The enemy of my enemy

На войне часто незначительные обстоятельства приводят к большим переменам. Гай Юлий Цезарь. Где-то в горах Загрос, Ирак 24 марта, 2003 г. 05:31 Джейсон не помнил, как он очутился в этом задрипанном пастушьем поместье. Его знатно вырубило после заключительной (хотелось бы верить!) схватки с чёртовыми кровососами. Да, эта ночь была самой длинной в его жизни. И до жути странной. До этого события Джей даже под дулом пистолета не уверовал бы в высшие силы… Очень хотелось пить. Да много чего хотелось. Лейтенант быстро отогнал прочие мысли о человеческих нуждах и настроился на происходящее. Нужно аккуратно пошевелиться, проверить, на месте ли все запчасти. Убедившись в своей целостности, боец медленно поднялся с колен на ноги, но, слегка покачнувшись, Джей тут же припал с холодной стене, местами обшарпанной из-за обсыпавшейся штукатурки. Спина ужасно заныла от веса экипировки, оружия и прочих прибамбасов, чем их там напичкали на базе. Ради спасения, говорили они. Чёрт, знали бы, что половина их снаряги уже безвозвратно утеряна в сраных катакомбах. Теперь дальнейшим шагом Джейсона было найти своих ребят. Память медленно подтасовывала ему знакомые лица, с кем он пошёл в эту миссию. Привычный страх вновь заставил лейтенанта замереть на месте — а скольких мы не потеряли? За этим обычно следовал учащенный пульс, сбитое дыхание и прочие признаки жёсткого нервяка, но не сегодня. Видимо, Джей уже с лихвой исчерпал лимит нервозности на всю оставшуюся жизнь. Чей то голос справа. Уставший. Изнеможённый. Женский. Рейчел? «Твою мать, хоть одна счастливая весть за эту ночь. Выжившие есть». — Джейсон! Джейсон, ты меня слышишь? Конечно он слышит. Колчек едва оторвался от стены и направился в сторону Рейч, ориентируясь большей частью на слух, так как зрение до сих пор не давало ясной картинки. Лейтенант досеменил до офицера и протянул ей ладонь в знак помощи, хоть и сам еле стоял на ногах. — Молодцом, лейтенант. Как самочувствие? — Кинг протянула руку в ответ и довольно бодро поднялась, что заставило Джея удивиться. Походу только он здесь ржавая развалюха. — Идти смогу, мэм, — отрапортовал боец и, наконец, оглянулся по сторонам. Полковник Эрик Кинг приводил себя в чувство растиранием висков, тот тоже стоял, хоть и с большим усилием. Сержант Ник Кей с ужасом озирался по сторонам, будто проснулся после буйной вечеринки в пятницу тринадцатого. Не отшибло ли ему ненароком память? Но кого-то не хватает. Того, кто за эту ночь стал ему роднее собственной винтовки, будь то недвусмысленно сказано. Да как же его… — Мне нужно увидеть сына, — раздался чей-то встревоженный голос позади него. Джейсон резко обернулся, но тут же зажмурился от ослепительного иракского солнца, беспощадно жгущего глаза. Силуэт стоял в дверном проёме, где и двери то не было. Адские твари разнесли здесь абсолютно всё. Наконец, глаза привыкли к свету и Колчек разглядел в силуэте мужчину, которого искал. Тот выглядел не менее потрёпанным и утомлённым, чем остальные члены операции, перемазанным в крови, своей и чужой, грязи… Однако в глазах его всегда читалась искренняя доброта и забота, а улыбка оставалась позитивной, несмотря на то, в какой заднице он оказался. — Салим! — как-то само вырвалось у Джейсона. Имя он вспомнил только после того, как заглянул Салиму в глаза. Чёрт, казалось, они содержат в себе весь свет и добро мира, от чего на душе сделалось в разы теплее. — Салим, подожди! Заметив, как иракец постепенно растворяется среди утренних солнечных лучей, Джейсон поспешил к нему, забыв про усталость и травмы. Сейчас его интересовал только один человек, и пусть хоть кто-нибудь осмелится