три тысячи и тринадцать смертных грехов

октябрь, 2012 год* Гул флуоресцентных ламп раздаётся по большой квадратной комнате с белым кафельным полом и немного посеревшими от времени, местами облупленными стенами. Его заглушают многочисленные голоса и шум нескольких мониторов. Это помещение вполне можно было бы счесть за обычный офис, если бы не огромный прозрачный куб посередине. -трехтысячная, а ну поднимайся! давай давай, хватит ломать комедию! , — Раздался грубый и немного хриплый голос среднего роста человека, в очках, с зализанными назад чёрными как смоль волосами. Он стоит ближе всех к кубу, внутри которого можно наблюдать кресло с высокой спинкой, по всей видимости изначально оборудованное ремнями для фиксации на подлокотниках. Теперь же они разорваны, так же как и раскуречены зажимы на ножках. Рядом валяется алюминиевый шлем с кучей перемешанных между собой проводов и электрических контактов, уходящих куда-то за кресло, вo встроенную в одну из стен стеклянного куба железную коробочку. на полу чуть правее можно наблюдать дрожащий, хотя нет, скорее нервно дергающийся скрючившийся комок темных волос и белой изорванной ткани, измазанный в вязкой чёрной субстанции вперемешку с кровью. Эти же жидкости стекали по ножкам кресла. Ответа не последовало. Подождав с секунд 10 мужчина опускается на корточки и громко стучит кулаком в белой перчатке по материалу, напоминающему стекло, только в 100 раз прочнее. -Доброе утро, страна! , — не скрывая своего раздражения протянул он, — мы с тобой тут с самого утра возимся, черт возьми, думаешь у меня других дел нет? Из-под растрепанных волос наконец показалась трясущаяся бледная ручка, оперевшись на стекло правой и на локоть левой руки худощавая девочка лет 11, чьё лицо все ещё закрывали густые волосы попыталась приподняться, но вскоре безуспешно сползла вниз. В комнате раздался то ли всхлип то ли вздох, затем тишина снова повисла в помещении. 15-20 секунд молчания и мужчина уже было набрал в рот воздуха для того чтобы в очередной раз поторопить испытуемую, как вдруг она резко подскакивает, оперевшись двумя перемазанными в чёрной жидкости руками на стекло, прильнув к нему как можно ближе, теперь ее лицо находится буквально в каких-то 10 сантиметрах от его, теперь он может видеть ее распахнутые синие глаза, в которых читается неимоверная боль и абсолютное непонимание, но все это перекрывает ненависть и злоба, олицетворяющая собой эту самую едкую чёрную жидкость, вытекающую у неё из глаз вместо нормальных слез, капающую со щёк крупными каплями на пол и одежду (если эту изуродованную простыню можно было бы так назвать) и повсюду оставляющую за собой разводы. Мужчина вздрагивает, он испугался, очень испугался, но не подал виду, он резко отводит глаза, встаёт и отходит чуть дальше от испытуемой. Последняя пытается выдавить из себя что-то походящее на человеческую речь, но кровь и блевотина подошедшая к горлу не даёт ей этого сделать, она лишь хрипит и захлёбывается, а затем с диким кашлем извергает из себя содержимое желудка на пол и стены. Женщина со светлым каре, сидевшая за одним из мониторов резко вскакивает и быстрым шагом направляется к выходу из комнаты. По дороге она судорожно достаёт из кармана темно-синих офисных штанов бумажник, извлекает оттуда синюю карту с большой цифрой 3 и приложив ее к маленькому серому экранчику на двери, та наконец с едва слышным скрипом отъезжает влево и снова закрывается как только женщина перешагивает порог. Длинный белый коридор, освещённый такими же флуоресцентными лампами с кучей похожих друг на друга серых дверей и гробовая тишина. -уволюсь, ей богу уволюсь, — бормочет она себе под нос, пытаясь нащупать во втором кармане пачку сигарет и зажигалку, -твою ж мать, — уже более внятно шепчет она, вспоминая, что вообще-то бросила курить неделю назад. Дверь за ее спиной снова открывается, оттуда выходит низенькая рыжая женщина в круглых очках и немного стертой ярко-красной помадой. -что-то Дэйв сегодня не в духе, — бросает она, при этом даже не смотря на свою собеседницу, проходит вперёд. Сделав ещё пару шагов и заметив, что та не следует за ней, она снова обращается: -Рит, ну ты чего встала? -А ты разве уже уходишь? , — наконец подала голос девушка со светлым каре. -Стюарт сказал, что мы пока не нужны, можем пойти