Heist

Некоторые люди рождаются под счастливой звездой. Вы наверняка знаете таких. Они получают билет в первый ряд на концерт любимой группы, даже если покупают его в последнюю минуту. А к нему- саундчек в подарок, просто так. Лично поприветствовать кумира? Получить автограф? Пожалуйста, почему бы и нет. И нет, они не спасали мир в прошлом, жизнь просто дарит им это. Так вот, Чимин к таким людям не относится. Чимин из тех людей, что экономят буквально на жизненнонеобходимом, планируют с год каждый свой шаг, чтоб купить билет там, где видно кольца Сатурна, но не сцену, а потом, когда билеты появляются в продаже, его ноутбук умирает. За ним- старенький айпад, после- телефон. Потом он плачет. Затем покупает билет у перекупщика через интернет по ужасающей цене и в итоге оказывается обманут- ему присылают пустой конверт и отказываются возвращать деньги. Но он, в общем то, не удивлен, так практически вся его жизнь проходит. Дерьмовые родители. Дерьмовая личная жизнь. Дерьмовая работа. Чимин может с уверенностью сказать, что он находится в дерьме по самое горло. Но скоро все изменится, он собирается сломать этот порочный дерьмовый круг. Сегодня у него особенно приподнятое, оптимистичное настроение. Он практически танцует между прохожих с каменными непроснувшимися лицами. Если и есть у него что- то хорошее, так это его фигура, облаченная этим утром в счастливый светло-серый костюм, который Чимин считает приносящим удачу. Он поможет ему получить повышение и обойти Минджуна. —Доброе утро!—приветствует он кассира в 7eleven, куда заскочил за своим любимым баночным кофе. —Ммм,—тянет она сухо, явно не ожидая такого дружелюбия в столь раннее время.—Доброе утро. Что-нибудь еще? —Да, побольше кофеина,—хихикает он в ответ. Кассир молча пробивает товар, пока язык Чимина живет своей жизнью, впрочем, как и всегда. —У меня сегодня большое повышение! —Круто,—отрешенно тянет кассир,—с вас 600 вон. Чимин достает скомканную купюру в 1000 вон, долго пытается расправить ее на прилавке, в итоге отдает так. —Я работаю на этой должности уже 6 лет и меня впервые повышают, сумасшествие, да? В этот раз кассир даже не реагирует, молча отдает мелочь, видимо надеясь, что, игнорируя, быстрее отвяжется от него. —Как бы то ни было, пожелайте мне удачи!—продолжает болтать он, не замечая ничего, а после выскакивает за дверь, не ожидая ответа. С сегодняшнего дня он сам творец своей судьбы. Он бросает мелочь в чашку выпрашивающего милостыню и спешит вперед к центральной улице, поглядывая на часы- перед работой ему нужно решить еще один немаловажный вопрос. Банк. Утром он нашел под дверью письмо угрожающего содержания о немедленном выселении, если он не внесет просроченные платежи по аренде. Тон письма понятен, его долг немал. Его арендодатель лояльно к этому относилась, ведь в его квартирке, похожей на конуру, была уйма нарушений санитарных норм и правил пожарной безопасности, но теперь, похоже, даже у нее терпение закончилось. Но он не виноват, что его дерьмовая работа вынуждает его убиваться каждый день едва ли не до полусмерти, а зарплаты все равно не хватает. Чимин надеется, что его счастливый костюм поможет получить краткосрочный кредит до тех пор, пока не поступят чеки с оплатой новой должности. Он мурлычет под нос любимую песню, когда толкает тяжелую стеклянную дверь и входит в помещение центрального офиса банка, невольно замедляясь, пораженный размахом роскоши и высоким сводчатым потолком. Каблуки его черных ботинок "челси" стучат по мраморному полу, звук эхом разносится по большому помещению. Людей не так много у нужного ему окошка, поэтому он присоединяется к очереди и достает из сумки блокнот, вновь пробегая взглядом по основным тезисам своей презентации. Его работу нельзя назвать интересной, совсем нет. Большую часть времени он проводит в тесной кабинке, вводя однообразные данные. Это монотонная, утомительная деятельность, и Чимин ненавидит ее, но это единственная компания, которая откликнулась на его убогое резюме, разосланное им в сотню компаний, а нищие, как известно, правом выбора не наделены. Хотя, после повышения он может поменять свою точку зрения. Он бормочет под нос вступление, пока очередь перед ним уменьшается и он не оказывается у стойки, за который сидит суровый мужчина в очках с толстой оправой, Чимин захлопывает блокнот, засовывая его под руку. —Доброе утро!—лучезарно улыбается он, перегибаясь через стойку и протягивая данные банковского счета. —Итак, Пак Чимин-щи, чем я могу вам помочь?—строго спрашивает мужчина, бросая взгляд, полный отвращения, на банку с кофе, которую Чимин поставил на стойку рядом. —Здравствуйте...—он бросает взгляд на бейдж,—Ким Чосон. Могу я обращаться к вам "Чосон-щи"? —Чосон-ним, будьте добры. —Отлично, Чосон-ним. Мне нужен кредит. —Кредит?—мужчина бросает на него жесткий взгляд поверх очков. —Именно, небольшой, сущие пустяки. Скажем, 500 тысяч вон?—Чимин улыбается снова, подпирая подбородок рукой, слегка качнувшись. Мужчина смотрит на экран своего компьютера, недоверчиво приподнимая бровь. —Пак Чимин-щи, ваша кредитная история... —Знаю знаю, она немного нестабильная... —...отвратительна. —Воу, это грубовато. —Это правда. Вы в долгах как в шелках буквально с момента открытия счета, будучи подростком. —Ну, я не виноват, что родители оставили меня на произвол судьбы без средств к существованию!—Чимин хмурится.—У меня непростая жизнь, неужели вы не можете сжалиться? —Я вам сочувствую. Но этот банк кредит вам не предоставит. Следующий! —Нет, подождите...Меня выселят!— он вцепляется в стойку, отказываясь уходить. Если они хотят выставить его- им придется отдирать его от стойки силой, и он будет сопротивляться, во всяком случае, ближайшие 20 минут, потом его автобус подходит.—Я стану бездомным! —Что ж, у всех бывают плохие дни. Дальше все происходит очень быстро. За его спиной начинается какая то суматоха, на нее он не отвлекается, слишком сосредоточенный на менеджере перед собой, лицо которого вдруг стремительно бледнеет и принимает выражение карася, выброшенного на сушу. Одновременно с этим совсем близко раздается характерный щелчок взводимого курка, Чимин медленно оборачивается и упирается прямо в дробовик, нацеленный ему на грудь. Он переводит взгляд выше, на владельца оружия: высокий, плечистый, даже мешковатая одежда не скрывает наличие груды мышц. Он в черном с головы до ног, только на лице белая маска кролика, а взгляд темных глаз завораживает. Человек-кролик взмахом ружья приказывает Чимину отойти, и тот подчиняется, не забыв свою банку кофе. —Даже не думай,— говорит грабитель медленно и четко, и менеджер поднимает дрожащие руки в знак капитуляции, до этого тянущиеся к тревожной кнопке. Чимин отпивает глоток из банки, пытаясь осмыслить происходящее. В помещении он видит еще четырех человек в черном и в масках различных животных, размахивающих оружием. Раздается выстрел, увеличенный эхом, зал наполняется воплями присутствующих. —Все на пол,живо!!!—рычит басом высокий человек в маске коалы. —Блять...—глухо стонет Чимин. Он действительно неудачник.

