Как карта ляжет

«I solemnly swear that I am up to no good».

Я обещаю, что ничего хорошего не замышляю.

Изольда, преодолев застенчивость, заглянула в приоткрытую дверь. В этой подземной палате для буйнопомешанных целитель разместил Драко Селвина и Гарри Поттера. Самое подходящее место для этой парочки, как заявил он ей сегодня после врачебного осмотра. Эркварт Рекхарроу пожаловался ей, что он уже махнул рукой на выходки этих магических вундеркиндов и лишь присматривает, чтобы они не разнесли магический мир в мелкие щепки! Разумеется, она полюбопытствовала, чем его так огорчили гости из будущего. "Огорчили? — с веселым изумлением вскричал Рекхарроу. — Скорее, обрадовали! Глядя на то, как живет и чем питается современная молодежь, я был уверен, что магический мир растеряет свои силы и деградирует в ближайшие полтораста лет! А тут такой приятный сюрприз! Правильно говорят пейзане — доброй свинье все впрок!" "О чем вы?" — испугалась тогда она. "Это так... фигура речи, не обращайте внимания", — отмахнулся целитель и, беззаботно насвистывая, удалился по своим целительским делам. Из всего этого Изольда сделала заключение, что целитель готов и дальше помогать им, даже с риском рассориться со своими единомышленниками. Итак, она заглянула в замочную скважину... Темно и тихо. Слышно лишь чье-то сопение, периодически переходящее в легкое похрапывание. Повинуясь неясному импульсу, Изольда шагнула в палату и тут же наткнулась на стул. Стул скрипнул, девушка затаила дыхание. Вроде не разбудила. Ритмы сопения и храпа остались неизменными. Она присела на стул и уставилась в темноту. Когда глаза привыкли, она рассмотрела две кровати и разметавшихся на них юношей. Какие же они разные и непохожие друг на друга внешне. У Гарри кожа чуть смуглее и сам он жилистее и как-то шире, чем Драко. Волосы темные, вечно спутанные и всклокоченные, словно он свалился с лошади в куст собачьей розы. Немножко неряшливо, но мило и даже трогательно. Она повернулась к Драко. Вот ее первый мужчина. Не по любви, не по своей воле, но он ее первый мужчина. В тот роковой вечер она сама дернула его на себя и тем самым добилась проникновения его органа в свое лоно. Конечно, это было нечестно с ее стороны, но что ей оставалось делать? Если бы не было проникновения, то Драко не признали бы насильником, а ее жертвой. Ее не отправили бы в монастырь и Гормлайт вновь получила бы над ней полную власть. А все произошло по вине этого мерзавца — Тимоти! Именно он заклинанием вырвал флакон с кровью из ее руки в самый "проникновенный" момент. Драко этого не видел, да и что он мог поделать, стоя со спущенными штанами и без палочки в руке? Ничего! Ей оставалось лишь то, что она и сделала — пожертвовать своей девственностью, чтобы не стать жертвой мстительной и коварной тетки. Изольда склонилась над Драко. Ее обоняния коснулся тонкий и сложный аромат его тела. Девушка содрогнулась и отпрянула, словно обожженная воспоминанием той нежеланной близости. Воистину, нелегко простить пусть и вынужденное насилие чужому мужчине. Вроде, и не виноват он перед ней, а ее прямо затрясло только от одного его запаха. Изольда без сил села на стул и поникла головой. Зря она пришла. Ее ведь привело сюда ночное сновидение, в котором она буквально купалась в мужской нежности, которая обволакивала ее словно прохладная вода в летний зной, которая касалась, пьянила и нежила даже не столько ее тело, сколько ее душу, измученную жестокостью Гормлайт и равнодушием окружающего мира, который лишал ее последней надежды на простое человеческое счастье... И в этом волшебном сне она так и не поняла, кто же он — тот мужчина, который окружил ее любовью и заботой. Проснувшись, она так и не смогла проснуться и ощутить себя прежней, потому что, видимо, ей уже было не суждено влезть в разорванную ментальную шкурку забитой школьницы Хогвартса. Эта ее старая оболочка валялась сейчас где-то у ее ног бесполезной пылью, а за плечами молодой женщины уже начали разворачиваться чудесные белые крылья, увидеть и почувствовать которые могла только она сама, и может быть ее избранник, если таковой найдется или ее найдет. Душа ждала... Взгляд Изольды вновь скользнул по кровати Гарри. Спит. Челка сбилась и под ней виден странный шрам, на который она обратила внимание еще при первой встрече. Нет сам шрам ее совсем не удивил и тем более не шокировал. Занятия с холодным оружием, скачки на лошадях, рыцарские турниры, которые нет нет да и проводятся еще в графствах королевства. Шрамы украшают мужчин и юношей. Особенно юношей. Со шрамами они выглядят старше и привлекательнее для девушек. Ведь это печати мужественности и отваги, которые столь ценятся в спутниках жизни. Странный шрам у Гарри, вернулась она мыслями к парню. Форма странная — зигзагом. Ни меч, ни шпага, ни стилет такой след не оставят. Только какое-то страшное варварское оружие могло иметь такую странную форму лезвия. И Гарри выжил после такого удара! Выжил и, очевидно, победил своего врага! О, она уверена в этом! Изольда наклонилась ниже, чтобы рассмотреть шрам во всех подробностях. Но что это? Запах пота коснулся ее обоняния. Полынная горечь и сладковатый мускус молодого тела слился для девушки в чарующий аромат. Голова Изольды закружилась...

