Вибрация

Путешествие в параллельный мир в памяти осталось совсем не увеселительной прогулкой. На первый взгляд оно не казалось ужасным, команда местных героев хорошо отнеслась к нему, хоть и не с самого начала. Но сам факт попадания в параллельную, совсем другую реальность пугал. Это было не случайное перемещение, он приложил к нему руку. Да, те Феликс и Сынмин объясняли, что дело не только в нём, но ведь и в нём тоже! Слишком часто после того дня Минхо просыпался в холодном поту после снов-воспоминаний, в которых снова оказывался в незнакомой реальности, совсем один, не понимающий ни где он, ни как выбраться. Чужой мир представлялся запутанным лабиринтом без начала и конца. В кошмарах он видел Джисона, который пытался его найти, но всегда безуспешно. А Минхо пытался достучаться до него из-за границы миров, но тоже безуспешно. Попадание в тот мир чётко ассоциировалось с достигнутой скоростью. С самой силой в принципе. Откуда бы она ни взялась, Минхо начал задумываться, не мог ли её источник находиться в другом мире? Что, если однажды сила притянет его к этому потенциальному источнику? В другой, новый мир, где не будет ни его, ни Джисона, ни Громовых, которые помогут выбраться. Сила начала пугать. Минхо одёргивал себя от её использования. Счёл чем-то опасным и непредсказуемым. Надо же, впервые за восемь лет она подвела. Следовать собственному запрету было тяжело. Раз из раза он напоминал себе о возможных последствиях, загоняя разум всё глубже и глубже в ловушку страха. Старался быть обычным. Дышать медленнее, двигаться медленнее, шагать в темпе толпы, пользоваться общественным транспортом, как и все. Минхо ненавидел медлить. Жизнь без привычной спешки казалась адом с первых дней. Он лишь надеялся, что однажды всё же привыкнет. Научится справляться с этим и не прибегать к силе вновь и вновь, как раньше. От Джисона такие радикальные изменения не укрылись. Конечно нет. Он с первых дней заметил, что что-то не так. Минхо тоже понял, что он заметил, но не подавал виду. Надеялся, что обойдётся, пока Джисон сам не начал серьёзный разговор с глазу на глаз. Перед сном, когда оба уже были в кровати, вероятно, надеясь, что так Минхо точно не сбежит, он задал вопрос: — Что с тобой происходит? — Н-ничего, — заикнувшись, ответил Минхо. Вопрос застал врасплох. Минхо тут же перевернулся на другой бок, делая вид, что пытается уснуть. Тяжёлый вздох от Джисона не заставил себя ждать. Сразу после на плечо опустилась тёплая ладонь. — Минхо, — позвал Джисон. — Я же вижу, что что-то происходит. Ты сам не свой последние дни. У тебя что-то случилось? — Нет… Не совсем. — быстро ответил Минхо. Правда самому себе внезапно показалась глупой. Настолько глупой, что Джисон бы обязательно пристыдил за неё. Хотя Минхо знал, что Джисон не стал бы так делать. Стало совестно за такую бесстыдную ложь. — Ты всегда можешь мне рассказать, я пойму, — продолжал настаивать Джисон. — Или не рассказывать, но помни, что я рядом. — Я прекратил использовать свою силу, — пробормотал Минхо, уткнувшись в подушку, желая, чтобы его слова не были услышаны. — Что? Почему? Ты пользуешься ей почти треть жизни. Я думал, что это для тебя естественно, так почему? — недоумевал Джисон. Минхо всё же обернулся к нему. Джисон хмурился. Выглядел так, словно вёл в голове какие-то сложные расчёты. Наверняка пытался понять, что именно могло послужить причиной столь резкого изменения в поведении. — Я боюсь, что это повторится, — всё же объяснил Минхо. — То перемещение. Оно случилось именно когда я воспользовался силой, так что… Это может случиться вновь, ведь да? Статистически, вероятность не равна нулю. Что, если в следующий раз я окажусь в… менее дружелюбном месте? — Ох, Минхо, — тихо выдохнул Джисон. Крепкие руки обвились вокруг плеч. Джисон притянул его ближе к себе, в защитные объятия. Несмотря на окутывающее тепло, Минхо едва ли мог расслабиться. — Это непростой вопрос. Хотел бы я гарантировать тебе, что это больше никогда не произойдёт, но теперь… Раньше я бы даже не предположил, что это возможно, но теперь всё так запутано. У Минхо упало сердце. Получается… Джисон считал, что он прав в своих страхах? — Но вот, что я могу точно сказать. Ты и герои из того мира говорили, что это произошло из-за двух вещей: твоей сверхскорости и их экспериментов. Именно что «и», а не «или». Я не могу утверждать, что они больше не будут пытаться делать… что бы они там ни пытались. Но если мы уберём из этого уравнения одно важное составляющее, то результата не будет. И убрать надо не всю твою силу, а именно ту скорость, которую ты достиг в тот день. Если ты не разгонишься настолько, то они не могут притянуть тебя в их мир, верно? Это не мешает… бытовому использованию силы, верно? И очень снижает вероятность, понимаешь? Минхо шмыгнул носом и тихо угукнул. Джисон звучал очень уверенно и очень убедительно. Звук его голоса успокаивал, как и слова. — К тому же, — продолжал Джисон, — если ты вновь окажешься в том мире, то у тебя уже есть выход. В прошлый раз они смогли вернуть тебя домой. Значит, в следующий раз, если он вдруг случится, возвращение будет проще и быстрее. В ответ Минхо едва смог выдавить из себя улыбку. Джисон был прав. Минхо и сам понимал всё это какой-то далёкой частичкой разума, но подтверждение мыслей от кого-то, кому он доверял, немного подкрепило уверенность. Громовые действительно легко могли вернуть его домой. Для чего бы они там ни искали способ путешествия по другим мирам, они его нашли, и устройство, открывающее проход, у них было. Он же, в свою очередь, не планировал вновь пытаться разогнаться до… скорости света? Он не уверен, что именно за скорость была тогда. В любом случае, повторять и измерять не хотелось. А ещё Громовые были героями. Один из их команды даже обладал такой же силой, как Минхо. И все они использовали эту силу, чтобы защищать людей, побеждать злодеев. Минхо использовал свою силу для быстрой нарезки овощей и написания конспектов. Ничего героического. — Они там все такие крутые, герои, — после затянувшегося молчания произносит Минхо. — Надо же, я когда-то мечтал стать таким же, а в итоге… — А в итоге? — повторяет Джисон. — А в итоге я просто живу. — Разве это плохо? — Не знаю. Просто… Я бы не смог так, как они, наверное. Рисковать всем, своей жизнью в первую очередь. Возможно, я просто слишком трус для того, чтобы быть героем. — Хей, Минхо, — перебил его Джисон, отстранившись, чтобы суметь обхватить ладонями лицо, и, мягко поглаживая по щеке, продолжил: — Но ведь у нас нет суперзлодеев, которым нужно противостоять, верно? К тому же, если я правильно помню твой рассказ, их вынудили обстоятельства. Если бы не та угроза, они бы не стали геройствовать. И я уверен: если кто-то, кто тебе дорог, окажется в беде, ты не отступишь. Как тогда, когда на нас почти наехала машина… Минхо, ты не трус. Ты не обязан использовать свою силу так, как тебе не хочется. Не обязан. И никто не сможет, да и не должен тебя заставить. Понимаешь? Минхо тихо кивнул и снова прижался к нему, будто стремясь спрятаться в тепле этих объятий. Мысли не отступали. От этого короткого разговора их стало только больше. Они вязкой массой растекались в сознании, не желая уходить так просто. Но, кажется, разговор с Джисоном словно отрезвил. Возможно, ему не стоило замалчивать проблему. Пустые беспокойства отступали под натиском спокойной уверенности Джисона.