***

—Как думаете, Робин Гуд- хороший или плохой человек? —О чем ты, Хосока?—из темноты фургона спрашивает Юнги, возясь со своим "специализированным" оборудованием, созданным им лично и поставленным на колесики, чтоб легче было передвигаться. —Ну, он ведь был вором,—поясняет Хосок с переднего сиденья, теребя маску белки.—Но раздавал награбленное бедным. После этого он хороший или плохой? —Думаю, ни то,ни другое,—отвечает Намджун с водительского сиденья и оборачивается в салон.—Юнги-хен, "Челюсти" готовы? —Всегда готовы.—откликается тот, любовно оглаживая металлический бок своего механизма. —Отлично. Готовность-5 минут. —Аристотель определяет добродетельного человека как того, кто способен хорошо выполнять действия, свойственные сформировавшейся личности. С этой точки зрения аморальность краж Гуда вполне оправдана.—Буднично рассуждает Сокджин, уже натянув маску мыши на голову. —Значит он- хороший?—Хосок оборачивается в салон. —Можно привести другие аргументы,—Тэхен тоже натягивает маску медведя.—Это называется "моральная дилемма". —Что ж, мы, получается, хорошие парни? —Мы не раздаем награбленное бедным, хен.—Вздыхает Чонгук, пряча свои фиолетовые волосы под маской. —Я был бедным!—немедленно возмущается Хосок.—Поэтому и присоединился к вам. Разве давать награбленное самому себе не считается? —Нет. Почему мы обсуждаем это именно сейчас? Хосок что-то сварливо бухтит себе под нос, отворачиваясь, Намджун объявляет:—Готовность- минута. Всем собраться. —Не слушай его, Хоба. Я люблю дискуссии, я готов их вести с тобой в любое время.—Мягко говорит Сокджин, попутно проверяя оружие. —Пожалуйста, не за минуту до дела,—смиренно откликается Чонгук, заряжая ружье. Чонгук привык к таким ограблениям, поскольку вырос в окружении людей, занимающихся подобным. Первое ограбление он совершил в четырнадцать лет, и дядя сказал, что у него есть талант. Он с юных лет обладал холодной головой, в таком деле это очень важно. От умения сохранять спокойствие и собранность зависел успех. Его уже давно не тревожил страх быть пойманным и не переполнял адреналин. Для него это был просто очередной рабочий день. Сокджин - новичок, он начал заниматься преступной деятельностью в более позднем возрасте, и его взволнованное состояние выдавала бесконтрольно дергающаяся нога. —Все будет нормально.— Чонгук кладет руку поверх подпрыгивающей коленки хена, успокаивая.—Помнишь, как мы отрабатывали-ведешь фургон до места встречи и ждешь нас у тоннеля. Камеры отключены, все просчитано, хен. Нет ничего, что могло бы пойти не так. —Окей,—откликается Сокджин и его голос звучит глухо из-за маски. Фургон останавливается прямо у входа центрального отделения банка, одного взгляда на фасад хватает, чтоб понять, какие суммы обычно лежат в хранилище. Подготовка к этому делу заняла у них не один месяц, но это стоило того, они даже тоннель прорыли внизу, чтоб уйти без проблем, и вот, день "Х". —Вперед!—кричит Намджун, выскакивая из фургона, Хосок делает то же самое с другой стороны, Сокджин помогает Юнги и Тэхену выкатить оборудование, а после прыгает на водительское сиденье. Чонгук выходит последним- небрежно уложив дробовик на плечо, еще по одному небольшому пистолету пристегнуто к каждому бедру, пояс с патронами висит по диагонали на груди. Намджун, Тэхен и Хосок следуют за ним, а Юнги идет сзади, толкая "Челюсти" (прозвище сложного механизма, который он изобрел для взлома хранилищ). Фургон отъезжает в сторону, набирая скорость по дороге. Все должно произойти быстро, чтобы никто из персонала не успел нажать на тревожные кнопки и активировать систему безопасности, которая заблокирует все окна и выходы. Чонгук проходит через большие вращающиеся двери, банк спокоен и пока никто ничего не подозревает. Так было до тех пор, пока Намджун не вытащил ломик и не воткнул его с треском в щель вращающейся двери, отчего она со скрежетом остановилась. В этот момент многие обернулись и осознание появилось на их лицах. Чонгук видел этот взгляд сотни раз - расширенные глаза, бледные физиономии, отвисшие челюсти - страх, ледяной страх, смешанный с чувством беспомощности, когда их взгляд останавливается на оружии в его руках. Он поудобнее перехватывает ружье и направляется к окошкам: сейчас раннее утро и большей части служащих нет на местах, только один менеджер сидит с раздраженным лицом за компьютером, а перед ним, цепляясь за стойку так, что ботинки болтаются в воздухе, висит мужчина в неприлично обтягивающем сером костюме и что-то невразумительно скулит. Наконец, менеджер замечает его, меняет цвет лица на все оттенки серого и машинально тянется рукой под стол- Гук звучно передергивает затвор. Мужчина в сером оборачивается, утыкаясь взглядом в ствол, его темные глаза округляются. Любой нормальный человек закричал бы сейчас, упал в обморок, но мужчина перед нем сводит брови, всем своим видом выражая недовольство. Чонгук дважды качает стволом и пухлые губы мужчины складываются в маленькую милую "О". Он неспешно отходит в сторону, прихватывая с собой банку отвратительного дешевого кофе. —ВСЕ НА ПОЛ, ЖИВО!—орет за его спиной Намджун, ему вторит нестройный хор испуганных криков, люди падают на пол. —Выходи оттуда, медленно и без фокусов.—Менеджер покорно, не опуская рук, выходит из-за стойки, присоединяясь к остальным посетителям, теперь сидящим/лежащим на полу. —Вот блять,—скорбно тянет мужчина в сером, звучно глотая свое пойло. —Ты,—Чонгук тыкает стволом в грудь мужчины,—на пол, к остальным. —Дважды блять,—еще печальнее тянет тот, осторожно трогает пальчиком ружье, затем поднимая глаза на грабителя.—Послушайте, э-э, Кролик-щи, могу я вас так называть? У меня чрезвычайно важная встреча... —Мне похуй. На пол или в груди у тебя будет сквозить. Чимин беспомощно хнычет, его черты лица искажаются, словно он собирается заплакать. —Но моя презентация...Это все решит...Повышение... Чонгук сильно ударяет его стволом в грудь, вынуждая сделать несколько шагов назад. —Это больно! —Вот и отлично. На пол или я тебя пристрелю. Предпочитаешь повышение или жизнь? Чимин потирает место удара, скорбно опустив уголки губ:—Честно говоря, выбор здесь не так уж очевиден... —Просто ложись на этот гребаный пол! —JK!—вопит откуда-то Намджун, и Чонгук хватает неуступчивого заложника за запястье, таща к остальным. Банка с кофе выпадает из рук, когда его толкают вниз, и любимые пистолеты Чонгука, как и ноги, облиты теперь воняющим дешевым псевдокофе. Он рычит и Чимин смотрит на него снизу вверх глазами провинившегося щеночка. —Ох...Извините, я нечаянно... Чонгук скрежещет зубам, оборачиваясь к остальным, пока мимо него проскакивают Тэхен с Юнги и с бодро подпрыгивающими на колесиках "Челюстями". —Если вы будете делать все,что вам скажут- никто не пострадает. Организованно пройдите в дальнее помещение не опуская рук. Как только мы закончим- сможете отправиться восвояси. Чимин тут же тянет руку, как школьник, желающий ответить, и трясет ею в воздухе-Чонгук делает вид,что не замечает. —Простите?—он трясет рукой еще интенсивнее.—Кролик-щи? Гук глухо стонет:—Ну?! —А долго вы будете грабить? Просто мне очень нужно на работу, я и так уже опаздываю на встречу, которая позволит пройти дальше по карьерной лестнице. Это важно.—Он проводит руками во волосам от лба к затылку, словно хвастаясь. Чонгуку кажется, что тот просто издевается, он закатывает глаза и игнорирует, снова отворачиваясь и тыкая дулом в вспотевшего менеджера:—Веди. Сам идет в конце процессии, следя, чтоб все зашли в комнату для персонала и сложили руки за головой. Намджун остается в главном зале, усаживаясь напротив входной двери на случай, если придется сдерживать полицию, в переговорах он эксперт. Хосок появляется рядом, чтобы присмотреть за заложниками, поэтому Чонгук может присоединиться к Тэхену с Юнги. Он- человек с огромным опытом грабежей и нет хранилища, которого он не видел. Разумно ему принять участие в самом процессе и не оставлять хранилище наедине с юнгиевыми чудаковатыми изобретениями, периодически живущими своей жизнью. —Так,—он вешает ружье на плечо и снова обращается к заложникам.— Никому не двигаться и... Раздается шуршаще-скрипящий звук и Чонгук видит, как сочная задница, обтянутая серой тканью, "незаметно" пытается проползти мимо него к двери. Он всерьез считает, что его не видно? Буквально все в помещении молча наблюдают за его побегом. Чонгук вздыхает. —Ты что творишь? Чимин замирает и поднимает голову, челка спадает ему на скулы, лицо- сама невинность:—...ничего? Чонгук вздыхает снова и поворачивается к Хосоку:—За этим особенно следи, проблемный... Но место, куда он указывает, уже пусто, а ноги в серой ткани уже мелькнули в дверном проеме. —Черт!