The enemy of my enemy

Город Фэрфакс, штат Виргиния 15 июля, 2006г. 09:32 Бывший боец сидел на кухне своей одинокой квартиры, уставившись в одну точку уже битый час. На нём - старая неглаженная майка да прохудившиеся джинсы. Старенький браслет из кожзама безжизненно болтался на его загорелом запястье, пока тот крутил прозрачный изумрудный бутылочный осколок в руках. На столе, чуть поодаль, стояла ещё одна полупустая бутылка из под пива, а две такие же стояли около мусорного бака - пустые, соответственно. По щекам экс-майора текли слезинки, бесшумно стекая сначала на подбородок, а затем скатывались на одежду, образуя тёмные пятна на серой майке. Такая вот беззвучная истерика. Одиннадцатый день подряд Джейсон Колчек продолжал бухать по-чёрному. Вернее, не так: два-три дня он ещё мог держаться, но чего это ему стоило... В ход шло абсолютно всё спиртное, что было в доме - сначала закончился элитный алкоголь, оставленный когда-то на чёрный день, затем, ещё через пару дней, из бара начал пропадать спирт и валерьянка, ну а сейчас, вот, пиво. За этим спасением Джею пришлось идти в мелкий продуктовый напротив его дома. После девяти его уже не продавали, но пацан на кассе был намного умнее своих лет и поэтому продал несчастному алкоголику пиво втридорога. Денег он взял немерено, но Колчеку было абсолютно до задницы. Вы спросите, чем он питался? Иногда его желудок, конечно, напоминал о себе, и тот кое-что сметал из холодильника, но его скромные запасы скоропостижно закончились. Тогда на помощь бедняге пришла его забеспокоившаяся соседка (имя он, естественно, запамятовал) и принесла тому немного продуктов, что ненадолго спасло его от желудочной язвы. Теперь, когда в доме абсолютно ничего не осталось, Джейсон придался своим пьяным размышлениям по поводу недавно открывшейся ему правде. Следовало бы начать с того, что Колчек был с позором уволен из ЦРУ, а с этим заодно и из всех военных корпораций без права устроиться на работу по специальности. Мэри, мать её в душу, Беннетт, подправила рапорт об увольнении, чтобы её ненавистник не смог найти работу по статусу и заодно приукрасила его резюме очень справедливыми фразами, как она считала. Джейсон, конечно, думал над тем, чтобы начать с дворника или кассира в местном супермаркете и одновременно пойти в колледж вечерников, но потом и на это забил. Это было ниже его достоинства. Намного ниже, чем вы себе это представляете. Тогда, четвёртого числа, она всё же пригласила Джейсона к себе в кабинет "на пару слов, чтобы сложить всю картинку воедино". Чуйка его не подвела - там его действительно ждала расправа. Она уже успела выцепить у кадровиков нужную информацию, чтобы как следует отфутболить майора - не было никакой командировки в Багдад в феврале две тысячи первого. Эта дура помахала у Колчека сраным документом перед его носом, будто пыталась убедить, что тот никуда не ездил, даже если бы это было правдой. Джей даже не стал это оспаривать. Во всём должен быть смысл - этот шаг доказывал бы обратное. Поэтому тот состроил равнодушное лицо и удобно расположился в гостевом кресле, абсолютно спокойно выслушивая дикие вопли и оры бриггена. Любой другой бы на его месте почувствовал нервозность от превышения комфортного для восприятия уровня децибелов, но Джейсон был стреляным воробьём. Всё детство тот выслушивал от отца подобные крики и упрёки в том, что тот - полная бездарность. Уйдя в армию, он подумал, что наконец это всё прекратится, но, оказалось, ненадолго. Причина этого "ненадолго" сейчас сидела перед ним с раскрасневшейся физиономией и пыталась что-то ему впарить. - Ну давайте. Увольте меня. Вы же давно ждёте удобного случая, - Колчек протянул Беннетт белый лист и всучил ручку. - Пишите рапорт. Добровольный или нет - мне плевать. Бригген ошалела