три тысячи и тринадцать смертных грехов

лето, 2017 год* небольшая комната, скорее похожая на подсобку, без окон и с одной маленькой кроватью у стенки. Справа от неё — белая деревянная тумбочка со стопкой пылящихся книг и журналов, а так же разбросанной вокруг косметикой. В потолке гудит вентиляция, напротив кровати — письменный стол и табуретка, справа наглухо запертая железная дверь. На кровати, оперевшись о стену и держа в одной руке перед собой маленькое круглое розовое зеркальце, а второй никак не решаясь подвести стрелку правого глаза сидела бледная темноволосая девушка, ее лицо выглядело через чур сосредоточено, рука с подводкой то приближалась, то неуверенно отдалялась от глаза, пытаясь наметить форму. прерывистыми движениями она наконец проводит небольшую линию от верхнего века. Немного отодвинув зеркальце от глаза, так чтобы было полностью видно лицо, девушка нахмурила брови, сжав при этом маленький чёрный ромб между ними, напоминающий скорее татуировку, чем родимое пятно. Кукольное с детскими чертами личико искривилось в недовольной гримасе. «ужасно. это совсем никуда не пойдёт» — пронеслось у неё в голове. Показательно вздохнув она откладывает подводку и тянется на тумбочку, пытаясь нащупать ватные диски, параллельно не отрываясь от своего отражения в зеркале, критически разглядывая его со всех сторон. «Поиски вслепую» не увенчались успехом и тогда она буквально отбрасывает зеркало на кровать, направив свой взгляд чуть выше, на стену. Рядом с камерой, встроенной в угол потолка, правее можно было видеть электронные часы прямоугольной формы. Красные цифры показывают 11:09. «твою ж маать» Она нехотя слезает с кровати и направляется к чуть приоткрытой белой двери напротив. Уборная была в два раза меньше, чем комната с кроватью, здесь только все самое необходимое: ванный столик с раковиной и зеркалом, на подоконнике которого стоит розовый стакан с зубной щеткой и паста; в углу душ; кафельные стены светло зелёного цвета. Она поворачивает ручку крана, набрав в руки воды, наклоняется и умывает лицо, трёт правый глаз, но подводка лишь только размазывается ещё больше и щиплет из-за попадания внутрь. Она приподнимается чтобы посмотреть в зеркало: половина лица как будто в угле или грязи. Хватает висящее рядом с раковиной на крючке белое полотенце, судорожно трёт правую половину лица, до такой степени, что бледная болезненного вида кожа становится красной, а полотенце чернеет. на этот раз более успешно; отражение в зеркале уже не выглядит, как погорелец, хоть темные разводы под глазом, напоминающие синяки от отсутствия сна, все ещё требуют корректировки. Она снова наклоняется над раковиной и набирает в руки воды, намериваясь повторить все проделанное снова, как вдруг за дверью через стену раздаётся громкий и как будто бы механический голос: -три тысячи, надевай повязку и на выход! Девушка быстро выключает воду, выходя из ванной, бросает беглый взгляд на зеркало: «-эй, трехтысячная, выглядишь как дерьмо; — я знаю, спасибо, трехтысячная». По дороге она стаскивает кусочек чёрной ткани со стола, как будто бы уже заученным движением быстро оборачивает его вокруг головы на уровне глаз и завязывает сзади. Она встаёт напротив громоздкой серой двери, откуда до неё снова доносится все тот же голос: -руки за спину! Она покорно следует инструкции и тогда дверь в конце концов открывается. Яркий белый свет режет глаза даже из-под ткани, хотя продолжается это недолго, так как на ее голове практически моментально оказывается судя по ощущением некое подобие шлема, полностью закрывающего зону глаз, а на руках, сложённых за спиной — наручники. -Идём прямо, — скомандовал уже знакомый голос, — я скажу когда и где поворачивать. Трехтысячная молча двинулась вперёд. судя по звукам