—Чонгук выскакивает в общий зал, на ходу выдергивая один из пистолетов из кобуры, стреляет тут же, не близко, чтобы не ранить, но достаточно, чтобы напугать. Чиминий вопль ударяется о стены и потолок и он падает, будто подкошенный. Чонгук поджимает губы, когда подходит к нему, и легко переворачивает на спину. —Ты меня подстрелил!—вопит тот, когда встречается с глазами грабителя, а отросшие волосы нимбом окружают его голову на мраморном полу. —Ты меня достал!—Чонгук машет пистолетом у мужчины перед лицом, удовлетворенно наблюдая страх в карих глазах.—В комнату. Немедленно. —Не пойду!—вопит Чимин и сначала ползет, а затем пятится маленькими шажками от Чонгука.—Как вы не понимаете! Я так близко к этому повышению! Вы хоть представляете, сколько задниц мне пришлось вылизать, чтоб просто на него претендовать?! Все должно пройти идеально! Моя презентация тоже идеальна- точный баланс юмора и профессионализма, вот, послушайте...— он распрямляет плечи и складывает руки перед собой, словно стоит на сцене,—всем привет, меня зовут Пак Чимин... —Я не буду больше повторять,—Чонгук перезаряжает пистолет и направляет в грудь доставучего заложника. —Не поступайте так со мной...Мне пришлось показать соски старшему менеджеру, а он такой мерзкий тип... —Ты либо сам пойдешь, либо я тебя пристрелю нахрен. —Вы действительно позволите Минджуну получить это повышение вместо меня? Минджуну?! —Итак, по-хорошему у нас не работает,—вздыхает Чонгук, пряча оружие в кобуру, а после подхватывает Чимина и перекидывает через плечо, вызвав удивленный писк. —Отпустите!—Чимин машет руками и колотит по спине, но грабитель невозмутимо шагает к комнате заложников, бурча "Тебе нужен кляп" —Извращенец! Больной похотливый кролик!—удары по спине не приносят результат, Чимин тянется к оружию к кобуре, но там какой то сложный механизм, и он замирает, признавая поражение. —Придурок...— снова бормочет Чимин, несколько раз шлепнув Чонгука по заднице. Чонгук просто игнорирует его, толстая кожа его штанов защищает его от нападок. Вдруг нога Чимина сдвигается, и носок его ботинка начинает легонько подталкивать пах. Он несколько раз дергает ногой, и Чонгук останавливается на середине шага. —Какого...— догадка, что он целился, посещает Чонгука в то же мгновенье, что и чиминова нога ударяет его в пах. Больше от неожиданности, чем от боли, он резко наклоняется вперед, Чимин испуганно верещит, пытаясь зацепиться за его спину, в итоге хватается за торчащие кроличьи уши и стягивает маску с грабителя, а после оба падают на пол. Чимин растерянно переводит взгляд с маски в своих руках на лицо грабителя, его лицо меняет выражение на крайнее удивление:—Почему вы такой горячий?! Разве у бандитов могут быть фиолетовые волосы? Почему?! Чонгук выдает длинное замысловатое ругательство, вырывая маску и снова натягивая на себя. Это проблема. Система видеонаблюдения отключена, но этот мужчина видел его лицо в упор и сможет описать его полиции. Его "послужной" список занимает не один лист, если арестуют- сидеть ему до конца жизни. Так что другого выбора, кроме как взять Чимина с собой, у него нет. —Черт... —Что такое?—Чимин почему то переходит на шепот, тянется и аккуратно, даже нежно, заправляет выбившуюся фиолетовую прядь под маску.—У вас тут торчит... Чонгук нервно отталкивает руку, сам заправляет оставшиеся волосы и, игнорируя протестующие вопли, закидывает Чимина на плечо снова, очень агрессивно вышагивая к хранилищу, где Юнги с Тэхеном уже набивали сумки пачками. Он скидывает пленника на пол прямо рядом с " Челюстями". —Моя попочка!—Чимин скулит, катаясь по полу.—Вы хоть знаете, сколько человек ею восхищаются? А вы ее, кажется, сломали! Хорошо,что под маской не видно, как у Чонгука нервно дергается щека. Он берет кабельную стяжку в одной из сумок, сгребает Чимина в сидячее положение и перетягивает руки впереди. Вопли Чимина немедленно переходят в кривоватую ухмылку. —Воу, какие у кролика кинки. Чонгук отчаянно осматривается в поисках кляпа, но, как назло, ничего подходящего нет. Юнги смотрит на них сквозь прорези кошачьей маски. —Какого хуя? —Даже не спрашивай. Возьмём его с собой. —Но обычно...—начинает было Тэхен, но Чонгук нервно мотает головой, прекращая споры. Из главного зала раздаются звуки стрельбы- значит Намджун начал "переговоры". Если бы Гук мог убивать взглядом, который бросил на беспечно хлопающего ресницами Чимина- от того осталась бы горстка пепла. —Окей, давайте возьмем, что сможем и сваливаем. Время. —Ого,—восхищенно тянет Чимин, когда видит гору аккуратно сложенных пачек, его глаза практически превращаются в сердечки.—Сколько денег... —В этом то и проблема,—тяжко вздыхает Юнги, а Чонгук немедленно шипит:—Не разговаривай с ним, иначе он не заткнется потом! —У меня задолженность по квартплате, Котик-щи, нет ли здесь для меня 500 тысяч вон? —Нет!— рявкает Чонгук, застегивая очередную сумку. —А я и не тебя спрашивал, жадный, но сексуальный Кролик-щи. Они загружают шесть из двенадцати очень полных сумок на тележку, затем устанавливают "Челюсти" в нужном положении на мраморном полу и нажимают несколько комбинаций кнопок. В ответ машина встает на стальные ножки. —Готовы?—спрашивает Юнги, и все трое отступают от механизма, пока Юнги достает из кармана пульт дистанционного управления. —Готовы к чему?—любопытствует Чимин. Юнги нажимает на кнопку, и из нижней части "Челюстей" выдвигается гидравлическая рука, в результате чего пол проваливается в том месте, где они прорыли туннель для побега под фундаментом банка. —Ого!—задыхается Чимин, —это это было круто. Обалденно! Юнги облегченно вздыхает и нажимает еще одну кнопку, заставляя "Челюсти" закрыться обратно. Тэхён помогает ему погрузить ее обратно на тележку, как раз в тот момент, когда из дыры в мраморном полу выдвигается пандус. Из-под земли высовывается мышиная маска Сокджина: —Все в порядке? —Нормально,— кивает Чонгук. Намджун и Хосок появляются позади них, удар гидравлики достаточно громкий, чтобы предупредить их, что пора убираться. Они забирают четыре оставшихся мешка с деньгами, Тэхен забирает два последних. —Готовы?—спрашивает Намджун. —Готовы,— отвечает группа в унисон. —Готовы!— поддакивает Чимин. Все замирают и поворачиваются, чтобы посмотреть на Чимина, который все еще сидит на полу со связанными руками, затем на Чонгука. —Чонгук-а? Не хочешь объяснить? Чонгук стонет, мысленно проклиная Намджуна- теперь заложник не только знает его лицо, но и имя:—Это долгая история,— отрывисто отвечает он, - я объясню все позже. Вы позаботьтесь о деньгах, а я разберусь с этой... обузой. —С чего это я обуза?— хмурится заложник, пока Чонгук тянет его за руки вверх. —Просто заткнись и не тормози нас,—рычит Чонгук и ждет, пока остальные перетащат тележку с пандуса в туннель, а затем они спускаются вниз. —О нет!—внезапно вопит Чимин, когда все оказываются в темном тесном тоннеле.—Чонгук-щи! —Ну что?!! —Моя презентация! Я оставил ее в банке... —Переживешь. Несколько минут Чимин сердито пыхтит, пока они гуськом движутся по туннелю. —Вы испортили мое будущее. Разрушили мою жизнь. Надеюсь, теперь вы счастливы,—бухтит он под нос. —Скажи спасибо, что не пристрелил,—бухтит Чонгук в ответ, вытаскивая его за собой в канализационный проход, у одного из люков которого их ждет фургон. —М, канализация,—шумно вбирая носом воздух, тянет Чимин.—Идеально. То самое место, на самом дне, где мне положено теперь быть. Можете оставить меня прямо здесь, чтоб у крыс была возможность попировать. —Пожалуйста, заставь его замолчать, - умоляет Хосок через плечо, пока остальные по очереди толкают тяжелую тележку. —Поверь, я пытался,— вздыхает Чонгук. —Подождите,— Юнги останавливается и нажимает несколько кнопок в каком то хаотичном порядке на пульте управления. В устье импровизированного туннеля раздается серия небольших хлопков, в результате туннель обрушивается сам на себя, не позволяя полиции проследовать за ними. Тэхён присвистнул:—Ты не перестаешь удивлять меня, хён. —Спасибо,— кивает Юнги, убирая свой пульт. Они все поворачиваются, чтобы продолжить путь по пустому туннелю, чувствуя себя немного спокойнее, зная, что теперь их никто не сможет преследовать. —У меня болят запястья,—хнычет Чимин, обижаясь, когда группа коллективно игнорирует его. Он пытается привлечь внимание Чонгука к своим рукам:—И мой счастливый костюм испорчен. Я требую компенсации. 500 тысяч вон, и я не буду подавать на вас в суд. Чонгук не может сдержать смех:—Ну, я не думаю, что ты можешь называть это своим счастливым костюмом. Сегодня он тебе удачу не принес. —Хм,— удрученно вздыхает Чимин,—наверное, вы правы. Они добираются до лестницы, ведущей к открытому люку, и свет сверху, как прожектор, проникает в темный туннель. —Знаешь, обычно говорят,— пожимает плечами Чонгук, глядя то на люк, то на Чимина,— когда ты в самом низу, единственный путь - вверх.

