Miami, Bitch!

      Кенма проснулся посреди ночи от холода кондиционера, пытаясь плотнее укутаться в одеяло, но это не помогло. Тогда он повернулся на другой бок, намереваясь запихнуть руки под одеяло Куроо, а потом залезть туда полностью — ну кто виноват, что лучший друг еще и лучший обогреватель — но, увы, вторая половина кровати была пуста. Козуме покорно выждал несколько минут, а потом отправился на поиски. Далеко идти не пришлось, на балконе так по-кошачьи вдруг промелькнула темная фигура, сразу привлекая внимание.       — Вот ты где… — сонно пробормотал Кенма, открывая дверь и выходя на лоджию, сразу почувствовав в лёгких тяжёлый и влажный воздух. — Я тебя потерял.       — Не спится что-то, — расплылся тот в улыбке, но больно какой-то грустной. Или Кенме просто так показалось? — Луна сегодня красивая.       — Да… — завороженно проговорил блондин, поднимая глаза в ночное небо.       — Прогуляемся? — использовал свой последний шанс Куроо. Весь день собирался с духом, что чуть было все не потерял, когда Кенма уснул сладким сном, пока тот паковал чемоданы.       — Ты что, сейчас же глубокая ночь.       — Это наша последняя ночь в Майами. Волшебная ночь.       Куроо говорил это с таким одухотворённым лицом, что парень проникся этой атмосферой за секунду, будто попав под гипноз друга. Хотя это была своего рода суперспособность: вытащить Кенму на улицу посреди ночи сонного, когда ещё пять минут назад он нежился в почти тёплой постели, мог только Тецуро. Привилегия такая особая.       Прохладный песок ласкал ступни, шум океана действовал успокаивающе, ветер приятно трепал волосы, донося соленые брызги и хоть немного освежая лицо. Парни довольно долго шли вдоль воды, молча, любуясь огнями вереницы отелей и клубов, из которых иногда доносилась громкая музыка. Жизнь в Майами кипела круглосуточно, и только тут, рядом с бескрайним океаном можно было замедлиться, освободить голову от мыслей, всматриваясь в бесконечную черноту и тщетно пытаясь найти границу между небом и водой, которую выдавала лишь лунная дорожка.       — Сними кроссовки, песок такой приятный, — усмехнулся Куроо, замечая, что Кенма до сих пор шёл в обуви, борясь с песками и пытаясь не утонуть.       — Ага, а потом в этом песке будет все: мы, наша одежда и весь номер. Еще и домой привезем.       — Это всего лишь песок, — посмеялся Куроо, садясь прямо на землю. — Ну давай, падай.       Кенма закатил глаза, но сдался довольно быстро. Стоять рядом было как-то некомфортно. Он снял обувь, аккуратно ставя на песок так, чтобы ни одна песчинка не просочилась внутрь, а потом также осторожно присел рядом.       — Так хорошо здесь. Даже уезжать не хочется.       — У нас тоже есть пляж, — включил зануду Кенма. — Там тоже неплохо.       — Да, и как часто ты туда ходишь?       Козуме почесал затылок, тщетно пытаясь вспомнить, когда выбирался к океану последний раз. Кажется, это было прошлым летом. Можно было и в этот сезон съездить, но было так лень трястись в метро, а потом еще и автобусе. Конечно, проще же пересечь пол земного шара, дрожа от страха за свою жизнь в самолете пятнадцать часов, чем так.       — Не часто. Но я не вижу особой разницы, здесь или там, — ответил он как ни в чем не бывало.       Куроо промолчал, поджав губы, и смотрел куда-то себе на ноги, но выглядел немного напряженным. А вот Кенма наоборот расслабился: то ли еще не проснулся до конца, то ли атмосфера действовала особым образом, то ли просто привык чувствовать себя рядом с Тецуро так спокойно и надежно. Можно даже не думать, как поддержать беседу, потому что с Куроо даже есть о чем помолчать.       — Ты только посмотри, какое небо, — вдруг нарушил тишину Куроо, откидываясь на спину и начиная делать ангелочка из песка. — Ложись, полюбуйся.       — Я только голову вымыл, — буркнул блондин.       Куроо потрясающий человек, у которого всегда найдется весомый аргумент. Кажется, он может все: уломать Кенму полететь на самолете, невзирая на все страхи, поднять его утром, вытащить на волейбольную площадку под палящее солнце, вывести на пляж ночью. Неразрешимых ситуаций у него тоже нет, поэтому Козуме не успел сообразить, как его голова оказалась у Куроо на животе, а перед глазами расстилалась бездонная бархатная синева с тысячей мерцающих созвездий.       От увиденного сперло дыхание. Казалось, что один выдох сотрет звездную пыль с небесного полотна. Но дышать стало еще тяжелее, когда Кенма почувствовал, как пальцы Куроо дотронулись до ладони, нежно поглаживая, а потом вплелись в его собственные.       — Не видишь разницы, говоришь? А она есть… — осторожно начал Куроо, а вибрации его голоса пронизывали тело Кенмы насквозь. — Разница в том, что мы сейчас здесь, вдвоем, за тысячи километров от дома, лежим на пляже под ночным небом и держимся за руки под нашу любимую песню. И эта колыбельная звучит только для тебя одного, — пропел он в такт музыке.       Кенма только сейчас уловил ноты до боли знакомой мелодии, доносившейся из ближайшего отеля. Эта мелодия играла год назад на выпускном Куроо, всю ночь после него, а потом еще очень долго в его плейлисте, после чего плавно перекочевала к Кенме и так въелась, что стала их песней.       Козуме блаженно расплылся в улыбке, а в груди все затрепетало. Чувство было очень странное, ни на что не похожее, когда хотелось кричать и прыгать от распирающих эмоций, но вместе с этим утонуть в мягком песке, раствориться в ночном ветерке, врасти в тело Куроо, застыть в моменте и лежать так вечность… Тепло заполняло все внутри, тело стало таким неподъемным, веки тяжелели, а улыбка так и не сходила с лица. Это ощущение было каким-то новым, но таким приятным, похожим на… ощущение абсолютного счастья.       — А еще там, в Токио, я бы никогда не решился сказать, что люблю тебя, — прозвучало чуть слышно, а пальцы Куроо уже нежно перебирали светлые пряди на голове друга, который уже давно стал чем-то большим.       Кенма резко распахнул глаза. От былого спокойствия не осталось и следа. Паника — вот что разрасталось в груди, а щеки запылали. И если бы не глубокая ночь, то ему не удалось бы скрыть, что лицо залила краска от смущения, шока и адской дозы адреналина, которую впрыснули в кровь вместе со словами Куроо. Не сказать, что признание Тецуро стало неожиданностью. Козуме давно подозревал, да что уж там, об этом не забывали упомянуть все их друзья при каждой второй встрече. Но совсем другое дело — услышать это собственными ушами. Сердце вдруг сделало кульбит, ладошки вспотели, а мысли будто стерли из головы.       Он не знал как реагировать. Парень резко сел спиной к другу, не зная, как теперь смотреть тому в глаза. Стало невыносимо душно, а воздух вдруг сделался непозволительной роскошью.       — Жарко что-то, может, искупаемся? — спросил Куроо, будто прочитав его мысли и стараясь не выдавать дрожь в голосе.       — Ночью? Это… опасно, там… да мало ли кто там может быть… в воде… — промямлил Кенма, все еще не смотря на парня.       — Еще скажи, что акулы, — усмехнулся тот, резко поднялся и, скинув лишнюю одежду, бросился в воду.       Кенма подскочил на ноги, нервно сжимая кулаки, потому что в темноте рассмотреть Куроо в воде было трудно, а воображение уже рисовало картинку, как его утаскивает гигантский кальмар.       — Вылезай немедленно! — крикнул тот.       — Да брось, Кенма, вода шикарная! Когда у тебя еще будет возможность ночью поплавать в Атлантике?       — В другой раз…       — Ну как знаешь.       Да, у Куроо нет неразрешимых ситуаций, и если Кенма не хочет идти в воду, то можно притвориться, что тебя и правда утащил кальмар. Глупо? Да. Действенно? Пятьдесят на пятьдесят, но попробовать то стоит.       — Черт, что-то коснулось моей ноги!       — Куроо, быстро вылезай оттуда, — нетерпеливо крикнул Кенма, складывая руки на груди и уже готовясь отвесить тому пинка за эти шалости, но вдруг осознал, что со стороны воды стало как-то слишком тихо. — Куроо?..       Козуме притаился и весь обратился в слух, а еще изо всех сил напрягал глаза, чтобы рассмотреть хоть что-то, но луну, как назло, затянуло тучей, а из звуков был только стук его сердца, отдающий в виски, и музыка позади.       — Да твою-то мать! — выругался тот в первый раз, когда решился таки зайти в воду, хотя и понимал, что это дурацкий розыгрыш, а потом и во второй, когда запутался в собственных шортах.       Вода и правда была хороша. Дна не было видно, поэтому блондин медленно шагал, исследуя песок ногами. Он уже зашел по пояс, когда рядом послышался громкий всплеск, заставивший отпрыгнуть на метр.       — Ну как водичка? — засмеялся главный пранкер вечера, радуясь, что затащить друга в воду все же получилось.       — Придурок! Я чуть от страха не умер! — орал Кенма, отправляя в сторону Куроо порцию брызг.       — От страха за мою жизнь? — лукаво спросил тот.       