Поля и её демон

Алую деву звали Бетельгейзе. Эта андрогинная женщина с жестокой улыбкой разрешила называть её просто Блезе. Именно она была тем голосом, который беспокоил меня с самого детства. — Когда ты стала меня игнорировать, я решила, что будет проще тебя убить. Жаль, что все двадцать семь попыток обернулись ничем. Ты хоть представляешь, как скучно мне было быть запертой в твоём теле целых двадцать девять лет? — жаловалась Блезе. Но она вовсе не выглядела расстроенной. Напротив, её взгляд излучал удовольствие. Она сидела, закинув ногу на ногу, излучая спокойную доминирующую ауру. Она словно архетип успешной бизнесвумен. — Радует, что теперь я не живу в твоей голове. Слушать все твои мысли — ужасная пытка. Спасибо тем глупым мальчишкам, что дали тебе шанс раскрыть потенциал и воплотить меня в реальность. — Возможно, это глупый вопрос, но почему я раньше не могла использовать способности? — Для начала — сядь, — скомандовала Блезе, — Я отвечу на все твои безмозглые вопросы, задавай по порядку. — Я пока сделаю чай, — улыбнулась Эрза. Я тяжело опустилась на стул. — Способности ты не могла использовать потому, что решила меня игнорировать и забыла всё, чему я тебя учила. Помнишь, в детстве я много возилась с тобой? Мы учились материализовывать предметы и разматериализовывать их. Змеи были лучше всего для наработки навыка, но их быстро стало не хватать. Потом мы перешли на бездомных кошек и собак, но ты начала противиться нашим занятиям. Врачи убедили тебя, что ты ненормальна. И ты поверила? Смешно, — она скрипнула зубами. — А зачем ты подначивала меня лезть в петлю, когда я страдала от депрессии? — по спине пробежал холодок. — Убить тебя я хотела из безысходности. В конце концов твоё появление в этом мире — лишь непредусмотренная случайность. Достаточно было вернуть тебя в Ашор, чтобы всё встало на круги своя. После смерти ты бы переродилась там — и дело с концом. — Ашор — это тот мир, из которого вы пришли? Значит, я умею менять плотность предметов потому, что в том мире это все умеют? — Вообще-то не все. Но в общих чертах так. — Хорошо. Простите меня, пожалуйста, за то, что игнорировала вас. Я думала, у меня шизофрения. Я действительно считала, что больна… И всё это время даже не прислушивалась к вам. А ведь моя жизнь могла бы сложиться совсем по-другому… — пусть я пока и не представляла, как она могла бы сложиться, но моё сердце атаковала горечь сожаления и болезненное чувство упущенных возможностей. — Ой, да не ной ты, — на лице у Блезе появилась гримаса лёгкого отвращения. Эрза принесла чай и поставила рядом. — Всё хорошо, милая? — Эрза обняла меня и мягко прижала к своей груди. Я почувствовала её сладкий, но не приторный запах. Как полевые цветы после дождя, — Блезе, будь с Полей помягче. Ты всё время измываешься над ней. — Да брось. Я просто учу малышку жизни. Люди чрезвычайно злы и циничны. Чем ты́ помогла, когда к ней в подъезде пристали? Ну? Чего молчишь? А я взяла и разрубила их напополам, — она гордо ухмыльнулась. — Важна забота не только о физическом состоянии, но и о психическом, — возразила Эрза, нежно гладя меня по голове. — Да знаю я, просто терпеть не могу этим заниматься. Для этого у Полины есть ты. Вечером мы все пошли спать. Блезе материализовала себе шикарную кровать, которая еле уместилась в небольшой гостиной. А мы с Эрзой решили спать вместе. Я разматериализовала старую кровать и материализовала новую. Простенькую, зато широкую. Она обняла меня, и я почувствовала её живое тепло. Настоящее, не выдуманное. Её тихое мерное дыхание щекотало мне уши. — Спокойной ночи, — прошептала она, и в моей груди разлилась тёплая волна. Когда она рядом, всё ощущается так… Правильно. Утром я обнаружила, что не могу пошевелить рукой. Повернув голову, я увидела девушку с совершенно невинными чертами лица. Она выглядела почти как ребёнок. Её розовые губки были