Heist

Створки дверей подают звуковой сигнал и начинают закрываться, и, прежде чем Чонгук успевает взвесить аргументы, он бросается вперед, проскальзывает в вагон, двери закрываются за ним. Чимин садится у окна, прижимая к груди конверт, глубоко вздыхает, когда вагон вздрагивает, готовясь к отправлению. Все в порядке. Он должен думать о хорошем и быть благодарным. Ему предоставлен шанс изменить жизнь к лучшему. У него есть деньги, наверняка больше,чем когда либо, он сможет найти квартиру без тараканов и плесени, и работу, которая ему понравится. Он сможет наслаждаться морем, так что у него все хорошо. Но почему тогда он чувствует себя так плохо? Он ведь привык к одиночеству, он был один с четырнадцати лет. У него никогда не было серьезных отношений, не было сил и времени с кем-то просто подружиться, но его это не волновало, одному было даже легче, всегда полагаясь только на себя. Теперь, прожив с Чонгуком каких то пару недель, он чувствовал себя одиноким, расставшись. Чимин прислонился лбом к стеклу, с трудом сглатывая сквозь ком в горле. Он уже скучал по фиолетовым волосам, милому смеху, сильным рукам и нежным поцелуям. Он больше не хочет быть один. Он хочет быть с Чонгуком. —Я тут подумал...—раздается знакомый голос рядом и Чимин удивленно подпрыгивает на месте. —Чонгука?? —У тебя там,—Чонгук кивает на конверт,—есть новенький загранник... —Да? —Ты ведь никогда раньше не бывал за границей? —Нет? —А как ты относишься к путешествиям по Европе? В частности, по Монако? Там красиво. Чимин молчит несколько минут, растерянно моргая. —Чонгука, у тебя ведь нет билета на этот поезд... Тот заливисто хохочет, пересаживаясь с противоположного места на место рядом с Чимином. —Поедем со мной. Чимин ошеломленно хлопает ресницами, не до конца уверенный, мерещится ли ему или,может, он задремал? —Это ты мне? Чонгук мягко улыбается, убирая упавшие на его лицо пряди:—Оказывается, я к тебе привык. Не смогу тебя отпустить, уж извини. Глаза Чимина наполняются непрошенными слезами, ему приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы внятно произносить слова. —Ты правда хочешь, чтобы я ехал с тобой? —Правда. Именно ты. Только учти, если ты сейчас откажешься, мне опять придется тебя похитить. Чимин звонко смеется:—Ты шутишь! Да! Конечно, я хочу! Он бросается на шею Чонгуку, застигая того врасплох, и оба чуть не падают. Чонгук усмехается и прижимает Чимина к себе, а затем откидывается на спинку и целует. Чимин вздыхает в поцелуе. Чонгук вернулся за ним. Чонгук тоже хочет его. Он больше не одинок. Он углубляет поцелуй и пытается забраться на его колени, но Чонгук напоминает ему, что они едут в общественном транспорте. Чимин вздыхает и садится обратно на свое место, прижимаясь к Чонгуку и упираясь головой в его плечо. —Расскажи мне побольше о кадиллаке? —Я не дам тебе сесть за руль!—немедленно напрягается Чонгук. —Но почему?? У меня есть права. —Ты его разобьёшь. —Обещаю, что нет,—Чимин тянется и поглаживает его напряженный подбородок.—Какого он цвета? —Powder blue. —Очень сексуально. Не могу дождаться, когда буду его водить. —Я не пущу тебя... —Представь, как прекрасно я буду выглядеть за рулем. —Ты не... —М, как интересно,—мурчит Чимин и трется носиком о чонгукову шею. Тот вздыхает, признавая поражение. Они прижимаются висками друг к другу и переплетают пальцы, пока Чимин зевает, укачанный мерным движением поезда. Он почти засыпает, когда в хвосте вагона раздается требовательное "Билеты, пожалуйста!"