от такого поведения подопечного, но на удивление спокойно ответила на вызов и принялась за работу. Джейсон в полном безмолвии подписал документ размашистым подчерком и, со стуком бросив ручку на бумагу, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он же себе сказал, что ноги его больше здесь не будет ни при каких обстоятельствах. Мужчина отхлебнул из бутылки приличное количество и откинулся на спинку стула. Пьяные мысли не давали тому спокойно спать, и он не мог понять, о чём думать дальше - хаотичный беспорядок воспоминаний спутался, как клубок. Из головы не выходило событие из далёкого две тысячи третьего. Вот они сидели на допросе после всего пережитого ада, который поджидал их в этом чёртовом аккадском храме. Каждый из их команды сидел в отдельных допросных и высказывал всё то, что увидел под землёй. Всё - до мельчайших подробностей. - Хочешь сказать, что там ты связался с врагом ради спасения собственной задницы? Не боишься статьи? - с напором спросил допрашивающий, одновременно делая какие-то пометки у себя в блокноте. - Тебя там не было!! - разрывался Джейсон, с шумом грохнув кулаками по сопливому столику, - Мне вообще плевать и на статью и на то, откуда он; он стоил пятерых таких идиотов, как ты, - взор уже осипшего лейтенанта был способен испепелить всё живое в радиусе мили. - Давай без переходов на личности, Колчек. Учись сдерживать свои эмоции, - выдохнул собеседник и покачал головой, захлопывая блокнот. - Да, думаю, с тобой мы провозимся дольше всех. Не успел Джей опомниться, как человек в жёлтом противогазе (Миллер, кажется) приложил ему тряпку, намоченную хлороформом, а Брукс, девушка в синем костюме, уже вымеряла необходимую дозу какого-то вещества для укола. Последним, что Колчек тогда увидел, было то, как его везли на перевозке в медпункт. Он ещё различал белый свет от продольных ламп на потолке, потом они постепенно превратились в сплошную полосу, а затем наступил мрак... Да, Джей помнил даже такое. Новый глоток пива - новая мысль в голове. Уже в начале апреля всех четверых записали на курсы для таких же дурачков, как и они. Четверых, потому что Салим сумел сбежать и не попасться под раздачу американцам. Как оказалось, с их слов были вычислены координаты местности и даже составлена приблизительная карта храма, после чего туда наведалась новая экспедиция. "Чистой воды дебилы", - подумал тогда Джейсон. Разве недостаточно убедительно они вверяли остальным, что поход туда - верная смерть? На курсах каждому назначили индивидуального специалиста. Верхушка диктовала следующее - вправить мозги на место таким образом, чтобы участники экспедиции помнили абсолютно всё за исключением роковой ночи. Тот укол, который был вколот всем четверым, лишь подготовил мозг к большим переменам в памяти. В общем, с большими усилиями психологов и психотерапевтов, с помощью таблеток и курсов лечения, сделать это всё же удалось. Хотя, считал Джейсон, проще было позвать тех агентов из "Людей в чёрном", Джея и Кея, эти ребята бы просто щёлкнули своей волшебной хренотенью у них перед глазами и вуаля - в голове чистый лист. Салим был единственным человеком, который выбрался из всей этой истории с минимальным психическим ущербом, без "специалистов и терапий". Поэтому, когда тот засветился на границе и назвал имя Колчека, участника операции "Целус", то тут же вызвал подозрение у пограничников. А когда заглянули в паспорт и узнали, что пришелец оказался иракцем, то сомнений не осталось. Спасибо Господу, что тот до конца спасал честь Джейсона, в частности придумав историю про удивительную встречу на Багдадском рынке. Теперь он понял, что с тем самым уколом и ушло навсегда его вечное стремление быть лучше и сильнее, а с этим и смысл жизни. Когда Колчек осознал, что остался один, то