Surreal But Nice

Эндрю и Нил провели День подарков в постели. Не так, как Эндрю иногда представлял себе поздней ночью, когда ему составляла компанию только его правая рука, хотя он не был уверен в деталях, учитывая то, что Нил рассказывал о своей сексуальности. Они ещё не говорили об этом — Нил почти мгновенно заснул, когда его голова коснулась подушки Эндрю после того, как он вернулся домой поздно ночью. Он занял большую часть кровати с болтающимися конечностями и хриплым бормотанием, и то небольшое пространство, которое он оставил, вскоре было заполнено различными кошками, вытеснив Эндрю на самый край матраса вместе с трудом завоёванным лоскутом одеяла. Тем не менее, Эндрю не пожалел, что пригласил Нила переночевать в его постели, а не на диване, тем более что Мэтт решил проводить Дэн домой и ещё не вернулся. Эндрю проснулся поздно и обнаружил, что Нил застенчиво возится с подносом с завтраком. Он был одет в трусы-боксеры и один из вязаных свитеров Эндрю, ноги в носках нервно почесывали лодыжки, пока он держал поднос. — Я приготовил омлет, — сказал он. — И, возможно, я немного увлёкся приготовлением сока из апельсинов. Он кивнул на большой кувшин с апельсиновым соком, который ненадёжно скользил по подносу. Эндрю быстро сел и освободил для него место, пока всё не расплескалось, а Нил поставил поднос и забрался обратно в постель. — Кошки? — Эндрю прохрипел, ещё не совсем проснувшись, чтобы составлять полные предложения. Он заметил подозрительное отсутствие голодных надоедливых тварей в комнате и несколько вмятин на одеяле, указывающих на недавний исход его бывших обитателей. — Я их покормил, — ответил Нил, намазывая маслом кусок хлеба и кладя его на тарелку Эндрю. — Руфуса тоже. В последний раз, когда я проверял, они боролись за одинокое солнечное пятно на кухонном полу. Эндрю взял кружку «Лучший в мире кошачий папа» и сделал глоток кофе, приготовленного Нилом. Он не мог подавить гигантский зевок и услышал, как Нил смеётся рядом с ним. — Что? — Ничего, — невинно ответил Нил. — Что, — повторил Эндрю, сверля взглядом. — Твои волосы, — выпалил Нил, трясясь от безмолвного веселья. — А ты выглядишь… Он прикусил губу, ухмыляясь, и Эндрю наклонился вперёд, чтобы поцеловать его. Нил рассмеялся, но не отстранился, и один поцелуй быстро превратился в другой, и потом ещё, и ещё. — Ты пытаешься отвлечь меня от того факта, что в постели ты ужасен? — Нил хмыкнул, покрывая челюсть Эндрю крошечными, сладкими поцелуями. Эндрю отстранился, чтобы приподнять бровь, и Нил покраснел. — Э-э, я имел в виду — например, утром. Эстетически. Блядь. — Грубо, — пробормотал Эндрю, возвращая его в поцелуй. Нил, как всегда противный, вместо этого решил продолжить прежнюю траекторию, и когда Эндрю немного повернул голову, рот Нила скользнул в опасной близости к его шее, случайно вызвав у него дрожь. — Прости, — серьёзно сказал Нил. — Ты боишься щекотки? — Нет, — сказал Эндрю, рефлекторно напрягшись перед неизбежным испытанием, которое возникало всякий раз, когда он отвечал на этот вопрос, но Нил выглядел озадаченным и держал руки там, где они рассеянно мяли уголок подушки. — Тебе холодно? — Нил, — сказал Эндрю. — Да? — Просто заткнись и поцелуй меня. Когда Эндрю был маленьким, он всегда предполагал, что когда вырастет, то женится и заведёт детей, потому что так поступают люди. С возрастом он быстро понял, что никогда не женится на женщине, но это не помешало ему думать, что однажды он найдёт партнёра, с которым будет проводить свои дни. В колледже, когда ему было немного за двадцать, он пытался встречаться, но пришёл к выводу, что это не для него. Никому не удавалось долго удерживать его интерес; он всё ждал, что однажды встретит кого-то, на кого будет смотреть так же, как Аарон смотрел на Кейтлин, но этого не произошло. К тридцати годам он знал, что доволен, полагаясь на нечастые связи для удовлетворения своих потребностей. У него были друзья; ему больше ничего не нужно. Потому что таких отношений никогда не было. Никто никогда не уважал его границы, одновременно забираясь так далеко под его кожу.