слегка разомкнуты, и она тихо и мирно посапывала. Когда я протянула руку, чтобы потрогать невероятно белые, воздушные волосы, её прозрачные ресницы слегка заколебались. Она открыла глаза. Казалось, вместе с этим в комнату ворвались яркие солнечные лучи. Радужки солнечно-жёлтого цвета светились счастьем. — Доброе утро, радость моя, — девушка трепетно улыбнулась. Я вспомнила всё. Вчерашний вечер, разговор в гостиной, черноволосого парня, кочан капусты, труп старика, клубнику. Поцелуй. Я сжала Эрзу в своих объятиях так сильно, как могла. — Эрза?.. Мне это не снится, правда ведь? Мне это не снилось?.. — Нет, я с тобой, с тобой… — она обняла меня в ответ и стала поглаживать по спине. Мы лежали на боку, и я заметила, что неосознанно протиснула свою ногу между её ног. — Эрза.? — Да?.. — она немного отстранилась от меня. Я притянула её к себе и неуверенно поцеловала. Почувствовав сладковатый вкус губ, я немного успокоилась. Всё-таки она настоящая. Не фантазия, рождённая одиночеством, не галлюцинация и не тульпа. Она на самом деле существует. Она существует! — Полина… Я тебя люблю. Я была рядом все двадцать девять лет, но только во снах. А теперь я наконец-то могу быть с тобой… Физически. Эрза неожиданно положила меня на спину, улёгшись сверху. Она нежно провела пальчиком по моему лицу, рисуя какие-то необыкновенные линии, и остановилась на моих губах. На её лице застыло невинное восхищение, но что-то тёмное и жгучее плескалось в глазах. Поцелуй. Лёгкое голубое платье полетело на пол. Ещё один поцелуй, жарче и глубже. Наконец наши языки встретились. Меня никто никогда так не целовал, даже бывший. В этом поцелуе есть что-то тёмное и необъяснимое. Тягучая жадность. Моя ночная рубашка в мгновение оказалась расстёгнутой и полетела на пол вслед за платьем. Я почувствовала жадные поцелуи на своей шее, ключице, и… Когда Эрза дошла до груди, я не смогла удержаться от стона. Мои соски обладали гиперчувствительностью, и это часто мешало мне, потому что я ощущала дискомфорт даже от лёгкого трения об ткань. Но сейчас, чувствуя мягкий и тёплый язык на своём соске, я не могла продолжать дышать ровно. Сначала она еле касалась своим языком, и даже эти ласки доводили до истомы… А потом начала жадно и с упоением вылизывать мою грудь. Она посасывала и облизывала моё самое чувствительное место, а другой рукой нежно ласкала второй сосок. Я кусала пальцы и впивалась ими в простынь в попытках сдержать стоны, но они сами выходили из моей груди, и никакие усилия не помогали их сдержать. Кажется, я оказалась без шорт и нижнего белья, но в сладострастной эйфории ничего не осознавала. Эрза отстранилась от моей груди, и пытка удовольствием закончилась, но тут же я почувствовала, как её горячий язык с силой впивается в мой пупок. Это было неожиданно приятно и вызывало горячие волны удовольствия в нижней части живота. Вместе с этими ласками внутри меня разливалось невероятное блаженство. Но Эрза на этом не остановилась. Она мягко раздвинула мои бёдра и обхватила их двумя руками. Когда она проводила языком по внутренней стороне бёдер, я поняла, что это мой первый секс с девушкой. Раньше у меня не было позитивного опыта… — Ээрза, постой… — еле смогла выговорить я. Она тут же остановилась. — Дорогая?.. Что-то не так? — Я давно не брилась, и м-мне нужно подмыться… Я не думаю, что тебе стоит… Делать это ради меня. — Ох, волосы меня совсем не смущают. Ты боишься, что мне будет неприятно? Но я ведь так люблю тебя, — она поднялась ко мне и нежно поцеловала, — Но если ты не хочешь, давай не будем. — Я боюсь, что не смогу кончить. Раньше мне это никогда не удавалось. Только наедине… Да и я слишком стесняюсь. Правда, очень стесняюсь. — Не волнуйся, всё хорошо, — Эрза обняла меня и поцеловала в висок. Я чувствовала её голое тело, её бархатистую кожу и неугомонно-быстрый стук сердца, — Давай подождём. Нашим отношениям