Будни английской инквизиции

Ньюкомен, преодолевая сильнейшую головную боль, встал с больничной кровати. Он не помнил, что произошло вчера, но отдаленно понимал, что он не пил так много, чтобы чувствовать себя настолько плохо. Голова не просто раскалывалась: ее как будто разрубили, и фантомный топор все ещё торчал из затылка, заливая кровью форму инспектора. Пошатываясь, Роберт подошёл к больничному окну. О том, что он именно в госпитале, мужчина догадался по старой облупленной побелке на стенах, затхлому запаху матраса и, главное, двум соседям, коими являлись старик и пропитый мелкий чиновник (Ньюкомен часто замечал его около министерских зданий, но ни разу - внутри). Оба спали, поскольку было раннее утро, и даже юркие медсестры в больших белых платках ещё не вышли на свой пост. Прислушавшись к ощущениям, Ньюкомен почувствовал кроме боли ещё кое-что очень сильное. Он не мог понять, что это именно такое, но это было сродни икоте, которая прошла незаметно, сама собой. Мужчина сосредоточился на образе горячо ненавидимой преступницы, пытаясь рассмотреть его в мельчайших подробностях. Прошло. Вот оно, это чувство: наваждение прошло! Возможно, так сказалась травма головы или чары ведьмы были слабы - неважно, ведь теперь инспектор не позволит застать его врасплох. Убедившись в устойчивости своего состояния, Ньюкомен, так и не дождавшийся докторов, забрал свой шлем, кем-то заботливо оставленный рядом на тумбе, и вышел в коридор. Сторож спал. Роберт неодобрительно покачал головой и вышел на свежий утренний воздух. Молоточница сильна, но, очевидно, не всесильна. Иначе, думал Ньюкомен, она бы убила его. Если он все ещё жив, не покалечен и не проклят, значит, поймать ее - лишь дело времени и подготовки. Гораздо сложнее дело обходилось с девчонкой, ставшей из обычной мелкой преступницы прихвостнем опасной ведьмы, которая, в свою очередь, служила ещё более опасной, более могущественной миледи Бишоп. Высокое положение  и репутация благотворительницы и мецената окружали ее туманом, за которым не были видны ее преступления, и в том заключалась ее мнимая непобедимость. Мнимая, потому что Роберт был уверен в своих силах. Но Холлидей... стоит только ей ещё раз взглянуть на него, как он снова утонет в этом густом, как сироп, синем море, который не даст ему ни дышать, ни двигаться, ни работать. Для него она была намного опаснее, чем Бишоп, способная разве что убить или уволить инспектора. Девчонка могла больше. Она могла его захватить. Она могла отобрать у него контроль над собой. Она могла сделать с ним все, что угодно. Нижнюю часть тела неприятно свело судорогой. В такой ранний час отделение должно быть закрыто, поэтому, как бы сильно Роберту не хотелось скорее продолжить работу, разумнее всего сейчас было прийти домой. Наверняка мама даже не знает, где он был. Волнуется. Может, и не спит.

