Miami, Bitch!

      Кенма очнулся ото сна, когда кто-то вдруг нежно поцеловал его в губы, не до конца понимая, кому хватило наглости потревожить его сон — самое святое из всех святых.       — Просыпайся, соня, нам скоро выходить, — мурлыкал Куроо, зарываясь носом тому в шею.       — Что ты делаешь? — пробурчал тот, вяло отмахиваясь от непрошенной нежности и поворачиваясь спиной. — Я не разрешал меня трогать.       — Какие мы важные, — передразнил Куроо. — На правах твоего парня я могу трогать тебя, когда захочу.       Парня? Что? Черт, точно. На Козуме вдруг резко обрушились воспоминания прошедшей ночь: как они переступили черту дружбы; как нырнули в омут с головой (в океан, если быть точнее); как целовались под луной; как потом еще долго отмывались в душе от соли и песка; как собирали вещи перед поездкой домой; как легли спать уже под утро. Все это врезалось в память осознанием нового статуса их отношений с Куроо, румянцем на щеках и головной болью от недосыпа. Кенма словил лютый диссонанс, но не мог не признать, что просыпаться от поцелуев было скорее приятно.       — А я думал, мне все это приснилось, — усмехнулся он, потирая глаза.       — Ты это серьезно? — чуть повысил голос Тецуро, укладывая Кенму обратно на спину и прижимая к кровати, оказываясь сверху. Вид у него был крайне испуганный и взволнованный.       — Да шучу я, — усмехнулся тот, чуть приподнимаясь и смазанно чмокая Куроо куда-то между носом и щекой.       — Ты мне так не шути, — выдохнул тот, расплываясь в широкой улыбке.       Когда последние вещи были наспех упакованы в чемодан, парни осмотрели номер, чтобы точно ничего не забыть, и двинулись к выходу. Куроо заботливо взял Кенму за руку, но тот вдруг выдернул ладонь.       — Что такое? — поднял он на блондина взволнованный взгляд.       — Слушай, я тут подумал, — закусил губу Кенма, отводя глаза. — Может не будем пока никому говорить?       — Не говорить что?       — Что мы теперь… Ну типа пара?       — Почему это?       — Не хочу, чтобы на нас пялились, обсуждали… Ну знаешь, всё это лишнее внимание нам ни к чему.       — Кенма, — нахмурился тот.       — Ладно, мне ни к чему.       — Ты стесняешься меня?       — Куроо, мы встречаемся меньше суток, избавь меня от этих разговоров! — начинал злиться блондин.       — Не отстану, пока не объяснишь, — сложил руки на груди Тецуро.       Кенма вздохнул. Так обреченно и грустно, будто должен был отдать сейчас все, что у него было — так не хотелось объясняться. Он нахмурился, бросил взгляд на друга, который теперь уже и не друг, а вроде как парень, и по его лицу понял, что диалога не избежать.       — Мы слишком долго были друзьями, — тихо начал он. — Всю мою сознательную жизнь ты был со мной рядом, но как друг… И мне нужно время. Время, чтобы привыкнуть, перестроиться, чтобы научиться проявлять чувства на людях, но пока я к этому не готов. Так что… Не дави на меня, ладно? Пожалуйста. И не обижайся.       — Л..ладно, — кивнул тот, заметно погрустнев. — Пойдем, ребята наверное ждут.       — И что, это все? — вскрикнул Яку, когда Лев направился с чемоданом на выход.       — В каком смысле? — застыл в дверях тот.       — Мы вот так просто уедем, так ничего и не добившись?       — Ну, по-моему отпуск получился отличным, — почесал подбородок Хайба. — Мы увидели Майами, потусили в местном клубе, вы даже немного подзагорели. Конечно, можно было чаще лежать на солнце, Яку-сан, и тогда ваш загар был бы более заметен, но так тоже очень даже ничего. А еще! Еще мы побывали в Майамской полиции. Кто еще может таким похвастаться? Я считаю, мы добились многого.       — Да я не об этом, — отмахнулся тот, сдвинув брови. — А мы вдвоем?       — Что, мы?..       — Мы с тобой чего-то добились?       — Я не понимаю, о чем вы… — растерянно смотрел на него парень.       — Какой же ты дурак, — хлопнул себя по лбу Мориске, проходя в коридор. — Неужели ты ничего не заметил? Мы с тобой одни, кто никак не продвинулся в плане отношений друг с другом. У всех всё в полном порядке, у всех вокруг сплошная любовь. Даже они стали встречаться! — крикнул Яку, рукой указывая на выходящих Кенму и Куроо из соседнего номера.       — Какого черта, Куроо? — нахмурился Козуме.       — Я тут не при чем! — поднял руки в невинном жесте Тецуро. — Ну, может совсем немножко. Сказал только Бокуто по секрету, да и все. Но он мой друг!       — Яку-сан, подождите…       — Или может, я плохо намекал? Я же никогда не говорил напрямую… — остановился вдруг Яку и резко обернулся на Льва, смотря прямо тому в глаза и совершенно игнорируя случайных зрителей. — Лев Хайба, — произнес он, а потом резко выдохнув, выпалил: — ты мне нравишься. Сильно и уже давно.       — Я… Что? Но… Я не… — замялся Хайба, не зная, куда спрятать глаза.       — Ясно, — грустно вздохнул Яку. — Я понял. Это не мы, это я ничего не добился. Хорошо, я принимаю поражение.       — Нет, Мориске! — позвал тот, пытаясь нагнать, но его жестко остановили.       — Не надо за мной ходить! — огрызнулся парень. — И говорить со мной тоже не надо…       Когда ребята вышли на крыльцо, Яку стоял поодаль, смотря в чистое синее небо. Его щеки блестели от влаги, но он поспешил вытереть лицо ладонью и отвернулся, делая вид, что ищет что-то в телефоне. Лев кинул на него понурый взгляд, но не подошел.       — И кто придумал эти ранние выселения? — зевнул Кенма, потягиваясь и падая на чемодан. — До вылета еще куча времени. Что будем делать?       — Наверное, стоит поехать в аэропорт. Лучше посидеть там, — сказал Акааши.       — Стойте! — вдруг вскрикнул Бокуто. — А матушке-то я ничего не купил! Как я оставлю ее без подарка?       — А я сестре! — подхватил Хината.       — Решено, едем по магазинам! — радостно воскликнул Куроо.       — А давай нет, — поднял бровь Кенма, скрещивая руки на груди. — Вы с этой совой уже один раз сходили покататься, нам всем хватило.       — Бокуто-сан, но мы же были в магазине в самый первый день. Неужели вы ничего не выбрали тогда? — подал голос Кейджи.       — Ака-а-аши, я тогда был занят тем, что спасал твою жизнь, поэтому было не до сувениров.       — И то верно, — смутился тот.       — Делайте, что хотите, — кинул Яку и пошел к дороге, чтобы поймать такси.       — Может, ты все-таки не пойдешь? — взмолился Кенма. Оставаться в аэропорту без поддержки в опасной близости к устрашающим металлическим птицам ему совсем не хотелось. И чем ближе было время рейса, тем сильнее накатывала паника.       — Туда и обратно, — подмигнул Куроо, чмокнул его в нос и убежал за ребятами, пока его не успели побить. — Я быстро!       Кенма смотрел вслед удаляющейся четверке — Кагеяма решил пойти вместе с Хинатой, чтобы тот не потерялся ненароком — и тяжело вздохнул. В груди скреблась обида. Почему сейчас Куроо предпочел сопровождать своего друга, а не остаться с Кенмой, который весь на нервах из-за предстоящего полета? Впрочем, в самолета Тецуро наверняка будет сидеть рядом, обнимать и успокаивать, так что злиться на него уже сейчас нет смысла, однако на душе все равно было скверно. Предчувствие подсказывало, что это было плохой идеей — дать ему вот так просто пойти в какой-то магазин в незнакомом городе.       — Мы и правда их отпустили? — спросил Козуме, когда они подходили к стойке регистрации, чтобы занять очередь. Ну так, на всякий случай, вдруг ребята успеют как раз подойти. — Напомни, зачем мы это сделали?       — Не спрашивай, — вздохнул Акааши, который тоже уже сильно нервничал, но старался сохранять спокойствие. Хотя бы внешне.       — Там есть хоть кто-то вменяемый, кто проконтролирует?       — Ты мог пойти с ними, — ответил Кейджи, пытаясь скрыть в голосе упрек.       — Мне-то ничего не надо в магазине. Ненавижу магазины.       — И тем не менее ты выбрал приехать сюда и трепать нервы не только себе, но и другим.       — А сам-то чего не поехал? — прищурился Козуме, скрещивая руки на груди.       — У меня с магазинами плохие ассоциации с недавних пор. Тем более, кто-то же должен был остаться, чтобы успокаивать тебя.       — Просто признай, что мы оба проебались…       — Ладно, — вздохнул Акааши. — Но в конце-то концов, они взрослые люди! Почему мы должны пасти их как детишек?       — Взрослые? Кто взрослый? — съязвил Кенма.       — Ну, возможно, Кагеяма…       — Не смеши, он самый младший из них всех. И при всем уважении к Кагеяме, я бы ему всё равно не доверял, — прикрыл глаза ладонью Козуме. — Черт, еще и Лев где-то ходит… Яку, где он?       — А я откуда знаю? — огрызнулся Мориске.       — А кто, блять, знает?! — взорвался Кенма, да так, что на него обернулась добрая половина очереди.       — Кенма, успокойся, ты просто нервничаешь перед полётом. Ты реагируешь остро из-за стресса.       — Вот именно! — простонал Козуме. — Он ведь прекрасно знает, как мне страшно. Так почему он сейчас не здесь рядом со мной, а?       — Вы идете? — недовольно фыркнула женщина, стоявшая в очереди за ребятами, так как настал их черед, но они робко мялись около линии.       — Идите, мы пропустим, — вежливо ответил Кейджи, отходя в сторону. — Мы ждем остальных.       Пропустить пришлось не одного человека, и даже не пять. Мимо них прошла уже примерно вся очередь, а Кенма почти уже плакал.       — Пойдемте, чего тут стоять? — вздохнул Кейджи, проверяя телефон на предмет сообщений от Бокуто раз в восьмидесятый. Он надеялся, что ребята смогут где-то найти Wi-Fi, подключиться и написать им, но на экране было пусто.       — Мы же не полетим без них? — пролепетал Козуме.       — Мы просто пройдем в следующую зону и подождем их там. Не волнуйся, они успеют. Регистрация еще не заканчивается.       Парни нашли столик в кафе, взяли по кофе, но никто так и не притронулся к стакану — даже напитки не лезли от скопившегося напряжения. Первым не выдержал и нарушил молчание Кенма, которому просто необходимо хоть как-то выплескивать давящее волнение.       — Нет, ну что за безответственность?! Как они могут так поступать с нами? Что с ними не так…       — А со мной? — вдруг подал голос Яку, пялясь стеклянными глазами куда-то в центр стола, а друзья разом посмотрели на него, затихая. — Что со мной не так? Почему у вас все так хорошо сложилось, а на меня Лев даже не смотрит? Наверное, я перегнул с криками и вообще…       — Ну-ка пойдем погуляем, — вдруг проговорил Кейджи, утягивая ничего не понимающего Козуме за рукав с места.       Мориске поднял глаза и обомлел. Рядом со столиком стоял Лев с букетом цветов и нервно кусал губу.       — Можно? — робко спросил он, указывая на стул, на что получил едва уловимый кивок головы. — Это, вот, тебе. — Парень положил на стол букет перед Яку.       — Что это? Откуда? — промямлил тот, рассматривая подсолнухи. Он невольно улыбнулся, но потом поднял озадаченный взгляд на Льва.       — Купил, вот…       — Я не понимаю.       — Яку-сан, — неуверенно начала тот. — Мориске. Утреннее признание меня совершенно сбило с толку… Я и подумать не мог, что ты тоже что-то испытываешь!       — Ну еще бы… — усмехнулся тот. — Дурень. Погоди… Тоже?       — Ну да, — улыбнулся Лев. — Вообще-то я готовил признание на твой День Рождения, но ты внес коррективы в мои планы.       — То есть ты… Ты поэтому ничего мне не говорил?       — Да, прости, если расстроил тебя. — Хайба взял его ладонь в свои руки. — Ты тоже мне очень нравишься. А еще теперь мне придется придумывать тебе новый подарок.       — Ничего, не надорвешься, — выпалил тот, подскочил с места и поспешил обнять Льва.       — Какого хуя? — крикнул Кенма, когда еще издалека завидел запыхавшегося Куроо и ребят, бегущих к ним на всех парах. Уже объявили посадку на рейс, а Козуме и Акааши готовы были волосы драть и не понимали, им улетать без вторых половинок или потерять огромные деньги за билет.       — Котёночек, я тебе сейчас все объясню! — тараторил тот.       — Попробуй.       — Мы были в магазине, все было нормально! А потом мы решили подняться на смотровую на сорок пятом этаже, а лифт застрял, связи не было, зато мы подняли на уши весь персонал, и вот мы тут, и все хорошо!       — Просто прекрасно, — не впечатлился рассказом Кенма, от которого так и сквозило холодком и натянутыми до предела нервами. Он развернулся и зашагал к выходу на посадку.       — Кенма, а где ты сидишь? — бежал за ним Тецуро.       — С Акааши, — бросил тот, не оборачиваясь.       — Может, сядешь ко мне? А Бокуто пусть с Кейджи будет.       — А где ваши места?       — На последнем ряду… Эти места просто последние остались свободные…       — Да ни за что! — воскликнул тот. — Я никогда не сяду в конец!       — Ну могу пересесть я, — робко вклинился Акааши.       — Тебя укачивает сзади, сам говорил, — Кенма был непреклонен и ясно дал понять, что пересаживаться он не будет. Пусть это будет Куроо уроком, чтобы тот не опаздывал больше и никогда не оставлял его одного в трудную минуту.       Вся уверенность растаяла на глазах, как только он занял место в самолета — все также у прохода — чувствуя, как пульс начинает зашкаливать.       — Может, ты все же передумаешь? — осторожно обратился к нему Куроо, когда проходил мимо. — Я бы мог подержать тебя за руку и…       — Нет, — гордо ответил тот, строя из себя храбреца.       — Ладно, — грустно вздохнул он, и поплелся в хвост.       На самом деле Козуме хотел вскочить и выбежать из самолета к чертовой матери, но краем глаза увидел в иллюминатор, как трапы уже отъехали, отрезав любые пути к отступлению. Он даже в какой-то степени пожалел, что ребята успели на рейс, и им все же придется улететь сегодня, нет, прямо сейчас. Боинг начал движение, а Кенма проклинал себя за то, что не купил ни успокоительного, ни выпивки. Он бы сейчас не отказался от коктейля того самого бармена, который напоил тогда их с Хинатой. Ему в тот момент настолько было похер, что он стал танцевать на барной стойке, хотя в обычной жизни никогда бы этого не сделал. В следующий раз он обязательно подготовится и запасется вином или чем покрепче…       А будет ли следующий раз? Кенма зажмурился и быстро замотал головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли, которые так и лезли в голову. Становилось противно, страшно, мерзко. А Куроо рядом не было, чтобы взять его лицо в ладони, заглянуть в глаза и спросить о чем-то совершенно другом, о приятном, что поможет отвлечься хоть на секунду — сейчас он был бы рад даже этому. Чертова гордость.       — Я к Куроо, — выпалил Кенма, отстегивая ремни и поднимаясь с места, но тут же был осажден проходящей мимо бортпроводницей.       — Все будет хорошо, — попытался успокоить его Акааши, но прозвучало как-то неубедительно.       — Ты… ты подержишь меня за ручку? — робко прошептал Кенма, вжимаясь в кресло и проглатывая слезы, которые жгли глаза и легкие.       — Конечно, — мягко ответил тот, сжимая руку друга обеими ладонями.       