записался в армию, чтобы хоть как-то скрасить будни одиночества. После этой ситуации он забыл, что такое старание. Что такое настоящая честь и любовь к ближнему. Зато вернулись его былые друзья - алкоголизм и наркомания. Ничего хорошего не произошло - лишь деградация и морально, и физически. Мужчина прикоснулся пальцами к своей отросшей шевелюре и невольно улыбнулся. Что там говорила обаяшка-Джесс за стойкой регистрации? Что ему очень идёт? Чёрт, а он ведь так и не нашёл любовь всей своей жизни. У него было много пассий. Чрезмерно много. И девочки, и даже мальчики, но представительниц женского пола всё же больше. Ладно, у него ещё будет время. Когда-нибудь. Когда-нибудь... Мы всегда так говорим, а потом забываем. Делаем вид, что забываем, ведь оно нам изначально не нужно. Ведь соврать себе будет гораздо легче, чем жить с правдой всю оставшуюся жизнь, особенно если разговор заходит об очень серьёзных моментах? Да вот только нужно помнить, что </i>розовые очки всегда бьются стёклами внутрь.</i> Не пораньте глазки. Джейсон встал, чтобы выкинуть опустевшую пивную бутылку в мусор. Надо же хоть как-то двигаться. Стекло полетело в пакет с остальными стеклянками, громко ухнув и издав визжащий звук. Интересно, сколько там уже бутылок? И вновь он сидит, но уже теперь на диване. Смотрит в потолок. "Moby" доигрывает последние аккорды минорного трека из хрипящего старого радио на посеревшем от пыли подоконнике рядом с одиноким кактусом. Джейсон очень любил это растение, ведь за ним почти не надо ухаживать. «Вечно мы ищем удобных собеседников, - ухмыльнулся парень, - нам нужны те, кто молча будут выслушивать наши проблемы, но слушать чужие мы не хотим. Проблема в том, что те другие слушатели, - тоже мы. Чёртов замкнутый круг,» - философски закончил Колчек и запрокинул голову наверх. И всё же одна мысль так и не давала Джейсону спокойно жить дальше. Я ведь мог помочь Салиму. Он стремился ко мне за помощью, а вышло ещё хуже. Можно было напрячь Кинга, он выше этой мрази Беннетт, но если бы только мы оба это помнили… Если бы я только знал, кто все эти люди и что вообще происходит вокруг меня, а теперь бедолага будет мотать длинный срок по сраной статье из-за меня, ведь на его шее при осмотре всё же нашли злополучный армейский жетон. Пустота. И ничего более. Млечный путь. Наверное, нужно это как-то заканчивать. Перспективы в этой жизни больше нет, как и альтернативы. Всё, тупик. Чтобы свернуть на новую дорогу нужны силы, которых неоткуда черпать. Гейм овер, господа. Джейсон нащупал на обратной стороне руки вену - это не составило особого труда, ведь окружающие всегда восхищались его красиво выпирающим сухожилиям и венам. Они считали это сексуальностью, хотя это было лишь отличное подспорье для нарика. В правой руке он держал изумрудное стёклышко, заманчиво переливающееся на утренних лучах солнца. Он занёс орудие над веной и медленно провёл им по направлению тока крови от запястья до сгиба локтя, все сильнее вдавливая осколок вглубь тела. Джей не ощущал сильной боли - так на него отрезвляюще действовал алкоголь или нервные окончания уже начали угасать? - только лишь чувствовал, как кровь медленно выплёскивалась наружу, безжалостно заливая всё вокруг. Истерика, безмолвная истерика и слёзы, скатывающиеся по бледным щекам и смешивающиеся с красной лужей на полу. Это было всё, что он ощущал. Тело безжизненно рухнуло на пол. Лужа крови еще долго будет разливаться по маленькой кухонке одинокой квартиры. Сколько понадобится времени, чтобы хоть кто-нибудь догадался взломать входную дверь и обшарить дом в поисках Джейсона? Найдётся ли вообще такой человек? Радовало лишь то, что он отправился в лучшее место - туда, где любого примут с распростёртой душой. Эх, а ведь он даже не веровал. Враг моего врага...