Как карта ляжет

«I solemnly swear that I am up to no good».

Я обещаю, что ничего хорошего не замышляю.

Через несколько часов истекал срок, после которого Гормлайт Мракс обещала вернуть Поттера, и ей приходилось торопиться. Для темной колдуньи вовсе не было секретом, что зачатие возможно лишь в течение нескольких суток в месяц. И если ее соитие с Поттером состоится раньше или позже этого периода, то все усилия будут напрасными. Но это затруднение было преодолимо. Магия Отложенного Зачатия сохранит в ее лоне семя Поттера до нужного момента, и теперь неважно, когда произойдет соитие. Важно, чтобы оно произошло. Гормлайт не удалось возбудить или уговорить Поттера на добровольную близость, поэтому действовать предстояло по рецепту искушенной в этих делах мадам Наземникус, умноженному на ее собственное коварство и темные умения. Колдунья призвала из семейного алтаря артефакт, очертаниями напоминающий Омут Памяти, тоже в форме чаши, но меньше по размерам и с крышкой, изрезанной кабалистическими письменами. Открыв его, она некоторое время рассматривала перламутрово-переливающееся содержимое, шепча над ним заклинания на парселтанге. Потом извлекла сосуд со своим воспоминанием о Драко в Хогвартсе и вылила его в чашу. Субстанция в ней поднялась шапкой, словно вскипела, раскидывая по сторонам темно-красные брызги. Гормлайт некоторое время наблюдала за этим кипением, а потом открыла маленькую шкатулку, подцепила ногтем находящийся в ней волос и стряхнула его в чашу. Волос ярко вспыхнул огненной нитью, распался на мельчайшие фрагменты и исчез. Поверхность субстанции на мгновенье замерла и вдруг осела, приобретя молочно-белый цвет. Колдунья прошептала еще несколько заклинаний, захлопнула крышку чаши и с удовлетворением откинулась на спинку кресла. — Зелье Морока Морганы готово! И я не ошиблась. Этот Селвин не друг Поттера, а его миньон-любовник! Теперь, сэр Гарри Поттер, вам не отвертеться, все будет так, как нужно мне! * * * Гарри уже второй день мучился неизвестностью, ощущая свою полную беспомощность. После похищения эта страшноватая Гормлайт сначала совершенно бесцеремонно ознакомилась с его мужским достоинством, потом пытала при нем какую-то девушку, потом жестоко порола его кнутом, потом наблюдала его утреннюю эрекцию, без малейшего стеснения рассматривая и ощупывая его член и яички. А потом куда-то удалилась и уже сутки не появлялась. За Гарри присматривали ее домовики. И присматривали добросовестно. Никаких неудобств, кроме связанных рук и ног, он не испытывал. Да и связанные конечности удивительным образом не затекали, не немели и не болели, что наводило на мысль, что таковые свойства пут имели магическое происхождение. Его держали в плену, но плен этот, за исключением порки кнутом, был довольно комфортным. О его физиологических потребностях домовики заботились так же внимательно и регулярно. Пострадавшая задница довольно быстро заживала. Поттер лежал и недоумевал. Что происходит? Он был уверен, что его похитили, чтобы отомстить за их вмешательство в принятие Статута Секретности. Почему же не мстят? Или он заложник? Заложник чего? Насколько Гарри понимал, переголосовать принятие Статута невозможно. Чего же может требовать от партии Статута партия Войны? Почему от него самого ничего не требуют и не ставят никаких условий? На душе у Гарри становилось все тревожнее и тревожнее. Прошло еще несколько часов томительного ожидания. Домовики принесли еду. Все чинно-благородно. Серебряное блюдо, нарытое высокой серебряной же крышкой. Высокий серебряный бокал. Надо понимать, опять овсяная каша с молоком. Мда, местное меню разнообразием не отличается. Домовики заставили переднюю часть кровати