Поля и её демон

Совершенно обычный день. Я возвращалась с работы домой по весенней грязи. Солнце уже зашло, и пасмурное небо быстро окрашивалось в бледно-синий цвет. Я зашла в магазин за салатными листьями. Продавец ближневосточной национальности выглядел приветливо. Он всегда улыбался мне, когда я приходила сюда. Полки были забиты свежими овощами и фруктами, грузинскими сладостями. И даже была клубника в зелёной бумажной обёртке… Я бы купила, но так дорого. Возьму лучше капусту к борщу. Продавец достал самый маленький кочан из всех, как я и просила. Он был размером чуть побольше головы новорожденного ребёнка. С горшочком салатных листьев и капустным кочаном я пошла домой. Возле магазина сидела бабушка с тросточкой, рядом с ней лежала картонная коробка. Я кидаю ей пятьдесят рублей. Стараюсь не смотреть. «Чувствуешь себя виноватой, что не можешь помочь как следует?» Это мой внутренний голос. Он всегда был со мной, сколько я себя помню. В детстве я думала, что всё, что он говорит — это мои собственные мысли. Из-за него я порой совершала плохие вещи: воровала, дралась, материлась. Даже… Убивала (не людей, конечно). И не вылезала из двоек. Что странно, родители никогда не верили историям про убийство. Может, не хотели видеть, что всё настолько плохо? В девять лет психологи обратили на меня внимание. Мама сама повела на приём. Она думала, что у меня аутизм, наверное. За этим последовали бесконечные МРТ мозга, таблетки, уколы: нейролептики, транквилизаторы, антипсихотики. И только тогда я осознала, что я ненормальная. Не такая, как все. Что меня нужно лечить. Врачи в итоге поставили диагноз — параноидная шизофрения. Сколько бы они ни пытались лечить меня, этот голос всё ещё со мной, как и периодические галлюцинации. На каждый праздник я загадывала одно-единственное желание — вылечиться. Моё стремление поддерживали все: они уже устали ухаживать за ненормальным ребёнком. Такие дети требуют слишком много ухода. Впрочем, шизофрения неизлечима. Но я научилась полностью игнорировать голос. Научилась быть нормальной. Интегрировалась в общество, закончила школу, потом институт. Были эксцессы, конечно… Меня вновь поставили на учёт после нескольких попыток уйти из жизни. У меня началась депрессия, и голос был единственным, на чём концентрировалось моё сознание, пока я лежала овощем в постели. Он говорил такие вещи, которые заставляли меня вновь лезть в петлю. Ну, не всегда я выбирала петлю, хах. Опять доставила проблем родителям. Но это прошло. Теперь голос звучит для меня как звук телевизора на фоне. Некоторые люди засыпают под музыку, под новостную телепрограмму, под озвученные на ютубе треды с реддита. А я… Засыпаю под звук «собственного» голоса. Мы свыклись друг с другом. Я подхожу к подъезду и вижу, что какая-то сомнительная компания оккупировала его. Горящие сигареты — маячки в лиловых сумерках. Их голоса и смех звучат для меня отдалённо. Я не чувствую опасности. И я не могу ждать, когда они уйдут оттуда — мне нужно домой. Хоть они и стоят плотной стеной, я напрягаюсь и протискиваюсь между парней, не обращая на них внимания, и вижу, что на полу раскинулся какой-то мужчина. Громкий разговор сразу затихает. Я не понимаю, в чём причина неестественной тишины, и потом замечаю, что заросшая седая борода мужчины испачкана красным цветом, а его футболка раскрашена тёмным неровным пятном. Может быть, этого человека поразил инсульт, а может, у него что-то с сердцем. Я присела на корточки перед ним и надавила пальцем на его сонную артерию. Пульса нет. Вспомнив школьные уроки по оказанию искусственного дыхания, я открыла его рот, чтобы убрать западающий язык. Изо рта с булькающим и свистящим звуком полилась кровь, запачкав мне руки. «Знаешь, иногда лучше не лезть не в своё дело» — Эй, сумасшедшая пизда, ты чего делаешь? Шла бы ты отсюда, пока мы отпускаем, — в голосе незнакомца звучало презрение и насмешка. Он был совсем молод, чуть ли не школьник. — Да вы чё, с катушек съехали? Она эту хуйню видела. Разве норм будет её просто взять и отпустить? А я говорил, надо было сваливать отсюда, пока никто не заметил! — Да я хз, я думал, в этой помойке одни бомжи живут. Это рил сумасшедшая какая-то. Ты нахуй её глаза видишь вообще? Ей труп на руки кровью срыгнул, а её похуй вообще. — Ребят, мне домой надо. А вы вызовите скорую, ладно? Тут человек не дышит, — моё сердце бешено колотилось. Я только сейчас