* * *

Николас Фламель сидел в кабинете Эркварта Рекхарроу с бокалом вина в руке и с подозрением принюхивался к нему. — Чем вы меня угощаете, Эркварт? Странный запах, но довольно приятный. — Это один из моих лучших декоктов, мессир. Фламель благосклонно покивал и пригубил. — Хм, неплохо... м-м-м, совсем неплохо... Итак? Рекхарроу понял, что мэтр требует объяснений. — Я взял на себя смелость отговорить вас от визита в Хогвартс. Как вы понимаете, на это есть весьма серьезные причины. Дело в том , что... Целитель вводил Фламеля в курс дела добрые три четверти часа. Рассказал он и кознях клана темных, и о создании Маховика времени, и о политических играх Мальцибера, который фактически подмял под себя братьев Уайт. Он поведал о приключениях пришельцев из будущего. Он даже не утаил то, что рассказал ему Гарри о его портрете в главной клинике магического мира двадцатого века. Фламель слушал прикрыв глаза. Очень трудно было понять, как он оценивает получаемую информацию. И еще сложнее было предугадать, как он ею распорядится. Рекхарроу закончил свой рассказ тем, что Поттер с Селвином благополучно вернулись из Хогвартса, вернув себе свои артефакты и добавил, что старший сын Хулигэнов сообщил ему о гибели своего отца, и о том, что вся их шайка намерена вернуться в Ирландию и переждать там пару лет, пока не уляжется шумиха от их последних похождений. — Где они сейчас? — спросил Фламель после довольно продолжительного молчания. — Я выделил им одну палату, о которой многие слышали, но никто не знает, где она находится, — усмехнулся Рекхарроу. — Темная палата? — уточнил мэтр. — О-о, вы знаете? — Не забывай, мальчик, что я живу на этом свете уже триста лет. Мне много известно. — Преклоняюсь, мессир. — Не стоит. Лучше позови сюда Поттера. Целитель заерзал. — Они очень измотаны. Я собирался дать им зелье без сновидений и не тревожить до завтрашнего дня. — Я не собираюсь мучить его. У меня всего два вопроса. Остальное будет зависеть от того, что он мне ответит. — Почему именно Поттер? Мне показалось, что мистер Селвин лучше ориентируется в нашем мире и более начитан. — Я не собираюсь проверять его мыслительные способности, но именно он перенесся сюда со своим почти умершим другом на руках, а не наоборот. Зови Поттера. Рекхарроу понял, что у Фламеля уже сложилось свое понимание ситуации и, более не прекословя, отправился за Гарри. Мыслительные способности Гарри были притуплены двумя бессонными ночами, но он прекрасно осознал значении грядущего разговора и как мог взбодрился перед встречей. — Здравствуйте, сэр! — поклонился он почтительно. — Здравствуйте, Гарри Поттер, — Николас Фламель рассматривал гостя из будущего по-собачьи слегка наклонив голову на плечо. Он сразу заметил по выражению лица Поттера, что тот его узнал. — Видели меня на картине? — пошутил он небрежно. Впрочем глаза мэтра остались холодными. — Да, сэр, — ответил Гарри. — Но не только... И замолчал, соображая, не сказал ли он лишнего. — Мы встречались? Где? Когда? — тон был небрежен, но пронизывающий взор Фламеля чуть ли не прожигал Поттера насквозь. Гарри почувствовал внутреннее напряжение собеседника и это неожиданно успокоило его. — Недавно, сэр, в мае тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Хогвартсе. — При каких обстоятельствах? — Вы спасали жизнь своему возлюбленному, сэр, — решил не церемониться Гарри. Рот Рекхарроу, застывшего в углу своего кабинета, округлился. — Вот как! — Фламель откинулся в кресле, скрестив руки на груди и уперев взгляд в пол. Потянулись секунды молчания. Гарри почти без стеснения разглядывал создателя Эликсира Жизни. Сейчас тот выглядел намного свежее, чем тогда в школе. Значит, ничего вечного не существует, понял Гарри. — Спас? — спросил вдруг Фламель. — Да, сэр! И опять тишина в кабинете. Наконец, Фламель поднял взгляд на Поттера. В его глазах стояли слезы, его взгляд был и грустным и каким-то просветленным, словно в него вернулась давно утраченная надежда. — Спасибо, Гарри, идите отдыхать. Я помогу вам...