изогнуться вверх так, что теперь Гарри не лежал, а сидел. Один домовик держал на вытянутых руках блюдо, другой, видимо, старший из них, с салфеткой в одной руке и серебряной ложкой в другой придвинулся вплотную к Поттеру. Третий снял с блюда крышку, из-под которой поднялось облачко пара. Четвертый с бокалом стоял чуть поодаль. Домовик зачерпнул склизкую кашу ложкой, но Гарри помотал головой и попросил: — Сначала попить. Домовики словно в замешательстве переглянулись. Старший жестом отодвинул блюдо с кашей и подозвал домовика с кубком. Взгляды домовиков вдруг стали жесткими, но Гарри позорно проморгал этот момент. Кубок оказался у его губ. Действительно молоко. Только вот запах какой-то странный... Но он уже сделал первый глоток. "Великий Мерлин! Что за гадость?" Гарри хотел мотнуть головой, отказываясь пить это пойло, но почувствовал, как жесткие пальцы схватили его за уши, не давая отклониться, и другие жесткие пальцы зажали ему нос. Рот его при этом инстинктивно приоткрылся, и белое омерзительное пойло водопадом хлынуло в его беззащитное горло. Как ни давился, ни отплевывался Гарри, большую часть напитка ему пришлось проглотить, чтобы не задохнуться. Когда кубок опустел, домовики с завидной скоростью отпустили его и отпрыгнули в разные стороны. — Кх-х-ха-а-а, мерзкие твари, — просипел Гарри, — вы отравили меня! Домовики, не глядя на пленника, дружно поклонились и исчезли, не забыв прихватить с собой блюдо, бокал, крышку и ложку. Головная часть кровати осталась в поднятом положении... * * * Если это и был яд, то какой-то странный. Он не доставил мучений, судорог или боли. В голове у Поттера зашумело, как будто он одним махом влил в себя полбутылки Огневиски. По телу пошло расслабляющее тепло, в затылок мягко стукнуло, путая мысли, раздваиваясь в глазах, размывая в бесформенное пятно ранее четкую картинку комнаты, в которой его держали. Голова Поттера безвольно наклонилась на плечо, а потом опустилась лицом вниз. Поток растерзанных мыслей ослаб, затормозился и иссяк. Сознание Гарри выпало из реальности... ... ... ... "Вставай, чего разлегся?" Голос доносился до Поттера словно из пространства, забитого ватой. Он был и злобный, и удовлетворенный одновременно. Злобно-удовлетворенный. Удовлетворенно-злобный... "Долго я тебя будить буду? Просыпайся!" "Энервейт!" Голос становился все громче и отчетливее. "Энервейт!" — Энервейт! Моргана тебя задери! Последнюю фразу Гарри услышал, уже вынырнув из вязкого небытия. — Ну, наконец-то! С трудом разлепив глаза, он сначала увидел яркое пятно, которое приобрело резкость и оказалось обнаженной Гормлайт Мракс, сидящей рядом с ним на кровати и тыкающей его в грудь волшебной палочкой. Гарри дернулся всем телом и ощутил, что его руки и ноги свободны. Причем ноги не только свободны, но и еще широко раздвинуты, а промежность и член испачканы какими-то темно-красными пятнами. В растерянности он перевел взгляд на колдунью. Она, слегка морщась, словно от боли, держала свою ладонь левой руки прижатой к промежности. Ладонь тоже была испачкана. — Ну и здоров ты кончать, жеребец стоялый! — брезгливо скалясь, сказала она удивительно довольным тоном. — Течет и течет, как из ведра. Месячные отдыхают. — Что здесь происходит? — хриплым еле слышным голосом спросил он. — Все, что надо, уже произошло. А ты давай — собирайся и проваливай отсюда! До конца срока уже меньше часа осталось. Мозг Гарри еще не мог вместить всей мерзости происходящего, еще отказывался поверить в случившееся, а сердце уже сжала костлявая ладонь страха и предчувствия огромной беды. — Ты оглох, что ли? Одевайся, забирай свое барахло и вон из моего дома! Мальчик сделал свое дело — мальчик может удалиться!