поняла, во что ввязалась, но моё спокойствие до этого момента было мне на руку. Просто нужно и дальше вести себя так, и я смогу уйти… А дома вызову скорую и полицию. — Блять, вы слышите, чё она несёт вообще? Пизданутая, хах, — ножик блеснул в руке у черноволосого парня с волосами до плеч. Он поднёс его прямо к моим глазам, но я не шевельнулась. Тело сразу почему-то перестало меня слушаться, даже моргнуть не получалось, — Бляяя, да она точно неадекватная. Смотри, я ножиком прямо перед её носом вожу, а она застыла и смотрит. Этот же парень пару раз щёлкнул пальцами перед моими глазами, поржал и продолжил кривляться. — Реально с головой не всё в порядке? — Да отстань ты от неё уже, — сказал парень в капюшоне, — Пошли лучше отсюда. Вдруг она нас запомнит и в полицию заявление подаст. Ты ведь в курсе, что сейчас ей своё лицо палишь во всех подробностях? — Да вообще похуй. Мы ведь можем её прямо здесь и зарезать. И тогда никто ничего не расскажет, не так ли? — незнакомец схватил моё лицо большим и указательным пальцем и приподнял за подбородок, — Слушай, она такая послушная. Не вырывается, не убегает. Это ненормально, но мне это нравится. — Ты ёбаный ублюдок. Кончай уже. Что будем делать, если ещё кто-то подойдёт? — Да подожди ты, бля. Я её лицо рассмотреть не могу. Темно здесь. Должна же у неё быть с собой какая-нибудь сумочка. Телефон, деньги… — Да как же ты заебал, — парень в капюшоне включил фонарик и посветил мне в лицо. Я чуть-чуть зажмурилась, — Теперь нормально видно? Давай быстрее. Я ничему не сопротивлялась. Мне даже почти не было страшно. Холодная рука заползла под футболку. Что сейчас будет, убьют ли меня? Изнасилуют? Всё это происходило не со мной, я наблюдала за героиней русской артхаусной короткометражки, снятой студентами в качестве выпускной работы. Абсурд на социально острую тему — смелое решение. Но история неожиданно повернула в сторону мистики или фентези. Около входа в подъезд стояла моя галлюцинация. За много лет жизни я научилась успешно отличать их от реальности. Этой галлюцинацией было существо, напоминающее девушку. Полупрозрачное, с кожей карминового цвета, переливающейся то розовым, то персиковым. Особенно часто я видела её в детстве во время драк с другими детьми. Или когда я расчленяла змей на даче. Это был не очень хороший знак, но она не сможет ничего сделать. Её не существует. Я смотрела на неё, пока странный парень лапал меня, и мне казалось, что мета-реальность и мир идей постепенно сливаются. — Такое невинное личико, а руки все в крови… Ты мне правда нравишься, — он размазывал кровь старика по моему лицу и слизывал её, — Солёненькая. Знаешь, я раньше не встречал девушек, как ты. Если бы все девушки были такими, я бы ни одной из них не убил. Может быть. Моя галлюцинация достала огромный, пылающий предзакатным цветом меч, и одним ударом располовинила тела всей компании, кроме того парня, который обнимал меня. Я смотрела на это и пыталась вспомнить, не забыла ли я сегодня утром принять таблетки. Я ненавижу это ощущение реальности происходящего, когда знаю, что это лишь моя галлюцинация. На лицах парней застыло удивление и страх, но некоторые остались с теми же насмешливыми или скучающими выражениями. Я видела, как их туловища медленно наклоняются и падают, отделяясь от нижней половины тела. Я видела, как резко полилась кровь, которая была почти чёрной в синеве вечернего неба. И всё это выглядело как шоколадный фонтан из рекламы. Макаешь туда что хочешь — клубнику, черешню… В детстве я мечтала о таком. Парень в капюшоне упал на черноволосого психа. Его телефон приземлился фонариком вверх, и подъезд стал немного освещённей. Я тоже упала, поваленная сразу двумя парнями. Меня придавило, и я ожидала, что ударюсь затылком о холодный каменный пол, но моя голова легла на что-то мягкое. Я закрыла глаза и расслабилась, не желая больше видеть эти странные галлюцинации. Слова и звуки доносились до меня как из-под толщи воды. — Эй, Юра, какого хрена ты меня толкнул?! А… Юр? Что за хер… Бля! Ребят, я, кажется, всё ещё под солями. Не здорово ловить галюны, в которых у твоих друзей кишки наружу… Ребят? Ещё один звук — что-то упало рядом со мной. Вроде большого и тяжёлого кочана капусты. Тяжело. Мысли текут вяло, как сгущённое молоко. Но я чувствую, что на меня кто-то выжидающе смотрит, и открываю глаза. Это та девушка. Она часто снится мне. Её руки нежно перебирают мои