***

Кроме разговора с Джисоном, от беспокойств и нереалистичных сценариев попадания в другой мир помогали избавиться финальные экзамены и защита диплома. Бан-сонсенним, всё ещё не такой добрый и понимающий, как Чан из параллельного мира, сгрыз ему все нервы, торопя дописать диплом и требуя довести его до идеала. Правда, теперь его нотации подкреплялись упоминанием скорости Минхо, которая перестала быть секретом для ещё одного человека. В конце концов, после возвращения, свидетелем которому стал Бан-сонсенним, Минхо пришлось объяснять всё, в том числе и как и из-за чего он попал в другой мир. Только вот раскрытие такой большой тайны их ни чуточку не сблизило. Наоборот, Бан-сонсенним, кажется, начал относиться к нему с большим скепсисом. Ещё и напоминал каждый раз, что с такой скоростью Минхо мог не один, а десять дипломов написать. Как ему объяснить, что дело было не в скорости, а в нежелании, Минхо не знал. Погружение в учёбу помогло только с тем исключением, что порой заучиваемый материал снился ночами, перемешиваясь с образами из кошмаров о других измерениях. Получалось что-то настолько несуразное и тревожное, что он просыпался с колотящимся сердцем. И в такие моменты он особенно ценил, что засыпал не один. Мягкая игрушка в руках не подарила бы того ощущения безопасности, что давали крепкие, тёплые объятия Джисона. В один из особенно загруженных дней в университете Минхо решил, что учёба довела его настолько, что он начал видеть галлюцинации. В толпе промелькнуло знакомое лицо, которое он, по собственным суждениям, видеть здесь не должен был. По коридору шла стайка школьников, окружённая парочкой студентов, очевидно назначенных в качестве экскурсоводов. Среди сопровождающих он заметил Сынмина. Где-то на краю памяти всплыли десятки сообщений, которые тот присылал ему в прошлые выходные. Что-то про помощь на экскурсии для будущих абитуриентов. Тогда Минхо был слишком поглощён подготовкой, чтобы вникать. И среди этой группы Минхо увидел Ян Чонина. Точнее, при более близком рассмотрении это оказался точно не Чонин из другого мира. Местная версия. К удивлению, более юная, в школьной форме, с рюкзаком за плечами. Сынмин с группой по чудесному стечению обстоятельств остановились как раз возле Минхо. Пока двое других студентов оживлённо рассказывали школьникам об университетской жизни, Сынмин успел перекинуться с ним парой слов. — Так вот чем заставляют заниматься в студсовете, — вместо приветствия протянул Минхо. Сынмин только обречённо закатил глаза, всем своим видом показывая, как его не радует такое времяпрепровождение. Минхо только сочувствующе похлопал по плечу. Больше он ничем помочь не мог. — У них, типа, миллион вопросов, а я понятия не имею, что рассказывать про другие направления. Нахуй я тут нужен? Никто из них всё равно идти на физику не хочет, — проворчал Сынмин. — Надо было брать студентов с более популярных направлений, вон с твоего же программирования. — А вы можете рассказать про учёбу на этом направлении? — вдруг раздалось сбоку робким и очень знакомым голосом. Минхо обернулся на голос, и кровь тут же отхлынула от лица. К ним обращался никто иной, как Ян Чонин. Видеть его таким маленьким после версии параллельного мира было очень странно, и Минхо никак не мог отделаться от мысли, что знаком с этим человеком. Потому что в этом мире они ещё не были знакомы, а версии, как он уже успел убедиться, могли сильно отличаться друг от друга. — Да, Минхо-сонбенним с радостью ответит на все твои вопросы, я дам тебе его контакты в конце экскурсии, — вмешался Сынмин, не дав ему даже ответить. — И не смотри на меня так. Надо же помогать будущим студентам, — добавил он с лукавой усмешкой. Минхо только фыркнул, но спорить не стал. Тем более что Сынмин уже мягко подтолкнул школьника к группе, которая двинулась дальше по коридору. Долго ждать сообщения не пришлось. Сынмин действительно дал Чонину его номер, а тот написал тем же вечером. Только в этот момент Минхо официально узнал, как его зовут, односложно ответил на заданные вопросы касательно учёбы, посетовал на выпускные экзамены и в конце добавил, что обязательно расскажет Чонину подробнее, как только сдаст всё и получит больше свободного времени. Чонин почему-то извинился, будто и правда был виноват, а затем осторожно спросил, сможет ли он написать снова уже в начале учебного года. Видимо, решил, что иметь среди знакомых кого-то, хорошо ориентирующегося в университете, — разумная идея. Минхо не возражал и, закрыв диалог, вновь нырнул в вязкое болото зубрёжки. В конце концов экзамены он сдал сам. Без использования способностей, которыми раньше не стеснялся пользоваться по любому поводу, совсем не считая это каким-то жульничеством. Это давало особое чувство гордости. Он доказал себе, что способен на многое и без сверхскорости. В тот же день он впервые за всё время их отношений опоздал на встречу с Джисоном. Не мчался по улицам, обгоняя автомобили и автобусные потоки, а просто поехал, как обычный человек, на метро. Когда прибыл, запыхавшийся, но довольный, улыбнулся так широко, что удивлённый Джисон невольно рассмеялся. И та лёгкость, с которой он воспринял задержку, мгновенно сняла с Минхо весь груз тревог. Кажется, что сила ему была не так уж и нужна, раз он действительно привык не пользоваться ей и может жить, как все нормальные люди. После была защита диплома. Нервная, изматывающая. Минхо был ужасно рад, что она осталась позади, и хотел забыть произошедшее, как один из ночных кошмаров, несмотря на полученный высокий балл. Впереди оставалось только вручение дипломов. Он бы с удовольствием пропустил его, но на этом настояли и Джисон, и — что куда неожиданнее — родители, заявившие, что не могут пропустить столь важное событие. Для Минхо их энтузиазм был странен, тем более что он рушил его планы провести вечер наедине с Джисоном, о чём он тут же сообщил. Джисон невесело усмехнулся. В конце концов, это рушило и его планы. — Будем вести себя, как будто всё ещё в формате «преподаватель-студент». Никто и не догадается. А потом у нас будет время для себя, — смиренно проговорил он. Всё же, права голоса в этом вопросе у него не было. С родителями Минхо он знаком не был и официально им представлен тоже. — Нет, ты не понимаешь, — возмутился Минхо, повышая голос. — Я им недавно обмолвился, что в отношениях… — Он сделал паузу, и Джисон заметно побледнел. — И теперь они уверены, что на выпускном увидят ту самую «девушку-студентку», с которой я встречаюсь. Причём я ни словом не сказал, что это девушка, что это студентка и что это кто-то из университета. — Это… действительно проблема, — после паузы согласился Джисон. — Но, пожалуй, нам в любом случае лучше держаться порознь. Думаю, для нас обоих это посильная задача. — Или я сорвусь и всё им расскажу. Просто предупреждаю. На всякий случай. Чтобы для тебя это не стало сюрпризом, — небрежно бросил Минхо. Джисон лишь тяжело вздохнул, осознавая, что слова Минхо не пустая угроза. Минхо тоже осознавал, что это может произойти. Он едва сможет вынести несколько вопросов, прежде чем сорвётся. После стольких лет скрытности не рассказывать об этих отношениях — последнее, чего он хотел после долгожданного выпускного. Вручение дипломов прошло без заминок. Торжественная музыка мягко заполняла зал, аплодисменты сливались в единый шум. После церемонии Минхо собирался перекинуться с Джисоном лишь парой фраз, когда к нему подошли мужчина и женщина. Его родители. Их глаза светились гордостью, на лицах играла сдержанная, но искренняя улыбка. Взгляд отца задержался на дипломе в руках сына, а мать уже доставала телефон, чтобы сделать несколько десятков фотографий момента на память. Они вежливо поздоровались с преподавателем. Минхо едва сдержал нервный смешок, когда отец назвал Джисона коллегой, как-никак оба преподавали физику. Джисон поспешил завершить разговор и отошёл в сторону, переключив внимание на других выпускников и преподавателей, оставляя Минхо наедине с семьёй. В следующий раз Минхо увидел его только поздним вечером, в их квартире. Оба измотанные длительным мероприятием, переполненные эмоциями. Ни на что, кроме заказа доставки на ужин, не было сил. Хотелось скорее сбросить напряжение дня и просто отдыхать, растянувшись на диване. Минхо, лениво потягиваясь на диване, вдруг получил звонок от мамы. Это было неожиданно. Они виделись едва ли несколько часов назад. Громкость телефона была выставлена достаточно высоко, и Джисон должен был отчётливо слышать каждое слово с другого конца линии. — …Минхо, дорогой, у меня совсем вылетело из головы! — раздался взволнованный женский голос. — Почему же ты сам нас не познакомил? — Познакомил с кем, омма? — устало уточнил Минхо. — С девушкой, Минхо, со своей девушкой, с кем же ещё! Почему ты нам её не представил? Я всё помню, ты сам нам говорил, что в отношениях. Минхо замер, уставившись в одну точку на стене. Он медленно убрал телефон от уха, бросил короткий взгляд на экран и без лишних слов переключил звонок на видео. Джисон встретился с ним глазами. — Минхо, нет, — шепнул Джисон одними губами, предвосхищая будущую катастрофу. — Хочешь показать будущую невестку! — с восторгом воскликнула мама. — Так даже лучше. — Нет никакой девушки, — спокойно произнёс Минхо, даже не взглянув в камеру. Его глаза были прикованы к Джисону, и он будто не слышал удивлённых возгласов матери. — Я правда в отношениях. Уже два года. И мы с моим парнем вполне счастливы. Только после этих слов он перевёл взгляд на экран. Джисон не знал, как именно женщина восприняла признание, видел лишь, как уголки губ Минхо едва заметно приподнялись в усмешке. — К слову… — продолжил он, вставая с дивана и подходя к креслу, на котором сидел Джисон, отрезая путь отступления. — Вы его сегодня уже видели. Минхо сел на подлокотник и развернул камеру так, чтобы они оба попали в кадр. Джисон на экране выглядел так, словно увидел перед собой призрака, так что Минхо поспешил развернуть телефон обратно к себе, не дав ему даже возможности поздороваться. Позже нормально познакомятся. Наверное. — Можешь пока переварить эту мысль. Завтра обсудим, — сказал Минхо и быстрым жестом сбросил вызов. — Вот и всё. Может, после этого меня и выпишут из наследства, — он тихо, почти нервно хихикнул. — Но пусть уж лучше знают, что у меня будет жених, а не невеста, и перестанут терроризировать мне мозг. — Как ты всё просто провернул, — усмехнулся Джисон, притягивая Минхо к себе. Тот легко перебрался к нему на колени и закинул руки на плечи. — С моей семьёй так не получится. — Ничего, найдём управу, — рассмеялся Минхо, прижимаясь теснее. В этот момент в тишине квартиры раздался звонок в дверь — приехала доставка.