Луна показалась из-за облака, и Кенма смог наконец увидеть Куроо: целого и невредимого, с коронной улыбкой на губах, с непривычной прической, которая опала под тяжестью воды, но так ему почему-то была к лицу, а от мускулистого тела, покрытого капельками воды, невозможно было оторвать взгляд…       — Ты что и дар речи потерял?       — Да… — пролепетал Кенма, будто загипнотизированный, но вовремя спохватился. — От твоих тупых шуток. Пошли в отель, тут неуютно…       — Ты боишься морских гадов? А в ресторане морепродукты уплетал только так.       — Ничего я не боюсь, — надул губы Кенма.       — Ой, а что это там справа от тебя? — нахмурился Куроо, указывая пальцем в сторону воды.       — Где? Я не вижу! Где?! — завопил тот, а глаза вдруг сделались просто огромными от ужаса.       Не успел Куроо сообщить тому, что это была очередная тупая шутка, как Козуме вдруг резко запрыгнул на него, обхватывая ногами и пряча лицо в шею.       — Всё? Оно ушло? — дрожал Кенма.       — Ты у меня такой пугливый, — ласково проговорил Куроо, прижимая парня к себе. Не хотелось отпускать его, а еще нельзя было оставить ни единого шанса сбежать. — Своих чувств ты тоже боишься?       — Что? — отстранился Кенма, но все равно оставался на опасно близком расстоянии — Куроо держал крепко.       — Не делай вид, что ты не понимаешь, — улыбнулся тот. — Ты так ничего и не ответишь на мое признание?       Кенма закусил губу, отвел глаза и не знал куда себя деть. Он чувствовал на себе этот выпытывающий взгляд, полный надежды на взаимность. Как вообще они до этого дошли? В какой момент что-то пошло не так? Когда решил зайти в воду, поддавшись на провокацию? Когда решил выйти из номера сегодня ночью? Когда вообще согласился на эту поездку? Да нет, все случилось гораздо раньше: в тот день, когда встретил Куроо впервые и позволил так по-хозяйски вторгнуться в его жизнь, которая теперь без него была серой и скучной. Кенма прекрасно это осознал за прошедший год, когда пришлось остаться в старшей школе без лучшего друга. В полной мере испытал тоску и одиночество, особенно когда в столовой не с кем было сесть; когда на перемене никто не кричал его имя с другого конца коридора; когда тот не смог прийти в гости на выходных из-за дурацкой сессии; когда не заходил утром, чтобы разбудить к первому уроку, заваливаясь прямо в кровать; когда не шел после школы до дома рядышком, рассказывая что-то про химию. Этого безумно не хватало, как и их дружбы. Или нехватка была именно в Куроо?       — Ну не молчи, — прошептал Тецуро, выводя из транса собственных мыслей.       — Я… люблю тебя, но как друга, — робко ответил блондин, получая в ответ ухмылку.       — То что происходит между нами едва ли можно назвать дружбой. Ты сидишь у меня на руках, Кенма.       — Нет, как раз это она и есть, — твердо ответил он.       — Ты так считаешь?       — Да.       — А я нет.       — У каждого своя грань, — пожал плечами Кенма, поднимая взгляд на Куроо и встречаясь с самыми прекрасными глазами на свете, в которых доброта и любовь смешивались с решительностью. Внутри что-то надломилась. Наверное, его многолетняя слепая вера в их «дружбу» дала трещину.       — И что же является гранью для тебя? — мягко проговорил тот, а ладонь легла на щеку парня, нежно поглаживая скулу. Куроо медленно приблизился, а Кенма зажмурился на мгновение, чувствуя, как тот проводит кончиком носа от подбородка до уха, оставляя невесомый поцелуй на мочке.       — Это то, что ты сейчас переступаешь, — выдохнул Кенма, крепко цепляясь пальцами за плечи Тецуро, но отворачиваться не собирался. Руки как-то сами скользнули на спину, вырисовывая узоры, а глаза уже вовсю изучали такое родное лицо.       — Но ты позволяешь мне, — утвердительно проговорил Куроо почти в губы Козуме. Нужно было сделать последний шаг, чтобы переступить черту, оставалось только получить согласие.       — Да… Я позволяю, — робко ответил тот, все ещё не веря, что это и правда происходит.       Куроо с лёгкостью преодолел эти несколько сантиметров, но все ещё действовал осторожно, слегка касаясь губ парня, а опасения, что Кенма вот-вот отстранится, растворялись вместе с солью на губах. Их и вовсе не осталось, когда Козуме запустил руку в непослушные чёрные пряди, прижимая к себе и углубляя поцелуй.       — Как друга, говоришь? — пробормотал Куроо, тяжело дыша и не сразу вспоминая, как связывать слова в предложения, потому что мозг будто опьянел.       — Ну может чуточку больше, чем просто друга, — улыбнулся Кенма, снова утягивая Куроо в поцелуй.