его отвлечь… — Салим, послушай, — голос Колчека понизился на несколько тонов, призывая лейтенанта обернуться. — Спасибо тебе, брат. Спасибо за всё. Я бы без тебя не выжил. Уголки губ Салима медленно поползли вверх. Это была его фирменная улыбка. Искренняя. Затем взгляд его карих глаз посмотрел на Джея исподлобья, но не с упреком, нет, он так не умеет, скорее, это была заинтересованность. Да как у него так получается? — Тебе спасибо, брат. Semper Fi, правильно я говорю? — на ломаном английском произнёс Салим и уверенно пожал крепкую ладонь Колчека. Джейсон лишь улыбнулся в ответ, уж очень смешно это звучало, с его то диалектом. — Так точно, морпех. Передавай привет Зейну. Салим накрыл руку друга второй ладонью. Тепло прикосновения взбудоражило Джея, заставив того тут же покрыться мурашками. Как же сейчас не хватало обыкновенной человеческой теплоты, ощущения близости и нежности!.. Вот бы продлить это мгновение ещё на пару секунд, но увы это невозможно. Долг не позволяет. И тут лейтенанта посетила внезапная мысль. Сумасбродная, если быть точнее. Сумасбродная потому, что если это откроется высшим субстанциям, то наказания не миновать. А может быть и смерти. Правда, после сегодняшнего, такой конец его никчёмной жизни вовсе не казался ему страшным. Колчек ещё долго смотрел вслед уходящему напарнику, переминался с ноги на ногу, но эта идея терзала и грызла лейтенанта изнутри. Казалось, что если он не сделает этого сейчас, то не сделает никогда. Твою ж за ногу, так это и было. — Салим! Постой! — отчаянно прокричал Джейсон и бросился Салиму вдогонку. Он чётко ощущал, что каждый такой марш-бросок выкашивает его из строя и старался изо всех сил оставаться в сознании. Нагнав лейтенанта, боец дотронулся до его плеча и сильно сжал пальцы, разворачивая того лицом к себе. Ещё несколько секунд Джейсон пытался отдышаться, но чёртово дыхание не спешило возвращаться в норму. Затем Колчек сорвал со своей шеи армейский жетон, не церемонясь с застежкой, и протянул вещицу Салиму, вкладывая её в ладонь. Когда их лица оказались на одном уровне, уставшие глаза Джея остановились на взгляде лейтенанта. В его взоре читалось всё — слова были бы даже излишни. — Пообещай мне, что ты найдёшь меня когда-нибудь, пожалуйста, ради всего святого, — начал заверять Салима Джейсон, почувствовав, как его прорвало на откровения, — посмотри, здесь мой армейский номер, имя и фамилия, просто людям иногда бывает так тяжело её запомнить, так что… -Я тебя понял, Джейсон, — рука Османа медленно опустилась на плечо собеседника, что было равносильно молчаливому одобрению, — не волнуйся за меня, мы ещё увидимся. Джей плотно сжал губы и медленно отступил назад. Проследив за тем, чтобы жетон перекочевал в надёжное место, (это был нагрудный карман кителя) Колчек ещё долго наблюдал, как Салим уходил в даль и неизвестность. Тот сказал, что до его дома тут было недалеко, но что-то подсказывало лейтенанту, что тот крупно врал. Что ж, всяко лучше, чем попасться на глаза американскому экипажу. Вспомнив про помощь, Джейсон задрал голову и попытался разглядеть в небе знакомую вертушку. Да, летит наша птичка… В изнеможении боец рухнул на раскалённый песок. Он чувствовал скорее усталость и счастье, нежели нервозность. Слава Всевышнему, это время закончилось. Сейчас он думал не о своей команде, но даже не о себе, (себя Джей не жалел с тех пор, как завязал с дурью и алкоголем) а о злополучном жетоне и его нынешнем хранителе. Лишь бы он его не потерял, не оставил навсегда пылиться в кармане армейской формы, красиво сложённой и убранной в самую дальнюю часть шифоньера, забытой как страшный сон. Лишь бы не забыл его…