***

—Хен, я знаю, что ты взволнован, но, пожалуйста, перестань меня трясти, а то мы разобьемся,—укоряет Чонгук, когда Чимин хватает его и снова трясет за предплечье, блестя возбужденными глазами. —Мы действительно полетим, прямо на самолете, прямо сейчас??— Чимин игнорирует и продолжает свой азартный допрос. —Да, чего ждать? Мой багаж был упакован и готов к отправке еще до той операции в банке,а ты сказал, что в твоей квартире нет ничего особенно важного?— пожимает он плечами, Чимин наклоняется и кладет подбородок ему на плечо, перебирая пальцами фиолетовые волосы на затылке. К счастью, им не пришлось ехать до самого Пусана: их высадили на следующей станции со штрафом из-за отсутствия билета. С этой станции они вернулись к вокзалу, к чонгуковой машине. Он планировал это уже несколько месяцев, возможно, лет, и восторженная реакция Чимина, когда он спросил, не хочет ли он уехать прямо сейчас, только укрепила его решимость отправится немедленно. —Я никогда раньше не летал на самолете. Это правда, что закладывает уши? Нас будут кормить? А можно смотреть фильмы? Меня не укачает? Можно мне, пожалуйста, место у окна? Чонгук ласково улыбается: —У меня есть частный самолет, хён. Там будем только мы и несколько членов экипажа. Ты можешь сидеть, где захочешь. Чимин пугающе молчит несколько секунд, а после кричит так, что Гук невольно прижимает к плечу ухо:—У тебя есть свой самолет?! Он хихикает:— В общем, да. Я много путешествую по миру и терпеть не могу аэропортную суету и дурацкие правила. —О, ты не любишь аэропорты и поэтому купил себе самолет?? —Нуу, да? Они приближаются к аэропорту Инчхон, большая дорога разделяется на полосы, ведущие к различным терминалам. Чонгук едет по полосе с надписью "Грузы и грузоперевозки", его элегантная черная машина проскакивает между большими грузовиками, а затем выезжает на неприметную полосу с надписью "Частные чартерные рейсы". Чимин в недоумении вскрикивает:—Как ты можешь... ты ведешь себя так, будто в этом нет ничего особенного... насколько же ты богат? Чонгук едет по дороге вокруг терминалов и подъезжает к контрольно-пропускному пункту, чтобы получить доступ к взлетно-посадочной полосе. Отдает свой паспорт и паспорт Чимина сотруднику, который быстро проверяет информацию на компьютере, а затем с поклоном возвращает их обратно с "Счастливого полета, Чонгук-ним". Только после того, как перед ними открывается бескрайний черный асфальт и вдалеке виднеется небольшой самолет, он отвечает. —Хён, я занимаюсь этим уже около десяти лет. И это не мелкие разбои, а крупные многомилионные операции. Свою долю я обычно инвестирую в прибыльные проекты и суммы увеличиваются еще в несколько раз. —Так сколько у тебя денег? Чонгук поднимает бровь: —Я тебе не скажу. —Миллиард вон? —Я не... —Два миллиарда? —Хен... —Больше?! —Два миллиарда не такие уж большие деньги... —Господи, ты так говоришь, будто это сущие копейки! Чонгук не может не рассмеяться:—Просто не ограничивай себя нулями,хен, все, что я могу сказать. Чимин задумывается, а потом хмурится:—И ты не мог дать мне жалкие 500тысяч, когда я просил? Жадный кролик! —Ну, мы были слишком мало знакомы и я был уверен, что и так слишком щедр, что не пристрелил тебя на месте. Чимин, надувшись, опускается на свое место, ворчит что-то себе под нос, прежде чем снова заговорить:—Итак, если ты так богат, то почему бы тебе не заплатить кому-нибудь? Зачем ты грабишь сам? —Потому что я хорош в своем деле,—ухмыляется Чонгук, —никто не может сделать это так, как я и моя команда. Чонгук останавливает машину рядом элегантным самолетом, выкрашенным в блестящий черный цвет, который он выбрал сам. Нарядно одетый экипаж терпеливо ждет с приветливой улыбкой у подножия трапа, его багаж уже упакован на борту. Подбородок Чимина практически ударяется о приборную панель, когда он резко подается вперед и смотрит на самолет, словно видит восьмое чудо света. —О боже!