просто нужно больше времени, чтобы ты смогла полностью довериться мне. Я обещаю, когда этот момент настанет, я буду очень нежной и ласковой с тобой. Она поцеловала меня в лоб, спрыгнула с постели и поспешила одеться. Вся растрёпанная, с раскрасневшимися щёчками, она выглядела неряшливо-мило и ещё более привлекательно. Я тоже оделась, и обнаружила на своей рубашке тонкий белый волос, совсем короткий. Неэфемерный волос своей возлюбленной. В гостиной завтракала Блезе. Она ела полулёжа, отправляя в рот виноградины, и листала книгу. Кот лежал рядом на подушке, тихо мурлыкая. Сейчас она вовсе не выглядела той властной и циничной женщиной, какой была вчера. И в этот самый момент я ощутила, что все собравшиеся здесь — моя новая семья. Проклятие одиночества было снято. Блезе, строгая и в то же время такая домашняя в своём розовом халатике, напоминала мне тётю, которой у меня никогда не было. А Эрза чем-то напоминала сестру. Наши отношения столько лет были платоническими, что я пока не могу воспринимать её иначе. Хоть она и… Проявляет инициативу. Та дружеская любовь и нежность, которую я чувствую к ней, копилась во мне годами и превратилась в сильную, неподдельную привязанность, какую я никогда не испытывала ни к одному человеку. И ещё белый кот, который спасал меня от беспросветного одиночества ещё тогда, когда был призрачным. Мы с Эрзой позавтракали яичницей с салом. Мне уже много лет никто не готовил завтрак. Эта трапеза показалась одной из лучших в моей жизни. Эрза с наслаждением пила свежесваренный кофе со сливками, а я расплывалась в блаженной улыбке, отправляя в рот поджаренный кусочек солёного шпика. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ажурный тюль, кружевными пятнами падали на лицо моей возлюбленной. Я дождусь следующей зарплаты и уволюсь с работы, а потом мы с Эрзой и Блезе поедем на море. Мне очень хочется увидеть его, окунуться в его шумящие воды, полные скрытой жизни, и впитать в себя чистую энергию солнца. Я буду лежать на песке и писать стихи о любви и красоте, а потом отправлюсь в кругосветное путешествие. Только нужно держать сверхспособности втайне. *** Через пару дней, когда возвращалась с работы, я заметила перед домом полицейскую машину. Я резко свернула с дороги и пошла в магазин, чтобы переждать там, а то мало ли. Вдруг они приехали именно из-за пропажи старика и тех подростков. Передо мной была большая очередь, но я никуда не торопилась. Я осмотрела прилавок с фруктами и подумала, что сегодня стоит себя порадовать. Улыбнулась, представляя Эрзу, которая ждёт меня дома. Вдруг до меня кто-то дотронулся. Я резко обернулась. Это оказалась моя соседка по этажу, старая и одинокая женщина. Летом она высаживала у подъезда цветы, а осенью собирала мусор и опавшие листья. И всегда останавливалась со всеми поболтать. Её часто можно было заметить тёплыми днями на скамейке с какой-нибудь другой старушкой. И сейчас она подошла ко мне и произнесла: — Как тебя, девочка… Полина, вроде бы, да? Ты же по соседству живёшь. — Да, это я. Галина, э… Галина Степановна. — Галина Ивановна, — добродушно поправила меня старушка, — Ты слышала? Недавно у нас в подъезде человек пропал. Вот ужас-то! — Какой человек? — Да жил тут один… Алкаш, с женой постоянно крики, оры. Бил её, и ещё детей. Ну, в общем, пропал он. Жена говорит — в магазин за бутылкой пошёл, да так и пропал. Я тогда, помню, услышала, что он с кем-то в подъезде ссорится, вышла поздороваться, а там мальчики какие-то. Обступили его, лупасить начали. Я им говорю: «Вы что, ироды, делаете!». А они мне: «Скройся, бабка, иначе и тебя отлупасим и квартиру всю вынесем». Вот такая нынче молодёжь пошла… — А вы сообщали в полицию? — Да, они меня послушали, показания взяли, да им это не пригодилось. В подъезде никаких следов нет, никто из соседей больше ничего не слышал. Ну, я потом ещё слышала крики какие-то, и