю, призрак его снов и звезда его дневных фантазий, говорит о своём отвратительном вкусе в десертах и ​​своих дефекациях, и Эндрю всё ещё влечёт к нему. — Фу, — выпалил Эндрю. — Извини меня? — сказал Нил, забавляясь. Его пальцы танцевали какой-то экзотический танец на прилавке, скользя по углам книг, вращаясь в опасной близости от руки Эндрю. — Ты не познаешь истинного блаженства, пока не попробуешь шоколадный лаваш с солёным карамельным мороженым из «Райской Кухни», — проворчал Эндрю. — «Райская Кухня»? Во рту Эндрю внезапно пересохло и рассыпалось, как чёрствое песочное печенье, когда его мозг уловил тот факт, что это была прекрасная возможность пригласить Нила на свидание. Они могли пойти поужинать в ресторане на той же улице, которым владела Рене. На этот раз Эндрю отказался бы от возмутительно вкусного чесночного хлеба, но он мог бы показать Нилу прелести настоящего, пропитанного шоколадом десерта — возможно, кормя его с ложечки, если Нил был готов к такой романтической чепухе, не то чтобы Эндрю был особенно заинтересован. А потом они могли пойти прогуляться по близлежащему парку, который закрывался на ночь, но с достаточно низкими воротами, чтобы даже Эндрю мог пролезть. А потом… Зазвонил телефон. Нил вытащил его из внутреннего кармана пиджака, хмуро глядя на него. — Ах, дерьмо, — он ответил. — Привет, Элли. Да, я почти там. Нет, конечно, я не забыл. Я уже в пути, честно. Я буду там в пять, я уже вижу отель, пробки просто ужасные. Не волнуйся, я не опоздаю. Увидимся. Ага. Люблю тебя. До встречи. Он повесил трубку и излил внушительный залп ругательств. — Беда в раю? — спросил Эндрю. Он прикусил язык, чтобы избавиться от ощущения неясности во рту, и принялся складывать книги наугад. — Я должен пойти на этот гала-концерт сегодня, — вздохнул Нил. — И совсем забыл. Я даже не взял костюм. Эллисон меня убьёт. — Где он проходит? — спросил Эндрю, не сводя глаз с книг. Мураками не пошёл с Аароновичем, но Эндрю это не волновало. Холодный пот выступил у него на затылке. — В отеле «Палас». Думаешь, я смогу добраться туда за пятнадцать минут? — Я могу отвезти тебя туда за десять, — сказал предательский рот Эндрю, совершенно без разрешения его мозга. Семь минут спустя они уже были в машине, уклоняясь от пробок через Мид-Маркет. Было бы пять, если бы не тот факт, что Руфус превратился в замороженную статую пса на лестнице, и им пришлось наполовину нести его наверх. Нил надел любимый угольно-серый костюм Эндрю в рекордно короткие сроки — он почти подошёл по размеру — и теперь сидел на пассажирском сиденье, лихорадочно удаляя кошачью шерсть запасным липким валиком, который вытащил из бардачка. Какой-то грузовик с доставкой врезался прямо в дорогу Эндрю; Эндрю выругался и свернул, а Нил вытянул шею. — Подожди, там есть сады? — Йерба Буэна, — проворчал Эндрю, резко тормозя, чтобы избежать столкновения с пешеходом. — Будь здоров, — сказал Нил, и, чёрт возьми, он улыбался какой-то дурацкой мягкой кривой улыбкой. Не его репортерская улыбка, которая выглядела так, будто могла резать стекло; эта была небрежной, симпатичной и настоящей, и Эндрю хотелось поцеловать его, и чёрт его подери, если это не было худшей из возможных мыслей прямо сейчас. Нил собирался на вечеринку, которую он посещал со своей девушкой. Конечная остановка. Они миновали сады, горстка людей, усеявших склон перед водопадом, превратилась в неуклюжие силуэты в свете огней. Нил издал тихий звук, подозрительно похожий на вздох. — Может быть, мы могли бы пойти как-нибудь? Ропот был таким тихим, что почти растворился в шуме мотора и шума окружающего города, но Эндрю всё равно его услышал. Отсюда было бы почти быстрее, если бы Нил вышел и пошёл пешком. Свет переключился на зелёный, и Эндрю пополз вперёд вместе с остальными машинами. Ещё один квартал, и Нил исчезнет, ​​оказавшись в центре внимания, которому он так естественно принадлежал. Эндрю повернул налево — возможно, это был немного незаконный поворот, но кто считал — и подъехал к тротуару как раз перед линией, где масса людей, машин и фонарей заслоняла улицу. Шестнадцать минут и тридцать три секунды