волосы, она смотрит на меня, ласково улыбаясь. Я понимаю, что лежу у неё на коленях. Я с трудом поднимаю руку и пытаюсь дотронуться до неё, ожидая, что после этого мираж исчезнет. Но мои пальцы натыкаются на нежные и мягкие губы, оставляя на них красную капельку, и я удивляюсь — ощущения для галлюцинации такие реалистичные. — Привет, солнышко. Ты же не думаешь, что я — твоя галлюцинация? — Ты не выглядишь как галлюцинация. Я понимаю, что бесполезно разговаривать с ними. Будь то призрачный кот, который живёт со мной, или ещё какая тульпа. Но она не такая полупрозрачная, как та алая дева с мечом. Она выглядит… Плотной. Плотяной. В её существование легко поверить, особенно с такими реалистичными ощущениями. Однако у неё длинные белые волосы, запачканные кровью, и я понимаю, что ни у кого в мире не может быть таких сияющих молочных волос. Я дотрагиваюсь до них. На ощупь они напоминают паутину. — Если ты будешь считать меня своей галлюцинацией, я и обидеться могу. — Но тогда… Кто ты? — Мы давно знакомы, разве нет? Я была с тобою с того самого дня, когда врачи начали безжалостно колоть и пичкать тебя таблетками, чтобы «вылечить». Я помогала тебе пережить этот период, обнимала, утешала тебя. И теперь наконец-то могу быть рядом. Всегда. — Но ведь это всё было во снах… И ты, если и появлялась, была такая бледная, размытая. Нереальная. Как я могу верить в то, что девушка из моих снов вдруг стала живой? — Меня зовут Эрза. И это не первый раз, когда я материализуюсь в этом мире. Просто раньше у тебя не хватало ни сил, ни мастерства для того, чтобы создать для меня полноценную копию плоти. А теперь я материализовалась и уж точно всегда буду с тобой, — Эрза наклонилась и нежно поцеловала меня. Этот поцелуй был словно бархатное касание цветочного лепестка, — Я всегда буду с тобой. Пойдём домой? — А как же трупы? А как же… Мы что, вот так просто оставим здесь это всё? — Конечно, нет. Я думаю, твои соседи испугаются, выйдя утром на работу. Да и полиция приедет, начнёт расследование. Такие сложности нам, конечно, не нужны. Тебе просто нужно убрать трупы подальше отсюда вместе с кровью. — То есть, я должна сбросить их в реку и отмыть кровь? Но… Мне придётся заниматься этим полночи, и я к тому же не уверена, что никто не заметит девушку, скидывающую в реку пять трупов. Сейчас везде камеры. — Да нет же, глупышка. Ты можешь просто разматериализовать их, — улыбнулась Эрза. — Прости, что? Раз-материализовать? — Да, ты теперь и это можешь сделать. Если попрактикуешься, у тебя обязательно получится. Давай, я тебя научу… Эзра объяснила мне основы. Я смогла разматериализовать сначала палец, а потом и всю руку парня в капюшоне. Я думаю, это на самом деле невозможно, и мои галлюцинации зашли слишком далеко. Но в конечном итоге мне удалось уничтожить все следы. Это заняло не больше часа. — Поразительно… И часа не прошло, как пятеро людей исчезли без следа. — Нет, не без следа, — возразила Эрза, — Они просто стали частью другого мира. Теперь они возродятся там в виде сущностей и нарушат естественный баланс. — А это плохо? — Ну, не то чтобы. Моё появление здесь — это тоже нарушение баланса, но разматериализация этих людей позволила мне забрать себе их плотность. Теперь я могу полноценно существовать по эту сторону мироздания. Вообще говоря, ты можешь в любой момент менять плотность миров по своему желанию. — Это какая-то магия? — Нет, вовсе нет, — Эрза мило рассмеялась, — Люди называют магией нереальные или необъяснимые вещи. Но ведь способность менять плотность миров вполне реальна и объяснима. Я думаю, лучше считать это сверхспособностью. — Как в фильмах про супергероев? Ну, перчатка Бесконечности и всё такое. Помнишь, мы смотрели их вместе с тобой? — Супергероев… Да, это были забавные фильмы. Но это не совсем то, хотя лучшего объяснения я пока не могу придумать. — А я могу, например, материализовать клубнику и съесть её? Прямо сейчас. — Конечно, можешь. Что за вопросы, дорогая. Я с лёгкостью сделаю это для тебя, — Эрза улыбнулась. В её руке появилась большая сочная ягода. Она откусила кусочек, а потом протянула ее к моему рту. — Мм… Вкусно. Мы пошли домой. Я держала Эрзу за руку так естественно, будто делала это тысячу раз. Дома меня встретил белоснежный кот, который до этого был лишь раздражающей иллюзией. И алая дева, защитившая меня от обидчиков, тоже была здесь. Кажется, плотность миров — это не выдумка.