Тайна сестра Тома Реддла

Спустя две недели в Хогвартсе царила особая атмосфера ожидания. Солнце едва пронзало потягивающиеся облака, словно само укрывалось от предстоящего события. Стены замка, величественные и древние, казались более оживленными, чем когда-либо: ученики и преподаватели, затаив дыхание, поглядывали на горизонт и перешептывались, когда вдруг издалека донесся громкий голос Профессора Блек. — Смотрите, что-то приближается! — произнес кто-то, указывая на небо, где, словно тень, возникали очертания чего-то большого. — Где? — воскликнули в унисон многие, пронзительно заглядывая ввысь и настороженно изучая землю вокруг. Нечто действительно огромное стремительно приближалось к замку, и его силуэт становился все более четким. — Вау, я такого ещё не видела, — прошептала Миран, глаза её сверкали от восторга и удивления, когда она следила за стремительно спускающейся каретой. Эта карета, украшенная золотыми узорами, стремительно мчалась по воздуху, и через мгновение она уверенно приземлилась на невероятных, словно вырезанных из золотого металла, колёсах. Золотые кони, с величественными и мощными телами, поводили гигантскими головами, их большие, выразительные красные глаза сверкают как драгоценные камни под светом вечного неба. Из кареты первым вышел низенький мальчик в голубой мантии — его запылённый тростник крепко держал в руке. Он открыл дверцу кареты, и оттуда вышла большая женщина. Гарри, стоя в толпе, сразу узнал её: таков был только один человек, габариты которого могли соперничать с её — это был Хагрид. С радостной улыбкой на лице Дамблдор захлопал в ладоши, и вскоре все остальные последовали его примеру, раздавая одобрительные аплодисменты, разрывающие тишину. — Дорогая мадам Максим, — произнес он, его голос был полон тепла и искренности. — Добро пожаловать в Хогвартс! Мадам Максим, лицом которой озарилась любезная улыбка, направилась к Дамблдору с грацией, несмотря на свои размеры. — Мои ученики, — представила она, небрежно махнув рукой, словно это был привычный и конечно же заслуженный жест. Из кареты вышло около дюжины мальчиков и девочек, все они выглядели немного старше, чем обычно. Их возраст приблизительно колебался в диапазоне семнадцати-восемнадцати лет, и, что особенно удивляло Миран, никто из них не был в плащах и мантию. Некоторые из них закутали свои головы в цветные шарфы, которые развевались, словно знамена, под лёгким ветерком, придавая сцене ещё больше колорита. Каждый из новых гостей выглядел так, будто готов к приключениям, их лица были полны любопытства и ожидания. Миран, смотря на них, почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Это путешествие в мир магии только начиналось, и впереди их ждали невероятные события. — Прибыл ли уже Кагкагов? — поинтересовалась Мадам Максим, её голос звучал с ноткой волнения, словно она пыталась угадать, сколько ещё нужно ждать. Её брови слегка нахмурились, а губы были плотно сжаты, выказывая нетерпение. — Он должен прибыть совсем скоро, — ответил Дамблдор с лёгкой улыбкой, его голос был полон уверенности и спокойствия. Мудрые глаза профессора мерцали, как окружающие их звёзды. — Давайте пройдём в замок, немного согреетесь и отдохнёте после долгого путешествия. Пока Дамблдор провожал своих гостей из Шармбатона, ученики переглядывались, полные ожидания и волнения. Как только они вошли в замок, раздался голос Рона, полный любопытства и возбуждения: — Слышите? Гарри, услышав его, мгновенно отключил свои размышления и сосредоточился на звуках. Тишина замка наполнилась лёгким шёпотом, и он почувствовал щемящее волнение. — Озеро! — закричал Ли Джордан, его весёлый голос пронзил атмосферу ожидания. Он указал пальцем на окно, где вода озера расцвела новым, завораживающим цветом. Глаза студентов обратились к блестящей поверхности воды, которая вдруг перестала быть гладкой, и в глубинах озера началось буйство. Волнение, смешанное с удивлением, переполнило детей — в центре образовалась воронка, как будто кто-то вытащил затычку. Все стояли, затаив дыхание и пытаясь понять, что же произойдёт дальше. — Это мачта! — закричал Рон, его голос был наполнен восторгом и радостью. Он с широко открытыми глазами смотрел на то, как над водой медленно вырастал силует. Скоро корабль вынырнул из глубин, словно дух древнего моря, высоко поднявшись над поверхностью. Спустя мгновение раздался громкий всплеск