Белоснежка

— Выведи Дазая подальше в лес, убей и принеси мне его сердце в этой шкатулке. Тацухико протягивает драгоценно украшенную, небольшую шкатулочку охотнику, Сакагучи Анго, который ещё давно работает на весьма уважаемую «злую королеву». Он кивает и молча забирает шкатулку.

***

Первая часть условий Шибусавы была выполнена хорошо — Осаму сразу же согласился прогуляться по лесу, даже самое красивое своё платье надел, ведь для него это был настоящий праздник. Жаль, конечно, что Чуя на этой прогулке не появится, но это всё равно радостное событие, хоть и придётся, как всегда, болтать с птичками. Старые и не очень деревья, полянки с цветами и разнообразность волшебных видов природы казались Дазаю невероятно красивыми, в отличии от скучного и мрачного дворца. Он сам отходил всё дальше и дальше от не родного дома, кружась по небольшим лугам вместе со своими любимцами-птичками. Был бы тут ещё и его любимый Накахара и не было охотника, это было бы похоже на сказку... А в момент, когда Осаму склонился к птенчику, чтоб подбодрить уставшее животное, что присел на большой камень, Сакагучи решил действовать. Подкрался, доставая нож, но замешкался всего на секунду и совсем не напуганный взгляд карих глаз уже был направлен на него, занёсшего кинжал над невинным мальчиком. Дазай и правда не испугался. Не начал спрашивать «Почему?», не дёрнулся в сторону, даже на вскрикнул. И Анго было бы всё равно на чужой страх, но в как будто бы детских глазах было лишь отчаяние. Не слёзы — сплошная печаль, из-за которой у безжалостного охотника не поднялась рука. — Вот как... — тихо говорит бинтованная принцесса, отводя взгляд, — Похоже, вот я и умру, как всегда мечтал... Из-за такой тяжёлой грусти, боли и необычного для такой ситуации спокойствия чужих слов, руки Сакагучи задрожали. Он понимал, что не может этого сделать. Только не тогда, когда невинная жертва сама жаждет смерти. Нож упал у него из рук, а сам он едва стоял на ногах. — Он не перед чем не остановится, он убьёт тебя. Но я не могу. Прошу тебя, беги подальше отсюда. Куда угодно, только не возвращайся..! Анго упал на колени, под пробирающим взглядом отчаяния и удивления. Однако, уже через несколько секунд глаза юноши наполнились сочувствием. Осаму поднялся на ноги, вздохнув, накинул на плечи плащ, который брал с собой, и стремительно побежал прямо к мрачной чаще. Он знал всё. Ему не нужны были ответы. Хотелось только упасть на землю и заплакать, но нельзя было. Лес был незнакомый, но пугал не больше, чем бывший, не родной дом. Темнота застала внезапно. Быстро расползалась по деревьям, тянущим свои кривые ветки к несчастному мальчику, что почти выбился из сил. Шмыгнув носом, Дазай пытается опереться о дерево, но рука в бинтах соскальзывает и он падает на траву. Сил подняться уже не осталось, а единственная мысль — умереть во сне, если не в обмороке. Сознание понемногу отключалось и Осаму не видел смысла сопротивляться этому. Всё равно лучше, чем быть убитым собственной мачехой. Сон подкрался так незаметно, что Дазай даже не понял, что всё ещё живой, когда проснулся уже утро, от того, что вокруг него стоял непонятный гам... — Тихо, тихо! Видите, просыпается, — тараторил кто-то, среди перешёптываний других голосов и, как не странно, нервного кашля. Так быстро Осаму глаза ещё никогда не открывал. Первое, что он увидел перед собой — двух девочек и одного мальчика, но все они были очень маленького роста, может где-то по колено бинтованной принцессы. Растерянно