шагов, человек, сопровождавший ее был явно не один, а как минимум трое: спереди и ещё два сзади. -Что-то я вообще сегодня не выспался, ночь бумажной работы и все насмарку, — донёсся недовольный голос из-за ее спины, что только подтверждало догадки, — кошка пролила чай на мой компьютер, — продолжил он не дождавшись ответа -Коннор, ты идиот? , — послышался второй голос чуть дальше, -Кто, мать твою, приносит сюда кошек?! -А что с ней сделаешь? , — начал оправдываться первый, — у сестры на неё аллергия, а тут она хотя бы…, — его оправдания прервал голос спереди, который скомандовал: направо! Все стихли, но не более чем на пару секунд. -скорей бы уже пятница, — заговорил второй, более резкий голос. -да кстати, насчёт пятницы, — вдруг влился в разговор идущий впереди, -что у тебя там по планам? в бар с нами идёшь? -боюсь не получится, -даже по интонации было слышно, что говорящий человек улыбается, -боюсь, что на эту пятницу и выходные у меня в планах только Маргарет, — довольно пропел он. -я бы на твоём месте был с ней поосторожней, -вставил кошатник, -у неё говорят шашни с директором. -боже мой, какой бред, и вы туда же. Маргарет не такая, Маргарет… -влюблённый олень! твою ненаглядную уже поимело пол фонда— с насмешкой перебил идущий впереди. -да что ты о ней знаешь?!,-раздраженно воскликнул задний -да то, что она трахается с Брайтом, а ты ничего вокруг себя не видишь! , — не менее раздражённый ответ не заставил себя долго ждать, -баран., — добавил он уже тише. -так, все, хватит, закончили, -попытался усмирить пыл собеседников кошатник, -если кто-то узнает, что мы в рабочее время тут обсуждаем нам серьезно влетит! Но казалось, разъярённого Ромео было уже не остановить: -Да от кого?! От этого самодавольного рыжего ушлепка?! Да я его…кхм, -он все-таки сбавил тон, -вообщем Маргарет, не трогайте, ясно? -ой да кому она нужна, твоя Маргарет. др Маргарет Уонис… Трехтысячная видела ее всего пару раз, но несмотря на это, длинные рыжие локаны, веснушчатое лицо с прямым маленьким носом и вечно накрашенными яркой помадой пухлыми губами, высокие чёрные чулки и короткая едва ли не выходящая за рамки дресс-кода красная юбка карандаш, а ещё стойкий запах вишневого парфюма, следовавший за ней повсюду; этот образ четко осел у трехтысячной в голове. взгляд зелено-карих глаз, в которых сходу читалась уверенность, а ещё этот звонкий заливистый смех. Она даже не помнит где и когда в последний раз его слышала, но казалось, что он уже не выйдет из ее мыслей, очень уж он был запоминающийся. -пришли! , -снова раздаётся грубый голос впередистоящего мужчины. Трехтысячная слышит, как открывается дверь. -ну? иди давай, -мужчина слегка подтолкнул ее вперёд. Девушка наощупь перешагивает предполагаемый порог, в помещении подозрительно тихо. -ну наконец-то, сколько можно вас ждать! , — раздался вдруг звонкий мужской голос, при том без агрессии, скорее даже наоборот на неком подъёме, — Прошу присутствующих ещё раз убедится в том, что все здесь имеют антимеметическую защиту выше 2-го уровня! -только попробуй что-нибудь выкинуть, три тысячи, — тихонько пригрозил голос из-за спины, он говорит это уже который раз. Девушка, в свою очередь, не видела смысла даже пытаться, если ее и не убьют сразу, то она непременно заблудится в бесконечных белых лабиринтах и тогда ее убьют потом. Она слышит как несколько человек вышло, дверь сзади захлопнулась. -ну что ж, начнём, снимайте, — приказал все тот же «жизнерадостный», как она уже успела окрестить его мужчина. Она слышит приглушённый щелчок в районе закрытой области головы, ещё секунда и «шлем» удаляют с неё вместе с повязкой. Яркий свет снова режет глаза, пару секунд она совсем ничего не может разглядеть кроме бликов и силуэтов снующих туда сюда. -здравствуй, евклид, — рыжеволосый