Солнце

В больнице. Баджи сидел в коридоре, втыкая в потолок. Он искренне не хотел смотреть на свою метку, потому что она напоминала ему о его глупом поступке. Забывшись в маслях, Баджи потихоньку стал погружаться в сон... Очнулся парень, а вернее, его дух в неизвестном месте. Там было очень холодно и ветренно, он ощутил это, хотя логически не смог бы. Осмотрев окрестности, брюнет увидел парня, заходящего за лианы. Макушка Кейске мелькнула за силуэтом и, тихонько отодвинув шторку из лиан, он стал наблюдать. Парень, зашедший туда напоминал Баджи, а его оппонет Чифую. Вот так сходство... Сев на камень возле лежащего блондина, брюнет легонько огладил белые щёки. Казалось, что тот мёртв, но нет. Хрупкое тело начинает потихоньку подниматься, протягивая руки к шее брюнета. — Я не хотел тревожить твой сон... — виновато говорит тот. — Кей, зачем ты опять прибежал? Я ведь ещё жив... "Что за Кей?" — подумал кареглазый, смотря на тех двоих. — Мацуно, ты можешь умереть из-за моей невнимательности... Прости, что я довёл тебя... Я не хотел... — Баджи, прекрати! Метка потом изменится и у тебя появится другой соулмейт, — блондин оглаживат горячую щёку, по которой течёт слеза. — Да не нужен мне другой! Пойми ты наконец, я люблю тебя! Если ты умрёшь, то я отправлюсь за тобой. Никакой Бог не отдалит меня от тебя! — Не смей! Живи в своё счасть...е, — Чифую замолчал, из-за чего оба Кейске напряглись, — вот чёрт...— подтягиваясь к алым и тёплым губам, Мацуно невесомо целует брюнета, — Кей-чан, живи в своё удовольствие... Я люблю тебя... А вот и эта тишина... Почему Баджи так больно? Не его же соулмейт умер. Но подожди. Что это за жгучее чувство? Нехватает дыхания, сердце будто останавлтвается и в тот же миг парень открывает глаза, вскакивая со стула. — Молодой человек, с вами всё хорошо? — спрашивает врач, выходя из палаты. — Что с ним?! Как он?! Жив?! — да, Баджи вспомнил это место... Это душа Чифую, да и что греха таить, и его тоже. — Он жив, но состояние критическое. Из-за того, что шрамы глубокие, так ещё и по метке, он может не выжить. Тут поможет только его соулмейт. Не знаете кто он? — Знаю, — как же неловко, — я... — Вы?! Так как же так получилось?! Что же вы молчали! Срочно к нему. Будте с ним рядом. Кейске послушно зашёл в палату, где лежал его соулмейт. Сейчас, он был очень похож на того Чифую из сна. — Доктор, мне рядом с ним сидеть? — Лучше всего попробовать соединить ваши души. Попробуйте подержать за руку, — закрывая дверь палаты, врачь даёт небольшой совет. Кейске садится рядом с Мацуно, берёт за руку и невесомо целует в розовеющую щёчку. " Фух, он жив..." — думает брюнет, удерживая тонкую руку. Странное чувство одаряет его тело, и он начинает ощущать невыносимую боль в груди и на запястье. Эта та самая боль, которую испытывая блондин... Это то, чего им не хватало, ведь Кейске игнорировал полностью все странные чувства, даже не думая, что они могут приходить от соулмейта. — Какой же я мудак... Как до этого дошло, и почему он мне ничего не сказал? Я ведь... — короткая пауза, — мне же было не до него... Сидя на стуле, парень осторожно положил голову на живот соулмейта и постепенно стал погружаться в сон. *** — Таке, береги себя, — говорит блондин, махая рукой. — Сейшу, не переживай. Едь домой, там Коко ждёт... — Ой, да хер с ним. Опять нудить начнёт. — Хах, ну всё же, удачи. Такемичи осторожно обнял блондина, а после направился в дом. М-да, сегодня был ужасный день... Манджиро постоянно пытался полапать блондина, Санзу либо пилил