хлопая глазками, Дазай поднимается на слабеньких руках, оглядываясь. Возле него стояли аж восемь маленьких созданий, внешне похожих на людей, но в полный рост они были всё равно ниже сидящего на земле семнадцатилетнего Осаму. И все эти создания сразу же загомонели — все, кроме трёх. Положив руку на голову, Дазай тихо попросил малышню быть потише, но те, конечно, его не услышали, вот и пришлось повторить громче: — Пожалуйста, тише! На радость, гул голосов стих. — У меня очень болит голова и я совсем ничего не понимаю... — объяснил Осаму, жмуря глаза. — Извините, — прозвучал стеснительный голос белокурого мальчика с тигрячьими ушками, — А Вы — принцесса? Дазай усмехнулся, прикрывая ладонью улыбку, будто манерная леди. — Ну, почти, — он не удержался и, протянув руку к чёрно-белым ушкам, потрепал их, пока владелец ушей молча краснел, — А вы тогда — гномы? — Не совсем, — спокойно ответил если не самый высокий, то самый старший из малышни, который был одет в небольшую зелёную юкату. За ним продолжил «гном» явно немножко младше, поправляя свой белый халат: — Мы — чудесные создания, у которых есть обязанность защищать обитателей леса и просто тех, которым это нужно. Дальше цепочку объяснений продолжил мальчик в очках, с нахальным видом и жёлтыми волосами, собранными в длинный хвостик: — У каждого из нас есть магические способности. Следующим заговорил тоже маленький в очках, но на этот раз с дружелюбным или вообще слишком детским видом: — И мы абсолютно уверены, — вместе с ним заговорили ещё трое гномиков, один заметно кашляющий мальчик и две девочки, первая с синими волосами, собранными в два низких хвостика, а вторая, самая маленькая среди друзей, с золотистыми локонами: — Что тебе нужна помощь!! Старшие закивали, в знак согласия, а младшие решили пообниматься с Осаму, который и не против совсем. — Какие вы милые, — усмехался Дазай, притягивая к себе и остальных чибиков, в том числе тех, кто этого не хотел, — Большое вам спасибо, мои маленькие спасители. Вскоре, наша принцесска узнала имена своих новых друзей: самым старшим и самым главным был Фукудзава, вторым самым главным считался Мори, у которого, кстати, есть... Ну, пока непонятно кто, но у него с Элис, самой маленькой девочкой, были очень тёплые отношения; дальше были двое очкариков — Куникида и Рампо, потом Ацуши, тот самый, с кавайными ушками, и Акутагава, которые иногда забавно ссорились, совсем как Осаму с Чуей в детстве. Последней из малышни была тихая девочка, Кёка, что носила с собой игрушечного зайчика. Все они уже сидели в небольшом домике гномиков, обговаривали случившееся с нашей принцессой и говорили, чем могут помочь. — Вы правда позволите жить у вас? — с надеждой и благодарностью спрашивает Дазай, отпив травяного чаю, который ему любезно налили новые друзья. — Ну конечно, — улыбнулся Мори, глядя на то, как Элис крадёт сладости с чужих тарелок. — Вы так добры ко мне. Я, наверное, буду должен вам всю оставшуюся жизнь, — Осаму, тем временем, добровольно отдавая девочке свои пирожные. — Ничего ты не должен, — спокойно заверяет Фукудзава, — Нам только в радость помогать тебе. Но... — он вздохнул и склонил голову набок, — Мы будем очень благодарны, если ты присмотришь за нашими младшими. Принцесска только захихикала, пока в стороне заметно расслабились Ацуши и Агутагава, но не надолго, потому как Огай сразу же уточнил. — Э нет, вас это тоже касается. Дазай чуть не упал со стульчика от смеха, а мальчики начали громко протестовать.