якоря, тяжелого и внушительного, ударившегося о поверхность. С корабля начали сходить люди, и время на мгновение замирало. Силуэты их тел были похожи на величественные фигуры, но Гарри вскоре осознал, что это лишь иллюзия, созданная широкими плащами. Взгляд на предводителя, облачённого в меха, заставил его сморщить лоб в недоумении. — Дамблдор! — сердечно вскрикнул Каркаров, его голос звучал будто от радости, но в то же время с неким притворным холодком. — Как вы, мой дорогой друг? Улыбка Дамблдора стала шире, когда он ответил, его глаза искрились дружелюбием и теплотой: — Процветаю, профессор Каркаров, — ответил он, проглаживая свои длинные белоснежные волосы. — Старый добрый Хогвартс, — тихо произнёс Каркаров, его лицо озарилось ностальгией. Он замедлил шаги, как будто желая насладиться моментом. — Как хорошо сюда вернуться. Дамблдор, ведя своих гостей, вошёл в большой зал, и за Думстрангами с любопытством следовали ученики Хогвартса. Гарри с Роном внимательно наблюдали, как Виктор Крам и другие Думстранговцы усели за стол "Слизерина". — Малфой лезет к Краму на глазах у нас, — подметил Рон, выражая презрение и недовольство. Его губы сжались в тонкую линию, а брови резко поднялись. — Давай, давай, подлизывайся! — прошипел он с таким презрением, что Гарри не удержался от смеха. — Надеюсь, Крам тебя насквозь видит; думаю, он привык к тому, что к нему все лезут и липнут! В это время Филч, уставший и взволнованный, вертелся возле учительского стола, расставляя дополнительные стулья для гостей. Ему становилось всё труднее сохранять спокойствие на фоне общего воодушевления. Девочки из Шармбатона, все ещё придерживая кашне на головах, явно иронизировали. Одна из них, с высокомерным взглядом, скривила губы в усмешке. — Можно подумать, что их силой затащили, — тихо прошептала Джинни с насмешкой, наблюдая за тем, как остальные пытались скрыть свои мысли. Когда Дамблдор и все ученики-сослуживцы сели за стол, накрытый для ужина, волнение и ожидание нарастало. По мере того как Дамблдор встал, его лицо освещалось мягким светом, и он дождался тишины, прежде чем объявить о начале турнира и его правилах. После завершения ужина все разошлись по своим комнатам, но напряжение все еще витало в воздухе, как грозовое облако. Учителя отправились готовиться к завтрашним урокам, а Миран, полная волнение, поднялась к себе в кабинет. Приоткрыв ящик стола, она ждала, пока оттуда выползет змея. — Ну, привет, — нежно заговорила она на серпентарском, её лицо засветилось радостью. Она медленно наклонилась, чтобы лучше рассмотреть рептилию. — Погуляй немного, а потом обратно ползи. Только идём в комнату, чтобы тебя не увидели. Змея, будто понимая её слова, быстро ползала вокруг стола, забираясь под кровать и за шкафы, случайно задевая предметы и издавая шорох. Вдруг в кабинет кто-то вошел. — Быстро под кровать, кто-то пришёл! — прошептала она, её голос напоминал шёпот, полный тревоги. Выйдя из кабинета, она увидела Каркарова. Его внушительное появление немного напугало её. — Здравствуйте, Каркаров, — произнесла Блек, её голос был тихим, лёгкое напряжение сквозило в словах. — И вам добрый вечер, — ответил Каркаров, осматривая кабинет. Его взгляд блуждал, и на его лице читалась недозволенная любопытство и холод. — Зачем пришли? Мирана, чувствуя себя напряжённой, наблюдала за его движениями и выражениями лица, её сердце заколотилось быстрее. — Знайте, я никого не сдавала после падения Темного Лорда, — произнесла она с уверенностью, её голос звучал так, словно она попыталась вернуть власть над ситуацией. — Я знаю, вы не обидитесь, если я расскажу кому-то? — сказал он, его ухмылка была полна самоудовлетворения. Он наслаждался моментом, заставляя её замереть. — Вы не сделаете этого, или я сдам вас в Министерство, и вас мигом посадят в Азкабан, — с злобой произнесла она, энергично поднимая подбородок. Её глаза бросали вызов, полные решимости. — Давайте договоримся. Вы помогаете мне, а я в свою очередь помогаю вам, — предложил Каркаров с уверенным тоном, его выражение стало более настойчивым. — И с чего же я вам должна помогать? — спросила она, недоумевая его намерения. — Чтобы я никому не рассказал, кто вы, — произнёс он, ухмыльнулся, зная, каков его козырь в этой игре. — А что будет, если я откажусь? — произнесла она, чувствуя, как нервное напряжение растёт, а руки преждевременно сжимаются в кулаки. — Все