***

Эндрю не стал открывать свой магазин между Рождеством и Новым годом, вместо этого нашёл время, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Он всё равно не мог конкурировать с послерождественскими распродажами в крупных сетевых магазинах. 27-го его семья приехала на их ежегодный тихий день в книжном магазине с какао и печеньем. Впервые в жизни Эндрю пожалел, что они не остались дома. Его телефон настойчиво звонил. — Проверишь что там? — спросил он Нила, натягивая через голову объемный, но преступно мягкий свитер. — Они, наверное, внизу, интересуются, где мы. Они с Нилом оставались в постели так долго, как только могли, и теперь спешили приготовиться, пока один или, что более вероятно, вся импровизированная семья Эндрю не столпилась в его квартире, чтобы посмотреть, в чём дело. Нил поднял телефон и фыркнул непривлекательным смехом, когда прочитал сообщение. — Ники хочет знать, прилично ли мы себя ведём. — Ты никогда не ведешь себя прилично, — рассеянно сказал Эндрю, ища пару штанов, не слишком покрытых кошачьей шерстью. — Эй, Эндрю? — спросил Нил небрежным тоном. — Хм? — Эндрю заметил пару получистых джинсов под кроватью и присел, чтобы схватить их. — Почему в твоём телефоне я указан как «Известный актёр Нил Джостен»? Эндрю замер, а затем застонал, зарывшись лицом в одеяло. Он забыл об этом; он ввёл эту контактную информацию, когда был уверен, что больше никогда не увидит Нила лицом к лицу. — Я имею в виду, ты не ошибаешься, — продолжил Нил невинным тоном. — Но всё же… — Уходи, — пробормотал Эндрю, желая, чтобы лицо его остыло. — Дай мне умереть спокойно, — он мог только представить, какой он красный. Нил рассмеялся, весело и счастливо. — Не-а. Я бы скучал по тебе, — сказал он, выходя из квартиры, а за ним плелась вереница кошек. Эндрю потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, прежде чем он последовал за ним. Он надеялся, что не выглядел таким взволнованным, как чувствовал себя. Когда он спустился вниз, все уже устроились, каждый из них смотрел на него в разной степени самодовольно или понимающе (или неодобрительно хмурился в случае с Аароном). Рене уже раздала привезённые ею вкусности, а Ники заваривал несколько чайников разных сортов чая, чтобы удовлетворить все вкусы. Эндрю направился к прилавку, где он сложил книги, которые он тщательно отобрал для всех, либо то, что, как он знал, им понравится, либо то, что они возненавидят, в зависимости от того, насколько сильно они его раздражали в последнее время. — У меня тоже есть книга? — спросил Нил, наклоняясь к Эндрю, как только книги были розданы надлежащим получателям. Теплота исходила от их точки соприкосновения, когда Эндрю выуживал детскую книгу, которую он спрятал под прилавком специально для этой цели. — «Лайка, космическая гончая», — с сомнением прочитал Нил. — Документальная литература, — ответил Эндрю, дважды постукивая по обложке указательным пальцем. — Говорил тебе, что в космосе водятся собаки. Нил закатил глаза, но не смог скрыть явного веселья. Он наклонился, чтобы поцеловать один из многочисленных засосов, оставленных накануне. Остальные разразились хриплым поддразниванием того, что Нил вампир. Эндрю увидел, как Нил покраснел, прежде чем присоединиться к общей болтовне и выложиться по полной. Нет, никогда ещё не было так, так просто и легко. Это было идеально.