***

Чимин уже давно не ездил на машине. Последние десять лет он ездил на автобусе или ходил пешком, иногда брал напрокат велосипед, если неожиданно чувствовал приступ финансовой свободы. Поэтому лежать лицом вниз на полу фургона для него - чуждый и несколько волнующий опыт. —Неужели я не могу просто сесть рядом с тобой?— пробормотал Чимин, прижавшись щекой к холодному металлическому полу фургона. — Я тебе не доверяю.—отвечает Чонгук сверху. Его маска теперь снята, длинные фиолетовые волосы свисают свободно, и Чимин может с уверенностью сказать, что это самый красивый мужчина, которого он когда-либо ненавидел. —Но мне больно, —он пытается поднять голову, чтобы посмотреть на Чонгука, но терпит неудачу и падает обратно.—Может, хотя бы развяжешь меня? Я рук уже не чувствую, кровообращение наверняка нарушено. А если парализует? Я обещаю, что буду вести себя хорошо. —То же самое ты говорил, когда мы садились в фургон, и в итоге пытался сбежать,— напоминает ему Чонгук, заставляя синяк на боку Чимина пульсировать от воспоминания о том, как его схватил поперек один очень красивый, но крайне взбешенный грабитель. По радио играет веселая песня, и тяжелые кожаные ботинки Чонгука отстукивают ритм по обе стороны от головы Чимина. —Так это ты меня наказываешь? —Типа того. Ты сегодня чуть не сорвал нашу операцию и разозлил меня до предела. Думаю, я имею на это полное право. Чимин упирается в холодный металл и перекатывается на спину с помощью нескольких расчетливых манипуляций. Он практически стонет, когда давление на его связанные руки ослабевает, и смотрит вверх на чонгукову промежность, теперь находящуюся прямо над его головой. —Я не против, чтобы меня наказали, я люблю такие вещи,— Чимин игриво покусывает губу. —Боже, ты просто чудовище, — стонет Чонгук, таращась на противоположную стену. —Ладно, если серьезно, куда ты меня везешь? Гук молчит, поэтому парень в мышиной маске, которого, как узнал Чимин, зовут Сокджин, отвечает вместо него: —В безопасное место. —Правда? Как в кино? —Вроде того. Оно вдали от цивилизации, найти его практически невозможно. Чимин протягивает вверх свои связанные руки и игриво дергает за шнурки одного из ботинок Чонгука:—А ты не можешь просто выбросить меня где-нибудь? Желательно, у метро. —Нет. Тебя будет искать полиция. А ты уже видел наши лица. Ты ключевой свидетель. —И что, ты собираешься вечно держать меня на конспиративной квартире? —Если не пристрелю прежде,—взгляд Чонгука опускается на Чимина, пригвождая бетоном к месту. Чимин в ответ сужает глаза, но молчит. В этот момент фургон наезжает на большую кочку на дороге, отчего Чимин ударяется головой о металлический пол, одновременно с этим одна из наполненных сумок выпрыгивает из тележки, норовя немного покалечить заложника. Краем глаза он замечает движение, испуганно вскрикивая и зажмуриваясь в ожидании удара. Но ничего не происходит. Приоткрыв глаз, Чимин видит, что Чонгук перехватил сумку и теперь закрепляет ее обратно вместе с Юнги. —Как больно, блин...Ваш водитель на тракторе что ли учился...—кряхтит Чимин, Чонгук закатывает глаза. —Одни проблемы с тобой.—Он за шкирку перетягивает заложника на сиденье рядом с собой.—Но если только ты дернешься... —Не дернусь. По мере приближения к безопасному месту группа погружается в комфортную тишину, хотя убежище оказывается гораздо дальше, чем предполагал Чимин. Кажется, что путь длится вечно. Прошлой ночью он почти не спал, слишком переживая и волнуясь о презентации, давно не ел нормально и теперь его энергия иссякла. Его веки начинают опускаться, голова наклоняется вперед, когда мягкое покачивание фургона постепенно убаюкивает его. Его голова кажется намного тяжелее, чем обычно, и он падает на бок, пока не чувствует под щекой твердое плечо Чонгука. Чимин удовлетворенно вздыхает и прижимается к нему, чтобы устроиться поудобнее. Чонгук неожиданно трясет плечом, пытаясь стряхнуть его. Мужчина издает жалобный стон, соскальзывая с плеча, и падает лицом вперед ему на колени. В этот момент ему уже все равно, он слишком физически и эмоционально истощен, чтобы поднять голову, поэтому он просто устраивается поудобнее, уткнувшись лицом в чужой пах. Есть и худшие места для сна- посещает его мысль. —Какого хрена?— он чувствует, как Чонгук хватает его за воротник и тянет назад, чтобы он сел прямо, разочарование накатывает на него волнами.—Ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал, клянусь! Чимин не отвечает. Он даже не открывает глаза, позволяя своим длинным черным волосам упасть на лицо, как занавес, когда он снова кладет голову на плечо Чонгука. —Он и вправду тебя достал, не так ли, Чонгука?— говорит Тэхен дрожащим голосом, сдерживая смех. —Да, по-моему, сегодня ты выдал эмоций больше, чем за всю жизнь,—усмехается Хосок. Чимин чувствует, как Чонгук вздыхает в знак поражения. На этот раз он не стряхивает его. На губах Чимина появляется небольшая улыбка, и он наконец-то поддается тяге ко сну.