***

Но в этот ранний час отделение было открыто. Вернее, несмотря на закрытую дверь и вывеску, внутри находились двое - инквизитор и ведьма. Ричард продолжал сверлить глазами дверь, за которой находилась Молоточница. Ведьма, усыпленная лошадиной дозой снотворного, не подавала признаков жизни, и помощнику инспектора оставалось лишь ждать. Пока он тащил ее в отделение, она ненадолго просыпалась и пыталась бороться - даже в полусне девушка была на удивление сильна - отчего на щеке Ричарда алела длинная царапина. Он не спал уже вторые сутки. Бессонница - обычная спутница Ричарда - приходила, по иронии, тогда, когда он особенно сильно уставал и нуждался во сне. Сейчас же ему категорически нельзя было засыпать, но в сон клонило очень сильно. Помощник инспектора нервно усмехнулся и сделал большой глоток остывшего  крепкого чая. Так. Стало немного легче держать глаза открытыми. На помощь начальника рассчитывать было нельзя - проклятая Молоточница крепко приложила его об пол, и если бы не шлем, возможно, Ньюкомену пробило бы голову. К счастью, его доставили в госпиталь и оказали необходимую помощь. И пусть начальник не делился с Ричардом подробностями своего расследования, Карвер понимал, как ему необходим результат. Стена отделения была заполнена изображениями коротко стриженных девушек в очках, кипа листов на столе была изрисована синими глазами. Роберт был по-настоящему одержим идеей поимки подозреваемой Холлидей, и, кажется, даже забыл, в чем ее настоящее преступление - документ доктора Джекилла так и не был найден, а о нем не было и намека в расследовании Ньюкомена. Устранение Молоточницы только пойдет на пользу им обоим. Именно этим решил заняться Ричард. Из допросной раздался протяжный скрип половиц. Мужчина подошёл ближе и прислушался. Ведьма тяжело дышала, пытаясь встать с обильно покрытого полынной крошкой пола. Когда ей это не удалось, она начала пытаться сдуть полынь подальше от себя, но сделала только хуже, подняв облако сухой травы в воздух. Собравшись с духом, Ричард вошёл в допросную. Ещё вчера эта девушка казалась величественной и грозной ведьмой, сейчас, ослабленная силками и полынью, не окружённая чарами, она приняла истинный облик: хрупкая, изящная, несмотря на рост и подтянутое тренированное тело. В процессе вчерашней потасовки ее платье было безнадёжно испорчено, открыв вид на покрытые сеточкой шрамов руки и ноги. Однако она все ещё смотрела на него высокомерно, явно не считая себя побежденной. — Развяжи меня. Ричард присел на стул рядом. — Как вас зовут? — Развяжи меня! - глаза ведьмы потемнели. — Это помешает моей работе. Я не буду вас развязывать. — Справедливо, - кивнула ведьма. — Но если ты меня не развяжешь, я не стану говорить с тобой. Посуди сам, я не выгляжу, как серьёзный противник. Трусишь? Неопределенно покачав головой, Ричард снял с ведьмы наручники. Та потянулась, размяла затёкшие руки и встала напротив, прислонившись к стене. — Как вас зовут? — Ратна Сингх. — Индианка? — Да, прибыла с торговым кораблем. — Где вы проживаете в Лондоне? — А что, малыш Карвер, хочешь зайти на чай? - усмехнулась Ратна. — В Блумсбери. — Почему вы считаете, что можете так ко мне обращаться? - вздрогнул мужчина. — Нравишься мне, прости, не удержалась. — Ладно, это не важно, — Карвер кашлянул,  пытаясь разбавить странное напряжение в воздухе. - Мне придется заключить вас здесь, так как вы являетесь практикующей ведьмой и, по нашим подозрениям, являетесь причиной смерти нескольких людей. — Преступников, предателей и насильников, - поправила индианка. — Так думаете вы. По нашим данным, уровень преступности значительно снизился. Девушка укоризненно вздохнула. — Могли бы и спасибо сказать. — То есть, вы признаете вину? — Нет. Я их не убивала. — Вы же только что... — Позволь объяснить, малыш Карвер. Я лишь оставляю метки. Их никчемные жизни забирает Богиня. Я лишь инструмент в ее руках. И вы можете запереть меня здесь - она найдет другой инструмент. — Вашу компаньонку мы тоже поймаем. — У меня нет компаньонки, - фыркнула ведьма. — А если ты имеешь в виду того юношу, что был со мной в пабе... он весьма миловидный, этот мистер Кларк, впрочем, это не твое дело, что я собиралась с ним делать. — Можете не лгать, я знаю, что это Кейт Холлидей. Инспектор указал на нее. - Не знаю такую лично. Видела объявления, но не встречала. А твой коллега мог просто перепутать, он был смертельно пьян. У парнишки есть небольшие проблемы с законом, но отдела инквизиции, то есть тебя и глубокоуважаемого инспектора они не касаются. — То есть, вы не знаете Кейт Холлидей? — Нет. — А этот... мистер Кларк... он вам кем приходится? — Он мой очень-очень хороший друг. — Я слышу в вашем ответе двусмысленность. — Как хочешь, малыш Карвер, – соблазнительно поведя плечом, кивнула индианка, но буквально через секунду посерьезнела.— Долго меня продержат здесь? — Я жду начала рабочего дня, когда придет инспектор. Тогда мы решим, что с вами делать, мисс Сингх. — Хорошо, я его подожду, — ведьма присела на край стола и стала нетерпеливо постукивать пальцами. Карвер все сильнее раздражался — такая наглость была перебором. Впрочем, внутри он почувствовал восхищение этой красивой храброй женщиной, такой непохожей на жеманных барышень, окружающих его обычно. Захотелось заслужить ее одобрение, понравиться ей, и Ричард, тряхнув головой, отогнал это странное желание. Однако, было кое-что, не противоречащее правилам. — Мне придется снова сковать вас. Но прежде, — он нырнул в карман, — возьмите, это ваше. Ведьма улыбнулась, увидев блеснувший в руке Ричарда монокль. — Я знала, что в тебе есть что-то человеческое, малыш Карвер.

