Как карта ляжет

«I solemnly swear that I am up to no good».

Я обещаю, что ничего хорошего не замышляю.

— Не волнуйтесь, мистер Селвин, — успокаивал нервничающего Драко директор Хогвартса. — Ваш декан, профессор Рейнард Паркинсон — милейший человек. Он обаятелен, красив, прекрасный оратор и талантливый поэт. Поговаривают, что он, несмотря на принадлежность к младшей ветви рода, вполне мог бы занимать самое блестящее положение при королевском дворе, но там была какая-то интрижка с некой особой королевской крови. Конечно, это только слухи, хотя бесспорен тот факт, что профессор Паркинсон — непревзойденный дамский угодник и щеголь. Впрочем, это не мешает ему быть весьма недурным алхимиком и строгим, но любящим деканом. От услышанной аттестации Драко несколько впал в ступор. Декан факультета Слизерина дамский угодник и щеголь? Ему почему-то сразу вспомнился Златопуст Локонс. Вот ему подошла бы такая аттестация. Вот только недурной алхимик и строгий декан... это не про Локонса. — Сразу хочу предупредить, что всей школе известен его необъяснимый пунктик: каждый месяц в течение многих лет он ходит к директорам Хогвартса с одной и той же просьбой: восстановить традицию преподавания теологии в Хогвартсе. Мне, как и бывшему директору — профессору Ди, остается только относиться к этому философски. В этот момент двери распахнулись, и в кабинет порывистой, но довольно изящной походкой вошел мужчина средних лет, темноволосый, с живыми черными глазами. Плечи его облегала добротная профессорская мантия. Драко предупредительно вскочил со своего стула, готовый почтительно приветствовать своего временного декана. Не в смысле, что декан временный, а смысле, что он сам — студент временный. Но профессор Паркинсон не обратил на Драко ни малейшего внимания. Он сразу бросился к Уайту и горячо заговорил, прижимая к груди ладони: — Тимоти, ты обещал подумать! Сколько я могу тебя упрашивать? Разреши преподавать студентам хотя бы Вестминстерское Исповедание Веры тысяча шестьсот сорок восьмого года! О большем я тебя уже и не прошу! Директор Хогвартса мученически завел глаза. — Ну, поймите, уважаемый профессор Паркинсон, не от меня это зависит. После принятия Статута возникла полная неразбериха во всем нашем законодательстве. Палата уже за голову хватается, и им сейчас точно не до теологических вопросов! Надо потерпеть. Когда-нибудь ваш запрос обязательно найдет отклик у членов Палаты и у педагогического коллектива школы. Обязательно! И тоже приложил ладони к груди, видимо, для вящей убедительности. — Ну, хорошо, — декан Слизерина внезапно успокоился и уселся на стул, который освободил Драко. — Зачем ты меня вызвал? Директор Хогвартса, наоборот, встал и прошелся по кабинету, делая паузу для привлечения внимания собеседника. — Рейнард, тебе, без сомнения, уже известно, что исход голосования за введение Статута решило участие в нем двух молодых магов... — Ну еще бы! — с жаром перебил его Паркинсон. — Это просто чудо какое-то. Я сам, как ты понимаешь, не присутствовал на голосовании, вследствие происхождения из младшей ветви, но по рассказам — это было восхитительно! Говорят, что Брутуса чуть удар не хватил, когда родовые полномочия неизвестных юношей были подтверждены артефактом, который он сам зачаровал! И экстравагантный декан Слизерина разразился оглушительным хохотом. — Хотел бы я поглядеть на его белобрысую перекошенную рожу! — А еще что ты хотел бы? — спросил Уайт, делая успокаивающие жесты. — А еще я хотел бы пожать руки тех отважных юношей, которые не побоялись возвысить свой голос в защиту и за будущее нашего магического мира! "Блин, как пафосно, — подумал Драко. — Но декан действительно тип занятный". — И у тебя есть такая возможность, Рейнард, потому что в двух шагах от тебя стоит один из этих юношей — мистер Драко Селвин. Паркинсон живо повернулся в сторону Драко, вскочил со стула и, пресекая его попытку поклониться, заключил опешившего парня в объятия! — Рад! Очень рад! Прошу