взглядом, либо незаметно лапал Ханагаки за зад; Сейшу бил Казутору, а потом втащил и Коко: они поссорились... М-да, что за пиздец — это, наверное та самая фраза, которая идеально описывала этот день. И вот, наконец, вечер. Приключениям можно сказать "пока". Думая об этом, парень выходит из лифта и сразу же врезается в кого-то. — А, так вот ты где, — разносится грубый голос над головой, а после парня берут на руки и несут к его квартире, — у тебя сегодня никого нет? Этот грубый голос сегодня весь день преследовал парня. Можно было уже сойти с ума, но нет, Такемичи наоборот сносило голову. Очень хотелось, чтобы обладатель этого голоса прижал блондина к стене, а потом грубо взял... — Хару- кун, я один живу. Родителей никогда нет дома. — Вот как. Тогда я могу в любое время приходить, чтобы уталить свои грязные мечты?~ — А?о чём ты? — Ты, мне и мальчиком нравишься, но мне так понравилось как на тебе сидит юбка~ Блондин смекнул на что намекает альбинос, и как только его поставили на пол, сразу же попытался закрыть дверь, но увы, Санзу смекалист, поэтому не дал осуществить задуманное. — Это что такое? Я много прошу? — Я не хочу опять надевать юбку! — хнычет Ханагаки, крепко держа дверь внутри. — Хватит ломаться. Я же не выебать тебя хочу. — Хару-кун, лучше это, чем юбка! — Замолкни и дай мне...пройти. Как бы Такемичи не ломался, Санзу всё таки взял своё. И вот Санзу в костюме, с высоким белым хвостом, раздвинув ноги на не приличное расстояние, облакачивается на спинку кресла в гостинной и манищим движением руки подзывает парня. Парень же, и так получив по тыковке, а затем по жопе, понял, что лучше не злить Санзу. Он поправляет чёрную кружевную юбку и белый фартук, натягивая чулки, из-за чего раздаётся характерный шлепок. Ох как он не хочет быть девкой, но если Санзу просит, то лучше сделать... Длинные ножки в чулках, грациозно, как учил Инупи, проскальзывают в комнату, а после блондин подходит к своему хозяину. "Чё за ролевые игры? Мы ведь не соулы" — думает тот, усаживаясь жопкой на то самое место, из-за чего ощущает, как что-то очень большое и твёрдое упирается ему меж ягодиц. Тихий стон срывается с его уст. Такемичи быстро подрывается с места, потирая рукой то место. — М-да, ты очень красив в этом, но твои дурацкие футболки куда лучше. Да и к тому же, слишком рано для тебя. Санзу поднимает Ханагаки руки и несёт в комнату, попутно снимая рубашку. В комнате блондина Санзу обнаружил большего плюшевого медведя на кровати и одарил смущённого парня на руках удивлённым взглядом. — Это... Я сплю с ним... — знали бы вы, как Ханагаки было стыдно это сказать, но что поделать. Если он не скажет, то его заставят. — И чё ты раскраснелся? Это было неожиданно, но весьма мило. Санзу ставит оппонента на пол, а сам усаживается на кровать. Его взгляд блуждает по комнате, натыкаясь на фотографию в рамке на прикроватном столике. На ней изображён маленький темноволосый парень. Он весь в ссадинах и пластырях. — Это ты? — риторический вопрос. Санзу прекрасно понимал, что это он. — Ага... Перед тем как мама уехала в Америку к своему хахалю, я забрал у неё многие вещи, в том числе и фотографии, которые она хотела выкинуть... — откуда такая информация в голове парня? Он ведь из другого мира, где родители не то что в Америку, они даже такую квартиру себе позволить не могли. — То есть... Тебя бросили тут на произвол судьбы? Моя мать бросила меня одного на улице и ушла в закат, — Харучиё привык врать, и хоть это и Ханагаки, но он не рискнул рассказывать ему правду. — Не