кудрявый мужчина с зелёными глазами и со странным громоздким кулоном круглой формы с большим красным камнем в центре, свисающим поверх его костюма, немного наклонился к ней. не сказать, что он был сильно высокий, скорее дело в росте стоящей перед ним девушки, который составлял всего около 150см. -здравствуйте, а я вас не знаю, — сама для себя неожиданно выдаёт она. в ответ парень рассмеялся: -доктор Брайт, Джек Брайт, а вообще-то с недавних пор Директор Джек Брайт, — гордо заявляет он, протягивая девушке правую руку. Она неуверенно жмёт ее, стараясь избегать смотреть ему в глаза. -не с таких уж и недавних, Джекки, 6 лет прошло, -вдруг вставляет другой мужчина в конце комнаты, сидящий у огромного монитора. Только сейчас трехтысячная обратила внимание на место, в котором находится: длинная прямоугольная комната, половину которой занимает закрытая камера с несколькими квадратными окнами и дверью слева. в комнате помимо неё, директора и мужчины у монитора находится только одна женщина, которая стоит облокотившись на стенку рядом с ним, скрестив руки на груди и внимательно вглядывается в монитор. Внутри камеры за чёрным столом неподвижно сидит другой мужчина, завалившись чуть набок. Он одет в рваный темно-зелёный костюм. Не похоже, что он находится там по своей воле. Трехтысячная анализирует ситуацию; скорее всего сейчас будет допрос, она уже присутствовала на таком раньше, правда сейчас все кажется гораздо серьезнее; обычно все допросы проходили в другом помещении и людей присутствовало больше, к тому же с каких это пор сам директор посещает подобные мероприятия? Кстати говоря про него. Ожидания он явно не оправдал; евклид думала увидеть высокого, солидного, статного мужчину средних лет, а тут какой-то щуплый среднего роста парнишка с растрёпанными волосами, на вид так лет 30-ти, не более. Он больше походил на лаборанта, максимум начинающего научного сотрудника. -вообщем так! , — прервал он ее рассуждения, — видишь вот этого типа за стеклом? сейчас мой ассистент будет задавать ему вопросы, а твоя задача оповещать нас как только заметишь, что он говорит неправду. Понятненько? Трехтысячная кивнула. «понятненько» передразнила она его у себя в голове. Ну разумеется, она делала такое уже миллионы раз. Как правило допрашиваемые были сотрудниками фонда, совершившими какой-либо проступок, но не спешившие в этом сознаваться. Как бы они не выкручивались, ей было достаточно буквально на пару секунд подловить взгляд провинившегося, для того чтобы назвать его таковым. Иными словами трехтысячная легко могла считать по глазам говорит ли человек правду, врет или быть может что-то недоговаривает. Но сегодня ситуация явно отличалась, мужчина за стеклом вовсе не был похож на кого-то из фонда. Дверь в камеру открылась, чтобы под бормотание Брайта : «емае, 6 лет прошло, да быть того не может», трехтысячная могла войти и сесть напротив привязанного к стулу человека, спиной к стеклу. Последний тут же вздернулся, пронзив ее взглядом: -а ты кто ещё такая?! , — воскликнул он Трехтысячная знала, что лучше ей не отвечать, в любом случае задача говорить с ним лежит не на ней, ей нужно всего лишь подтвердить или опровергнуть сказанную им информацию. Она заметила многочисленные синяки и кровоподтеки на его лице, руках, ногах; да и вообщем-то практически всех открытых участках тела. -итак, мистер Оуэнс, я попрошу вас повторить все то, что вы сказали нам часом ранее, — раздался нудный голос ассистента из динамиков, встроенных в стены камеры. -прошу вас, я ведь уже все сказал, -взмолился пленный, — что вам ещё от меня нужно? чего вы хотите? кто эт… его перебил допрашивающий: - мистер Оуэнс, просто смотрите прямо перед собой и повторите предоставленную нам ранее информацию. на мгновение воцарилась тишина, вдруг сидящий напротив резко и неожиданно рассмеялся: -ааа исповедница…и как это я сразу не понял, -он снова истерически рассмеялся, -сколько они тебя уже здесь держат, дорогая? тебе ж на вид лет 14! , -воскликнул мужчина. -Оуэнс, — снова раздался голос из динамика, — правда ли, что повстанцы планируют наступление с запада на зону 19 в августе этого года, т.