после того, как Нил повесил трубку. Нил откинулся на спинку сиденья, прячась в тени. Он выглядел пустым. Пустым, измученным и потерянным, слишком молодым и слишком старым одновременно. Десять секунд, пятнадцать, а потом он тяжело сглотнул, провел рукой по лицу и повернулся к Эндрю с дрожащей тенью улыбки. — Вот, — сказал он, протягивая валик для ворса. Эндрю взял его, потому что что ещё он собирался делать? Он был в футе от одной из самых больших кинозвезд в мире, держась за комок липкой бумаги на палке, и полная нелепость всего этого заставила его чуть не задохнуться от смеха. В глазах Нила был вопрос, но Эндрю только покачал головой. — Спасибо за поездку, — сказал Нил. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то еще, но затем его рот закрылся, и его лицо закрылось вместе с ним. Он приоткрыл дверь, вышел, разгладил рубашку и застегнул пиджак, отрепетировал каждый шаг, тщательное надевание костюма. — Я верну костюм через пару дней. — Оставь, — Эндрю действительно нужно будет поработать над всей этой штукой с опережением слов, но Нил быстро ухмыльнулся, прежде чем его репортерская маска вернулась. Затем он ушёл, а известный актёр Нил Джостен шёл по тротуару среди вспыхивающих камер. Длинноногая блондинка в платье поприветствовала его, на мгновение внимательно изучив костюм, прежде чем наклониться для поцелуя в щеку. Эндрю смотрел, как они исчезают в толпе, взявшись за руки, прежде чем завести машину и повернуть домой.

***

Глубоко из недр магазина Эндрю послышался звон. Ники вышел из задней кладовой с озадаченным видом, а Эндрю проследил за шумом до его источника: старинного вида телефон, спрятанный за одной из полок. — У нас есть телефон? — спросил Ники. — Стационарный телефон? Мы платим за это? Эндрю пожал плечами и поднял трубку, недоумевая, почему человек на другом конце провода ещё не сдался. — Да? — Хорошо, — сказал голос на другом конце провода, который Эндрю узнал, несмотря на единственное слово. — Это был единственный номер вашего магазина, который я смог найти, и я не был уверен, что он всё ещё работает, но у меня нет времени приходить прямо сейчас, и я хотел спросить тебя кое о чём. — Нил? — спросил Эндрю, прерывая его бездыханный лепет. — Верно, да, извини, это Нил, — застенчиво сказал он. — Я был слишком занят, чтобы возвращать костюм последние несколько дней; Эллисон всегда заставляет меня бегать по мероприятиям, когда она со мной. Она вернулась в Лос-Анджелес на… показ мод? Или что-то с её косметической линией? Кто знает, у неё слишком много проектов, чтобы я мог за ними уследить — в любом случае, я занят сегодня днём, но я подумал, может быть, потом… может быть, мы могли бы пойти в тот сад, который мы видели? После того, как ты закроешь свой магазин? — Да, — сказал Эндрю. Очевидно, его фильтр «мозг-рот» не исправился за те дни, что он не видел Нила. Он знал, что не должен поступать так с собой, что его безобидная влюбленность в знаменитость превращается во что-то гораздо большее, с чем он не может справиться, но он также не мог остановить себя. — О, хорошо, — вздохнул Нил. Эндрю слышал шум на заднем плане и кто-то звал Нила по имени. — Мне пора идти, но я свободен после пяти. Я всё ещё в отеле «Палас». Мой номер 1003; зайдешь за мной, как закончишь работу? Эндрю едва успел подтвердить информацию, прежде чем линия оборвалась. — Итак, — сказал Ники, покачиваясь на цыпочках и с нетерпением глядя на Эндрю, — кто такой Нил? — Никто, — рефлекторно сказал Эндрю, оцепенело возвращаясь в свой магазин. — Тебе придётся закрыть вместо меня магазин, я должен… — он замолчал. Он должен был принять душ и придумать, что надеть, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Это было глупо и саморазрушительно, но он хотел хорошо выглядеть для Нила. За их прогулку, которая определённо не была свиданием, потому что Эндрю не встречался с гетеросексуальными мужчинами, у которых были серьёзные отношения с другими людьми. — Хорошо, — весело согласился Ники. — Если ты расскажешь мне все подробности о своём свидании. — Нет. — Глупо было надеяться, — сказал Ники. — Всё равно развлекайтесь!