— поворачивается он и смотрит на Чонгука, —ты действительно БОГАТЫЙ! —Идем. Ему не нужно повторять дважды. Он практически вылетает из машины, стуча ботинками по асфальту бежит к трапу, что-то возбужденно бормоча, кланяясь членам команды. Один из водителей Чонгука стоит в стороне и ждет ключи от машины, готовый вернуть ее в дилерский центр. Он передает ему ключи и благодарит, после чего снова поворачивается к самолету. Чимина больше нет снаружи. Члены экипажа выглядят взволнованными, мечутся между открытой дверью и Чонгуком, не зная, ждать ли его, чтобы войти, как обычно, или последовать за Чимином, который, очевидно, уже заскочил в самолет. Чонгук только качает головой и усмехается, приветствуя пилота и экипаж, прежде чем подняться по ступенькам. Интерьер самолета оформлен в роскошных бело-черных тонах: белые кожаные сиденья, вмонтированные в стены полосы освещения, которые можно приглушить одним нажатием кнопки. Чонгук хотел, чтобы его самолет был элегантным, но комфортным. Чимин, как и предполагалось, уже начал создавать хаос. Он носится по самолету, трогая все подряд, и с его губ срывается шквал "ооо" и "ааа". Чонгук ласково улыбается, опираясь бедром о край кресла, и наблюдает за ним, восхищенный. —Это потрясающе!—пищит Чимин, подбегая к комнате в дальнем конце самолета. —Боже мой, у вас тут даже кровать есть! Мы могли бы заниматься сексом в небе! Два члена экипажа занимаются предполетной проверкой, делая вид, что не слышат его громкого голоса в маленьком самолете. —Подождите, — продолжает он, высовывая голову из-за стены, отделяющей спальню-люкс от основной зоны отдыха, - у вас тут есть смазка? Чонгук бросает на экипаж извиняющийся взгляд, затем отталкивается от кресла и идет по проходу к Чимину. Он берет его за руку:—Давай сядем, скоро взлетать. Чонгук обычно летает впереди, на одном из двух кресел рядом со столиком, заваленным его аппаратурой и документами. Он остается верен своему слову и оставляет место у окна свободным. Чимин пристегивается и прижимается носом к стеклу, его колено нервно подпрыгивает:—Я никогда раньше не летал... Я никогда не мог себе этого позволить. Чонгук гладит его спину, попутно кивая стюарду,который тихо сообщает ему, что они скоро вылетают. —Чонгук, там снаружи человек с фонарями. Что он делает? Ой, мы движемся! —Он поможет направить самолет на взлетную полосу,— объясняет Чонгук, — мы подрулим к главной полосе и будем ждать, пока нам дадут зеленый свет. Поскольку мы используем обычный аэропорт, нам нужно будет дождаться окна для взлета. Но мы должны получить приоритет, так что ждать придется недолго. Чимин поворачивается всем корпусом:—Это так занимательно! Я никогда в жизни не думал, что поеду в Европу. А теперь я лечу туда на частном самолете с миллионером!—он удовлетворенно вздыхает.—Я рад, что ты меня похитил. Чонгук смеется, наклоняясь, чтобы поцеловать:— Я тоже. —Долго нам лететь? —Около 12 часов. —12? Это же целый день! У тебя тут есть нетфликс? —Да, есть. —Круто!