совсем... Она переводит мне деньги, чтобы я спокойно жил, но порой не хватает внимания... Хару-кун, а у тебя нет детских фотографий? И вот на этом вопросе Санзу выпал... У него достаточно фотографий, но они все оборваны. Он нервно сглатывает ком в горле. — Есть... Но они все оборваны из-за матери... — и вновь ложь. Неприятное ощущение буквально бьёт в самое сердце, но парень упорно держится. — Жаль... Смотря в голубые глаза напротив, Санзу достаёт из кармана рубашки детскую фотографию и протягивает её. — держи. Можешь оставить себе, — немного смущаясь, говорит альбинос. В руках блондина оказывается небольшая цветная фотография, на которой изображён коротко стриженный блондин, с длинными ресницами. — Какой ты милый, Хару-кун! — восклицает Такемичи, чем вызывает смущение у Санзу, — Хару, ты чего? — Ничего. Давай поспим вместе? —давай, — ну а что? Терять всё равно нечего. Переодевшись, блондины залезли под оделко и, прижавшись друг к другу, крепко заснули. *** Баджи в это время уже проснулся из-за боли на руке. — Да блять! Чифую, тебе ведь тоже больно?... — Ну... — слышится голос возле уха и Кейске поднимает голову, смотря на источник звука, — я привык уже, — говорит Чифую, словно это обыденно. — В смысле привык?! Чифую, солнце моё, — не успевает он договорить, как его перебивают. — Мы уже не соулмейты. Метки нет, так что... — Умолкни! То что метка поплыла — это не значит, что мы не соулмейты! — Баджи-сан, в любом случае, уже всё кончено. Мы расстались и теперь будем чувствовать только боль... Как же бесит, что Мацуно приперается и не верит в возможность всё наладить. — Да заткнись! Мацуно, я любил и буду любить тебя! — ты это говоришь только из-за метки... Почувствуй ту боль, которую чувствовал я, — звучит ну очень раздражающе и как звоночек, по которому брюнету сносит крышу. — Радуйся, что у тебя капельница. — А то чё? — выёбывается Чифую, игнорируя боль, чем окончательно выводит Баджи. Кейске хватает Чифую за край одежды и притягивает к себе, а после, крепко сжав лицо блондина в ладонях, прикасается тёплыми губами к чужим, кусая нижнюю губу, сплетая языки, и проникая в чужой рот. Кейске словно подменили. Это не тот поцелуй, который привык чувствовать блондин. Этот наполнен ревностью и чувствами этого собственника, которые ранее он не показывал. Знали бы вы, как Мацуно стало больно, из-за того, что раньше такого не было. Он отталкивает парня свободной рукой от себя и тянется вытереть губы и слёзы, чего ему сделать не дают, перехватывая тонкую руку. — Не смей этого делать! Не смей говорить, что раньше такого не было и даже не думай, что покинешь этот свет без меня. Душу ты мою послал нахуй и умер, но здесь такое не сработает, Мацуно Чифую. — Что... Как ты?... Мы ведь... — Не соулмейты? Хах, не думал, что ты у меня такой наивный. Пусть даже метка изменится. Мне плевать, я никому не отдам тебя. Ты принадлежишь мне. Ты полностью мой, — уровень злости и ревности достигал предела. — Баджи, против метки не попрёшь. К тому же, она была заполнена лишь на половину и теперь... — Поплыла, так ещё и в порезах? Это хотел сказать? Скажи честно, ты ведь всё ещё любишь меня? Хочешь, чтобы я бегал за тобой, как влюблённый мальчишка и водил на свидания? Или может, нечто большее? — может, вам кажется, что Баджи глуп, но нет. Этот парень умён, хотя порой скрывает это. Чифую краснеет от слов Баджи и отворачивается. Это Баджи не нравится и он кладёт подбородок на плечо парня. — Мацуно, ты никуда от меня не денешься... Просто признай это... — Баджи-сан...