***

Эндрю приехал раньше пяти. Он ходил туда-сюда, чтобы убить время, но всё же обнаружил, что стучит в дверь номера Нила на пятнадцать минут раньше, чем его пригласили туда, потому что он был жалким. Дверь открыла высокая женщина с планшетом. Она была одета в безупречный брючный костюм, а волосы были собраны в строгий пучок. Всё в ней кричало об эффектности. — Вы как раз вовремя, — сказала она, проводя его в номер. — Как вас зовут? — Эндрю Миньярд, — мгновенно ответил он. Её безжалостная компетентность пугала его и заставляла отвечать на всё, о чём она спрашивала. — Какое у вас издание? — Эм, — сказал он, не понимая вопроса. — Какое издание? — снова спросила она, на этот раз нетерпеливо. — Вы здесь, чтобы взять интервью у мистера Джостена о его последнем фильме, не так ли? Из какой вы газеты или журнала? Разум Эндрю стал совершенно пустым. Работа Кейтлин в качестве внештатного журналиста означала, что её и Аарона квартира всегда была заполнена журналами, но он не мог вспомнить ни одного, кроме: — «Лошади и гончие», — выпалил он, потому что, по-видимому, его рот больше не был связан с его мозгом. Очевидно, его связь с Нилом полностью разорвала его. — «Лошади и гончие», — с сомнением повторила она, но всё равно записала информацию в свой блокнот. — Хорошо, — сказала она, щёлкнув ручкой. — Садитесь. Мистер Джостен будет готов принять вас через минуту. Она оставила его одного. Эндрю хотел было убежать из гостиничного номера, но вместо этого обнаружил, что сел. Его колени были словно желе. Вскоре Страшная Леди вернулась. — Мистер Джостен ждёт вас здесь, — сказала она, указывая ему на дальнюю комнату люкса. — Ты обещала, что я закончу в пять, — услышал он голос Нила, слабо жалующийся, когда тот подходил к нему. — У меня есть планы. — Ещё один, Нил, — строго сказала она. — Перестань ныть, — она откашлялась, — это мистер Миньярд из «Лошади и гончие». Эндрю вошёл в комнату во время её объявления как раз вовремя, чтобы увидеть реакцию Нила. Формальности соскользнули с его плеч, когда он дважды моргнул при представлении Эндрю. Эндрю увидел ту же трансформацию, когда подвозил его на гала-концерт, только на этот раз наоборот. Лицо известного актёра Нила Джостена расплылось в улыбке, настоящей улыбке, той самой, от которой сморщилась кожа на висках, и он снова стал Нилом. Его глаза искрились озорством. — Вы из «Лошади и гончие»? — он спросил. — Садитесь. Эндрю сел напротив него и стал ждать, пока Страшная Леди уйдёт. Она этого не сделала; вместо этого она заняла пост позади него и начала строчить в блокноте. — Итак, — сказал Нил, расслабившись на модном диване, на котором он сидел, — что вы думаете о фильме? — Менее смешно, чем я расчитывал, — парировал Эндрю. Страшная Леди издала неодобрительный звук. — Есть ли у вас какие-нибудь вопросы ко мне от добрых читателей высшего издания? — спросил Нил, всё ещё совершенно непринужденно. — Да… — сказал Эндрю напыщенно. — Вы… вы думали о том, чтобы в фильме было… больше лошадей? — Знаете, я очень хотел, — сказал Нил. — Как только я получил сценарий, у меня было несколько разговоров с продюсерами и режиссером о том, чтобы в нём была хотя бы одна сцена с лошадью, но потом они указали, что действие происходит в космосе. Эндрю хотел задушить его. — Значит, никаких лошадей? — он спросил. — А как насчёт… как насчёт гончих? — В космосе? — Я уверен, что в