узнают, что вы Реддл, — произнёс он, стремясь надеть на неё угрозу, как сковородку на огонь. — Ладно, какая просьба? — согласилась она, ощущая, как её нервы натянуты до предела. — В какие-то дни перед этим турниром узнать, какое задание, — сказал он, его голос становился всё более настойчивым. — Хорошо, я раздобуду вам это, — сказала она сонным голосом, не желая продолжать этот разговор, однако в её сердце зарождалось сомнение. — Доброй ночи, мисс Редлл, — произнес он, его осанка была полна самодовольства. — Я в настоящее время не Редлл, а Блек. Я вышла замуж за Сириуса Блека, его брат тоже был в Пожирателях Смерти, — произнесла она. Её голос слышался с лёгким дерзким акцентом, но в то же время оставляя место для сомнений. Он ничего не ответил, лишь кивнув головой, вышел из кабинета. В коридоре раздавались звуки его ботинок, отдаляющихся вдали, а её сердце продолжало биться учащённо. Ночь шла мирно, лишь звуки сов из совятни напоминали о волшебстве, которое окружало их. Мирана развернулась и направилась к своей спальне. — Можно вылазить, — прошептала она, садясь на кровать и обращаясь к змеё. Змея, словно истинная подруга, выползла и забралась по ноге на кровать хозяйки, её шершавое тело принесло успокоение. — Давай спать, а то мне рано вставать завтра, — произнесла она, укрываясь в тёплом одеяле. В её голосе звучали нежные ноты, а в глазах мелькало утомление. Змея, понимая, что время пришло, подчинилась и устроилась рядом. Так они вдвоём погрузились в сладкий сон, оставляя все тревоги позади. Утром в большом зале Хогвартса царила напряжённая атмосфера. Все ученики и учителя ждали, кто будет выбран для участия в турнире, сгорая от любопытства и ожидания. Шёпоты заполнили пространство, словно легчайший морозный ветер. Лица многих были взволнованы, глаза искрились в ожидании, а другие, наоборот, выражали недоверие. Дамблдор, с выражением сосредоточенности на лице, взмахнул волшебной палочкой, и всё вокруг наполнилось волшебством. Все свечи, кроме тех, что в тыквах, погасли мгновенно, и в зале воцарился загадочный полумрак. Мягкий свет от тыкв, сверкающий как звезды, только усиливал чувство ожидания. В это утро Мирана сидела у себя в кабинете, окружённая книгами и свитками, но её мысли были далеки от турнира. Она не хотела знать, кто будет участвовать; её тревоги были сосредоточены на другом. Мягко касаясь пергамента, она писала письмо своему брату, которого надежда гнала в будущее. Её сердце наполнилось смесью ностальгии и печали. «Дорогой, Том,  Тут без тебя много интересного произошло. Меня нашла какая-то женщина и сказала, что: "Я ваша мать и просила прощения". А что я? Я ей не поверила, а если бы это была она, я бы убила её за то, что она нас бросила в приюте. Сириус вышел на свободу; он не сам это сделал — я его освободила. Было сложно, но я смогла.  Есть одна новость: ты же не смог занять должность преподавателя ЗОТИ, то это сделала я. Я ведь жена Сириуса, и нашу фамилию Блек никто не догадывается. Но Каркаров начал шантажировать тем, что если я не помогу ему, то расскажет, кто я и что я.  Я сдружилась с одной ученицей; прошу, не кидай в меня заклинания. Она маглорождённая, но очень хорошая собеседница. И как ты, наверное, не знал или знал из слухов, Сириус — крёстный Гарри. Сириус и я пытаемся усыновить его, значит, ты будешь его дядей. Ты тоже не кидай заклинание, прошу.  А так у нас всё спокойно. Северус не в Азкабане, так как его вытащил Альбус Дамблдор.  Если хочешь знать обо мне, то я пряталась первые годы у маглов, чтоб Министерство магии не нашло. А потом про меня писали в газетах, что "сама сестра Того, кого нельзя называть, мертва". Ну и я подумала, что это даже к лучшему — что меня забудут. Но не тут-то было.  