***

—Подъем. Чимина бесцеремонно встряхивают крепкой рукой, выдергивая из сна, и он стонет, когда в темный салон попадает свет из открытой двери. Он спал на удивление хорошо, учитывая, что в одно и то же утро был вовлечен и в ограбление банка, и в похищение. Группа мужчин начинает действовать, выдвигая пандус из боковой части фургона и выкатывая тележку, полную украденных денег, на открытое пространство. —Мы на месте?— Чимин зевает. Он пытается потянуться, но туго связанные запястья быстро откликаются болью.—Теперь ты можешь снять это?—морщится от порезов немилосердного пластика.—Больно... —Сниму, когда будем внутри. Я не верю, что ты не попытаешься бежать. Выбравшись из фургона, Чимин оглядывается по сторонам: небольшой, но современный домик, вокруг множество деревьев и другой растительности, и ничего больше, напоминающего о человеческой цивилизации. —Куда именно мне бежать?— он саркастически приподнимает бровь, обводя окружающее взглядом. Чонгук помогает остальным, крепко держа Чимина за руку. Они заносят кучу денег в открытый гараж, расположенный сбоку от большого домика. В гараже полно компьютеров и машин для подсчета денег, расставленных на длинных черных столах. —Соён-щи приедет завтра, а деньги поступят на наши счета в течение двадцати четырех часов, — говорит Чонгук остальным. Чимин присвистывает: —Воровство и отмывание денег. Такой деловой кролик. Чонгук переводит взгляд своих темных глаз на него, не разделяя веселье:—Не заставляй меня доставать дробовик. Чимин лишь ухмыляется в ответ, наклоняя голову и пуская пряди своих длинных черных волос на густые ресницы. Чонгук хмурится, а Чимин улыбается еще шире, наслаждаясь такой реакцией. Гук тащит его внутрь через большую гостиную открытой планировки к неприметной двери и останавливается, роясь в поисках ключа. Чимин пользуется моментом и осматривается: дом одноэтажный, но просторный, в гостиной одна стена полностью стеклянная и представляет собой огромные раздвижные двери наружу, на милую полянку; вдали вид открывается на темные синие вершины гор и темные полосы леса. Все здесь кричит о том, что хозяева не нуждаются в средствах. Проклятье, грабежи, должно быть, очень прибыльное дело. —Хорошо здесь,—одобрительно кивает Чимин. —Рад,что тебе нравится. Твои апартаменты. Чимин поворачивается и заглядывает в комнату: небольшое закрытое окно, маленькая кровать у стены, занимающая большую часть комнаты, ванная размером со шкаф- обстановка, диаметрально противоположная обстановке всего остального дома. —А чего так скромно? Чонгук достает нож и проводит холодным лезвием по его подбородку, откровенно наслаждаясь судорожным вздохом, а после опускает его вниз и разрезает стяжку. Чимин громко стонет, потирая посиневшие запястья, вероятно слишком сексуально, раз глаза Чонгука расширяются в несколько раз. —Этой комнатой никто не пользуется, идеальное место для такой обузы, как ты. А главное, я могу тебя запереть,— сухо откликается он, запихивает заложника в комнату, с громким лязгом поворачивая замок. —Эй, подожди!—Чимин бросается к двери, отчаянно дергая ручку и ударяя ладонями по дереву, пока не шипит от боли.—Ты собираешься держать меня все время взаперти?! —Именно.—откликаются из-за двери. —Ах ты козел! Ублюдок! Мудила!—он яростно бьет ногами в дверь, оставляя темные следы. —Мудила?—удивленно переспрашивают из-за двери, а после раздается смех, не поддельный, а идущий из самой глубины души, слишком мягкий и нежный, и Чимин замирает. —Да,—он прислоняется лбом к двери и улыбка сама собой растягивает его губы.—Мудила. —Я никогда не слышал такого ругательства раньше.—Смех Чонгука отдаляется, видимо, он уходит. Чимин же сползает на пол, сдаваясь, и растягивается во весь рост. Что ж, это интересное развитие событий. Есть немало хорошего в произошедшем, например, он все еще жив и относительно цел. У него есть крыша над головой и место для сна, которого он был бы лишен из-за выселения, не будь похищен. И эта комната, не смотря на свою простоту, в тысяч раз лучше его квартиры: размеры почти такие же, но здесь не воняет сыростью и помойкой с улицы, нет полчищ диких голодных тараканов и он не рискует здесь заболеть от контакта с черной плесенью. Платить аренду не нужно, а его похититель/новый арендодатель очень приятен на вид. Чимин чувствует себя лучше, дышать становится легче, он приподнимается и стягивает с себя неудобные офисные ботинки и тут желудок издает пугающее урчание.

***

—Где наш маленький заложник? —Запер в маленькой комнате,—Чонгук прячет нож обратно за пояс. Тэхен тянется к пульту, включая телевизор над камином. Как и ожидалось, ограбление во всех новостях. Банк снимают со всех ракурсов и даже с вертолета, репортер периодически затаскивает в кадр пришибленных посетителей банка, задавая идиотские вопросы, затем показывают местного начальника полиции (его тоже снимают во всех ракурсах). —Мы расследуем это преступление в первую очередь из-за огромных похищенных сумм. Предполагается, что это дело рук той же группировки, что ограбила десятки банков ранее. Однако в этот раз они прокололись, взяли заложника, гражданского.—Сбоку на экране телевизора появляется изображение с уличной камеры, где Чимин, слегка пританцовывая, входит в банк, помахивая своей банкой.—Гражданского зовут Пак Чимин, он является ключевым свидетелем по этому делу и если кто-то располагает информацией о его местонахождении... Чонгук громко ругается. —Что делать будешь?—спрашивает Хосок. —Он на всех каналах,—вторит Тэхен. —Все будет хорошо,—Чонгук пытается успокоить их, но в большей степени себя,—нам просто придется подержать его у себя, пока все немного не утихнет. Потом Соен-щи сделает новые документы, дадим ему немного денег и переправим на какой-нибудь остров, он так и будет числиться пропавшим без вести... —Мы?—переспрашивает Намджун, приподнимая брови.—Никаких "мы", чувак. Ты потащил его за собой, тебе с ним и возиться. —Да, извини,—Юнги пожимает плечами, отводя взгляд.—Мне тоже лучше уехать. —Меня заберут через пару часов,—извиняюще улыбается Тэхен, когда Чонгук переводит на его взгляд. —Вы это серьезно?! Джин-хен?? Сокджин опускает голову, вздыхая. —Ну понятно. У воров нет чести, как это я забыл. —Это же ненадолго, ты сам сказал,—Намджун дружески похлопывает его по плечу так, что он невольно делает шаг вперед.—Только не убей его. —Не могу гарантировать.