***

Было. Непрестанно жужжащий телефон разбудил Эндрю задолго до того, как он захотел быть в сознании. Он сильнее зажмурил глаза и зарылся в окружавшее его тепло. После трёх ночей, проведённых в одной постели, им стало лучше. Теперь Нил растянулся в основном на Эндрю, вместо того, чтобы оттолкнуть его, позволив Эндрю оказаться в одеяле-кошачьем коконе, а не снаружи. Он думал, что у него будут проблемы со сном, когда рядом с ним Нил-осьминог, но почти мгновенно потерял сознание и заснул глубоким сном. Телефон перестал гудеть только для того, чтобы тут же начать снова. Эндрю резко ткнул Нила в позвоночник. — Прекрати это, — пожаловался он. Нил издал хриплый звук, но не двинулся с места. Эндрю ткнул его ещё раз. Нил шлепнул его, но выпутался и сел. Он выглядел таким сонно-растерянным, что у Эндрю сжалось сердце. Нилу потребовалось две попытки, чтобы поднять свой телефон с того места, где он оставил его возле кровати, подозрительно покосившись на него, прежде чем смиренно вздохнуть и ответить. — Элли, я же говорил тебе не… — его прервал шквал слов на другом конце провода. Эндрю не мог слышать, что говорила Эллисон, но голос её звучал расстроенно. — Какое фото? — категорически спросил Нил. Он взглянул на Эндрю и сказал себе под нос принести ноутбук. Эндрю кивнул и прошлепал в гостиную за своим ноутбуком, осторожно обходя пушистые тела, корчащиеся у его ног, уверенные, что их собираются покормить. — Что теперь? — требовательно спросил Нил, когда Эндрю вернулся в свою спальню. — Ты же знаешь, что я в отпуске, — он задумчиво прикусил губу, качая головой в ответ на то, что говорила ему Эллисон. — Я знаю. Я знаю. Нет. Хорошо, — он жестом указал на компьютер, держа телефон между плечом и ухом, когда открывал его. — Дай мне хотя бы час. Я не хочу… — он снова оборвался, его губы сложились в кривую полуулыбку. — Иди на хуй, — сказал он ласково. — Да, я знаю. До скорого, — он повесил трубку, затем выключил его и бросил рядом с собой на кровать. — Что случилось? — осторожно спросил Эндрю. Нил застонал и уронил голову на руки. — Кажется, есть фотография. — Фотография, — повторил Эндрю. — Нас. Эндрю ощутил тяжесть в животе, когда Нил открыл свою электронную почту и щелкнул ссылку, которую ему прислала Эллисон. Как только страница загрузилась, его лицо стало совершенно пустым. Эндрю посмотрел мимо него и увидел фотографию в низком разрешении, на которой они двое целуются, под гигантским заголовком, который гласил: «НИЛ ДЖОСТЕН ПРОВОДИТ ОТПУСК С СЕКРЕТНЫМ ЛЮБОВНИКОМ!» Оно было снято на Рождество, если судить по гирляндам позади них на балконе. Знание того, что кто-то стал свидетелем этого момента между ними и сфотографировал его, чтобы поделиться с миром, было похоже на слизь на коже Эндрю. Он вздрогнул от отвращения. Выражение лица Нила совсем не изменилось; он был полностью заморожен. Эндрю не мог не противопоставить его нынешнее выражение тому застенчивому, полному надежды взгляду, которым он смотрел на Эндрю до того, как они поцеловались. — Я должен разобраться с этим, — сказал Нил без интонации. — Эллисон присылает машину. — Э-э, — сказал