***

Заметив слежку, Ньюкомен насторожился. Это был явно не кто-то из его коллег по службе – слишком неумело тот скрывался. Однако, рассмотреть юношу, как следует, у Роберта не получалось: все же слабость давала о себе знать. Впрочем, как только преследователь подобрался ближе, инспектор с удивлением понял, что эта была Холлидей – и остановился, шокированный. — Эй, Таракашка, обещаешь не нападать, если я подойду? Инквизитор опешил. Само появление преступницы здесь, перед ним, было нонсенсом, так еще и...Таракашка? Захотелось немедленно воспользоваться беспечностью ведьмы и схватить ее, наконец, чтобы она больше не будоражила его мысли...и чтобы скорее найти отчет доктора Джекилла, конечно. Голова готовилась к вынесению приказа о задержании, но губы, как против воли, произнесли: — Слово джентльмена. Не нападу. Девушка расслабленно улыбнулась и, больше не скрываясь, спокойно подошла ближе. Ньюкомен боялся пошевелиться. Ему казалось, стоит ему шагнуть навстречу или приподнять руку, как Холлидей растворится в воздухе, и он упустит свой единственный шанс на разгадку. Собрав остатки воли в кулак и крепко зажмурившись, инспектор прислушался к своим чувствам – сердце билось быстрее обычного, но это простое волнение; дыхание было сбивчивым, но и это он смог легко объяснить; никакого синего пламени перед глазами. Всё хорошо. Или ведьма не применяет чар, или он владеет собой достаточно, чтобы противостоять ей. Он улыбнулся: ему нравится владеть ситуацией. — У меня к тебе предложение... — Я не стану торговаться с преступницей, – возразил Ньюкомен. — Ты даже не дослушал, – цокнув языком, ведьма закатила глаза, но спустя секунду снова улыбнулась, и, облокотившись о стену, продолжила говорить: – Что ты знаешь о Молоточнице? — Откуда мне знать, что ты не шпионка Бишоп? — Ясно, – девушка улыбнулась еще шире. — Так даже легче. Забудь про Молоточницу. Я помогу тебе поймать рыбу покрупнее, если ты освободишь ту, кого вы вчера задержали. Ньюкомен задумался. — Почему я должен верить тебе, ведьма? — Потому что я могла бы подчинить тебя, но не делаю этого, – рассерженно бросила Холлидей. — Я многим рискую, но ты и твой дружок-пирожок, к сожалению, единственные, во всяком случае из тех, о ком я знаю, кто еще не куплен Бишоп. Остальные служащие, скорее всего, не поверят мне, или сразу расскажут все своим начальникам...тогда мне конец. И тебе тоже, будь уверен. — Мне...нужно подумать, — пробормотал Ньюкомен. — И... Я не могу освободить ее. Если эта женщина та, о ком мы думаем, то она убила нескольких уважаемых граждан... — Бывших приспешников Бишоп, насильников и убийц. Молоточница не тронула ни одну невинную душу.   Ньюкомен в ярости замотал головой. Он совсем запутался. — Встретимся...завтра, — пробормотала ведьма, пятясь назад. — Можешь пообещать кое-что еще? Роберт поднял на девушку усталый взгляд. — Пока Молоточница у вас в руках, постарайтесь не причинить ей боли. Она не опасна для вас. Не дожидаясь согласия, девчонка убежала. Идти домой уже не хотелось. Нужно было срочно выяснить, где сейчас другая ведьма. В конце концов, кем бы ни была эта девушка, он дал ей слово джентльмена, что позаботится о ее подруге, даже если вслух это своеобразное обещание не прозвучало. А она пообещала ему прийти завтра. — До завтра, Кейт Холлидей, – прошептал инквизитор, укоряя себя за слабость, и повернул в сторону Скотланд-Ярда.