***

То, в какой ярости был Шибусава, когда узнал, что охотник принёс ему сердце какого-то животного, было слышно на весь дворец. А то, как клялся сущности в зеркале, что меньше чем за двадцать четыре часа самолично достанет и сердце, и душу греховного юноши, было слышно лишь тёмным коридорам. Семь слуг пришлось принести в жертву, чтоб выиграть время и милость дьявола, который, после этого, даже дал Тацухико прямо в окровавленные ладони отравленное яблоко, намекая на одну идею...

***

Прошла ночь с того момента, как Осаму остался у чибиков. И всё было хорошо, хоть и с некоторыми... Неудобствами. Например, Дазай едва вместился на трёх кроватях гномиков, потому некоторым пришлось теснится на одной подушке с товарищем, который, ну, мог немного не нравится. Да, у новых друзей между собой были своеобразные отношения, и это было очень смешно со стороны. Утром, наша принцесска проснулась от того, что возле и на нём прыгали пятеро младшеньких: Элис, которая трясла его за плечи, Ацуши, в которого подушкой кинул Акутагава, сам Акутагава, который получил той же самой подушкой в лицо, Кёка, которая просто смотрела за этим балаганом самым спокойным взглядом, и, как не странно, Рампо, что стоял в стороне и что-то жевал. Дазай улыбнулся и начал вставать. Но не успел даже сесть, как на него с объятиями накинулись Накаджима и Рюноске, вероятно играя в «Кто первый задушит нового друга?» Осаму, сквозь кашель, рассмеялся, а когда малышня всё-таки его отпустила, он поздоровался и чмокнул Ацуши в лоб, из-за чего Акутагава злобно нахмурился, очень явно завидуя. Но это моментально прошло, когда Дазай и его чмокнул, уже в щёчку. Потом и всех остальных наша принцесса обняла, в том числе взрослых, в том числе тех, кто вырывался. Объятия же никогда не бывают лишними, да? За завтраком, и взрослые чибики начали дурачиться: Куникида ходил туда-сюда с видом злобной курицы, пока Мори и Фукудзава почти подрались блинчиками. Где-то в этот момент Осаму понял, в кого пошли младшие мальчики поведением. Но всё прошло так же весело и легко. Дазаю нравилось быть тут. Как будто место, которого ему всю жизнь не хватало. Вскоре, гномики пошли на свою работу, помогать лесным жителям, — животным, — оставив Осаму самого. Но он не растерялся и не расстроился, нет. Вместо этого, наша принцесска взяла метлу и закружила по домику, напевая что-то про своего принца. Да, он снова замечтался про Накахару. Подумал, что теперь, ещё через некоторое время, сможет гулять с ним в лесу целыми днями, целовать его, а может и что-то большее... Сладкие фантазии прервал стук в окно.

***

Конечно, Шибусава знал, где сейчас находится его пасынок. Волшебное зеркало всё же помогло в этом вопросе. И у Тацухико был план, как заполучить сердце невинного ребёнка. Обернувшись старухой в длинном чёрном балахоне, он пошёл в лес, с корзинкой яблок в руке. Дорога была не долгой, потому он уже стучал в окошко небольшого домика...

***

— Доброго дня! — радостно здоровается Дазай, внимательно разглядывая незваного гостя через открытое окно, — Как я могу Вам помочь? — скорее из вежливости и примера доброжелательности гномиков, спрашивает он, частично высовываясь на улицу. Первый этаж, всё-таки. — И тебе доброго, юноша! — ответила старуха, слегка приподнимая балахон, — Ох, мне не нужна помощь. Наоборот, это я хочу тебе кое-что предложить — не хочешь ли ты яблочко? Эта улыбка, полная невидимого яда, показалась Осаму знакомой... И он сразу понял, чья она, когда рука «взрослой леди» манерно подняла самое красивое яблоко и протянула к окну. Старательно скрывая нарастающее отчаяние, Дазай усмехается. — Это слишком великодушно, я не могу. — Порадуй бабушку, возьми, — всё настаивала подставная фигура, будто бы не замечая, как грусть наполняет чужие глаза тяжёлым сожалением, а губы растягивает ещё шире в странной улыбке. Вздохнув, Осаму забирает ярко-красный фрукт, подносит к лицу и откусывает большой кусочек. Через несколько секунд он упал на пол, без сознания. Отравленное яблоко откатилось в сторону. А Шибусава, вернув свой настоящий облик, только радовался. Не мог насмотреться на почти мёртвого пасынка. Да, «почти мёртвого». Яд не навредил его организму, потому как не успел подействовать — на счастье, кусочек яблока лишь застрял в горле. Но выглядело так, будто Дазай и правда мёртв. Он всё ещё дышал, но из-за недостатка кислорода оставался в обмороке. — Извини, солнышко, — злорадствуя, говорит Тацухико, что уже открыл дверь и стоял возле Осаму, протягивая руку к его щеке, чтоб нежно её погладить, — Я не мог по-другому, ты же знаешь. Но совсем не милый монолог прервал проезжающий мимо места проживания гномиков Накахара — когда он увидел насквозь открытые двери, захотел поздороваться с давними знакомыми, но когда подъехал и со словами «Есть кто дома?» заглянул в окошко, увидел только бессознательное тело своего возлюбленного, а рядом его мачеху, которая ничуть не была растеряна, в отличии от самого Чуи. — Что здесь происходит!? — громко и злобно спрашивает рыжий принц, но не успевает он даже отойти от окна, как Шибусава моментально убегает через дверь и бежит в ближайшую чащу. Почти разрываясь между помощью возможно уже мёртвому возлюбленному и местью его убийце, Накахара всё же отдаёт команду Арахабаки и мчится на нём за Тацухико, шустро догоняя того. Шибусава, задержавшись перед деревом, развернулся и достал из незаметного кармана какое-то зелье, разбив которое себе под ноги, на две секунды скрылся в густом тумане, а уже вынырнув из него... Он превратился в настоящего дракона. Впрочем, Чуя даже не очень испугался — выхватил меч и бесстрашно оставил на теле дракона глубокую рану, из-за которой тот громко завыл и поднялся ввысь, сквозь листья деревьев. И Накахара бы храбро помчался за ним и так, но сердце в тот самый момент дрогнуло, заставляя вернуться назад к домику и помочь своему любимому, если ещё не поздно... Но принц не знал, что Тацухико во дворце всё равно ждёт смерть, и лишь надеялся на ту рану, которая могла стать причиной потери крови. Так или иначе, Чуя, посмотрев секунду на бессознательного Дазая, уже быстро скакал за гномиками, потому как совсем не знал, что делать.