***

В течение следующего месяца Минхо действительно выслушивал родительские тирады о своих отношениях. Каждая подобная беседа заканчивалась тупой болью в висках. На все замечания о том, что Джисон тоже мужчина, да ещё и старше его на одиннадцать лет, хотелось огрызнуться, что он и так знает всё это. И даже проверял на практике. Но Минхо сдерживался. Вместо резких ответов он подсовывал в разговор небольшие зарисовки из их совместной жизни. О том, как они вместе готовили ужин, или как Джисон заснул на диване с книжкой в руках. В этих воспоминаниях было столько тепла, что даже холодная критика родителей на время становилась тише. Похоже, тактика сработала: упрёков становилось всё меньше, и их размеренная жизнь возвращалась в привычное русло. Тем более компания, в которой он проходил стажировку, предложила постоянную работу. Это казалось логичным шагом, и Джисон его полностью поддержал. С началом нового учебного года в телефоне активизировался контакт Чонин. Тот писал едва ли не каждый день, спрашивал, где найти тот или иной кабинет, узнавал мнение Минхо о преподавателях и заранее просил конспекты. Минхо помогал, чем мог. Не настолько хорошо он знал запутанные университетские корпуса, чтобы с ходу объяснять, как дойти до нужного кабинета. К тому же Чонин спрашивал про расположение аудиторий совсем другой кафедры: от идеи поступать на программиста он отказался, сделав выбор в сторону журналистики.        В перерывах между общением с Чонином, работой и временем с Джисоном Минхо постоянно прокручивал в голове кое-что из родительских речей. Даже когда был вместе с Джисоном. Точнее, рядом с ним особенно часто. Мысль, что перевешивала все сомнения и даже отодвинула на второй план страх перед использованием собственных способностей. Его путешествие в иной мир только укрепило решение. Джисон о том, что он задумал, даже не подозревал. Воплотить план в жизнь Минхо решил в один из совместных выходных. Он предложил вечером прогуляться, и Джисон без лишних вопросов согласился. Но удивился, когда они оказались у ворот парка аттракционов. Вечерний воздух был насыщен запахом сладкой ваты. Яркие гирлянды лампочек мерцали, окрашивая лица прохожих в жёлто-оранжевые и розовые тона. — Это что-то новенькое, — пробормотал Джисон, оглядываясь. В его голосе сквозило лёгкое недоумение. Минхо рассмеялся и, переплетя их пальцы, повёл вглубь парка, между детскими каруселями и ярко раскрашенными киосками. — Американские горки не предлагаю, — сказал он, задержавшись у карты аттракционов. Уличные фонари и огни витрин отбрасывали на его лицо мягкий свет. — А вот… Что насчёт колеса обозрения? Джисон кивнул. Колесо было безопасным, спокойным вариантом с капелькой уединения, которого так хотел Минхо. Собственная лёгкая боязнь высоты не помешала бы нарушить планы на этот вечер. До колеса добрались не спеша. Небольшая очередь тоже не заняла много времени. Вскоре их маленькая кабинка оторвалась от земли и начала медленно подниматься вверх. За стеклом открывался чудесный вид на погружающийся в темноту город, усыпанный огнями. Ветер приносил запахи сладостей и далёкой речной влаги. Они вели лёгкий разговор, и Джисон даже засмеялся пару раз, слушая рассказы Минхо о назойливом первокурснике. — Знаешь, — резко начал Минхо, меняя тему, — когда я попал в тот мир, я много думал. О том, что осталось здесь, о том, что не сделал. Мне казалось тогда, что я упускаю много вещей по каким-то глупым, надуманным причинам. А потом… все эти разговоры с родителями… Я всё это прокручивал в голове и пришёл к одному-единственному выводу, — он медленно развернулся и встретился взглядом с Джисоном. — Я понял, что хочу изменить одну важную вещь. Джисон в ответ нахмурился, на его лице мелькнула тень тревоги. — И это связано с тобой, — добавил Минхо. От него не укрылось, как Джисон чуть сильнее сжал пальцы на поручне. Нагонять такую тревожную атмосферу Минхо не планировал, но как уж получилось. — Я долго всё обдумывал и принял решение, — продолжил Минхо, не отводя взгляда, вместе с тем роясь в кармане ветровки, пытаясь нащупать нужное. — Хан Джисон… Он достал небольшой бархатный футляр. — Ты станешь моим мужем? Джисон тяжело выдохнул, словно из груди вышибли весь воздух. Его взгляд невольно упал на маленькую бархатную коробочку в руках Минхо, в которой поблескивало тонкое кольцо. Внутри всё замерло в ожидании ответа. Что, если он поторопился? Что, если Джисон скажет «нет»? Что, если… — Д… да, — голос дрогнул, а в конце сорвался на шёпот. Руки слегка дрожали, когда Минхо осторожно надел кольцо. Оно было простым, без вычурности: тонкая полоска серебра, на внутренней стороне которой поблёскивала крошечная гравировка. Кабинка колеса обозрения медленно начинала спускаться, и Минхо понял, что у них остаются считанные минуты уединения. Не желая их терять, он притянул Джисона ближе, обхватил его лицо ладонями и мягко коснулся губ. Поцелуй был тихим, почти осторожным. Минхо не мог сдержать дрожащую улыбку. — Я рад, — прошептал он в губы. — Я очень счастлив.