всё сразу стихло. Может, испугались мальчики да убежали. А потом слышу — дверь твоей хаты захлопнулась. Неужто ты их спугнула? — Нет, там какой-то мужчина был. Он им сказал убираться вон, ментами пригрозил. А они маленькие ещё, наверное, в тюрьму не хотят, — нужно лгать как можно уверенней. Но старушка не так проста. Она странно прищурилась и улыбнулась. — Маленькие, да удаленькие. На взрослого дядьку кинулись. — Они его ножом пырнули, — призналась я. Воцарилось молчание. Я очнулась от нашего разговора и вдруг поняла, что вокруг тишина. Не было шелеста пакетов, пиликанья карточного терминала, говора продавца. Ничего. Я оглянусь. Люди вокруг смотрели на нас, но когда я заметила их взгляд, тут же отвернулись. Мне показалось, что они меня в чём-то подозревают. Что это никакой не магазин, а полицейский участок, и что они специально создали эту иллюзию, чтобы вывести меня на чистую воду. На спине выступил холодный пот. И эту бабушку они тоже подослали, чтобы она вытягивала из меня правду. А потом она всё расскажет ФСБ или ещё кому. За мной придут люди в чёрном, и учёные будут до конца жизни ставить надо мной опыты в секретной лаборатории. Я потеряю Бетельгейзе, которая меня защищала, потеряю возможность увидеть море. Я больше не увижу Эрзу, и смысл жизни вновь ускользнёт от меня. От этих мыслей мой кулак сжимается, и я не замечаю боли от впившихся в кожу ногтей. — А что было потом? Вы не видели? — спрашивает Галина Ивановна. Я смотрю на неё и отшатываюсь. Сейчас я чуть не уничтожила её. А ведь я могла бы разматериализовать её в мгновение ока. Но полиция, наверное, чересчур всполошится, если из одного и того же подъезда пропадёт ещё один человек, не оставив следов. С пьяницами проще — никто не знает, в какую канаву они могли свалиться, и никто не будет о них горевать. А такая добрая и общительная старушка наверняка станет заметной потерей. Нужно держать себя в руках. — Дочка, ты что на меня как на врага смотришь? — М-мне кажется, тот пьяница потом пошёл в больницу. Я правда не знаю. Я хотела вызвать скорую, но он сказал, что сам дойдёт. А у него были друзья? Может, он пошёл к собутыльнику, там истёк кровью и… Тот просто положил его тело на балкон. — И такое может быть, — кивнула старуха, — Ладно, Полинка, бывай. Осторожнее будь, опасно молодой девушке, как ты, по вечерам ходить одной. Парня себе найди, который за тебя постоять сможет. — Я уже нашла, — нервно улыбнулась я. — Ну вот и хорошо. Пусть он тебя до дома провожает. Галина Ивановна ушла. Я трясущимися руками достала косарь и купила гранат, пакет клубники и коробочку рахат-лукума. И с этим всем пошла домой. Вновь по темноте. Я думала, мои новые способности должны предать мне уверенности, ведь любого маньяка я сейчас могу уничтожить силой мысли. Но чем дольше я шла, тем тревожнее были тени. Тьма сгущалась вокруг меня и шептала, что меня найдут. Меня раскроют. Я побежала. Полицейской машины не было, и я поднялась в подъезд. Здесь было необычно светло, и я заметила, что пустующий много лет патрон обзавёлся лампочкой. Наверное, полиция постаралась. Всё равно её уже сегодня выкрутят. Как только я зашла домой, кот кинулся встречать меня, и Эрза вместе с ним. — Дорогая, где ты была? Я так волновалась! Я слышала, как пришла полиция. Они долго стучали в дверь, и мы решили не включать свет, чтобы не привлекать внимания. С тобой всё хорошо? — Конечно, со мной всё в порядке. Смотри, что я купила в магазинчике, — я попыталась улыбнуться, чтобы унять тревогу, но рубашка неприятно липла к телу, — Здесь даже есть клубника… — Мне кажется, тебя что-то тревожит… — Эрза взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. Я заколебалась, — Прошу, расскажи мне всё. — Соседка пристала в магазине. Выспрашивала, не видела ли я чего-нибудь той ночью. — Ну, ты же смогла убедительно соврать ей? — Вообще я волновалась, но вроде бы