***

—Ау? Есть кто живой?!—вопль Чимина разносится по дому и Чонгук невольно сжимает руки в кулаки.—Чонгук-щи? Я хочу кушать, пожалуйста?! Чонгук всеми силами пытается отгородиться от криков, вслушиваясь в бормотание телевизора, но не тут то было. —Чонгук-щи? Ты там? —Чуть позже приготовлю, потерпи! —Но я так голоден, что живот скручивает! Может у тебя есть какие-нибудь снеки, не знаю, энергетические батончики? —Я приготовлю позже,—повторяет Чонгук, с удовлетворением вслушиваясь в разочарованное скуление из комнаты. —Здесь скучно! У тебя есть какие-то игры? —Потом принесу тебе карты. —Карты?! Я слышал, как ты рубился в приставку! —Из-за тебя я застрял здесь неизвестно насколько, так что никакой приставки ты не получишь. Можешь баранов считать мысленно, мне все равно. —Мудак! Чонгук закусывает щеку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Ладно, если ему наскучит приставка, можно будет дразнить своего пленника для развлечения:—Матами делу не поможешь. Чимин бурчит что-то, чего Гук не может разобрать, но затихает, чему он только рад. Однако и сам Чонгук проголодался. —Окей, сейчас приготовлю. —Правда?—переспрашивают с надеждой. —Да. Чего ты хочешь? —Мне не принципиально, но только не пиццу. —Хорошо, сделаю пиццу. —Эй! Чонгук, посмеиваясь, идет на кухню. В каждом их убежище всегда полно еды, ведь никогда не знаешь, насколько придется залечь на дно. Он критически осматривает содержимое холодильника и морозилки и решает приготовить рис с кимчи и свиное брюшко, потому что свиное брюшко- это мощь. Он делит готовую еду на два блюда, посыпая сверху сушеными водорослями и добавляя в каждое по яйцу. Возможно, он прилагает чуть больше усилий, чем если бы готовил только для себя, но он списывает это на неожиданные жизненные осложнения. Установив на поднос одно блюдо и банку пива, он подходит к двери, вставляя ключ, и зачем то стучит. Тишина. —Ты там живой?—и вновь нет ответа. Он начинает паниковать- не выпрыгнул ли Чимин в окно? Там ведь отвесный склон и это-прямая дорога к смерти, он ведь не дурак? Хотя Чонгук склонен к мысли, что все же дурак. Он отпирает дверь и протискивается внутрь сразу же бросая взгляд на окно, но оно, к счастью, заперто. Затем его взгляд обводит комнату и останавливается на открытой двери крохотной ванной. Чимин, по- видимому, только что принял душ и теперь пытался высушить волосы небольшим полотенцем. В этот момент Чонгук не может лгать себе и честно признает- Чимин само божество. Его пропорции идеальны, кожа матовая и чуть смуглая, призывающая ощутить ее вкус, неожиданная татуировка на ребрах "NEVERMIND" вызывает у него одобрительный кивок. Чимин тоже замечает чужое присутствие, но его мало заботит,что он обнажен, ведь перед собой он видит дымящуюся тарелку с вкуснятиной и его глаза расширятся от предвкушения. —Жареный рис с кимчи, мое любимое! Чонгук не сразу выходит из ступора,а когда ему это удается, он, пятясь, приближается к постели, ставя поднос на нее:—Эм...прости...я стучал, но... —Виноват, наверное не услышал, пока принимал душ. —Э,ну хорошо, дай знать, когда закончишь принимать душ...то есть, принимать еду...—не рискуя больше смотреть на мужчину, Чонгук пялится в потолок, а после выскакивает за дверь, почти ненавидя себя за такое идиотское поведение. —Чонгук-щи?—мягко зовут из-за двери, сдерживая веселье. —Что?—он старается придать голосу твердость. —Не мог бы ты одолжить мне что-нибудь из одежды? Я могу походить и голым, но от кондиционера немного прохладно, и я... —КОНЕЧНО! Да, я сейчас принесу. Одежду.—Чонгук пытается усмирить сознание, подкидывающее ему образ голого Чимина, расхаживающего по дому. Сознание не поддается. Он бредет к себе, вытаскивает из шкафа свою старую футболку, трусы и шорты, а после передает все Чимину в щель приоткрытой двери, не поднимая глаз. —Спасибо. О, твой кондиционер для белья так вкусно пахнет...Наверное, очень дорогой,—буднично заявляют из-за двери,—мне будет приятно спать в этом. Чонгук идет обратно в гостиную, где падает на диван, а ехидное сознание подкидывает ему образ свернувшегося калачиком Чимина на его постели в его одежде. Проклятье.

