Белоснежка

— Эхх, наверное, настоящая любовь не сможет и меня спасти от смерти... — тяжело вздыхая, промолвил молодой парень, закрывая книгу и глядя куда-то в небо. Ещё секунда и карие глаза уже смотрят на край колодца, где сидел и сам юноша, — Как думаешь, Одасаку? — в ответ, птиц, который считался практически единственным его другом, что-то несогласно щебетнул, — Вот и я о том же! — парень расправил подол своего платья и потянулся перебинтованной рукой к птичке, чтоб легонько пригладить пёрышки на шее. Это — Дазай Осаму. Ему совсем недавно исполнилось семнадцать лет, и он был очень красивым — даже не описать словами. Контраст бледной кожи с тёмно-каштановыми, мягкими волосами, худое телосложение (может, слишком худое), и просто чудесные глаза, такие глубокие, что, казалось, в них можно было увидеть и сам Ад — всё это про него. А ещё, прелестный певчий голосок, на который иногда и птички слетались. Даже бинты на большей части тела не могли спрятать его красоту. И, по секрету, именно на Дазая заглядывался другой наш герой — Накахара Чуя, молодой принц, что ещё четыре года назад впервые залез на каменную стену, которая, словно высокий, неперелазный забор, огораживала дом, — почти дворец, — где жил Дазай. И, сказать, что они влюбились с первого взгляда — это очень сильно соврать. Вообще-то, в первую их встречу, Чуя и Осаму поссорились, ибо из-за того, что последнего случайно напугал Накахара (тем, что просто появился тут), он уронил ведро с водой и сам едва не упал в образовавшуюся лужу. Но Чуя тоже едва не упал с той стены, только уже от смеха, из-за этого они и начали ссориться. Но быстро закончили, когда узнали, что у обоих больше не было знакомых их возраста, вот решили хотя бы попробовать пообщаться, и в конце-концов стали... «Друзьями» На самом деле, они безумно влюбились друг в друга. Но не знали, как об этом сказать. Ведь все мужчины вокруг любили женщин, а у них что-то не так. Хоть Дазай и носил платья, девушкой он ни разу не был, и сам даже немножко жалел об этом... Всё равно, у них с Накахарой сложились очень хорошие отношения, которые не собирались заканчиваться из-за такой ерунды. Вот и сегодня рыжий принц залез по дереву на стену, — чтоб немножко полюбоваться своим любимым и встретится с ним, — и довольно громко заговорил: — Эй, бинтованная принцесска! Я не собираюсь сидеть здесь до сумерек! Осаму, конечно, услышал знакомый голос и радостно улыбнулся, прощаясь с птичкой. Спрыгнув с колодца, парень подбегает к стене и, забравшись на небольшой столб возле неё, становится практически на одном уровне с другом. Ну, где-то на голову ниже него. Длинные ноги иногда бывают и полезными. — Ну почему тебе не позволено выходить за территорию двора?.. — вместо приветствия, риторически спрашивает Чуя, с капелькой каприза, и треплет чужие волосы. Ну конечно ему хотелось бы подолгу гулять в лесу с Дазаем, а не только со своим конём, по прозвищу Арахабаки. — И тебе привет, — отвечает Осаму, держась за край стены, — Ты же знаешь, мачеха может в любой момент меня позвать и дать поручение, которое я не могу не выполнить. — Да помню я!! Не нужно в десятый раз мне это рассказывать! — на повышенных тонах говорит Накахара, отмахиваясь. Ох, этот опаляющий характер очень-очень нравился Дазаю. Этот рыжий принц всегда был для него маленьким огонёчком, дарящим тепло. Чуя был таким милым, когда злился, что Осаму не мог сдержать улыбки ни в один из многочисленных случаев, как сейчас. — Хорошо, я понял. — ласково произносит он, — Не дёргайся, упадёшь ещё. А тут высоко, ты ведь даже по дереву едва сюда залезаешь, — парень кладёт руку в бинтах на чужое колено, придерживая друга. Но, на самом деле, бинтованный совсем не боялся, что тот упадёт, а просто захотел физического контакта. У них особо не было возможности даже за руки подержаться, потому и столь лёгкое прикосновение ощущалось чем-то интимным. Ещё несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Накахара хлопнул в ладоши и полез в свою сумку. — Ты смотри, почти забыл! Вот что твоя болтовня с людьми делает, — Чуя уже нашёл необходимую вещь, но доставать пока не спешил, — Помнишь, ты на прошлой неделе жаловался, что тебе неудобно убираться, потому что волосы постоянно в глаза лезут?.. Так вот... Рыжий принц натягивает на чужую голову красный ободок и нежно приглаживает коштановые волосы, как всегда растрёпанные после работы в саду. — Оу-у-у, как это мило, Чуя-кун!! — радостно тянет Дазай, любуясь подарком, и, подумав секунду, становится на