***

— Парк аттракционов и колесо обозрения? — Хёнджун нахмурился, уперев руки в бока. — Вы что, дети? Минхо недовольно фыркнул. За всё это время он уже привык к ворчливому характеру младшего Хана, но всё же иногда тот умудрялся его задеть. Хёнджун появился у них в выходные, ровно через неделю после предложения. И, как обычно, не один. Сынмин тащился следом явно по своей инициативе. Минхо до конца не понимал, что их сюда привело, но для Джисона это стало отличным поводом поделиться радостной новостью. Реакция была… разной. Хёнджун окинул Минхо долгим, тяжёлым взглядом, словно прикидывал, насколько тот вообще способен быть серьёзным. Сынмин же, напротив, искренне заулыбался и первым потянулся поздравить. — Сынмин, своди своего парня на свидание в парк, может подобреет, он заколебал ворчать, — сказал Минхо, смотря на Сынмина. — Сводишь его… ага… — Сынмин закатил глаза. — Как в книжки свои зароется, так всё, нет человека. Хёнджун моментально покраснел, а Джисон расхохотался и, не удержавшись, потрепал брата по макушке. — Это хорошо, что ты серьёзно относишься к учёбе, — сказал он, — но должна быть мера. Хёнджун только сильнее насупился, втянув голову в плечи, и неожиданно выдал: — Мама с папой знают? Всё веселье тут же исчезло. Джисон мгновенно помрачнел и поджал губы. — Нет, — произнёс он после короткой паузы. — Сообщу ближе к дате, чтобы избежать лишних сцен. Может, уже после того, как распишемся. Минхо кивнул, полностью поддерживая это решение. Они обсуждали. Много раз. Родители Минхо поворчали, но всё же приняли эти отношения. Мама даже обрадовалась, услышав о свадьбе, только сетовала, что Минхо никак не устроит им с Джисоном личную встречу. В случае Джисона всё было куда сложнее. Его с Минхо отношения никак не соответствовали строгим порядкам семьи Хан. В любом случае у них ещё было время. Предстояло долгое планирование события. Сложности добавляло то, что они никак не могли пожениться в Корее: однополые браки у них так и не легализовали. Наиболее подходящим вариантом для заключения брака стал Нью-Йорк, где они могли пожениться, оставаясь гражданами своей страны. Полёт в США, расходы, организация… Всё это уже звучало как квест. Они решили, что официальная церемония пройдёт там, а дома они устроят небольшой праздник только для близких друзей и родственников. Список гостей вышел скромным, но места в ресторане всё равно требовалось бронировать сильно заранее, чтобы получить желаемую уединённость. Хотелось, чтобы всё выглядело хотя бы немного торжественно, пусть сама регистрация будет в другой день и в другом месте. Дату выбрали на университетские каникулы. Казалось, что до них оставалось совсем мало времени. Джисон завален работой в университете, а вот Минхо, перешедший на удалёнку, имел куда больше свободного времени. Поэтому организационные вопросы в основном легли на него. Он буквально заваливал Джисона фотографиями залов и декора, советуясь по выбору, а однажды умудрился записаться на просмотр сразу двух локаций, не заметив, что между встречами всего десять минут, а места в разных концах города. Он смотрел в телефон, осознавая, что никак не мог успеть. Отменять в такой короткий промежуток времени казалось грубостью. Обдумывая, как поступить, он только терял драгоценные минуты. Три минуты из десяти он просто просидел в мучительных колебаниях. И, наконец, глянув на карту, выдохнул, резко поднялся и сорвался с места. Адреналин хлестнул по венам, вспыхнув горячей волной, и в тот же миг в теле проснулось давно забытое чувство. Когда-то, пользуясь своей способностью почти каждый день, он перестал замечать её, но сейчас… Сейчас всё было иначе. Словно в первый раз. Ноги сами выбивали ритм по асфальту, ускоряясь всё сильнее. Мир вокруг размывался в бесформенные полосы, ветер со свистом хлестал по ушам, холодно жалил щеки. В груди рванулось чувство восторга — дикого, пьянящего, как глоток ледяной воды в жаркий день. Он был свободен. Ничто не сковывало его. И вдруг он понял, какой глупостью было добровольно отказываться от этого ощущения столько месяцев. — Я идиот, — признался он Джисону тем же вечером. Джисон оторвал взгляд от телефона, где всё ещё была открыта фотография ресторана с открытой террасой. — Я хотел обсудить последнее место, но, пожалуй, лучше сначала спрошу: откуда такой вывод? — недоумевающе спросил он. — Мне пришлось бежать через полгорода из-за того, что я назначил встречи с очень маленьким интервалом. Джисон кивнул на его слова, продолжая молча слушать. — И, чёрт возьми, пытаясь не использовать свои силы, я словно… Блокирую часть себя? Загоняю в какие-то рамки, которые мне совсем не нравятся. Думаю… Если я постоянно буду думать о том, что может произойти что-то плохое, то… Может тогда и из дома не выходить? Я просто… — Минхо запнулся, запутавшись в словах, и раздражённо потёр лоб. — Я понял, Минхо, — мягко перебил его Джисон, положив ладонь на его руку и тепло улыбнувшись. — Ты решил, что бояться и отказываться от того, что делаешь лучше всего, глупо. И я рад, что ты снова можешь чувствовать себя свободным. Минхо кивнул, но уже в следующий миг вновь сосредоточился. — Это, конечно, всё прекрасно, но у нас до сих пор нет окончательного списка гостей! Ты уверен, что Бан Чан обязательно должен присутствовать? — Он порывисто подался вперёд. — Что ты там говорил про помещение? И… О, главное не забыть, что в воскресенье выбираем торт! Джисон только усмехнулся, покачав головой. Дел действительно было невпроворот. Но странным образом заниматься всем этим хотелось.