е через два месяца? В ответ допрашиваемый лишь надменно поднял глаза на сидящую напротив девушку. И снова воцарилась тишина. -ну? что скажешь трехтысячная? , -прервал ее нетерпеливый голос допрашивающего. Девушка какое-то время ещё вглядывалась в темно-карие глаза «собеседника», его уставшее перепачканное лицо. он не был уже молод, но и не был еще стар, ей казалось, что он похож на человека, как говориться «повидавшего виды», и почему-то она была уверена, что редкие седые волоски у него на голове отнюдь не от старости. -я не могу так, -прервалась она, -мне нужно, чтобы он говорил, -она повернулась к стеклу и окинув взглядом всех присутствующих, показывая так, что ожидает от них действий, снова развернулась лицом к допрашиваемому. -да или нет, Оуэнс? , -уже более напористо раздался голос из динамика. -черт, -полушепотом произнёс мужчина залившись то ли снова истерическим смехом то ли плачем, то и дело закатывая глаза. -хорошо, следующий вопрос,-после непродолжительной паузы продолжил допрашивающий,-является ли правдивой предоставленная вами ранее информация о новом месте нахождения базы ваших людей? Из уст собеседника полился отборный трёхэтажный мат: -(…)гребанные фондовские твари! вы будете гореть в аду, сраные бюрократы! вскоре поток его буйной речи все же стал немного стихать. -неужто вы, мистер Оуэнс, и правда решили, что сможете нас провести? -Я ничего вам не скажу! Ни слова, ясно?! Хоть убейте меня хоть режьте, мне плевать, мое тело быть может мне больше и не принадлежит, -задыхаясь излагал он, -но мой разум вы не заберёте и не опорочите! -Да что ты? , -снова раздался скептический тон допрашивающего, — евклид, помоги-ка ему вспомнить все, что он забыл. Приказ ей был ясен как никогда, встав со стула, худая длинноволосая девушка одетая в простое белое платье направилась ближе к привязанному мужчине, тому ничего не оставалось как продолжать материть все вокруг и наблюдать за происходящим -будьте вы прокляты! и вы и фонд ваш! и хреновы О5! что б вы все сдохли самой позорной смертью! в один день свершиться суд над вами и вы узнаете! вы все узнаете! и вы ответите за все, что натворили и умрете от рук тех, кого истязали все это время! и вы умоетесь собственной кровью и будет вам… -трехтысячная прервала его, подойдя вплотную: -больно не будет, -она провела своей нежной холодной рукой по лицу и шее кричавшего, -наверное. тот не отрываясь смотрел в ее синие глаза, цвета океана, не в силах оторваться, ему казалась, что он нашёл в них своё утешение и спокойствие, все то, что он говорил минутой ранее будто теряло всякий смысл по сравнению с тем, что он испытывает сейчас. абсолютная безмятежность и блаженное умиротворение, наконец впервые за столько лет он смог по-настоящему познать эти чувства. Девушка наклоняется немного ближе к его уставшему серому лицу, на секунду показалось, что ее глаза мелькнули белым и отразились в его, навеки запечатав свой образ у него в сознании. Две тонкие чёрные струйки пробежали по ее лицу вместо слез. -приказывайте, моя госпожа, — абсолютно смиренно, до какой-то степени даже непривычно произносит допрашиваемый, приклонив голову. Трехтысячная снова разворачивается к стеклу и вопросительно смотрит на директора, стоящего ближе всех к окну камеры, прямо напротив. Тот одобрительно кивнул ей, в комнате снова раздался голос из динамика; допрос продолжится, только теперь с гарантией успеха.