—улыбается Чимин, его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. Он поворачивает голову и смотрит в иллюминатор, когда самолет начинает двигаться вперед. Будучи гораздо меньше коммерческого самолета, частный самолет больше подвержен ударам во время взлета и посадки. Чонгук к этому давно привык, а вот Чимина это нервирует. Он переводит взгляд с иллюминатора на Чонгука, затем на переднюю часть самолета, а потом снова на Чонгука: —Ты уверен,что это безопасно? —Я летал на этом самолете бесчисленное количество раз, хён. Он немного трясется при взлете и посадке, но это совершенно нормально. Волноваться не о чем, просто... вот, — Чонгук протягивает руку,—держись за меня, если боишься. —Я не боюсь! —Как скажешь. Но все равно держи меня за руку. Чимин не без усилий разжимает кулаки и соединяет их руки. Самолет набирает скорость для взлета и он задыхается в панике. Пытаясь его отвлечь, Чонгук нежно поглаживает запястье и "13" —Почему именно это число? Чимин открывает зажмуренные глаза и следит за поглаживающими пальцами, это немного расслабляет. —Ты знаешь, что в некоторых странах 13 - несчастливое число? —Да? —Так вот, это мое любимое число. Иронично, правда? Я родился 13-го числа. Может быть, поэтому я такой невезучий,— смеется он, —думаю, это хорошо меня характеризует. Мне не везет, но я извлекаю из этого пользу. Хотя, — он ласково улыбается Чонгуку, слегка сжимая его руку,—в последнее время удача на моей стороне. Самолет набирает скорость, и во время взлета их обоих вдавливает в кресла, но как только они отрываются от земли, давление ослабевает. Чимин наклоняется вперед, его рука все еще крепко сжимает руку Чонгука, и он смотрит в окно. —Вау! Мы летим, представляешь?? Посмотри на этот закат, боже, это же настоящее искусство!— он возбужденно подпрыгивает на своем кресле.—Чонгук, можно я возьму твой телефон, пожалуйста? Я хочу сделать фото. Мой телефон, наверное, в камере хранения улик полицейского участка вместе с моей прекрасной презентацией. Моя малышка....— драматично вздыхает он. Чонгук достает свой телефон и передает Чимину, который быстро начинает делать снимки из окна. Он, кажется, забыл о лётной панике, отстегивая ремень безопасности и проскакивая мимо Чонгука, чтобы добраться до окна на другой стороне борта, когда самолет внезапно поворачивает и наклоняется в сторону, отчего он с воплем падает на пол. —А! —Извините, Чимин-щи,— взволнованно обращается к нему один из членов экипажа, — мы еще не закончили взлет... Пожалуйста, сядьте на место и пристегнитесь. —О, разве так бывает? Вините Чонгука, он мне не сказал. Я просто никогда раньше не летал на самолете... Подождите, еще одно фото... —Иди сюда, — Чонгук наклоняется и хватает его, подтягивая к себе и пристегивая обратно в кресле, а после обращаясь к стюарду—Извините. Он благодарно кланяется Чонгуку, а следом- Чимину, восторженно бормочущему "Мы уже над океаном!" Чонгук наклоняется вперед и смотрит на быстро исчезающую береговую линию внизу. Он кивает: —Попрощаемся с Южной Кореей на некоторое время. Чимин поднимает руку и молча машет в иллюминатор, затем поворачивается к Чонгуку. —Ты будешь скучать? —Нет, я рад уехать. Я мог бы скучать по друзьям, но сейчас они тоже в Монако. Я давно планировал уехать и готовился. Чонгук не раз представлял себе этот момент. После десяти лет работы на этом поприще он начал жаждать смены обстановки, чего-то более медленного. Он всегда мечтал о том, как будет ездить на своем кадиллаке по извилистым прибрежным дорогам, вырубленным прямо в скалах. Забавно, но до сих пор он никогда не представлял себе кого-то на пассажирском сиденье, теперь же не мог представить себя одного. Самолет выравнивается, поднимаясь над облаками, к ним снова подходит стюард:—Взлет завершен, теперь вы можете свободно передвигаться по салону. Желаете чего-нибудь? Поесть или напитки? —Напитки?—Чимин мигом оживляется.—А что у вас есть? —Все, что пожелаете. Быть может, шампанское? —Да, пожалуйста! Я никогда раньше не пил шампанского. Это так изыскано!