носочки, чтоб иметь возможность сделать то, что он и собирался — поцеловать своего любимого Накахару в щёчку, совсем близко к губам. А после, немножко засмущавшись, с усмешкой отстраниться. Кажется, моментально раскрасневшийся принц хочет что-то сказать, но из-за двери дворца раздалось строгое «Дазай, если ты закончил в саду, быстро иди сюда, тебя ещё ждёт второй этаж!», Чуя не успел сказать и слова, как Осаму меланхолично вздохнул, не убирая с лица правда счастливой улыбки, а потом спустился со столба, на котором только и мог дотянуться к единственной своей радости — Накахаре Чуе, и подобрав свою книгу, поплёлся к особняку. Но, перед самыми дверьми, развернулся к другу, всё ещё красному, словно огонёк. — Извини, когда зовёт матушка-Шибусава, я не могу отказывать, — немного понуро объяснил Дазай и поспешил спрятаться в доме. Где-то минуту просидев в печальном настроении, Чуя собрался с мыслью и крикнул в уже закрытую дверь: «Я обещаю, я заберу тебя из этого ужасного места и отвезу к себе!! Поцелую по-нормальному и мы обязательно поженимся!!!», уже и не надеясь на ответ. Достаточно наивные обещания, но для их семнадцати лет это вполне нормально. Принц пробыл там ещё несколько секунд, и только потом спрыгнул на дерево, а с него уже на землю. Поспешил отвязывать чёрного коня и со спутанными мыслями ехать домой. Осаму же, вздыхая, плёлся по дому, замечтавшись о своём любимом принце, с одной-единственной мыслью, понравился ли ему тот нежный, совсем лёгкий поцелуй... Но случайно с кем-то столкнулся. — Дазай, будь внимательнее, — прилетают совсем не доброжелательные слова уже через секунду. — Извините, матушка, — сдержанно говорит наша принцесска Шибусаве, что заметно спешил по неизвестным делам. — Подобрал-таки волосы? Молодец, — замечает он со снисходительностью, но тут же убирает её из своего тона, — Иди быстрее убираться на втором этаже и не путайся под ногами, пожалуйста, — с меньшей степенью сдержанности, чем у пасынка, произносит Тацухико и пропадает в тёмном коридоре так быстро, что Дазай не успел даже головой кивнуть. Снова вздохнув и поправив ободок, думая про Накахару, Дазай стал подниматься по лестнице. Но уборка и мимолётные разговорчики с птичками за окном нас сейчас не интересуют. В этот момент наше внимание скорее падёт на Шибусаву Тацухико — фигуру королевской важности, но коварную и способную на любые злодеяния, ради себя и своего богатства. Он даже маленького мальчика взял в пасынки, чтобы его начали уважать и жалеть, как одинокого родителя. Хотя, все жалкие поступки, что он совершил, это не совсем его выбор или идеи. Всему, что Шибусава за это обязан — волшебному зеркалу, к которому он и спешил. Комната с семью замками отворяется лишь для Тацухико. Зеркало ненавидело свет, потому тут всегда завешаны окна и даже в коридоре сплошная тьма. Единственное, что не мешало мороку в стекле — свечи. Две висели с обоих сторон от него и третью позволялось приносить Шибусаве. Его с мистическим артефактом связывают неизвестные обстоятельства, но их отношения очень... Специфичные: Тридцать одни сутки волшебное зеркало благостно помогает своему владельцу с любыми проблемами. Но, раз в месяц, оно вымогает у Тацухико выполнения особого ритуала. И сегодня как раз такой день. Шибусава закрывает за собой дверь и, улыбнувшись, медленно подходит к пугающему своим видом артефакту. — Тьма из зеркальца, скажи, да не ложь мне расскажи: кто же тот, чей свет жизни, мне нужно будет потушить? — прочитал он необходимое заклинание и внимательно уставился на зеркало, в котором, сразу же после окончания слов, отсветом фиолетовых глаз осветился силуэт, как будто бы человеческий: тёмные волосы до плеч, усталый или даже мёртвый вид и дьявольская усмешка. И, конечно, имя этой сущности Шибусава знает, — демон Достоевский, — но никогда не назовёт его вслух, потому как ужас, таящийся за стеклом, может в тот самый момент покинуть волшебное зеркало и тогда случится беда — все живые души, что останутся во дворце до полуночи, будут наказаны смертью, если этот дьявол не насытит свой голод. Такая же беда случится, если он не исполнит желание демона — одну душу утопающего в грехе человека. Потому, Тацухико молча ждёт ответа, который следует тот час же: — Твой пасынок, Дазай Осаму. Принеси мне его сердце, наполненное отчаянием. Искривлённый голос из зеркала вызвал у Шибусавы улыбку, а в мыслях всплыло удовлетворённое «Наконец-то!» Его уже давно не смущали ритуальные убийства, но это должно стать одним из самых радостных.

***