Эндрю, потеряв равновесие. Прошло меньше пяти минут с тех пор, как он проснулся в целости и сохранности, в тепле, в объятиях Нила, и теперь Нил уходил. — Когда ты вернёшься? Нил моргнул один раз, вздрогнув от своей ледяной пустоты. — Что? — Как ты думаешь, сможешь ли ты вернуться до того, как отправишься в пресс-тур? — спросил Эндрю. Если нет, он найдёт того, кто сделал это фото, и свернёт ему шею; Нил планировал остаться на свой день рождения, пока это не произошло. Нил уставился на него. — Я не вернусь. Низ желудка Эндрю полностью выпал. — Никогда? Нил провёл рукой по лицу и выбрался из постели, не глядя ему в глаза. Он начал собирать одежду, которую оставил разбросанной по комнате. Эндрю остановил его, взявшись за плечо. — Ты говоришь, что всё кончено, — ему нужно, чтобы Нил действительно произнёс слова. — Этого нет, — с силой сказал Нил, вырываясь. — Есть только это, — он ударил по экрану ноутбука. — Чёрт, я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Всё, что я хотел, это побыть нормальным человеком какое-то время, а они даже этого не могли мне позволить, не так ли? — он невесело рассмеялся. — Интересно, кто из твоих друзей поддался искушению и продался? Эндрю ощетинился. — Никто из них не стал бы этого делать. — Очевидно, что это сделал один из них, — усмехнулся Нил. — Кто ещё знал, где я? Боже, это будет такая буря дерьма. Все те ублюдки, которые утверждали, что я был тайным геем, будут оправданы. С этого момента у меня никогда не будет другого ярлыка, кроме как «гей». — Я уверен, что всё будет не так ужасно, как ты представляешь. — Что ты знаешь об этом? — спросил Нил. — Я имел дело с подобным дерьмом буквально несколько лет. Это не исчезнет быстро и легко. — Так останься, — практически умолял Эндрю, от его тона к горлу подступала желчь. Он проглотил дискомфорт и ровно сказал: — Мы справимся с этим вместе, вдвоём. — Нет, — сказал Нил, сердито запихивая свои вещи в спортивную сумку. — Когда я уйду, ты никому не будешь интересен. Ты никто. Эндрю отступил назад, поражённый. Нил вздохнул и прекратил яростно собирать вещи. — Я не имел в виду то, как это звучало. — Думаю, ты это сделал. — Ты даже не представляешь, о чём просишь, — устало сказал Нил. — Ты ценишь свою конфиденциальность, и если я буду здесь с тобой, её у тебя больше никогда не будет. Ты действительно хочешь, чтобы папарацци выстроились перед твоим магазином в надежде меня сфотографировать? Беспокоили тебя и копались в твоём прошлом? В прошлом твоей семьи? Ты можешь хотеть, чтобы я остался сейчас, но скоро ты возненавидишь меня. Эндрю отшатывался при мысли о том, что люди шпионят за ним и его семьей. — Да, я так и думал, — сказал Нил, теперь его голос звучал бесконечно грустно. — Будет лучше, если я просто уйду, — он перекинул свою сумку через плечо, мягко оттолкнул Ширли ногой в сторону и повернулся, чтобы уйти. — Не уходи, — сказал Эндрю срывающимся голосом. Нил оглянулся через плечо, чтобы наградить Эндрю душераздирающим взглядом. — Не притворяйся таким удивлённым, — мягко сказал он. — Ты должен был знать, что это не может продолжаться долго. После этого он ушел.