***

Чимин выпил три бокала шампанского и снова занялся обыском (извините, знакомством) самолета, Чонгук же просматривал электронную почту проверяя, все ли готово к их прибытию. Краем уха он прислушивался к происходящему. —Чимин-щи, пожалуйста...Не отвлекайте пилотов... —А для чего эта кнопочка? —Нет нет, не нажимайте на нее, пожалуйста! Чонгук поднимается, отправляясь к кабине пилотов. —Ох, мне так жаль...А эта кнопочка? —Чимин-щи...пожалуйста! —Можно мне порулить? Я буду очень осторожен, честно честно! О, а что делает этот красный рычажок?—в эту минуту Чонгук обхватывает его поперек талии и выносит из кабины под коллективный облегченный вздох экипажа. Чимин сдувается, обвисая в его руках:—Прости, я слишком радуюсь... —Больше не пытайся разбить самолет, хорошо? —Конечно!—Чимин вырывается из объятий, исчезая в спальне и возвращаясь через пару минут, переодетый в черную шелковую пижаму. —Чонгуки, смотри! Рядом с кроватью лежала шикарная пижама,— крутится он, демонстрируя блестящий черный материал, который слегка сползает с плеча. Он снова завязал волосы в хвост, который так нравится Чонгуку, его щеки раскраснелись от шампанского. Ботинки заменены парой пушистых носков.—Тебе тоже стоит пижаму надеть, так гораздо удобнее! Вот, я принес. —Сейчас? —Пожалуйста? Чонгук закрывает ноутбук и встает, забирая пижаму. Обычно он надевает ее, только если собирается спать, но почему бы не порадовать Чимина? Тем более, когда он появляется в салоне снова, уже переодетый, его лицо счастливо сияет. —Парные пижамы, как здорово! Простите, Наён-щи?— обращается он к члену команды, чье имя он выучил, вероятно, когда заваливал ее вопросами. Чонгук слышал часть их разговора, где Чимин спросил о количестве парашютов на борту, и задохнулся от ужаса, когда ему ответили, что их нет, и в реальной жизни такого не бывает. Наён подходит к ним улыбаясь, но видно, что ее нервы значительно потрепаны. Что ж, Чонгук чувствовал себя примерно также в первые дни знакомства с Чимином. Чимин, конечно, может быть небольшим перегрузом для системы, но теперь Гук находит его причуды просто очаровательными. —Не могли бы вас нас сфотографировать?—протягивает телефон Наён. —Конечно. Покачиваясь, он держит одной рукой бокал шампанского, другой обнимает Чонгука за талию:—О, и чтобы носочки было видно. Одно фото превращается в минифотосессию под чиминовым руководством, после которой они садятся обедать. Нажатием кнопки свет приглушается, и из незаметного отсека у стены поднимается телевизор с плоским экраном. У Чимина отпадает челюсть, и он говорит об этом почти час. Через несколько часов полета Чонгук решает, что им лучше поспать, чтобы избавиться от смены часовых поясов. Он замечает, что глаза Чимина стали сонными, движения замедлились, что говорит о том, что он устал. Они смотрят фильм, Чимин пристроился рядом,на нем только боксеры и шелковый верх, а пижамные штаны и носки он снял вскоре после того, как надел, что ничуть не удивило Чонгука. К концу фильма голова Чимина начинает клониться вперед и несколько раз медленно опускается на плечо, когда тот засыпает. Стюарды убирают со стола, Чонгук берет Чимина на руки и несет в спальню, аккуратно укладывая на уже расстеленную кровать. Чимин не открывает глаз, но тянет Гука за собой, прижимается всем телом и нежно вздыхает, когда его целуют в лоб и обнимают. Чонгук некоторое время любуется расслабленным Чимином в полумраке, а после тоже погружается в сон, самый спокойный и глубокий на его памяти.