смогла сохранить спокойствие на лице, — и я решила перейти к теме, которая меня больше всего тревожит, — Как думаешь, меня могут посадить в тюрьму, если раскроют? Или забрать на опыты в подземную лабораторию. — Это действительно возможно, — ответила Бетельгейзе, — Но только в том случае, если ты не будешь осторожна. — А если вдруг на тебя обратят внимание, ты можешь сменить внешность, место жительства, документы. Мы поможем, — Эрза прижалась ко мне, — Так что не волнуйся, мой котёнок. — Прекращайте сюсюканья и идите ужинать, — скучающе произнесла Блезе. Да, я их всех очень люблю. И надменную Бетельгейзе, и чувственную Эрзу. Они помогли мне найти смысл жизни. И, чтобы не потерять этот смысл, мне нужно быть очень осторожной. Да, я буду осторожной и не вернусь к прошлой жалкой жизни. К беспомощной жизни без цели и смысла. — Дура ты, Поля, — Бетельгейзе легко разломила гранат руками. Красные брызги заляпали пол, — Не надо ждать зарплаты, ты и деньги спокойно можешь материализовать. Столько, сколько тебе нужно. И свалить наконец-то отсюда. — Но разве это не будет подозрительно?.. Сначала в подъезде пропадают люди, потом одна из подозреваемых внезапно увольняется и переезжает… — Ты как будто постоянно забываешь, что с твоими силами смыться хоть сейчас — не проблема. Взять чужой паспорт — желательно, мёртвой девушки, которую никто не будет искать. Подделать личность, изменить внешность… — Блезе с хрустом откусила большой кусок граната. Сок потёк по её лицу. Меня будто осенило. И почему я не думала об этом раньше?.. Ну почему все лучшие мысли мне подкидывают другие? С другой стороны, это же хорошо… Для этого и нужны близкие люди, — чтобы поддерживать, направлять… — Бетельгейзе. — М? — она отвлеклась от своей шумной трапезы. — Ты высказала абсолютно правильную мысль. Здесь оставаться не безопасно, поэтому мы должны уйти. Сегодня. Сейчас. — Ладно, — Блезе пожала плечами, — И куда ты планируешь отправиться? — В Ашор. Эрза и Блезе одновременно посмотрели на меня. Взгляд моей возлюбленной выражал тревогу, её рот нервно приоткрыла, как будто она собиралась что-то сказать, но Блезе опередила её: — Нет! Нельзя! — Почему? Что случится? — Ты исчезнешь! Ты, твоя личность, твоё сознание… — быстро перебила её Эрза. — Строго говоря, не исчезнешь, а трансформируешься, но забудешь свою жизнь и навсегда перестанешь быть собой, — поправила её Блезе, — вообще говоря, мне было бы всё равно, но… — Наш мир — ужасное место! Намного хуже, чем это… — Ашор хуже, чем Земля? При том, что люди там могут получить всё, что только пожелают, благодаря материализации? — Всё не так просто, как ты думаешь… — Эрза замялась, — Долго рассказывать, но это плохая идея. — Это худший вариант из всех возможных. Ну, для тебя. Мне-то, честно говоря, плевать. Я изначально готова была умереть. — Если… Вы попадёте в Ашор, то умрёте? Эрза посмотрела на меня с трагическим видом. Она не хотела этого говорить, но всё и так было очевидно. — Ясно… — я тяжело вздохнула, — Не думала, что всё так сложно. Мне-то казалось, что Ашор — самое безопасное место. Бетельгейзе фыркнула. — Да ладно тебе, я же не знала. — Ну да. Мы тебе не рассказывали, но, по сравнению с нашим домом, у вас здесь простой рай. «Рай на Земле», — кажется, так говорят. Тц. — А что будет, если я умру? — Эрза, лучше ты ответь. — Мы уже материализованы в этом мире, поэтому сможем жить, как обычные люди, и не умрём после твоей смерти, но… Я не представляю, как жить без тебя. Под конец её голос исказился, а глаза намокли. Она обняла меня дрожащими руками, так крепко, будто уже переживала боль расставания. Я обняла её в ответ, нежно поглаживая рукой по спине, утешая, словно ребёнка. — Хорошо, я поняла. Об Ашоре и думать нечего. Хочу, чтобы мы могли жить и наслаждаться жизнью в прекрасном мире. В нашем собственном, уютном и безопасном мире. В голове уже зародился план.