космосе была собака, — угрюмо возразил Эндрю. — Вероятно, у Джетсонов было что-то такое. — Я думаю, у них был робот, — задумчиво сказал Нил. — Хотя я понимаю вашу точку зрения о том, что собаки принадлежат космосу. Представьте себе Руфуса в ракетном корабле. — Мистер Миньярд, — вмешалась Страшная Леди совершенно равнодушным тоном. — Вы сказали, что видели фильм. — Да, — сказал Эндрю, не радуясь тому, что его назвали лжецом. — Какая часть больше всего понравилась? — спросил Нил, жадно наклоняясь вперёд. Казалось, он смеялся над Эндрю. Эндрю на мгновение замер. — Ну… — сказал он наконец, — учитывая, что не было ни лошадей, ни гончих, я думаю, что моя любимая часть должна была быть той… которая происходила… в космосе, — он ненадолго закрыл глаза в поражении. — Интересно, — сказал Нил, определённо смеясь над Эндрю. Эндрю хотел ударить его. А потом целовать его, пока он не задохнется от смеха. Вероятно, у него было больше проблем, чем он думал. — Расскажите мне больше.

***

Нил, наконец, отпустил его, хотя прошло ещё минут двадцать, прежде чем пугающе умелая помощница Нила выпустила его в благоухающий вечер. Они снова собрались в холле отеля, и желудок Эндрю сжался, как живая медуза, когда он увидел, что Нил сбросил свои формальные брюки и рубашку на пуговицах и вместо этого был одет в шлепанцы, выцветшие шорты и небрежную, невероятно мягкую на вид футболку Queen с несколькими маленькими дырочками и таинственным пятном. Эндрю не был уверен, что с ним не так. Ему нравились парни в строгих костюмах и дизайнерской одежде, недосягаемые модели и спортсмены, разбросанные по страницам глянцевых журналов. Взъерошенный мужчина перед ним, который выглядел так, словно его окунули в кондиционер для белья, и чьи кудри торчали не в ту сторону, не должен был ему ничего делать. Но всё же. — Готов? — спросил Нил с той лучезарной, сморщенной улыбкой, от которой колени Эндрю бешено взмахивали белыми флажками. — Нет, — сказал Эндрю, — да. Давай сначала поедим. Нил надел большие солнцезащитные очки-авиаторы и повязал на голову яркую оранжевую бандану, тщетно пытаясь засунуть свои непослушные кудри под ткань. Эндрю увёл их от отеля, но больше обращал внимание на то, как близко был Нил, чем на то, куда он направлялся. Нил излучал тепло, как мостовая, весь день пропитанная солнцем. Он сразу же начал разглагольствовать, довольный тем, что разбирал последнюю книгу, которую дал ему Эндрю, в то время как Эндрю просто время от времени ворчал, соглашаясь или не соглашаясь. Некоторое время они бесцельно бродили, погрузившись в шум вечернего движения, уворачиваясь от прохожих, их собак и сумок с покупками. Было даже не так уж жарко, и всё же Эндрю вспотел под одеждой, его солнцезащитные очки продолжали делать ставку на свободу вниз по переносице. Они остановились у фургона с тако в переулке и заказали достаточно еды для небольшой армии. Нил расплачивался за всё быстрее, поэтому Эндрю доблестно перенёс всё к маленькому столику в тени, а Нил, смеясь, прыгал за ним, безуспешно пытаясь схватить молочные коктейли с подноса. Прохладный ветерок и холодный молочный коктейль принесли облегчение, и даже ужасный выбор Нила начинки для тако или отдалённое, ерундовое напоминание о том, что у Нила есть девушка, не могли испортить Эндрю настроение. — Так ты здесь вырос? — спросил Нил с полным ртом измельченного мяса. Он тщательно