Всё-таки обо мне вспомнили, когда в 1992 году открыли Тайную комнату и подумали на меня. И опять пошли слухи, что я, возможно, жива. Вот так вот и живу пока что.» С окончанием письма, Мирана отложила перо и облокотилась на спинку стула, потерявшись в раздумьях. Её глаза были полны тревоги и сожаления, и она нечаянно вздохнула. «Ладно, пойду погуляю вдоль чёрного озера», — подумала она, и, встав из-за стола, взяла сумку. Открыв сундук, она приказала змее ползти в сумку, и, к её облегчению, та послушно переместилась. На следующее утро в большом зале все смотрели на Гарри косо, раздавались перешёптывания и шёпот насмешек. Малфой, как всегда, не мог пропустить такой возможности. Он со смехом призвал своих одноклассников надеть значки с надписью "Поттер — петух", и вскоре половина школы подшучивала над ним. — Гермиона, как мне доказать, что я не кидал этот чёртов листочек со своим именем? — раздражённо произнёс он, его голос дрожал от злости и безысходности. — Гарри, я не знаю... Может, спросим у профессора Блек? — предложила Гермиона, её глаза искрились, когда она поднималась с ним в класс ЗОТИ. Её уверенность всегда подбадривала Гарри в трудные времена. — Думаю, это будет отличной идеей, — согласился он, пропуская Гермиону вперёд и сразу же ощущая, как положительная энергия возвращается в него. Урок шёл как обычно, пока один из учеников не поднял руку. — Да, мистер Финиган? — спросила его Мирана, её голос был мягким, но с нотками власти. — Вы знаете, что на самом деле произошло с сестрой Того, чьё имя нельзя называть? — спросил Симус, его лицо выражало искренний интерес. Мирана на мгновение потеряла дар речи, не зная, какое слово подобрать. Внутри ёкнуло сердце; эта тема была для неё болезненно знакома. Но спустя пару секунд она пришла в себя и, опустив взгляд, заговорила спокойным голосом: — Я была знакома с его сестрой, и мы были не так близки. Однажды, в дни Первой Магической Войны, мне приходит письмо в котором говорится, что она мертва. Но тело или следы её жизни не нашли; после войны я пыталась её отыскать, но безуспешно — она как сквозь землю провалилась. Я думаю, что она может быть за границей... Это всё, что я знаю и предполагаю. Её голос звучал уверенно, но в глазах читалось сожаление. В зале повисла тишина, явно подмеченное и обострённое внимание тех, кто хотел понимать больше. В этот самый момент прозвенел звонок, возвращая всех в реальность. — Прошу, запишите домашнее задание, и можете быть свободны, — произнесла Мирана, её голос был уверенным, но в глазах читалось напряжение. Она подходила к своему столу и садилась на стул, утопая в свитках, о которых почти не имела представления. Вокруг неё царила тишина, которая вскоре казалась ей подавляющей. Мирана не слышала ни шепотов учеников, ни гудения в зале. Её мысли кружили, как птицы в клетке. — Гарри, ты заметил, как мисс Блек потеряла дар речи, когда спросили про сестру «Того, чьё имя нельзя называть»? — произнесла Гермиона, спускаясь по лестнице с любопытством на лице. Её сердце забилось быстрее; это было не просто наблюдение, а клокотание спорных мыслей. Может, мисс Блек и есть она? Но внезапно Гермиона оттолкнула эту мысль, как если бы она коснулась чего-то горячего. — Я не обратил на это внимание, — ответил Гарри, его голос звучал неуверенно, хотя внутренне он тоже отчётливо чувствовал, что что-то здесь не так. — А вдруг она что-то скрывает? Мы же не знаем, кто её родители и фамилия до того, как она стала Блек, — сказала Гермиона, в её голосе послышались ноты настороженности. Непонятное волнение прокралось в её сознание, но она старалась держать себя в руках. Так они спустились в подземелья на урок к Снейпу. Капли дождя стучали по стёклам замка, создавая ритмичный фон, который казался особенно уместным в тот момент. За столом Мирана нервно проверяла свитки, каждый шорох пера звук казался оглушающим в интенсивности тишины. Она старалась сосредоточиться, но мысли её свивались в спирали тревоги, она сама не знала, чего именно боялась. Отложив свитки, она взяла дневник и начала делать записи, добросовестно фиксируя свои размышления, но даже они не приносили успокоения. Когда ей показалось, что дождь усилился до предела, она решила выйти на улицу, вспомнив о детских прогулках с братом. Капли дождя падали всё сильнее, но её это не останавливало. Мирана вышла во двор, стянув мантию и бросив её на землю, как бы сбрасывая груз взрослых забот. Она бегала под дождём, словно маленькая девочка, позабывшая о времени и месте. В это время Минерва, закончив проверять домашние задания, заметила Мирана с детской улыбкой, танцующую под дождём. В её сердцу зашевелились тёплые воспоминания о том как Мирана в детстве это делал когда оставалась с братом на летние каникулы в школе. Однако, когда Мирана заметила её, её улыбка исчезла, и она подошла, вся мокрая, с виноватым видом. — Ты что-то хотела? — спросила Мирана с лёгким шевелением бровей, её голос звучал настороженно. Внутри неё затаилось странное ощущение: вроде бы она была счастлива, а в то же время