***

Чимин уже три дня торчит в этой комнате и близок к тому,чтобы сойти с ума от безделья. Чонгуку придется сделать ремонт стен, потому что он готов разбить об них лоб. Между тем этот негодяй нисколько не улучшает положение. Он играет в футбол на приставке на все громкость, показушно игнорируя чиминовы просьбы присоединиться. Когда приходит время есть, он тянет до последнего или специально приносит то,чего Чимин не очень бы хотел. Он будит его в безумную рань, включая музыку на громкости, сотрясающей стены, по всей видимости, тренируясь. Он постоянно издевательски смеется над несчастным положение пленника, и если раньше Чимин находил его смех милым, то теперь он начинает его порядком злить. Чимин приходит к неутешительного выводу, что он не только негодяй, но и садист. Но он не намерен терпеть это дальше, это просто несправедливо, что Чонгук пользуется запертой дверью, как барьером, из-за которого Чимин ничего не может сделать. У него есть идеальный план мести, он позволит себе насладиться и поиздеваться тоже. Когда приходит время обеда, он слышит шаркающие чонгуковы шаги, а после стук в дверь. —Да?—откликается он как можно невиннее. —Еда.—дверь открывается и Чонгук направляется к кровати,чтоб поставить на нее поднос, как обычно. Что не обычно-Чимин выскакивает из-за двери, отталкивает его в сторону и бежит. —Ага!—торжествующе смеется он, когда слышит за спиной ругательства, звон посуды и топот преследующего. Он легко маневрирует по гостиной, всякий раз умело уворачиваясь от загребущих рук, успевая еще и смеяться. Чонгук пытается перехватить его, но он ловко перепрыгивает через диван и мчится к входной двери. Он знает,что никуда ему не деться, да и перспектива бродить по горам босиком не очень привлекательна, но ему определенно понравится паника на лице Чонгука, когда он выберется на свежий воздух. Возможно, ему удасться несколько раз пнуть шикарную чонгукову машину, краем глаза замеченную на подъездной дорожке. —Твою мать! Не смей!—рычит сзади Чонгук и это только подстегивает, Чимин летит ланью в прыжке, но и преследователь не отстает, поэтому уже в воздухе Чимин чувствует руки у себя на бедрах, и сзади на всей мощности в него врезается сильное тело раза в два больше собственного. Полет резко обрывается и он с размаху ударяется об полку для обуви, явственно слыша хруст черепа. Перед глазами все становится белым, а после темнеет, с губ срывается болезненный вопль. —Вот черт! Блять!—вся ярость трансформируется в беспокойство, когда Чонгук осторожно переворачивает его на спину, нервно обшаривая взглядом на предмет смертельных ран.—Ты как? Честно говоря, это очень больно, но немного преувеличить тоже можно, иначе когда еще можно будет насладиться беспокойством и заботой в этих прекрасных глазах? —Моя голова,—стонет он, протянув руку к стремительно набухающей шишке на виске.— О Господи, это кровь! Смотри! Я умираю, Чонгук! —Ты не умираешь,— успокаивающе говорит он, протягивая руки и легко поднимая,—иди сюда. —Мне больно. Ты очень кровожадный кролик,—Чимин утыкается лбом в его шею, пока его несут на кухню. —Ну, тебе не стоило убегать. —Я просто хотел немного развлечься,—дуется он, голова раскалывается на части в такт каждому шагу. Чонгук осторожно усаживает его на мраморную столешницу и смачивает бумажное полотенце под краном:—Разве твои родители не учили тебя, что бегать по дому опасно? —Мои родители были кретинами,—шипит он, когда Чонгук промакивает кровь.—Они бросили меня, едва мне исполнилось четырнадцать, на произвол судьбы и научить правилам ведения домашнего хозяйства не успели. —Что ж, тогда мне придётся тебя учить.—он приподнимает подбородок, заставляя смотреть в глаза, и его взгляд, в отличие от насмешливого тона, серьезен и строг.— Не бегай по дому, иначе можешь покалечиться. Чимин сужает глаза и уголки рта Гука слегка приподнимаются вверх. Он прижимает холодный компресс к пострадавшему лбу, поднимая руку:—Следи за пальцем, Чимин -щи. Что смешного? —Ты назвал меня по имени,—улыбается Чимин, следя за движением. —Что? —Ну, раньше ты называл меня "обуза" или "эй". —Значит ты не умираешь. —А по-моему- умираю,—хнычет Чимин, спрыгивая на пол и неверным шагом идя к своей темнице за подносом с едой, после отправляясь в гостиную, где располагается на мягком диване со всеми удобствами. Поискав глазами пульт, он включает телевизор и запихивает в рот аппетитные кусочки мяса. Проглотив первую порцию, он непроизвольно ищет взглядом Чонгука, который, как оказалось, все еще стоял у раковины, приоткрыв рот. —Какого хрена происходит?! —Ты ударил моей головой полку! —Я...не специально! И я извинился! —Молодец, но нельзя оставлять человека с травмой головы в одиночестве, это все знают. У меня может сотрясение мозга.—он похлопывает по дивану рядом с собой.—Давай, падай и ешь. Посмотрим фильм. —Я...ладно. Чимин открывает Нетфликс, прокручивает список фильмов, иронично выбирая блокбастер об ограблении банка, Чонгук только безразлично пожимает плечами, что принимается, как воодушевленное согласие. Во время просмотра фильма он задает Чонгуку тысячу вопросов о его предыдущих ограблениях и о том, насколько они сопоставимы с фильмом, какие есть сходства и различия. Чонгук дает расплывчатые ответы, вероятно, не желая выдавать слишком много информации человеку, который в настоящее время является ключевым свидетелем его последнего преступления. Но Чимину все равно нравится. Он доедает и садится, повернувшись к Чонгуку всем телом, подтянув колени, упираясь головой в спинку дивана, и слушает, как тот вспоминает несколько историй. В какой-то момент Чонгук немного увлекается, после пары банок пива у него развязывается язык. Он рассказывает об одном ограблении, во время которого его чуть не поймали со спущенными штанами... в буквальном смысле. Чимин смеется. Чонгук смеется. Это хорошо. У Чимина нет друзей... кроме его коллег, которые даже не помнят его имени, и случайных собеседников, которых он иногда встречает в местном баре. Давно у него не было такого легкого, приятного разговора с кем-то. Он и не подозревал, как ему этого не хватало. Чонгук встает, когда на экране начинаются титры, и смотрит на Чимина. Он приподнимает бровь: —Не думай, что ты не вернешься в комнату. Чимин застывает на месте, его глаза расширяются, когда он смотрит в сторону входной двери. —Не делай этого,— предупреждает Чонгук. Чимин сдувается: —Но я не хочу туда возвращаться. Позволь мне остаться здесь. Пожалуйста? Я буду вести себя хорошо! —Ты? Будешь хорошим?—Чонгук смеется так, словно это самая смешная шутка, которую он слышал: —Я бы заплатил, чтобы увидеть это. Чимин удивленно смотрит на него: —Правда? Сколько? 500 тысяч вон? —Ты пойдешь в эту комнату. —Нет, подожди! Давай заключим сделку? - предлагает он, цепляясь за диван, когда Чонгук пытается его поднять на руки.—Если я выиграю у тебя в FIFA, то смогу спать, где захочу... —он знает, что Чонгуку нравится эта игра, он слышал это каждый день через свою дверь. Чонгук раздумывает.—Давай. Всего одна игра. Победитель получает все, —соблазняет Чимин. —Если я выиграю, ты пойдешь в ту комнату? Никаких возражений? —Никаких возражений, — кивает Чимин, протягивая руку для рукопожатия. —Ладно, хорошо,—Чонгук пожимает ему руку,—договорились.