собрал все кусочки кинзы, которые усыпали край его бумажной тарелки, словно абстрактное искусство. — Нет, — сказал Эндрю, выдавливая ещё лайма на свою порцию. — Я переезжал по всему заливу. Увидев вопросительный взгляд Нила, он добавил: — Приёмный ребёнок. Много семей менял. — Отстой, — сказал Нил, слизывая мазок соуса с нижней губы. Эндрю пожал плечами и сунул остатки тако в рот, чтобы не сказать что-то совершенно неуместное о его губах и языке. Они закончили и рассортировали свой мусор, прежде чем пройти полквартала до садов. На этот раз Нил замолчал, но это была лёгкая тишина. Они свернули в маленький садик, в котором летали бабочки всех цветов, и дети, такие же яркие, носились по ним. Один в рубашке динозавра споткнулся о брусчатку и чуть не упал; Эндрю машинально протянул руку и удержал его, отпустив без слов, как только он стабилизировался. Малыш убежал, а Нил как-то странно посмотрел на Эндрю. — Что? Но Нил ничего не ответил, разве что слегка пожал плечами. На мгновение в его лице появилось что-то почти… задумчивое, но затем мимо его носа пролетела бабочка, и выражение исчезло. Они шли по лужайке, уворачиваясь от людей, играющих фрисби, пока не достигли водопада. — Ой! За водой что-то написано! — Нил мчался по тропинке, Эндрю следовал за ним, пока они не оказались за водопадом, и только рев воды доносился до их ушей. Нил остановился как вкопанный, уставившись на слова, выгравированные на стекле, его длинные пальцы играли с солнечными очками, которые он снял, чтобы лучше видеть мемориал. В его лице было что-то прекрасное, грустное и оцарапанное, как будто кто-то наложил стальную вату на его актёрскую маску и открыл истину, лежащую под ней. Эндрю перечитал слова, которые выучил наизусть десять лет назад. «Окончательная мера человека не в том, где он находится в моменты комфорта и удобства, а в том, где он находится во время испытаний и противоречий». Нил перешёл к следующей панели, а затем к следующей, дольше всего задержавшись на изображении доктора Кинга, произносящего свою речь «У меня есть мечта». Эндрю искал, что бы сказать, что угодно, и, к его большому разочарованию, выдал: — Ты играл его в фильме? Смех вырвался у Нила. — Ты думаешь, я осмелился бы попробовать сыграть Мартина Лютера Кинга в кино? — Я имею в виду, что, вероятно, там есть голливудский руководитель, достаточно глупый, чтобы подумать, что это хорошая идея. — Это просто неправильно на стольких уровнях, что я даже не могу выразить, — Нил всё ещё смеялся, пока они поднимались по лестнице, встречая газоны с яркими цветами, и, наконец, устроились на одной из скамеек. Он откинулся на руки и посмотрел на сад внизу, тишину нарушали детские визги и тихий гул машин. — Ты когда-нибудь так привыкал играть роль, что даже не знал, кто ты? — тихо спросил Нил. Эндрю напевал; он пытался сделать это много лет назад, но так и не преуспел. На губах Нила играла кривая улыбка, когда он смотрел, как люди проходят мимо, каждый из которых погружен в свой крошечный мир. — Я не помню времени, когда я не играл. Ещё до того, как я оказался перед камерой. — Звучит утомительно. Нил невесело рассмеялся. — Я устал в двадцать лет. У Эндрю не было ответа. Он повторил позу Нила, его мизинец случайно коснулся руки Нила, когда он откинулся назад. Но Джостен не отстранялся, не двигался, не говорил, и вместе они смотрели на проплывающий мимо город.