не могла позволить себе радости. — Нет, я просто увидела тебя и решила выйти, понаблюдать, как ты резвишься, как маленькая. Это мило, — ответила Минерва с улыбкой, её голос был полон теплоты и доброжелательности. Мирана была в лёгком шоке: Минерва, всегда серьёзная и строгая, оказалась такой живой, радостной. Казалось, что всё, что она видела в своей учительнице, было далеко от реальности. — Пошли со мной гулять под дождём? — неожиданно предложила Мирана, её голос наполнился искренним жизнерадостным волнением, которое самой её удивило. — Хорошо, только накинь мантию, а то не надо, чтобы ты заболела, — сказала Минерва, протягивая ей мантию с мягкой заботой. Они провели два часа, гуляя под дождём, наслаждаясь моментом, как давно забытые подружки. Все заботы были позади, и они просто были счастливы быть здесь и сейчас. Когда они вернулись, Мирана направилась к своим покоям, когда её окликнул девичий голос — это была Гермиона. — Здравствуй, профессор Блек. Можно вам задать пару вопросов? — спросила Гермиона, её голос звучал настороженно, но в то же время с лёгким волнением. Это была, без сомнения, важная беседа, которая не терпела отлагательства. — Да, конечно, давай пройдём в мой кабинет, — ответила Мирана с улыбкой, её лицо стало более открытым. Они привели своего рода уют, когда поднялись в кабинет. Мирана пригласила Гермиону внутрь и предложила ей сесть. Кресло выглядело особенно уютным, а запах свежей выпечки наполнил пространство. — Так что за вопрос, мисс Грейнджер? — спросила она, положив руки на стол, её голос звучал доброжелательно, но с лёгкой тенью любопытства. Гермиона покалибалась, подбирая слова, и, наконец, сказала: — Почему вы так странно повели себя, когда мистер Финиган спросил про сестру? Вы поняли, про кого... — её голос прозвучал тихо, но уверенно. — Ты только за этим пришла? — Мирана склонила голову на бок, её выражение лица изменилось на более настороженное. — Нет! Просто Гарри попросил меня узнать, сам он не может на прямую спросить, — ответила Гермиона, её голос стал более решительным, но в то же время она ощущала, что стоит на грани открытия чего-то важного. — На твой вопрос я отвечу так: я просто вспомнила прошлое и… — начала было Мирана, но тут постучались в дверь. Она встала и пошла открывать, и увидела Снейпа. — Здравствуй, ты что-то хотел? — спросила она, её голос стал более серьёзным. — Да, это срочно. У директора к тебе пару вопросов, — сказал он, его голос звучал настойчиво. — Гермиона, подожди меня тут, я недолго, — произнесла она, и, выйдя из кабинета, закрыла за собой дверь. Их шаги раздались в коридоре, унося её далеко от важных мыслей. В кабинете Гермиона почувствовала, как время потянулось. Она встала с кресла и начала осматривать помещение, её внимание привлёк открытый дневник на учительском столе. Хотя она знала, что читать чужие дневники неправильно, она в то же время не могла устоять перед соблазном. Однако, не успела она прочитать ни единого слова, как в дверь постучали, и Гермиона, испугавшись быть пойманной, сразу отстранилась, стараясь сохранить невозмутимый вид. Она просто дождалась возвращения Мираны, не желая влезать в чужие дела. Вскоре дверь открылась, и Мирана вернулась в кабинет, её лёгкая улыбка мгновенно сменилась на выражение удивления, когда она увидела Гермиону, стоящую у её стола. В комнате повисло интенсивное молчание, как будто время остановилось. Мирана стояла на пороге, её глаза были полны удивления и лёгкой настороженности. Она ощутила, как её сердце забилось быстрее, а внутри разразилась буря эмоций. Вопрос, который произнесла Гермиона, будто повис в воздухе, придавая моменту особую остроту. Гермиона ощущала, как напряжение растет. Она не могла отвести взгляд от лица Мираны. В глазах преподавательницы читалось множество чувств: удивление, а также что-то более глубокое — настороженность, возможно, даже страх. Её улыбка, только что освещавшая лицо, моментально исчезла, и это заставило Гермиону почувствовать себя уязвимой. Она стояла перед человеком, который, казалось, знал о её внутреннем конфликте, даже если Гермиона сама ещё не до конца понимала, в чём дело. — Гермиона, что ты делаешь? — произнесла Мирана, её голос был едва слышен, но в нём ощущалась напряженность. Эти слова пронзили воздух, словно искра в столб горючего. Каждое слово звучало весомо, а оба понимали, что за этим простым вопросом