в курилку. -Да я, вообще-то бросила, — совсем неуверенно протягивает она. -Ой не смеши, с нашей работой бросишь ещё, ага, пошли давай. В ответ Рита лишь слегка повела плечом и направилась за ней. Какое-то время они идут молча, через казалось бы бесконечный лабиринт зоны 17, чем-то отдаленно напоминающий старую криппипасту о закулисье, погрузившись каждая в свои мысли. «Наверное она думает о том на какие новые безделушки будет тратить очередную зарплату, плевать она хотела на все то, что здесь происходит, Маргарет (рыжая девушка) всегда была из этих, мелочных людей, которые попросту не умеют или быть может не хотят мыслить чуть дальше своего носа, безусловно она весьма неплохо разбирается в физике и механике, но дальше применения и распознавания уже выведенных формул ее мозгов не хватит, она тот самый тип идеального для фонда сотрудника, который никогда не задаёт лишних вопросов и не лезет не в своё дело. Она отнюдь не жестокая, нет, просто ей все равно. Ей гораздо интересней крутить шашни с лаборантами и лизать жопу начальству когда это требуется, ходили одно время слухи даже, что она переспала с директором зоны, чтобы получить свой третий уровень, но неет, это не правда, конечно не правда, это не может быть правдой. Хоть о похождениях Маргарет и слагают легенды, до директора она все-таки не дотягивает. По крайней мере хочется в это верить, ведь сколько мне пришлось батрачить на эту гребенную карточку с цифрой три, эх сколько же бессонных ночей на это потрачено, а ей вот значит пожалуйста, за красивые глазки? Ну нет, мистер Брайт, хоть человек вы, судя по слухам, весьма специфический, но вы ведь не опустились бы до такого? я очень надеюсь что нет (…)» -Дэйв, говорят, с женой разводится, — прервала поток мыслей девушки Маргарет. -да? , — сухо бросает Рита —да, представляешь, мне Лора сказала, что она оказывается ему изменяла все это время, а угадай с кем? ты никогда на догадаешься! -Ну,- на самом деле Рите было бесконечно наплевать, но разговор поддержать стоило. -Со своей лучшей подругой! должно быть это просто фиаско для него.Бедняжка, — с мнимым сочувствием произнесла она и залилась громким смехом,- Слушай, а ты чего сегодня какая-то сама не своя, — продолжала напирать неугомонная Маргарет, — сбегаешь с эксперимента, теперь вот идёшь молчишь. У тебя случилось чего? «возможно я конечно слишком сентиментальная и чувствительная, но когда ты несколько часов подряд наблюдаешь за пытками 11-ти летней, пускай и аномальной девочки, подробно документируя все происходящее, у тебя все же начинают немного сдавать нервы» -Нет, ничего, просто..ее глаза не выходят у меня из головы. -Трёхтысячной? , — усмехнулась Маргарет —Да, такие бездонные, синие, такие проницательные, молящие о пощаде и помощи и полные отчаяния.. В ответ рыжеволосая снова залилась смехом: -подруга, тебе бы книжки писать а не вот это вот все. Может быть ты все же хотела сказать «бездушные»? Ты разве не видела как она расправилась с теми четырьмя дэшками? -Ее ведь вынудили, она всего лишь ребёнок. -Ребёнок? , — Маргарет немного замедлила шаг, чтобы подловить взгляд собеседницы, — какой она тебе ребёнок? Она же чудовище, такое же как и все они, или ты забыла устав? , … (Маргарет в очередной раз начинает свою любимую серенаду о главной миссии и предназначении фонда, но блондинка предпочла пропустить это мимо ушей) «ну конечно, устав, все объекты- это не более чем объекты, у них не может быть имени, родственников, возраста, только номер и бла-бла-бла, я-то помню устав получше твоего, ведь связи с начальством и коллегами мягко говоря тоже не сильно приветствуются.» -(…)наша главная задача обезопасить, удержать и конечно же (…) «да да да, сохранить, боже мой, когда ж мы уже придём» Итак дверь в комнату открывается буквально на секунду, для того чтобы высокая белокурая женщина могла ее покинуть. На эту же секунду надежда в глазах трёхтысячной появляется и тут же угасает. Она может только лежать и захлебываться в собственной крови. Сил больше нет. Их хватило только на то чтобы вырваться из кресла. Вокруг неё бегают люди и что-то записывают, голдят. Все смешалось, не остаётся ничего кроме боли. Так было и раньше, но никогда это ещё не продолжалось настолько долго, постепенно к ней приходит осознание «сегодня я здесь умру, точно умру».