Кенма закрыл глаза и принялся считать про себя. Отсчитывал время до собственной смерти. Нет! Они прекрасно долетят до пункта назначения, и потом еще как минимум год Кенма не сядет в самолет даже под самые изощренные уговоры.       Самолет оторвался от земли и взмыл в небо, а Кенма чуть не взвыл, но подумал, что не хочет привлекать к себе лишнего внимания, поэтому просто вцепился в ладонь друга, пока тот не зашипел от боли. Пришлось ослабить хватку.       — Ну вот видишь, мы летим. Все нормально, — улыбнулся Акааши. — Может, поспишь? Так и время быстрее пролетит.       Как можно было заставить пройти пятнадцать часов быстрее, Кенма не понимал, но согласился, что заснуть — это единственный выход, вот только…       — Я воздушный маршал. Мой страх держит самолет в воздухе, поэтому мне нельзя спать, — проговорил Козуме и замер. Точно так же он говорил и Куроо, когда они летели в Америку и сидели рядышком, бок о бок.       — Да глупости это все, — отмахнулся Кейджи. — На, вот. — Парень протянул блистер таблеток — снотворное, которое так удачно переложил себе в рюкзак.       Козуме пожал плечами и выпил сразу два драже, чтоб наверняка. Хотелось уснуть и открыть глаза уже дома, лёжа в своей кроватке. Да, вот так идеально. Маска для сна из индивидуального набора, предложенного авиакомпанией, только усилила эффект, и Кенма не заметил, как благополучно уснул.       Парень резко проснулся от жесткой встряски. Он сорвал маску, судорожно пытаясь разобрать в полумраке, где он, и что происходит. Многие пассажиры спали, так как была глубокая ночь, и даже не почувствовали толчка, но чутье Кенмы было обострено больше, чем у всех остальных, оголено, словно провода. Он проверил обстановку снаружи, выглянув в иллюминатор — привычка, все контролировать в полете, как будто это чем-то поможет, — но за окном было темно и всё, как обычно. Только аэронавигационные красные огни поблескивали на крыле. Козуме прислушался. То, что он слышал, ему совсем не нравилось. Шум двигателей был какой-то неравномерный, неправильный, а уже в следующую секунду самолет будто провалился в воздушную яму.       Внутри все упало, сердце ушло в пятки и возвращаться не собиралось. Кенма вцепился в кресло до побеления костяшек пальцев, молясь, чтобы это ужасное ощущение падения кончилось. И действительно, спустя пять бесконечно долгих секунд, он уже твердо ощущал кресло под собой.       Стюардессы сновали из одного конца самолета в другой. Табло «пристегните ремни» зловеще горело. Блондин проверил время — для посадки было еще слишком рано. Может, снова турбулентность?       Неприятное, тошнотворное давящее чувство внутри внушало ужас. Что-то подсказывало, что сейчас происходит нечто очень нехорошее. А затем вдруг неожиданно зазвучал голос пилота: «Дамы и господа, наш самолет готовится к аварийной посадке в аэропорту Петропавловска-Камчатского. Просим занять свои места, пристегнуть ремни безопасности и следовать командам экипажа».       — Акааши, проснись, — металлический голосом проговорил Кенма, теребя друга за плечо. — Мы, кажется, падаем.       Стюардессы будили пассажиров, что-то снова начали объявлять по громкой связи, но Кенма ничего не слышал. Он пялился в одну точку перед собой и мысленно прощался с жизнью. Ну вот и все. Чутье ведь не обманывало. Нужно было послать к чертям собачьим Куроо и всех вокруг, когда они решили переться через океан Бог знает куда на самолете, который вообще-то самый безопасный транспорт в мире согласно статистике, но Кенма-то изначально знал, что это смертоносная машина убийца.       Нужно было сразу отказаться. Остаться дома, лежать под одеялом, играть в приставку, и чтобы Куроо обязательно лежал рядышком на узкой кровати в его комнате, а потом громко начал чавкать чипсами прямо на ухо.       