скрываются более глубокие подозрения и чувства. Гермиона сделала шаг назад, её горло сжалось от волнения. Она не знала, как ответить. Многочисленные варианты прокручивались в её голове, но ни один не звучал достаточно обоснованно. В то же время она осознавала: это мгновение могло стать решающим, не просто для их разговора, но и для их отношений. Комната вокруг них казалась бескрайней, но в то же время ограниченной, как будто они были в собственном мире, отделённом от внешних забот. Шум дождя за окном сливался с дрожью в воздухе, добавляя фон к их внутреннему диалогу. Каждая капля, стучащая по стеклу, словно напоминала о важности момента, накаливала атмосферу ещё больше. Мирана сделала глубокий вдох, её плечи слегка разрядились, но напряжение не исчезло. Она ловила взгляд Гермионы на себе, как если бы искала в нём поддержку или подтверждение своих собственных подозрений. Этому взгляду не хватало слов, но он говорил о множестве изменений, произошедших в их жизни, о том, как каждое из них искало ответы в неопределенности происходящего. — Я... — начала Гермиона, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она лишь молчалива кивнула, понимая, что на данный момент нужно просто быть искренней. Момент тянулся, словно по натянутой струне. Между ними возникло молчание, полное вопросительных взглядов и напряженных ожиданий — каждое из которых обещало открыть пути к пониманию и, возможно, к дружбе, но также влекло с собой страх перед тем, что это не так просто. Мирана чуть нахмурилась, её настороженность не утихала. Она внимательно смотрела на Гермиону, пытаясь уловить в её голосе хоть какую-то искорку невольной правды. — Ты что-то видела? — удивлённо спросила она, интонация звучала так, будто она не могла поверить в то, что слышит. Гермиона быстро ответила: — Нет, мисс Блек. Я только кабинет осмотрела и то, как вы тут обустроили всё. Её голос, хотя и звучал уверенно, всё же выдал легкое колебание, когда она произнесла эти слова. Она понимала, что это не совсем правда — ей было интересно заглянуть в личные вещи Мирны, и она не могла избавиться от ощущения, что это не совсем правильно. Но в данный момент решиться на откровение казалось опасным. Мирана продолжала пристально смотреть на неё, её выражение лица мгновенно трансформировалось из удивления в глубокую задумчивость. Она медленно подходила ближе, как будто хотела рассмотреть каждую черточку лица Гермионы и понять её истинные намерения. — Я надеюсь, что ты понимаешь, — сказала Мирана, её голос стал мягче, — что некоторые вещи не предназначены для любопытства. Гермиона почувствовала, как внутри её что-то сжалось от этих слов, но она старалась сохранить спокойствие. — Я просто... Я не хотела нарушать границы, — поспешила заверить её, — просто ваша работа здесь выглядит очень увлекательно. Наступила тишина, и обе понимали, что этот разговор мог стать началом глубокого доверия или, наоборот, усугубить недопонимание. В воздухе витали невыраженные опасения, и каждая из них надеялась, что следующий шаг будет правильным. Дни тянулись словно часы, и вот настал тот самый день первого испытания. Гарри нервничал, глаза его были тусклыми от бессонной ночи, полной тревожных снов и образов опасного задания, которое ждет его впереди. Он не сомневался, что оно будет трудным, и предмет его беспокойства казался ему одним из самых страшных, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. Сумерки окутали лес, нарастая, как невидимая волна. В этом темном царстве, казалось, время остановилось. Мирана прогуливалась среди деревьев, близости к природе не вызывала у неё страха, но теперь это место выглядело иначе — более угрожающе. Звуки птиц, летящих мимо, терялись в глубине лесной тишины, создавая ощущение незнакомого мира. Она шла дальше, добавляя шаги к неведомому, когда заметила силуэт человека у большого старого дерева. Сначала ей показалось, что это всего лишь игра теней, но затем она осознала — это был Питер. Питер, маленький, горбатый, со спины выглядел как потерявшаяся душа. Он шевелился у корней дерева, его движения были осторожными, как будто он ждал, что его заметят. Подойдя ближе, Мирана заметила, что в его руке был какой-то платок. Любопытство охватило её, но внутренняя осторожность удерживала от лишних вопросов. Вместо этого она подошла к дереву, скинув с себя накидку, и предстала перед ним в полном обличии. – Давно