***

Джисон чувствовал, как кончики пальцев слегка подрагивали. Не от холода, а от тёплого, щекочущего предвкушения. Всё, к чему они шли последние месяцы, вот-вот должно было случиться. За это время произошло так много. Сотни мелких, но дорогих сердцу событий, прочно осевших в памяти, словно яркие фотографии в альбоме. При мысли обо всём этом губы сами растянулись в мягкой улыбке. Подготовка была выматывающей. Она тянула силы и сжирала время, но каждая минута стоила того. В выборе цветов для зала, в рассматривании оттенков лент и скатертей, в дегустации тортов было что-то почти волшебное. Правда, с Минхо они застряли на одном споре — начинка. Они спорили увлечённо, перебивая друг друга, пока в конце концов, как это часто бывало, не выбрали третий, совершенно другой вариант. Представитель кондитерской, всё это время наблюдавший за их перепалкой, лишь понимающе улыбнулся, явно привыкший к подобным сценам. Он не задавал лишних вопросов. Ни кто из них «жених», ни где «невеста», и в его взгляде не было ни тени осуждения, только доброжелательная теплота. Приглашения разослали узкому кругу. Только самые близкие, в числе которых родители Минхо, Ким Сынмин, Чан, Хёнджун и О Сынмин. Но своим родителям Джисон всё ещё не сказал. Ждал подходящего момента. Порой его терзала мысль, что Минхо это могло обидеть, что Джисон до последнего его скрывал. Минхо лишь качал головой и говорит, что понимает. Что его и самого немного пугала перспектива встречи с семьёй Джисона в полном составе. Так уж вышло, что он был наслышан о строгости родителей не только от Джисона, но и от Хёнджуна, и от Сынмина, невольно с ними знакомого и подтверждающего все страшные комментарии об их строгости и консервативности. Порой казалось, что всё в их отношениях шло слишком гладко, как сладкий сон, оседающий кристалликами сахара на губах. Сахар, который потом кто-то осторожно слижет в нежном поцелуе. Минхо сейчас держал его ладонь чуть крепче, чем обычно, смотря так, будто мир вокруг перестал существовать. Его глаза блестели, и этот свет хотелось запомнить навсегда. В памяти Джисона выстраивался целый кадр: тёплый свет ламп, тихий зал, мягкая ткань его рукава, в который он невольно вжимался, и это спокойное, но всепоглощающее чувство любви. Америка встретила их прохладным воздухом и лёгким запахом кофе, доносящимся из ближайших кафе. Два дня здесь и возвращение домой. Они прилетели глубокой ночью, и времени на прогулки почти не было, но всё же они успели побывать в нескольких местах, щёлкнув десятки снимков, чтобы ещё больше пополнить копилку воспоминаний. И вот финал. Зал тих. Не церемония у алтаря, нет священника, нет толпы гостей, украдкой промакивающих глаза платками. Только они двое, простая одежда, свидетели на видеосвязи и лёгкий шёпот из динамика. Клятвы уже произнесены дрожащими голосами. Не обошлось без запинок. Минхо осторожно приподнял его руку и надел кольцо на безымянный палец. Золото мягко блеснуло в свете лампы. Джисон ощутил лёгкую дрожь в его пальцах и понял, что волновался не только он. Ответным движением он повторил всё то же, задержав взгляд на кольце, идеально облегающем палец Минхо. Таком же, как у него самого. — Объявляю вас супругами, — прозвучал голос регистратора. Они потянулись друг к другу одновременно, мягко коснувшись губами, невесомо, бережно, почти робко. — Теперь я могу звать тебя своим мужем, — прошептал Минхо, отстранившись всего на пару сантиметров. Его дыхание скользнуло по коже Джисона, и в уголках глаз тут же защипало. — Я тебя так сильно люблю, — выдохнул он, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. — Мой муж. Так странно и одновременно легко было поверить, что теперь они официально в браке. Пропали тревога и волнение, оставив после себя умиротворение. И они будут вместе, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит их. — Спасибо, что появился в моей жизни. Слова отражаются от стен и высокого потолка. Так тихо сказанные, но такие громкие. Им не дали задержаться. За дверью уже ждала следующая пара. Они вышли в длинный, прохладный коридор. Часы настойчиво напомнили, что медлить действительно было нельзя. В этот суматошный день их ждал ещё перелёт — возвращение домой. Но как же хотелось просто остановиться, уткнуться друг в друга и прожить этот миг бесконечно. Минхо всё-таки поддался. Резко, с какой-то отчаянной силой, он прижал Джисона к себе, сцепив руки на его спине так, будто боялся, что тот исчезнет. Его горячее дыхание обжигало кожу в месте, где губы коснулись шеи. — Люблю, — выдохнул он. Они так и держались — плечо к плечу, ладонь в ладони — весь путь до отеля. Словно их скрепила невидимая нить, которую нельзя было разорвать. В мягкой тишине машины, где слова были лишними, они добрались до аэропорта. Шум толпы, громкоговорители, всё это было где-то на заднем плане. Впереди их ждал долгий перелёт. Сидя в кресле, Минхо лениво перебирал пальцы Джисона, пока тот задумчиво разглядывал взлётную полосу в иллюминаторе. Самолёт тронулся медленно, стремительно набрал скорость и совсем скоро оторвался от земли. — Ещё пару лет назад… Я бы и подумать не мог, что всё это когда-нибудь произойдёт со мной, — тихо сказал Джисон, повернувшись к Минхо. Тот тут же оторвался от своих мыслей и крепче переплёл их пальцы, сцепив руки в замок. — Ты про брак? — сразу поняв, о чём речь, спросил Минхо. — Знаешь, мои родители до сих пор иногда пытаются сосватать меня с дочерьми своих знакомых. Теперь уже прямо говорят, что я мог бы заключить выгодный брак… Выгодный для них, конечно. — Не слушай их, — глухо пробормотал Минхо. Джисон знал, что Минхо такое поведение его родителей не доставляло удовольствия. Он понимал это, но ничего поделать не мог. Все его просьбы прекратить сватать ему всяких незнакомок за годы не были услышаны. Поэтому, когда Минхо сказал, что его родители не против их отношений — спустя месяц или два после объявления — Джисон был удивлён. Сильно. Казалось, что так не могло быть. Когда родители Минхо тепло отнеслись к нему на личной встрече, словно они давно знакомы, а не лишь по рассказам сына, Джисон был в ещё большем недоумении. — Я скажу им, как только мы прилетим, — твёрдо произнёс Джисон. — Сейчас они уже ничего не смогут изменить. Но знаешь… Я бывал на многих свадьбах, на которые меня таскали родители. И думал, что у меня так никогда не будет. А потом появился ты… И всё завертелось. Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок салона, и позволил себе на мгновение утонуть в воспоминаниях. Перед глазами вставали картины всех тех свадеб, куда его водили родители. Просторные банкетные залы, слишком яркий свет люстр, шелест платьев. Церемонии, расписанные по минутам, когда жених и невеста едва успевают поклясться друг другу, а за дверью уже ждёт следующая пара. Гости, спешащие положить конверт с деньгами в специальный ящик, ведущий, торопящий их сделать фото и поклониться родителям. Всё чинно, правильно. — У нас не вышло так, как у всех, — с какой-то грустью протянул Минхо. — Минхо… — Джисон развернул его к себе, легко коснувшись подбородка, и оставил ладонь на щеке, мягко поглаживая кожу пальцами. — Дело не в том, как у всех. Дело в том, что это случилось. И рядом со мной был тот, кого я люблю всем сердцем, а не выгодная партия. Рядом со мной был ты. Минхо отстегнул ремень, благо самолёт уже выровнялся, и потянулся к Джисону. Их губы встретились в поцелуе, в котором было всё, что он не мог выразить словами. И в этот миг было совершенно неважно, что подумают люди в соседних креслах.