***

Эндрю вытащил руку из-под одеяла и включил повтор. И снова Нил последовал за Эллисон, рука об руку, через толпу прессы, тёмные очки мало что скрывали от их знаменитых лиц. Глупые стервятники даже не дождались, пока он доберётся до Лос-Анджелеса, прежде чем роиться; Эндрю узнал зону отдыха в аэропорту Сан-Франциско. — Нил! Нил! — голоса перекрывали друг друга, когда микрофоны махали в его сторону. — Кто он? Что ты можешь сказать гей-сообществу сейчас? Почему ты так долго отрицал свою ориентацию? Как долго вы вместе? Это серьезно? Кто он? Кто он? Кто он? Эллисон наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо Нилу, и Эндрю заметил, как его плечи слегка опустились. Он повернулся лицом к голодным идиотам, сняв солнцезащитные очки, чтобы открыть глаза, которые были осколками ледникового льда, и ничего более. — Вам всем действительно нужно провести исследование, если вы считаете, что поцелуй с кем-то лишает меня права быть асексуалом. — Но… — раздался хор. — Нет. Вы, придурки, любите притворяться, что таких как я нет. Я всегда предполагал, что это потому, что вы слишком глупы, чтобы выучить остальное. Об этом много сайтов. Я расскажу, когда один из вас действительно постарается, хорошо? — он снова надел солнцезащитные очки и отвернулся. — Но, Нил, ты до сих пор не ответил. Кто он? Нил оглянулся через плечо, его лицо было невозможно прочитать за тёмными линзами. — Он никто, — а затем Эллисон отбуксировала его. Прежде чем Эндрю успел снова включить повтор, ноутбук исчез. Мэтт спрятал его за спину. — Вставай. Мы идём к Аарону. Эндрю ещё сильнее зарылся в подушки. — Нет. — Чувак, ты не можешь просто сидеть здесь всё остальное время, ты скоро начнешь разлагаться. Смотри, у тебя на ухе растёт зелёный пушок, — Эндрю оттолкнул подкрадывающуюся к нему руку и натянул одеяло до подбородка, тайком потирая ухо. Мэтт вздохнул и сел на кофейный столик. — Расставания отстой, чувак. Я понимаю. Но это Новый год. Это твой шанс начать всё сначала. — Я не пойду.

***

Час спустя Эндрю принял душ, оделся и поднялся на лифте в квартиру Аарона и Кейтлин. Мэтт казался совершенно невосприимчивым к взглядам, которые Эндрю бросал в его сторону. В конце концов он выиграл благодаря тому, что пел «Завтра» во всё горло, пока Эндрю не был готов сойти с ума, а соседи не начали жаловаться. На днях Эндрю придётся найти менее упрямого соседа по комнате. С меньшими лёгкими. Хор «С Новым годом!» появился у всех на устах, когда Эндрю прокрался в квартиру Аарона вслед за Мэттом. Он поймал тревожный обмен взглядами и проигнорировал всё это, опустившись на свободное место между Рене и Кейтлин, не говоря ни слова. Они не беспокоили его, просто возобновили разговор, который у них был, когда он пришёл. Он вполуха слушал, как Кейтлин говорила о статье, которую она представила накануне — что-то с политиками и их неспособностью держать свои члены в штанах? — и Рене обдумывала новый десерт к Новому году. Ники и Кевин спорили на кухне, не очень тонко отталкивая Аарона от плиты, Тея надирала задницу Мэтту в армрестлинге, а Дэн и Эрик вели какой-то глубокий политический разговор, который Эндрю не мог слушать. Это было безопасно и знакомо, рутина немного сняла напряжение с его плеч; это был дом, каким Эндрю и представить себе не мог. И всё же… Эндрю легонько встряхнулся, за что Рене вопросительно взглянула на него. Очень скоро Кевин объявил, что еда готова, и все принялись брать тарелки. Великая традиция «Сырного Нового года» была продолжена, и Эндрю брал щедрую порцию всего. И на этом его блаженная невидимость закончилась. — Итак, Эндрю, — сказал Ники с набитым энчиладой ртом, — ты что-нибудь слышал от Нила? Ой! — он бросил взгляд на Мэтта, потирая голень. — Что за чёрт? — Это запретные слова, — театрально прошептал Мэтт, бросив обеспокоенный взгляд на Эндрю. — Я просто спросил, — обиженно