я тебя не видел. И что ты тут забыл? – произнёс Питер с ехидной улыбкой, исследуя её изменения с момента их последней встречи. Битва была поворотным моментом их судьбы, ознаменовавшим изменения в их отношениях. – Почему ты тут? – спросила она, её голос излучал любопытство, однако внутренний мороз терзал её душу. – Тебе какое дело? – ответил Питер с загадочной ухмылкой, и её улыбка вдруг побледнела от неожиданной грубости. Она хотела закончить этот разговор и узнать больше о плане Пожирателей, но он, казалось, не собирался делиться информацией. Наблюдая за ним, Мирана почувствовала легкое волнение, когда на небе начали появляться звезды, одна за другой заполняя пространство светом. Лес окутался нежным сиянием, как будто их разговор о свете и тьме проходил не в запретном лесу, а в привычном, спокойном парке. – У меня приказ, – произнёс тот, пытаясь звучать дружелюбно, пряча платок за спиной. Он развернулся и начал уходить, не дожидаясь ответа. Мирана почувствовала прилив паники. – Эй! Стой! Что вы задумали с Пожирателями? – вновь обратилась она к мужчине, её голос отражал недоумение и тревогу. Он остановился, повернувшись к ней всем туловищем, его улыбка осталась на месте. – Потом узнаешь, – произнёс он спокойно, и с этой фразой его личная загадка окутала обоих. Не обращая на неё внимания, он вновь развернулся и пошёл вглубь леса. Девушка поняла, что слишком много вопросов останется без ответов, и ей не удастся разузнать их тайны, так как каждое слово Питера лишь усугубляло её беспокойство. Собравшись с мыслями, она вернулась в Хогвартс, размышляя над последними словами Питера. Что же они замышляют — Пожиратели? Каковы их планы? Эти мысли терзали её ум и не покидали ни на минуту. Когда она пришла в свою комнату, Мирана решила проверить свитки учеников — вдруг занятия отвлекут большую часть её мыслей. Несмотря на поздний час, она не могла уснуть, зная, что за окном бушует ветер. Змея, ползая по полу, настороженно прислушивалась к шорохам, словно зная, что в этот момент важны даже самые малые детали. Выйдя из своих мыслей, Мирана встала и пошла в свою спальню, усталая от тревожных размышлений, и вскоре уснула.

***

Солнце начинало подниматься над горизонтом, внося первые лучи света в комнату. В Хогвартсе студенты начали подниматься с коек, собираясь на уроки. В Большом зале царила суета, однако за окном висели тучи, предвещая дождливый день. Директор отменил занятия по квидичу, и команда была разочарована, особенно Оливер Вуд. – Да блин, почему? Нам нужно хорошо сыграть на следующем матче, – с грустным видом произнёс он, потирая лоб в своей беспокойной задумчивости. Уроки проходили в привычном темпе, и морок дождевой погоды накрывал учеников, как будто это был сигнал к тому, чтобы закутаться в свои мысли. После окончания уроков, Мирана вернулась в свою комнату. Мысли о её брате вновь заполнили её разум. Вставая со стула, она начала ходить по кабинету, размышляя о том, какое значение его судьба имела для неё. В этот момент к ней прилетела сова по имени Джени. Девушка радостно открыла окно и впустила её внутрь. Сова, как всегда, приземлилась на стол, и Мирана, радостно погладив её, открепила письмо от её лапки. С некоторым волнением, она расправила письмо и узнала этот знакомый почерк, который знал наизусть. Каждая буква, каждое слово вызывали в ней тугие чувства. Она прижала письмо к груди, погружаясь в воспоминания о прошлом, но также чувствуя надежду на будущее. Мирана с нетерпением развернула письмо, сердце забилось быстрее, когда её глаза коснулись знакомого почерка. Она давно ждала этого сообщения, и вот наконец-то, словно ветвь, склонившаяся к земле от тяжести плодоношения, она почувствовала, как слова переносили её в другой мир. С каждым штрихом, с каждым словом её внимание поглощали подробности и слухи о Пожиралях Смерти, об их странных передвижениях и планах — все это играло в её уме, порождая тревогу и любопытство. Она читала, забыв обо всём: о шуме вокруг в Большом зале, о друзях, которые общались и смеялись, о дождливой погоде, которая, казалось, могла бы сокрушить любой угар радости. Дождевые капли стучали в окно, создавая мелодию, которая перетекала в фон её чтения, но ни один звук не мог отвлечь её от содержания письма. Словно мир вокруг нее исчез, остался лишь этот текст, его тревожные фразы и каждое слово, которое ощущалось как дыхание любимого. Тем