***

— Доброе утро, омма, — выдохнул Джисон, принимая звонок. Голос всё ещё был хриплым от недосыпа. Он сидел на мягком диване в гостиной, уткнувшись локтем в подлокотник, и нервно наматывал на палец шнурок от спальных шорт. За окном серый рассвет лениво пробивался сквозь плотные шторы. Они с Минхо вернулись в Сеул всего несколько часов назад, глубокой ночью, и телефонный звонок выдернул его из вязкого, сладкого сна. — Доброе утро, Джисон, — отозвался строгий, сухой женский голос. Мать говорила ровно, но в каждом слове чувствовалась едва сдерживаемое раздражение. У Джисона внутри что-то сжалось. В свои тридцать два он всё ещё ощущал на себе её пристальный контроль, как в школьные годы. И это при том, что родители не страдали бездельем, да и жили они раздельно уже много лет. — Ты совсем перестал звонить, — сразу начала отчитывать омма. — И приезжать в гости. Когда приедешь к нам? Хёнджун тоже редко приезжает, но он-то прилежно учится. Какое оправдание у тебя на этот раз? С первых слов у Джисона под кожей начало виться раздражение. Снова звучали привычные вопросы и упрёки. Не звонит, не приезжает. А Джисон звонил, но не чаще, чем считал нужным, и приезжал как минимум на все дни рождения и некоторые семейные праздники. Этого общения с родителями ему хватало сполна. — Я работаю, омма, у меня не так много свободного времени. И я звоню тебе, пожалуйста, хватит устраивать трагедию, — как можно спокойнее произнёс он. Срываться было нельзя. Сразу бы разросся скандал. Омма бы обязательно приехала к нему в течение часа, чтобы лично отчитать за вопиющее неуважение к родителям. — Объясни мне, почему я узнаю от Хёнджуна, что ты улетел в Америку? О таких вещах надо предупреждать! — Я был занят, — повторил Джисон. — Много дел, не успел сообщить. Это было всего на несколько дней, я уже вернулся. Он не успевает сказать что-то еще, как омма выдает следующее предположение: — По работе ездил? На конференцию какую-то? — уточнила она с надеждой в голосе. Джисон вздыхает. Если бы это была рабочая поездка, это было бы приемлемо. Не важно, куда именно, главное, что по делу. Он это давно уяснил. В тот момент, когда несколько раз уточнил, что в Пусан он ездил не из-за работы, а из-за музыкального фестиваля. Криков было много. По-детски это, несерьёзно, надо о карьере думать, а не о развлечениях. Больше Джисон такой ошибки не допускал. Лгать ему не нравилось, но выслушивать нотации нравилось ещё меньше. — Нет, не работа, — он сжал губы, пряча едва заметную улыбку. В этот раз сказал правду. На свой страх и риск. Рассказать всё равно пришлось, и лучше, если омма узнает о новостях от него, чем от Хёнджуна или чёрт знает каким ещё образом. Мысль о настоящей причине поездки грела изнутри. Взгляд притягивался к тонкой полоске кольца на пальце. — Ох, Джисон… — протянула мать, и он мысленно приготовился. Так начинались все её нотации. — Тридцать два года, престижная работа, хороший доход, а ты всё занимаешься ерундой. Пора уже думать о будущем, о семье, о детях. Жениться, в конце концов! — Я как раз хотел поговорить об этом, мам, — перебил он, стараясь не дать ей развернуться в лекцию. Обычно за подобную резкость она бы осадила его мгновенно, но сейчас тема была слишком животрепещущая — для неё, — так что возмущения не последовали. Возможно, Джисон её заинтересовал. Но сам продолжить говорить не смог, омма, как всегда, взяла на себя инициативу: — Вот и правильно, Джисон, правильно! Я всегда говорила, что тебе стоит прийти к нам за советом. Мы твои родители, в конце концов, плохого не посоветуем. Приезжай к нам на выходных, обсудим варианты. Омма говорила что-то ещё, перечисляла дочерей подруг и коллег, но Джисон уже не слушал. Отвлёкся, почувствовав, как диван рядом чуть просел. Минхо, ещё сонный и растрёпанный, опустился рядом, сонно потёр глаза и широко зевнул, прикрыв рот ладонью. Джисону хотелось сказать, как нелепо и в то же время мило тот сейчас выглядит. — Омма, хватит. Мне не нужны твои кандидатки, я уже много раз говорил тебе об этом. Что бы вы с отцом ни думали, я в отношениях, — проговорил он, стараясь звучать спокойно. — Уже довольно давно. Чуть больше двух лет. — Джисон! — воскликнула омма. — Почему ты не сказал об этом раньше? И как ты мог так долго прятать её? Ну же, расскажи! Кто она? Красивая? Образованная? Из хорошей семьи? — её голос наконец-то звучал не недовольно, а с каким-то радостным любопытством. То самое любопытство, от которого Джисону казалось, что его разглядывают под микроскопом. — Да, да и да, — мягко ответил он, глядя на Минхо. — Самый лучший человек в моей жизни. Но у меня были причины держать отношения в тайне… Не успел он сказать что-либо ещё, хоть как-то оправдаться, как омма снова перебила громким окликом: — Джисон! Это студентка?! — резко спросила она. — Не совсем, — уклончиво ответил Джисон. Слишком рано для всей правды. Он не готов делиться всеми подробностями личной жизни. С одной стороны, тогда у него был бы только один большой скандал, а не несколько маленьких, но Джисон не был уверен, что сможет спокойно пережить сейчас этот большой скандал. — У меня были причины скрывать эти отношения. И они никуда не делись. Но я больше не хочу. И, думаю, не имею права. — Джисон, — голос оммы звучал резко и холодно, — ты меня пугаешь. Я надеюсь, ты не делаешь ошибку, которая испортит твою жизнь. Ты знаешь, мы с отцом хотим для тебя только лучшего. Ты должен понимать, что твой выбор отразится на всей семье. Джисон только разочарованно хмыкнул. Ещё пару лет назад мысль о таком разговоре заставила бы его сердце колотиться, ладони потеть, а горло пересохнуть. Но сейчас в нём странным образом царило спокойствие, словно он уже отыграл эту сцену в голове десятки раз и знал каждую реплику. В конце концов, он знал свою мать. Он знал, какие слова её порадуют, а какие вызовут волну гнева. Так уж вышло, что Джисон слишком часто говорил ей неправильные вещи. Минхо, ещё тёплый и сонный, чуть придвинулся ближе, обвивая его руками, и положил голову ему на грудь. Джисон невесомо провёл по его волосам. На пальце вновь блеснуло кольцо. Оно напоминало о событиях прошедшего дня. — Да, я понимаю, — ровно произнёс он. Внутри при этом что-то сжалось. Родители, грезящие о свадьбе с «правильной» девушкой из уважаемой семьи, вряд ли будут готовы услышать то, что он скажет. — Знаешь, омма, я давно понял, что девушки мне не нравятся. Совсем. И с моей стороны было бы неправильно соглашаться на брак с одной из твоих «выгодных партий», как по отношению к девушке, так и ко мне самому. Надеюсь, после этого разговора ты больше не будешь переживать по поводу моей личной жизни. Я в отношениях с мужчиной. Его зовут Ли Минхо. Я люблю его… очень сильно. И меньше суток назад я вышел за него замуж. — Что ты… — мать сорвалась на визг, а затем охнула так, будто он сообщил о катастрофе. — Джисон! Немедленно скажи, что это шутка. Как ты смеешь так издеваться над своей матерью?! После всего, что я для тебя сделала! — Это не шутка, — тихо, но твёрдо ответил он. — Мы действительно поженились вчера. Для этого мы и летали в Америку. Я могу выслать тебе свидетельство о браке, если хочешь. — Ты сошёл с ума… — её голос дрогнул. В нём звучало возмущение, переплетённое с обидой. — Ты понимаешь, как это будет выглядеть в глазах людей? Что скажут родственники? Коллеги твоего отца? Ты когда-нибудь думал не только о себе? — Подожди, — перебил он. — Меня не волнует, что об этом скажут ваши друзья, родственники. Это моя жизнь и моё счастье. И я выбрал Минхо как спутника жизни. В Америке мы просто расписались, но мы хотели бы отпраздновать это в кругу близких. Я отправил вам с отцом приглашения. Если… если захотите, я буду рад видеть вас. И познакомить с Минхо. Он говорил в тишину. Линия оборвалась за несколько секунд до того, как он закончил. Омма бросила трубку. Наверняка сейчас психовала и рассказывала отцу последние новости, подкрепляя их выводами о том, что старший сын сошёл с ума. Джисон опустил телефон на колени, криво усмехнулся и крепче обнял Минхо. По правде, он знал, что всё кончится именно так. — Всё прошло плохо? — пробормотал Минхо, чуть шевеля губами и задевая ими его футболку. — Всё прошло ровно так, как я и ожидал, — спокойно ответил Джисон. — Они не примут этого. Но дальше всё зависит только от них, будут ли они общаться со мной или сделают вид, что меня нет. Минхо едва заметно кивнул. — Вернёмся в кровать? — сонно спросил он. — Вернёмся, — отозвался Джисон.