***

Пак Чимин- жуликоватый хитрец и некоему Чон Чонгуку не стоило соглашаться на этот уговор. Он раздраженно ворчит, когда холодные пяточки вдавливаются в его бок и пальцы щекотно пробегаются по ребрам. Ему удается извернуться и прижать шаловливые ноги к себе локтем, но Чимин все равно умудряется в эти мгновения забить. —Да!—кричит он довольно, когда на экране высвечивается счет, сигнализирующий о его победе с большим отрывом.—Я победил, победил! —Ты сжульничал!—ворчит Чонгук отталкивая руку, игриво перебирающую его волосы.—Это не считается! —Хм, возможно я использовал дополнительные приемы, но играл то честно. Не моя вина, что ты так легко поддаешься моему обаянию.—его голос понижается на несколько тонов и он сексуально прогибается. —Щекотка- это не обаяние. —Это очень мило, что такой здоровенный мужчина боится щекотки,—Чимин лукаво улыбается и снова тянет руки, видимо, для подтверждения своих слов, но Чонгук оказывается быстрее- перехватывает их и вжимает в диван над его головой. —Хватит. Чимин хихикает, вовсю наслаждаясь моментом, но его улыбка быстро меркнет и взгляд становится жалобным:—Пожалуйста, не запирай меня там больше. Мне иногда кажается, что я задыхаюсь, это сводит с ума! Как будто я в клетке... Должно быть, некий Чон Чонгук действительно легко поддается под воздействие обаяния, иначе не объяснить. Он вздыхает и отпускает чужие руки. —Ладно. Но я запру все двери и окна, так что лучше тебе не устраивать пожар. На следующее утро он просыпается от отчетливого запаха гари. В панике, он подскакивает с постели и мечется по дому в поисках огня, но находит только Чимина у плиты над дымящейся сковородой. На нем одна из старых безразмерных футболок, доходящая до середины бедра, и Чонгук гадает, прикрывает ли она трусы или в Чимине есть и шотландские корни. Похоже, нынешним положением он более чем доволен. Он быстро освоился в доме и расслабился. Расслабленный Пак Чимин- полуголый Пак Чимин. Предпочитающий только боксеры и футболку и полностью отказываясь от каких либо штанов, потому что они, видите ли, "стесняют движения и не дают дышать телу". Чонгук уже смирился с тем, что его глаза не отрываются от перекатывающихся мышц на чужих ногах, а скользящая походка вынуждает внутренности скручиваться. —Ты что делаешь?—стонет он, сжимая переносицу, когда запах сожженного чего-то оглушает. —Оладушки нам на завтрак пеку,—заявляет он, словно делает это для Гука уже не первый год, и оборачивается, огладив его фигуру одобрительным взглядом.—Стриптиз? Я польщен. Чонгука охватывает неожиданное чувство застенчивости, и он чувствует, как начинает краснеть, но будь он проклят, если собирается дать понять Чимину, что его это задело. Он гордится своим телом, он упорно работает над ним, и он не даст повод поиздеваться над собой в этом ключе. Если Чимин может расхаживать полуголым, то и он может. Он подходит в одних трусах к сковороде и смотрит на почерневшее месиво, скривив губы от отвращения: —Это ты называешь оладьями? Чимин смотрит вниз на сковороду, а затем на тарелку на столе с такой же подгоревшей стопкой. Досадливо морщится: —Не могу понять, как контролировать эту плиту. Она как норовистый конь. —Подвинься. Чимин отходит в сторону, удивленно приподнимая брови:—Ты будешь печь оладушки для меня в одних трусах? Я что, принес богам жертву и не заметил,как? Чонгук игнорирует это. —Подай мне миску.—понюхав и проверив густоту ложкой, он тянет изумленно—Это хорошее тесто. —Конечно, хорошее. Я просто не могу совладать с жаром. У меня в квартире был только один режим, а тут так много позиций и все сенсорное... —Смотри.—Чонгук притягивает его за талию к плите.—Нажимаешь сюда, чтобы выбрать конфорку и проводишь пальцем здесь, регулируя температуру. Все просто. —Действительно, просто. Спасибо. —Больше никакого массового сожжения оладушек, ок? —Без проблем. —Ну слава богу. Сколько оладушек хочешь? —Как можно больше,—воркует Чимин, опираясь на стойку боком и наблюдая, как Чонгук убавляет огонь и начинает жарить новую партию. Бесконтрольно его взгляд перемещается от сковороды на держащие ее руки, он проводит подушечками пальцем по забитому рукаву.—Мне нравятся твои татуировки. Чонгук замирает столбом, по его телу от того места, где касается Чимин бегут центнеровые мурашки. —Да? —Да. Они такие необычные. —Твоя тоже,—он, наконец, отмирает и меняет партию готовых на новое тесто.—Та, что на ребрах. Он недоуменно склоняет голову, через мгновение улыбаясь:—Я и забыл, что ты ее видел. Ну, я рад, что произвел впечатление. —Можно сказать и так.—последние оладьи оказываются на тарелке.—Думаю, это произведение искусства. —У меня еще есть.—он вытягивает запястье с темной "13", после поднимает руки с изящным "YOUNG FOREVER".—А эти? Нравятся? —Их я не видел.—от неожиданности, он гулко сглатывает и в тихой кухне этот звук особенно заметен. —Как так получилось? Ты ведь достаточно долго смотрел на меня голого. —Эм...Просто ешь свои оладьи.—Чонгук обходит его, почти бегом направляясь одеваться и слышит за спиной веселое:—Это потому, что ты все время смотрел на мой член? Признай! —У меня все еще есть дробовик!—кричит он в ответ из спальни, натягивая футболку.—Не заставляй доставать его! Легкий, как облачко, смех наполняет гостиную, затем слышится скрип отодвигаемого стула. К тому времени, как Гук натягивает штаны и возвращается к столу, Чимин уже приготовил два кофе и сервировал завтрак, ожидая его, скрестив ноги на стуле. —Давай позавтракаем. Садись со мной—Чимин указывает на стул напротив, куда Чонгук усаживается. Стол расположен идеально, прямо рядом с панорамным окном, его любимое место, где он проводил большую часть времени, когда убежище требовалось. Но в этот раз он в это окно даже не смотрит- не может оторваться от мужчины напротив с небрежно затянутым хвостиком, выливающего немереное количество сиропа на свои оладьи. —Хочешь сиропа?—поддразнивает он, намекая на неприлично долгий взгляд в свою сторону, засовывает липкий оладушек в рот и блаженно мычит.—Это здорово. Целую вечность вот так не завтракал. Я вообще не завтракаю. У меня и стола в квартире нет. —Не завтракаешь? —Мне нужно очень рано вставать на работу. К тому же, это еще один прием пищи, на который нужно выделять деньги. Чимин продолжает жевать с выражением чистого наслаждения на лице, а Чонгук размышляет о всех тех вскользь оброненных словах о чиминой жизни. Он говорил о своей квартире и ужасной работе, о семье, которой нет. Не говоря уж о том, что он всего этого лишился и был похищен, а официально, возможно, уже мертв. —Для человека с такой непростой жизнью ты какой то слишком позитивный.—замечает он, откинувшись на спинку стула. Чимин опирается на локти, уставившись в чашку с кофе:—Я думаю, это помогает выжить. Ситуация ведь не изменится, если я буду ныть и рыдать.- Чонгук чувствует что-то похожее на зарождающееся уважение к своему пленнику.—Так что же со мной будет? —Я уже связался с человеком, который сделает тебе новые документы. После этого можешь делать что хочешь. —Новые документы? —Да, новая личность. Пак Чимин будет мертв, а ты сможешь переехать в другой город, перекрасить волосы или еще что-то. Думаю,это будет просто, ведь ты один. И судя по тому, что ты говорил, начать с чистого листа тебе просто необходимо.. Чимин молчит некоторое время. —Можно меня будут звать также Пак Чимин? —Почему? —Мне нравится мое имя. Соен уже, скорее всего, подготовила нужные документы с другим именем, и корректировки займут время и деньги, но он так слаб перед мужчиной, сидящим напротив. —Почему бы и нет. В мире полно Пак Чиминов, но город все же советую сменить. —В Сеуле меня все равно никто не знает. Коллеги до сих пор не помнят моего имени, а я в компании шесть лет проработал.—мягко смеется Чимин.—Даже если я останусь, никто ничего не заметит. —Как знаешь,—Чонгук пожимает плечами и капает каплю сиропа на оладушек. Он не любитель сладкого, но видя, как Чимин почти плачет от счастья, тоже захотел. И это, на самом деле, неплохо. Чимин уже доел свою порцию и он кладет оладушек на его тарелку. Лицо Чимина озаряется, когда он топит его в сиропе. —А ты? Когда все закончится, какой банк будет следующим?—игриво интересуется он. Чонгук сомневается, стоит ли сообщать такие подробности личной жизни, но, господи, как же он слаб. —Я еду в Монако. —Монако?—изумленно шепчет Чимин с набитым ртом.—То самое Монако? В Европе? Чонгук кивает:—У меня там дом. И у всей команды тоже, иногда мы там отдыхаем, между операциями, но в этот раз планирую остаться подольше, я слишком давно в деле.—он проводит рукой по волосам, удивляясь собственной откровенности.—Мой дом стоит на утесе, оттуда открывается потрясающий вид на море, небольшой частный пляж и бассейн. Гараж с винтажным кадиллаком, и если бы не кое-кто, я бы уже давно был там. Чимин сужает глаза:—Э,нет, меня винить не надо. Ты сам все заварил. —Верно.—Гук не может сдержать усмешки, отпивая кофе.—Как бы то ни было, при первой же возможности я сяду на самолет. —А почему именно Монако? —Там очень красиво. Погода потрясающая. Образ жизни очень спокойный. Это отличное место, если у тебя есть деньги, ты можешь делать все, что захочешь, путешествовать по Европе. Но главная причина в том, что там можно хранить деньги в банках и не платить налоги. —О, стало быть, к грабежам и к отмыванию денег добавляется уклонение от уплаты налогов. —Да, немало.—Чонгук поднимается, но Чимин успевает схватить его за руку. —Постой...Ты когда-нибудь убивал? Он замирает, размышляя, стоит ли поддразнить этого малыша. —Нет, не надо!—Чимин отпускает его, зажимая уши.—Нет, я не хочу этого знать. Гук не может сдержать смех:—Нет, я не убивал, но начать никогда не поздно,—он подмигивает и озорно ухмыляется, пока Чимин судорожно выдыхает. Как то слишком часто он в последнее время смеется.