сказал Ники. — Это так странно, эта штука с фото. Например, каковы шансы, что какой-нибудь случайный фотограф увидел вас, ребята? По комнате пронёсся согласный ропот. Эндрю хотелось закричать; он не нуждался в их жалости; ему не нужны были доказательства того, что они говорили о нём, о Ниле. Он этого не сделал. Всё, что ему было нужно, это пойти домой и свернуться калачиком под одеялом с тремя или четырьмя кошками и не появляться до весны, когда всё это дерьмо будет позади, и мир перейдёт к пыткам очередной знаменитости, которой не повезло попасться без штанов. Образно или буквально. Аарон откашлялся и сменил тему. Эндрю мог бы быть благодарен, если бы не предательски покрасневшие уши и украдкой взгляды, которые он продолжал бросать в сторону Эндрю. Что-то начало жечь в желудке Эндрю, и он не думал, что это еда. Они сразились в «Взрывающиеся котята» после ужина. Эндрю удалось разыграть карту «Измени будущее» и обманом заставить Аарона вытащить Взрывающегося котёнка через несколько минут после начала первой игры. Рене, казалось, поняла, что он делает; она слегка кивнула Эндрю, когда обезвредила котёнка, и его стратегическое использование карты «Атака» вывело Аарона из игры во втором раунде. Через несколько минут Эндрю взорвался, но ему было всё равно. В третий раз Рене удалось нокаутировать Аарона раньше, чем Эндрю, и он бросил на неё грязный взгляд, на который она ответила своим безмятежным взглядом. Аарон отказался от четвёртой игры, и Эндрю последовал за ним в ванную. — Серьезно, нельзя мне спокойно поссать? — Нет, пока ты не признаешься в этом. Уши Аарона светились настолько красным, что их можно было увидеть из космоса, но он просто сказал: — Признаюсь в чём? — Это был ты. Фотографии. — Я не делал эти чёртовы снимки, Эндрю. — Нет, но ты сказал кому-то. Ты получил от этого хорошую зарплату? Думаю, это стоило немало. — Нет, — отрезал Аарон, всё его лицо раскраснелось, руки сжались в кулаки. Но его глаза скользнули по Эндрю, вместо этого остановившись на его щеке. — Ты чёртов лжец, Аарон, — имя было горьким на его языке, и он мог читать чувство вины, как книгу, в сжатых уголках рта брата. — Хорошо, знаешь что? Да. Отлично. Я сказал одному из своих коллег, и, может быть, они сказали репортёру, я не знаю. Мне не заплатили, я не предал тебя, я не пытался тебя обмануть, я просто… я ненавижу видеть, как ты готовишься причинить себе боль. Ты заслуживаешь того, кто останется рядом, а он всегда бы уходил. Эндрю полуотвернулся при первых же словах; он повернулся назад, заполняя пространство Аарона. — Может быть. Может, ты и прав. Но… — Может быть? Нет, Эндрю, я прав. Прости, я знаю, ты не хочешь это слышать, но в реальной жизни так не бывает. Кинозвёзды не влюбляются в случайных владельцев книжных магазинов с двенадцатью кошками, они просто не влюбляются. Они придерживаются своего собственного ритма, — что-то было в глазах Аарона, что-то непростительно похожее на жалость. — Обычно ты умнее этого. Эндрю медленно покачал головой; он не мог отрицать правдивость слов Аарона, но всё, о чём он мог думать, это крошечный проблеск горя в глазах Нила, когда он излагал различия между ними, причины, по которым это не сработало, разложенные на его покрывале, как карты таро. Он проглотил комок. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что, может быть, просто возможно, это всё равно стоило того? Даже если это было ненадолго? В холле началось пение. Десять…девять…восемь… Эндрю повернулся, не обращая внимания на зовущего его Аарона, не обращая внимания на Кейтлин, наблюдающую за ним с грустью в глазах, не обращая внимания на Мэтта, свернувшегося вокруг Дэн, и Ники, спрятавшегося под руку Эрика, и Кевина, сжавшегося под рукой Теи. Четыре… три… два… Дверь захлопнулась за ним, заглушив припев «С Новым годом!» когда он вышел один и молчал в звёздную ночь.