***

Джисон не удивился, заметив, что два места рядом с ним так и остались пустыми. Лёгкая, почти невидимая тень разочарования скользнула по его лицу, но он быстро отмахнулся от этого чувства. Глубоко в душе он знал, что родители не явятся. Возможно, это к лучшему. Возможно, если бы они пришли, то устроили бы сцену. Хёнджун, заметив пустоту, быстро пересел ближе и ещё раз тихо поздравил брата. Родители Минхо о чём-то вполголоса перешёптывались, иногда бросая на Джисона взгляды, в которых читалось искреннее сочувствие. Поздравления, раздававшиеся со всех сторон, мягко подхватывали его, как тёплая волна, унося куда-то прочь от тяжёлых мыслей. Он был рад провести этот вечер среди близких и дорогих людей, пусть день и не считался официальным началом их брака. Он позволил себе раствориться в праздничной суете, в шуме голосов, смехе, приглушённом звоне бокалов. Пара глотков шампанского придала лёгкости. Вечер пролетел быстро. Джисон успел ещё раз пообщаться с родителями Минхо, принять их искренние поздравления и вновь поймать себя на мысли, как легко, пусть и не сразу, они приняли его в жизнь своего сына. После он заметил Минхо в углу зала, пойманного в разговор Чаном, и поспешил к ним. Чан стоял, слегка наклонившись вперёд, ладонь тяжело лежала на плече побледневшего Минхо. Он говорил тихо и очень серьёзно. Джисон уловил лишь отрывок, но и этого было достаточно, чтобы понять, что Минхо пора спасать: — …Смотри, Минхо, Джисон — мой самый близкий друг. И если ты сделаешь ему больно… Я знаю, куда сдать тебя и твою способность, чтобы лишить её. Просто помни об этом. Без фокусов. — Чан-хён, хватит. Хотя бы сегодня, — твёрдо сказал Джисон, притянув Минхо ближе к себе. — И я надеюсь, ты помнишь, что никому о его силах говорить нельзя. Чан кивнул, проворчав что-то себе под нос, и, когда Минхо отошёл, уже со смешком добавил: — Поверить не могу… Джисон-а, ты не только начал встречаться со студентом, но и замуж за него вышел. Джисон усмехнулся. — Всё верно. Но он больше не студент, так что… Ничего противозаконного. — Да-да, — Чан махнул рукой. — Просто… Не ожидал. Я думал, он решит, что заигрался, и бросит тебя, а он сделал предложение. Я на самом деле рад за тебя, Джисон. Как бы это ни выглядело со стороны, я вижу, что он делает тебя счастливым. — Спасибо, Чан, я ценю это, — кивнул Джисон. — Чёрт возьми… Может, и мне стоило попробовать со студенткой? — фыркнул Чан. Джисон рассмеялся, похлопав его по плечу: — Осторожнее со своими желаниями. А то мало ли… Попадётся какой-нибудь первокурсник. — Нет уж, мне такого не надо, — выдохнул Чан, испуганно округлив глаза, словно на секунду представил себе подобное. — Не пойми неправильно, но такое точно не для меня. Предпочитаю, чтобы разница в возрасте была… поменьше. — Всё нормально, хён, я понимаю, просто шучу. Почти в тот же момент его увели от Чана фотографироваться: сначала в компании друзей, потом с родственниками, потом только с Минхо. Камера щёлкала, фиксируя их улыбки для будущего свадебного альбома. Вечер подходил к концу. К ночи гости начали расходиться; их было немного, так что зал пустел быстро. Джисон и Минхо уехали последними, поймав такси. Оба выпили, садиться за руль было невозможно. В дороге царила тишина. За окном мелькал тёмный город. Поздний вечер и ночь всегда были их временем. С закатом солнца начинались свидания после университета. В это время Минхо спас его, впервые показав свою способность. В это время сделал предложение. И, если смотреть на время в Сеуле, их обручение тоже произошло ночью. Ночь умела укрывать, оставлять их наедине, прятать от посторонних глаз. У дома, под холодным светом луны, Минхо вдруг потянулся и коротко поцеловал Джисона в губы, словно не смог больше терпеть. Несколько секунд, и он отстранился, глядя с озорным блеском в глазах. Джисон вопросительно поднял брови, но ответ уже читался в этом взгляде. В лифте Минхо прижался к нему, легко коснувшись губами кожи над воротом рубашки, и скользнул взглядом по их отражению в заляпанном зеркале. Дверь квартиры закрылась за ними мягким щелчком. Джисон, не теряя времени, прижал Минхо к стене, целуя жадно, крепко держа руками. Минхо заскользил пальцами в его волосы, не позволяя отстраниться, выдыхая горячий воздух прямо в поцелуй. — Думал об этом весь вечер, — улыбнулся он, когда Джисон на секунду отстранился. Минхо оттолкнулся от стены, но лишь для того, чтобы ухватить его за галстук и потянуть в спальню. Одежда внезапно стала невыносимо тесной, а духота ощутимой, даже прохлада кондиционера не спасала. Рубашки и брюки исчезли где-то на пороге, оставленные в беспорядке. Минхо рухнул на мягкие простыни и тут же утянул Джисона за собой. Поцелуй стал ещё глубже, теплее, кожа к коже. Так было несравнимо лучше. Жар их тел перебивал любые мысли. Минхо раздвинул ноги, впуская его ближе, теснее, и жадно углубил поцелуй, проникая языком с голодной настойчивостью. Запрокинув голову, Минхо обнажил шею, когда губы Джисона перешли на неё, оставляя россыпь алых следов. Его ногти впились в плечи, оставляя тонкие розовеющие царапины. От каждого поцелуя по телу пробегали мурашки, заставляя Минхо издавать сотню мелких хныкающих звуков, то ли от переизбытка ощущений, то ли от предвкушения, как завтра он будет разглядывать эти отметины в зеркале. Его бедра непроизвольно дёргались в воздухе, отчаянно ища хоть какое-то трение, хоть малейшее облегчение. Джисон заметил это движение и усмехнулся, его зубы легонько сомкнулись на острой ключице Минхо, заставив того вздрогнуть. — Так не терпится? — прошептал он. Минхо кивнул несколько раз, прежде чем нашёл в себе силы на настоящий ответ: — Да, скорее, чаги-я… — его срывающийся голос звучал как настоящая мольба. Но Джисон, вопреки его мольбам, продолжал медленно ласкать дрожащее тело. Его ладони скользили по бокам, ощупывая каждый изгиб, каждый мускул, прежде чем опуститься на крепкие бёдра. — Я… готовился днём, — признался Минхо. — Чтобы сейчас было… проще. — Как нетерпеливо с твоей стороны, — хмыкнул Джисон, прикусывая тазовую косточку прямо над резинкой белья. В груди у него разливался жар возбуждения — ему нравилось это отчаяние в голосе Минхо. Тот никогда не умел ждать, всегда рвался к удовольствию, как к финишной ленте. Пальцы Джисона впились в плоть, прижимая Минхо к кровати, не давая ему дёргаться. Он провёл носом по натянутой ткани белья, уловив сладковатый запах возбуждения, и коснулся языком влажного пятна над головкой. Минхо подавился всхлипом, пытаясь вырваться из хватки. Джисон отпустил его лишь на мгновение, чтобы достать флакон смазки. Но этих секунд хватило Минхо, чтобы одним резким движением стянуть с себя бельё, вероятно, воспользовавшись своей скоростью. Джисон лишь хмыкнул и отстранил его руку от уже блестящего от смазки члена, вызвав разочарованный стон. Минхо раскинулся на кровати, покорно подставив себя, его глаза блестели в полумраке, полные ожидания. Джисон задержал взгляд на его силуэте, пока открывал флакон. В тусклом свете были видны все изгибы тела, тяжёлое дыхание, поднимавшее грудь. Его чистая рука вновь скользнула по горячей коже, и Минхо потянулся к прикосновениям, как котёнок к ласке. — Чаги-я, скорее, — снова заныл Минхо, и в его голосе звучала уже не просьба, а требование. — И поцелуй меня! Джисон не стал сопротивляться этому почти приказу. Его губы слились с губами Минхо в жгучем поцелуе, в то время как пальцы сжали член, начав медленные, размеренные движения. Минхо застонал прямо в его рот, позволив их языкам сплестись в танце. Но Джисон не дал ему закончить слишком быстро. Он убрал руку в самый пиковый момент, вызвав жалобный вздох. Вспомнив слова о подготовке, он опустил пальцы ниже, скользнув мимо яиц, чтобы нащупать тугую мышцу. Без предупреждения два пальца вошли внутрь, и Минхо выгнулся дугой, шире раздвинув колени, его руки впились в плечи Джисона. Он и правда подготовился хорошо. Пальцы входили почти без сопротивления, до самой глубины. Джисон ускорил движения, добавляя третий, затем четвёртый палец, не переставая при этом покрывать поцелуями плечи и грудь Минхо. Джисон ловил каждый вздох, срывающийся с его губ. Минхо уже задыхался от переизбытка ощущений, его нетерпение перешло все границы. Он даже пригрозил сделать всё самостоятельно. Джисон лишь рассмеялся и мягко прижал его обратно к подушкам, наконец вытащив пальцы. Он избавился от собственного белья, и облегчённый вздох сорвался с его губ, когда ткань перестала сдавливать собственное возбуждение. — Готов? — спросил Джисон, желая убедиться окончательно. Минхо лишь кивнул, позволив подложить подушку под поясницу, и замер в ожидании. Когда головка члена коснулась входа, оба затаили дыхание. Резкий толчок, и два стона слились в один, разнесясь по комнате. Минхо закатил глаза, его тело содрогнулось от новой, растягивающей наполненности. Джисон двигался с привычной неторопливостью, каждый толчок вымеренный и плавный, словно растягивая удовольствие намеренно. Его медленный ритм сводил Минхо с ума, вырывая из груди нетерпеливые хныкающие звуки и бессвязные мольбы. Когда головка члена скользила по чувствительной простате, по всему телу Минхо пробегали электрические разряды, заставляя пальцы судорожно впиваться в простыни. Воздух в комнате был густым от смеси дыхания и пота, а тишину нарушали только влажные шлепки кожи о кожу и срывающиеся с губ стоны. — А-ах, Джисон! — вырвалось у Минхо дрожащим выдохом, его бедра непроизвольно подались навстречу. Он зажмурился, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшими ощущениями, но тело будто жило своей жизнью, отзываясь на каждое движение. Звонкий стон Джисона ненадолго вернул его в реальность, как и внезапно усилившаяся хватка на талии — пальцы впились в кожу так, что наутро обязательно останутся следы. Джисон сам не заметил, как сжал руки сильнее и замер, чувствуя, что еще мгновение, и он не сдержится. Легкая дрожь, до этого едва заметно пробегавшая по телу Минхо, усилилась, превратившись в отчетливую вибрацию. Сдерживая дыхание, он медленно оттянулся назад, почти полностью выходя из разгоряченного тела, что вызвало протестующий скулеж Минхо. Тот беспомощно ухватился за него пальцами, пытаясь притянуть обратно, но Джисон лишь усмехнулся его нетерпению. Один толчок, и он вошел снова до самого конца, вырвав у Минхо громкий вскрик. Минхо хватило всего нескольких таких движений. Его тело выгнулось дугой, когда между их животами брызнули теплые струи. В тот же момент дрожь в теле достигла пика, превратившись в сплошную пульсацию. Джисон попытался отстраниться, но не успел. Несколько капель успели попасть на бедра, прежде чем он совсем потерял контроль. Он рухнул на Минхо всем весом, не обращая внимания на липкую жидкость, размазывающуюся между их телами. Их губы встретились в ленивом, уставшем поцелуе, языки переплелись медленно и без спешки, будто подводя итог всему, что было между ними в эти минуты.