Куроо… А ведь если бы не Майами, если бы не это все, он бы так наверное и не признался Кенме в своих чувствах. И тогда они бы так и остались навечно друзьями, которые не набрались смелости рассказать о своей любви и проебали свое счастье, заработав клеймо неудачников, не научившихся говорить о том, что чувствуют, не рискнувших попытать удачу. Козуме бы точно не смог признаться. Он это прекрасно знал. Знал и то, что последние минуты жизни предпочел бы провести в объятиях Куроо.       Кенма подскочил с места и побежал в конец самолета. Его снова попыталась догнать и усадить на место стюардесса, но он вырвался из ее рук, крикнув какое-то проклятье вслед. Какая разница, все равно они больше не увидятся. На том свете только если.       Он подбежал к последнему ряду, смотря бешеными глазами на Бокуто, который все прекрасно понял сразу и без слов, и уступил свое место парню, ринувшись искать Акааши.       — Мы умрем? — пролепетал Кенма, уже не в силах сдержать слез.       — Нет… — тихо проговорил Тецуро. — Нет!       — Обними меня, — прошептал тот и резко прильнул к Куроо всем телом, начиная рыдать почти в голос. — Я люблю тебя.       — Почему это звучит, как прощание? — спокойным голосом спросил Куроо, поглаживая того по голове.       — Потому что это оно и есть.       — Ну уж нет. Давай ты мне скажешь эти три слова еще раз, когда мы приземлимся?       — Ладно, — рыдал Козуме, сжимая Тецуро в объятиях.       Ценность всего того, что у него было, вдруг резко выросла в тысячу, нет, в миллион раз. И теперь его слова о том, что им не стоит проявлять чувства на публике, казались такими смешными и нелепыми. Да он готов целоваться на глазах у всего Токио, лишь бы они выжили, лишь бы добрались до этого самого Токио целыми и невредимыми.       Когда экипаж скомандовал принять позу для аварийной посадки, Кенма упал Куроо на колени, а тот прикрыл его собой сверху. Козуме зажмурился, готовясь к чему-то ужасному, и даже вскрикнул, когда самолет коснулся земли, а потом еще долго катился по полосе, оттягивая момент "икс", но потом благополучно затормозил, подарив трем сотням человек облегчение и второй День Рождения.       Кенма покидал самолет как будто в глубоком трансе, все еще не веря, что остался жив. Количество скорых и пожарных машин, скопившихся около Боинга чуть не подкосило его ноги, но Куроо держал крепко, прижимая к себе за талию. Как им потом объяснили, у самолета отказал один из двигателей, поэтому было принято решение сесть в ближайшем аэропорту. Всем пассажирам подготовили новый борт для полета до Токио, а Кенма уже почти бился в истерике от осознания, что придется лететь еще раз.       — Я буду рядом, — шептал Тецуро, целуя в лоб, и это действовало лучше любого успокоительного и снотворного.       Нет, Куроо не просто его друг, и не просто его новый парень. Он кислород, он — жизненная необходимость, без которой теперь трудно было представить свое существование. Он как половинка его целого, как второй джойстик в игре, как второе легкое, без которого дышать так просто не выйдет. И в следующий раз Кенма пойдет с ним и в магазин, и на последний ряд, и куда угодно, лишь бы провести с ним как можно больше времени, ведь кто знает, сколько еще дней им уготовано на этой земле.       — Я люблю тебя, — проговорил засыпающий Кенма, уткнувшись носом Куроо в шею на заднем сидении такси, которое везло их из аэропорта домой. Целых и невредимых, полных любви друг к другу и к этой жизни, переосознавших все ценности, не боящихся прямо и открыто говорить о своих чувствах.       — И я тебя люблю, — улыбнулся Куроо, обнимая крепче свое сокровище.