***

Они не знали, сколько прошло времени. Может час. Может два... Осаму так и не пришёл в себя и все на самом деле посчитали его мёртвым. Но никто, — ни гномики, ни принц, — не хотели навсегда с ним расставаться, похоронив в земле. Потому, старшие чибики предложили положить его на пьедестал, на самой красивой поляне в лесу, и накрыть стеклянной крышкой. Это они и делали сейчас: перенеся Дазая с помощью магических сил на старательно украшенную плиту, сделанную из камня, все встали вокруг, но не спешили накрывать его стеклом. Младшие плакали, потому что потеряли друга, который только что появился, старшие грустили, потому что не смогли спасти этого человека, а Накахара сжимал в руках шляпу и пытался не зареветь, потому что понимал — он так и не успел сказать Осаму, что правда очень-очень сильно любит его и ещё многое другое... И когда решили всё же окончательно закрыть его за стеклом, Чуя неловко остановил их, положив ладони на маленькие плечи, со словами о том, что он хочет попрощаться с Дазаем более... Откровенно. Конечно, ему разрешили. Неуверенно, но Накахара подошёл ближе к бездыханному телу своего возлюбленного, с горечью подумал, что больше никогда не увидит его улыбку и чудесные глаза, и всё равно усмехнулся, наклонившись, чтоб осторожно, совсем немного приподнять чужую голову для поцелуя, понимая, что Осаму хотел бы этого. Проходит несколько секунд, и принц понимает, что просто не может его отпустить. На глазах проявляются горькие слёзы, а разум перестаёт контролировать действия. Почти в истерике, Чуя притягивает свою принцессу ещё выше, второй рукой поддерживая спину, прижимая к себе, всё ещё целуя прохладные губы, пытаясь утопить в них свои всхлипы. Но, случилось такое, что, когда Накахара приподнимал чужое тело, застрявший в горле Осаму кусочек яблока сместился и прошёл дальше, позволяя Дазаю вдохнуть полной грудью и начать приходить в себя. О, он был тем ещё живучим созданием, потому уже через пару секунд с неожиданной радостью и огромной нежностью отвечал на поцелуй своего рыжего принца, который сразу же после этого заметно испугался и отскочил от Осаму на два шага. Но как только тот усмехнулся, пытаясь самостоятельно держаться в сидячем положении, Чуя в миг снова оказался рядом, сжимая любимого в объятиях. Наблюдающие за этим чибики тоже плакали и радовались, кто-то даже запрыгал от такого! А когда Осаму сильно закашлялся, его затошнило, все стали волноваться, попытались подойти, но Осаму сразу отхаркнул тот кусок яблока на траву и окружающие сразу успокоились. — Не беспокойтесь, оно было всего лишь отравлено, — усмехнулся он и младшие гномики начали чуть ли не икать. Вздохнув, Накахара снова целует свою принцесску и с лёгкостью поднимает этого чахлика на руки, говоря что-то про то, что теперь они могут и пожениться спокойно.

Счастливый конец

Мораль: Пережёвывайте еду, перед тем, как её глотать — а там уже всё равно, был яд или нет — в положительном случае вас просто стошнит, в отрицательном вообще уйдёте с миром.