временем в Большом зале ученики обсуждали множество тем, но в воздухе витала одна главная интрига — Гарри Поттер стал четвертым участником Турнира Трех Волшебников. Шепоты и сплетни облетали зал, строились разные теории о том, как это произошло. Однако на одной из скамеек сидел Драко Малфой, который решил поддеть Гарри, обведя вокруг себя своих верных друзей Крэба и Гойла, готовых поддержать его мрачные шутки. На следующий день, когда Гарри проходил по коридору первого этажа, он заметил Пуффендуйцев, которые носили странные значки с надписью "Поттер — петух". Со смехом они указали на него, и Гарри остановился, не понимая, что происходит. В его голове клубились мысленные ураганы, когда он посмотрел на их насмешливые лица. Прикусив губу от раздражения, он направился к Седрику, который лежал на лавке, окруженный своими друзьями, и задал вопрос: — Что происходит? Седрик приподнялся, печально глядя на него. — Я их отговаривал, чтобы они не одевали эти значки, но они не слушали, — с ухом к плечу заметил юноша. — Ты хотя бы пытался? — поинтересовался Гарри, округляя глаза. Неожиданно раздался хохот Малфоя, который прыгнул с ветки рядом с ними: — Что, страшно, Поттер? Я заключил с отцом пари, что ты и десяти минут не продержишься в Турнире, — с ехидством произнес он, обернувшись к своим дружкам. Гарри почувствовал прилив ярости и произнес: — Заткнись, Малфой. В этот момент к ним подошла Мирана, и её уверенный голос раздался в воздухе: — Лучше молчи, Драко. Отстань от него, Малфой. Если вы богаты, это не значит, что ты имеешь право так разговаривать с моими учениками. Она посмотрела на Драко с металлическим блеском в глазах, и тот, хоть и морщил лоб, согласился: — Хорошо, Профессор Блек. Они направились в сторону выхода из школы и исчезли за поворотом. Гарри, немного озабоченный странной встречей, решил, что было бы лучше найти Рона. Тем временем стены Хогвартса, освещённые дневным светом, отражали веселье и жизненный ритм внутри замка, но окончание уроков знало, что темные тучи все же сгущаются за пределами его стен. Мирана и Драко прошли в её кабинет, и как только дверь закрылась, она с хмурым лицом произнесла: — Драко, не надо с ним вообще разговаривать. Скажи всем, кто носит эти значки, снять их, иначе я сделаю это сама. Драко нахмурился: — А что будет, если не послушаю? — Будет очень плохо, поверь мне, — с лёгкой улыбкой произнесла она, словно завершая сделку. — Иди, давай. Скоро урок, и ты понимаешь, что я не шучу. — Я понял, — сдался он, покинув её кабинет с торопливым шагом. В это время в старом доме родителей Сириуса, расположенном на магловской улице, проходила напряженная беседа о действиях Пожиралек Смерти. — Какие у вас мысли насчет их действий? — спросил Артур, у которого был выходной и который сейчас находился в Ордене. — Но главное, что мы будем делать, если он вернётся и все узнают, что Мирана его сестра? Мы постарались сделать так, чтобы все думали, что она мертва, — проговорил Сириус с тяжелым вздохом. — Мы будем прятать Мирану здесь, в Ордене. Она может изменить внешность и помогать нам, — заметила Миссис Уизли, готовя ароматный обед. — А давайте лучше обедать и ненадолго забудем о проблемах вокруг нас. — Молли права, — подтвердил Артур. — Давайте отвлечемся от дел Ордена и просто поговорим о чем-нибудь другом. Затем, когда они сели за стол, наполняя воздух смехом и ароматами, в камине внезапно появился зелёный огонь. Из него вышла девушка, и внезапно в комнате раздался тревожный крик. — Мирана! — воскликнул Сириус, вставая со стула и бросаясь к ней. — Привет, Сири! — ответила она, обнимая мужа так, как будто не отпускала его бы никогда, наслаждаясь долгожданной встречей. Они простояли в объятиях минуту-две, пока их не прервал голос Римуса, который усмехнулся: — Эй, голубки! Идите кушать, а то всё остынет! Мирана и Сириус отстранились друг от друга, и она обратила внимание на людей, сидящих за столом. Римус встал, пропуская её и обняв, с тёплой улыбкой на губах: — Здравствуй, дорогая подруга. Давно не виделись. — Я тоже очень рада тебя видеть, Римус, — сказала она с искренним теплом в голосе. Сириус, всё ещё полон радости, предложил выпить огненной виски, но Мирана ответила: — О, нет-нет-нет, я не пью. Мне завтра вести уроки, — отказалась она, садясь рядом с мужем, ощущая вокруг такую уютную атмосферу, которая помогала немного отвлечься от тревог.