Заметки

— Сестричка! Побежали смотреть! Там пацаны муравейник разворошили! — с порога заявил Персей. У Барда челюсть отвисла: — Ты серьёзно? Девочку тащить к муравьям?! Они опасны, Персей! Только Муза уже успела одеться, и последнее предложение было выкрикнуто уже в спины детям. Нет. Этого нельзя допустить. Они могут погибнуть. Бард побежал к набату, забыв одеться.

***

— А ты уверен, что папа нас не прогонит домой? — девочка бежала, держась за руку братика и оглядываясь на скрывшийся из виду лагерь. — Не боись. Он не знает, куда идти, — сзади послышались тихие звуки набата. Дети бежали ещё минут двадцать по едва заметной тропе, а вскоре пришлось забираться на дерево. Однако, открывшийся вид того стоил: огромные массы муравьёв беспорядочно бегали по поляне, забирались друг на друга в два-три этажа, хватали жвалами всё, что попадалось на пути и несли куда-то, казалось, не важно куда. Особенно впечатляюще выглядело, что в одной точке их скопилось неимоверное количество, и эта точка возвышалась над всеми остальными на три-четыре метра, и по её вершине постоянно пробегал какой-нибудь особенно крупный муравей. — Почему они так переполошились? — недоумевала девочка. — Мы в середину муравейника бросили динамит, — подал голос с соседней ветки Кир. — Там в середине была воронка на метров пять в диаметре. — Интересно, в середине сейчас муравьи живые? — задался вопросом Эвдокс. — Иди и посмотри, — предложил Бродяга. — Не-е, — заулыбался мальчик. — Мне ещё грядки полоть. — Ребят, смотрите, — Муза показала в противоположную от муравейника сторону. Там за деревьями виднелись головы, а иногда и плечи, взрослых. — Эх… Нас нашли. — Папа будет сердиться, — поёжилась девочка. — Народ, по одному сматываемся, — скомандовал Бродяга. — Муза, ты первая. К моменту, когда взрослые добрались до муравейника, на ветках сидело трое мальчишек, и один из них уже спускался. Стоило его заметить, как того словно ветром сдуло. — Где остальные? — Это был самый важный вопрос, который мог задать Евмей, неизвестно, все ли живы. — Домой пошли, наверно. Разошлись, — ответил Кир. — Вон, Роман бежит в сторону лагеря. — Слезайте быстро. Идём домой. — Команда, может, и грубая, но точная.

***

Бард на пару с Артуром занимался изготовлением снастей. Муза стояла за его спиной и о чём-то размышляла. — Папа, — позвала Муза, грустно и задумчиво глядя в огонь через плечо Барда. — А муравьи всегда лазают друг по другу? — Муза, вернись в угол, — напомнил папа. — Но мы ведь не сделали ничего плохого! — Я же говорил не ходить туда. В угол. — Ладно-ладно, — дитя вернулось в угол, но повернулось лицом к костру. — А что там с муравьями? — Ничего. Скоро они отстроят муравейник обратно. Надеюсь, не придут к нам за стройматериалами. — Пап, когда смотрели на муравьёв, они в одном месте ползали огромной кучей, а некоторые забирались на эту кучу и сразу уползали. — Девочка, ты стала свидетелем такого явления как иерархия. С греческого это слово означает «священная власть» или «священноначалие». Так всякий раз происходит в обществе животных, когда одни стоят выше других. Ты наверняка заметила, что те муравьи, которые забирались на эту кучу, были больше. Они отличаются от рождения. Когда роли в обществе передаются по наследству возникает такое понятие как «аристократия». Это власть благородных. К благородным относятся те, кто родился в семье правящих. — Ты у нас управляешь. Я аристократ? — Нет, я не родился в семье правителей. И вообще у нас общество по-другому устроено. У нас нет тех, кто будут управлять только потому, что родились такими. У нас демократия «власть народа». — Правда? Ура! — Муза! Ты куда побежала? Час ещё не прошёл. — Я часть народа, а народ сам собой управляет. Я могу сама решать, куда идти и что делать! — Кажется, Бард, тебя профессионально уболтали, — улыбнулся Артур. — Да не кажется…

***

Ещё много лет Музу не покидали мысли об аристократии. Что это? Как можно считать себя лучше других только потому, что твои родители кем-то являются. И вообще, как можно считать себя лучше других? Почему Одиссей спокойно убивает рабынь, и никто не говорит, что они тоже люди и достойны уважения? Почему у него вообще были рабы? Как можно лишить человека права выбирать свою судьбу только из-за того, что его родители не смогли выплатить долг? Где справедливость? И что такое эта «справедливость»? Наконец она стала забывать о таких странных вещах, но судьба решила, что так не интересно. Когда в лагерь пришёл браслетник, она не придала значения виду его браслета. Когда он заявил о деньгах и связях, а отец от всего отказался, сказав, что всё это у него и так могло быть, она задумалась. Когда красивая невеста Икара сказала, что её статус золотой, Муза поняла, что не знает о системе иерархии Полиса ничего. И вот растерянная она стоит перед толпой. Кажется, мозг перестал воспринимать происходящее всерьёз и теперь анализирует каждую деталь: женщина выкрикивает что-то неприятное в адрес подсудимой; мужчина называет её незнакомыми словами, но многие начинают смеяться; мальчик смотрит на взрослых и с небольшим опозданием повторяет их эмоции; пожилая дама выглядит недовольной, но не кричит, а говорит, громко и возмущённо; несколько молодых людей смотрят настороженно и тихо переговариваются, постепенно в их взглядах начинает появляться сочувствие; невеста Икара молчит и смотрит спокойно, но выдают эмоции сложенные на груди руки. Вспомнив о браслетах, девушка стала проводить логические линии: красавица назвала свой статус золотым, и браслет у неё жёлтый. У каждого на руке браслет, и золотые часто реагируют на подсудимую спокойно и о чём-то рассуждают, серебряные — разговаривают между собой, и в их речи слышны нотки недовольства, бронзовые — кричат и громко смеются, медные — тихо сидят в стороне, иногда говоря что-то друг другу. Золотые и медные. Их поведение может показаться похожим, но первые смотрят на остальных с высока и позволяют им бесноваться, а вторым словно запрещено говорить, они просто находятся здесь, будто мысленно уже сидят дома и разбираются с делами. Волей случая она в первый день в Полисе стала свидетелем событий, которые не видели многие из горожан. И самое ужасное в этом, что только сейчас она стала вспоминать об аристократии: золотые могут пройти через толпу медных и не встретить препятствий, медный даже не станет проходить сквозь группу из золотых в узком коридоре — это для него дерзость. Так вот она какая — благородная прослойка общества. Но кто она в этом мире?