великодушно извинить за фамильярность, мистер Селвин, но знайте, что отныне у вас есть преданный друг в моем лице. Он прервал объятие и начал трясти руку растерянного Драко. — Хочу обрадовать тебя, Рейнард, мистер Драко Селвин, по всей видимости, будет зачислен на твой факультет. Впрочем, мы это сейчас проверим. Декан Слизерина расцвел улыбкой. — Прекрасная новость! Не теряя времени даром, директор Хогвартса подошел к Драко и возложил на его голову Распределяющую Шляпу. — Слизерин! — гаркнула Шляпа и тут же была возвращена на свое обычное место. — Принимайте студента, профессор Паркинсон! Но учтите, что он почти незнаком с нашими порядками... В течение четверти часа на голову новоиспеченного студента обрушился такой поток информации, что Поттер в нем утонул бы без всякой надежды на спасение, но Драко кое-как справился и уяснил себе следующее. Нынешние студенты начинают обучение в двенадцать-тринадцать лет. Более ранний возраст не приветствуется. Продолжается обучение восемь, а иногда и десять лет. Решение о выпускнике принимает только декан его факультета, и никто не вправе указывать ему, даже директор школы. Никакой общей программы для студентов не существует. У каждого факультета своя специализация. Слизерин — алхимия, зельеварение, ментальная магия, ритуалистика и геральдика. Гриффиндор — чары, трансфигурация и артефакторика. Рейвенкло — теория и история магии, чары, астрология и нумерология. Хаффлпафф — травология, простейшее зельеварение, общение с магическими животными и основы колдомедицины. Драко зачем-то заикнулся насчет маггловедения и получил в ответ удивленный взгляд. Все понятно. Еще не актуально. Нет занятий по ЗОТИ. Борьба с темной магией совсем не актуальна в общественным масштабах. А для магических тварей достаточно знаний по общению с ними. Драко понял, что под общением понимается все что угодно, включая защиту и уничтожение. Но больше всего Драко был удивлен, когда профессор Паркинсон спросил, откуда у него волшебная палочка. Довольно быстро выяснилось, что волшебная палочка в эти времена вовсе не принадлежность каждого волшебника. Это — атрибут только хогвартских магов! Профессор Паркинсон просветил Драко, что палочки не продаются на каждом углу. Это редкий артефакт, и стоит он баснословных денег. Это во многом — как рыцарский меч — показатель статуса. А овладеть палочкой тем, кто не обучался в Хогвартсе, сложнее, чем крестьянину с мотыгой научиться фехтовать как мушкетеру! Кстати, о фехтовании. Владение боевыми чарами у студентов было невелико. Каждый выпускник Хогвартса гарантированно владел только набором бытовых чар и стандартными щитами. Атакующие чары требовали дополнительного изучения, и далеко не каждый владел ими. — Надо полагать, что ваши родители или опекуны — состоятельные маги, — с некоторым неудовольствием предположил профессор Паркинсон. — Вы умеете что-нибудь делать с ее использованием? — Меня учили, — кивнул головой Драко, ничего не уточняя. — Хорошо, позже вы продемонстрируете мне ваши умения, — с легкой иронией отозвался декан. — Итак, мы пришли. Вот вход в гостиную нашего факультета. Драко оглянулся по сторонам. Они находились в бельэтаже замка с высокими окнами и цветными витражами. — А подземелье, сэр? — А что нам там делать? — пожал плечами Паркинсон. — Для алхимических преобразований необязательно забираться в подземелье с пауками, крысами и черепами в нишах. Он рассмеялся и указал Драко на распахнувшийся вход. — Прошу, мистер Селвин. Тяжелая дверь захлопнулась, и коридор опустел. Но это было обманчивое впечатление. Негромко щелкнули каблуки в стороне от двери, раздалось шуршание ткани, и в воздухе появилась голова женщины, парящая в воздухе. — Вот какой ты, мистер Селвин. Я сохраню твой образ надежным способом. Она потянула из виска нить воспоминания и опустила ее в стеклянный сосуд. Нить взвихрилась перламутровым блеском. Складки мантии-невидимки Поттера сомкнулись и скрыли торжествующую гримасу мисс Гормлайт Мракс...