***

— Поблажек не жди. Именно это услышал Минхо, как только озвучил свою идею. Джисон даже не оторвался от проверки тестов первокурсников, отреагировав на заявление Минхо, как на что-то обыденное. Минхо собрался поступать в магистратуру. На физику. Это решение вовсе не было спонтанным, хотя Джисон, бросивший на него недоверчивый взгляд из-под очков, явно думал иначе. Минхо даже обиделся. Его губы непроизвольно надулись, а брови сдвинулись к переносице, пока он ждал, когда же Джисон поймет, что это не шутка. Отчасти это действительно было желанием видеть мужа чаще. Совсем чуть-чуть. Но главное навязчивая мысль, что так он сможет лучше понять свои способности. Научиться ими управлять, отличать опасное от безопасного. Джисон то и дело сыпал перед ним формулами, которые звучали загадочнее эльфийских заклинаний, но какое-то внутреннее чутье подсказывало Минхо, что это нужный путь. Пальцы нервно барабанили по клавиатуре, заполняя заявление на сайте университета. Он напрягал память, пытаясь вспомнить процедуру подачи документов. В последний раз он делал это пять лет назад. К удивлению, получилось почти с первого раза. Только в отличие от первого курса он больше не ждал списков поступивших с замирающим сердцем. Всё было словно… спокойнее. Вступительные он сдал без проблем, в результатах не сомневался. И он поступил. Перед началом учебного года Джисон снова напомнил, что поблажек ждать не стоит. Минхо фыркнул, обиженно скривив губы, затем хитренько прищурился: — Может, зачеты натурой сдавать буду? Джисон нахмурился, его взгляд стал серьезным и тяжелым, прежде чем он медленно произнес: — О, не беспокойся. Ты мне и письменно все сдашь, и натурой отработаешь. Минхо не знал, краснеть ему или бледнеть от таких перспектив. Возвращение в университет после перерыва казалось странным. Знакомые стены, но совершенно другие люди вокруг. К счастью, здесь еще оставались те, с кем можно было поговорить. Сынмина он нашел быстро. Они специально договорились встретиться после пар, которых у обоих в тот день было немного, а кафе рядом с корпусом оказалось на удивление немноголюдным. А вот Чонин нашел их сам. Минхо так и не понял, то ли это была случайность, то ли тот специально их выследил. Но он не возражал. За год они сдружились, хотя их общение обычно начиналось с вопросов Чонина о том, как не заблудиться в лабиринте коридоров, и просьб скинуть ответы на экзаменационные билеты по общим предметам. Чонин сильно изменился с их первой встречи. Исчез образ неказистого школьника. Перед ними сидел типичный измотанный студент, искренне не понимающий, как можно добровольно вернуться в эти стены. Он тараторил без остановки, Сынмин театрально закатывал глаза, а Минхо слушал, улыбаясь. Оказывается, за год в университете произошло столько всего! Чонин, словно сорока-сплетница, собрал все слухи и теперь с упоением их излагал. — О! А самое главное! — вдруг воскликнул он так громко, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Чонин сразу сник, понизил голос и даже пригнулся к столу, будто боялся, что его подслушают. — Весь университет гудел об этом в начале прошлого семестра. Минхо действительно заинтересовался, что же такого важного могло произойти? Сынмин, кажется, уже догадался, о чем речь — он лишь усмехнулся, бормоча себе под нос: — Ну, расскажи, расскажи ему. Удиви. — Ты же знаешь Хан-сонсенима? Должен знать! — Чонин буквально выпалил этот вопрос, его глаза блестели от возбуждения. Минхо неуверенно кивнул, нервно постукивая пальцами по пластиковому столику, пытаясь предугадать, куда клонит собеседник. Джисон никогда не рассказывал ему ничего особенно шокирующего. — Женился! Весь универ гудел об этом, он же главный краш всех первокурсниц! — Чонин понизил голос до шёпота, наклоняясь через стол. — Никто так и не вычислил, как его жену зовут, как она выглядит. Шифруется, зараза! — последние слова прозвучали с искренней обидой, будто эта неразгаданная тайна лишала Чонина сна и покоя. Минхо замер, медленно моргая, переваривая услышанное. Уголки его губ предательски задрожали, с трудом сдерживая смех. Он сложил руки перед собой на столе, придвинулся ближе, собираясь что-то сказать, но Чонин опередил его. — Ты тоже женился?! — он буквально вскрикнул, заметив золотое кольцо на пальце Минхо. Его глаза округлились до невероятных размеров. — Когда успел? Почему мне ничего никто не сказал! — Ты можешь хранить секреты? — игнорируя вопросы, заговорщицки спросил Минхо, наблюдая, как Чонин моментально преобразился: выпрямил спину, огляделся по сторонам и закивал с преувеличенной серьёзностью. Рядом Сынмин еле сдерживал смех, прикрыв рот ладонью. — Конечно, я знаю Хан-сонсенима, — тихо начинает Минхо. — Он мой бывший. Чонин застыл с глуповато открытым ртом, его мозг явно перегружался от полученной информации. «Да ладно…» — вырвалось у него слабым шёпотом. Минхо сохранял каменное выражение лица, хотя в глазах уже танцевали весёлые искорки. Сынмин с громким хлопком ударил себя по лбу. — Он шутит, да? — неуверенно переспросил Чонин, обращаясь к Сынмину за подтверждением. Тот в своей обычной манере закатил глаза до предела. — Долбоёб, — бросил он в адрес Минхо. — Слышал бы он, как ты называешь его своим бывшим. Минхо обиженно фыркнул. — Шутит, да? — почти с мольбой повторил Чонин, окончательно запутавшись. Слишком уж серьёзно звучали слова Минхо, но реакция Сынмина явно указывала на неудачную шутку. — Он его муж, — наконец выдал Сынмин, разрушая интригу. Минхо не выдержал и рассмеялся, наблюдая, как лицо Чонина проходит через всю гамму эмоций от недоверия до растерянности. В конце концов Чонин обиженно опустил глаза, нервно теребя рукав своей оверсайз-толстовки. — Ну, смейтесь, смейтесь дальше, — пробормотал он, шмыгая носом. Поняв, что его правду, поданную таким образом, Чонин воспринял близко к сердцу, как глупую насмешку, Минхо вытащил телефон и, недолго порывшись в галерее, открыл фото. Прямое доказательство, которое сразу же сунул под нос Чонину. Фото его с Джисоном с торжества в Корее. На фото, помимо них, семья Минхо, брат Джисона, Чан и Сынмин, которых Чонин точно должен был узнать… — А если так? — спросил Минхо, убирая телефон ровно через три секунды, достаточно, чтобы шок успел отразиться на лице Чонина. — Достаточно доказательств? Чонин замер с приоткрытым ртом, его пальцы судорожно сжали край стола. — Так это… Подожди… Реально, что ли… Охуеть… — бормотал Чонин, словно эта информация перегрузила его мозг, и он потерял связь с реальностью. — Только, эй, давай не будем об этом всему университету рассказывать, — понизив голос, продолжил Минхо, — особенно пока я снова тут учусь, пусть останется между нами. Договорились? — Да… Да! Конечно, мой рот на замке! Чонин даже поднял руку, как скаут, давая клятву. Его поза напоминала нахохлившегося воробья, получившего доступ к государственной тайне. Минхо мог только надеяться на его благоразумие. — Я бы взял что-нибудь в обмен на эту тайну, — вмешался Сынмин, скрестив руки на груди. — Секрет за секрет, чтобы быть уверенным, что ты будешь молчать. Чонин хмурится, задумавшись. — Я… Я бы мог раскрыть кое-что свое… Но только Минхо! Потому что у меня его тайна, но… Я не уверен… Он застенчиво спрятал пальцы в длинных рукавах и снова опустил взгляд. Минхо прищурился. Такое поведение его заинтриговало. — В таком случае, я готов выслушать, — ухмыльнулся он, предвкушая что-то интересное. — Выкладывай, Чонин-а. — Не здесь! — зашипел Чонин, бросая подозрительный взгляд на Сынмина. — Только тебе, — добавил он шёпотом. — Хм… В туалете свидетелей меньше, — предложил Минхо. Чонин энергично кивнул и буквально выскочил из-за стола, направляясь к уборной. В туалете пахло дезинфицирующим средством с оттенком чего-то химически-цветочного. Две кабинки, к счастью, были свободны. Чонин ещё раз огляделся, когда Минхо закрыл за собой дверь, затем нервно переминался с ноги на ногу, пока Минхо нетерпеливо не подтолкнул его. — Ну, короче… Я… У меня есть суперспособности.