***

Чимин просыпается от потока света, проникающего через овальное окно рядом с кроватью и бросающего золотистый отблеск на белые скомканные простыни. Он слегка поворачивается и видит рядом с собой спящее лицо. Губы слегка приоткрыты, ресницы темные и густые, на лбу несколько прядей фиолетовых волос. Чимин впервые видит его спящим, и сердцу будто становится тесно в грудной клетке. Он действительно не может поверить в свою удачу. Всего три недели назад он сидел на своей дерьмовой работе, его собирались выселить из крошечной, зараженной плесенью квартиры, без денег, без друзей, без семьи. А теперь он здесь, с Чонгуком, оставляет все это позади и отправляется в совершенно новое место. Это так похоже на сон, что часть Чимина боится, что вот вот он проснется в своем отвратительном мире. Он проводит кончиком пальца по расслабленному лицу, как бы обрисовывая черты лица, чтобы сохранить в памяти. Скользит по носу, по челюсти, по нижней губе, нежно надавливая на маленькую родинку, расположенную под ней, затем поднимает руку и проводит по шее, по его плечу, по руке, перекинутой через талию Чимина, и снова вверх. —Что ты делаешь?— хрипло бормочет Чонгук, не открывая глаз. —Смотрю. Чонгук приоткрывает один глаз: —На что? —На тебя. —Нравится? —Очень,— шепчет он, приподнимаясь для немного сонного протяжного поцелуя. Чонгук притягивает его ближе к себе, перевернув на спину, Чимин счастливо мурлычет, когда зубы Чонгука касаются его нижней губы, и запускает руки в чужую шевелюру. —Сколько осталось до приземления? —Около двух часов,—отвечает Чонгук, потянувшись к телефону на столике рядом. —Два часа, —повторяет Чимин, игриво закусывая губу и проводя ладонями по его груди.— Не так много, но мы успеем... —Даже не думай об этом. —Я еще не сказал ничего... —Мы не будем заниматься сексом. —Но почему нет?! —Это маленький самолет. Ты на всю жизнь оставишь психологическую травму у экипажа. —Я не такой громкий! —Хен, люди в стране, над которой мы пролетаем, наверняка услышат тебя. Чимин в отчаянии хнычет:—Обещаю, что буду вести себя тихо! Положи мне на голову подушку! —Я не буду этого делать. —Можешь заткнуть мне рот! Чонгук утыкается лицом в его плечо, ругаясь под нос:—Ты меня угробишь когда-нибудь. —Я просто хочу немного члена,— скулит Чимин, хмурясь,— неужели я слишком многого прошу? —Я дам тебе столько члена, сколько ты захочешь, как только мы доедем до дома, хорошо? Чимин открывает было рот, чтобы снова запротестовать, но смысл чонгуковых слов останавливает. Когда мы доедем до дома. Дома. Чимин чувствует, как в его груди поднимается волна эмоций, когда Чонгук снова притягивает его к себе и прижимается мягким поцелуем к его виску, поцелуем, который говорит Чимину все, что ему нужно знать. Чонгук - его, а он - Чонгука. Отныне они связаны друг с другом. И он не хотел бы, чтобы было иначе. Стук в дверь прерывает их: —Чонгук-щи? Чимин-щи? Мы должны приземлиться чуть менее чем через два часа. —Да, спасибо, мы выйдем через минуту, — откликается Чонгук, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. —Хорошо, тогда мы подготовим для вас завтрак. Чонгук снова притягивает Чимина к себе, и он практически тает в его объятиях:—Не могу дождаться, когда покажу тебе Монако. Тебе обязательно понравится. —Я знаю, что понравится. С тобой нигде не скучно,— улыбается Чимин. Чонгук усмехается в ответ: —Я могу сказать о тебе то же самое. После, возможно, лучшего завтрака в его жизни и, безусловно, лучшего кофе, который он когда-либо пил, Чимин практически вибрирует от возбуждения, когда они совершают плавное снижение в аэропорту Ниццы на Лазурном берегу. Они пролетают над побережьем, и он видит дома, разбросанные по скалам, белоснежные яхты в воде под ними. Он понимает, почему это место называется Лазурным берегом, вода здесь самая голубая из всех, что он когда-либо видел. Посадка проходит на удивление гладко, и после нескольких минут езды уже по земле они оказываются у того, что выглядит парковкой для частных самолетов. —Значит, все здесь неебически богаты?—интересуется Чимин, сходя со ступенек на асфальт и щурясь от яркого солнечного света. Средиземноморское солнце - это не шутка. Это совсем другая жара, чем в Сеуле, но она кажется такой же удушающей, поэтому он быстро снимает пиджак. —Именно,—усмехается Чонгук, надевая солнцезащитные очки и протягивая такие же Чимину. Он пытается понять, откуда они вообще взялись. Возможно, это еще одна особенность сверхбогатых людей - чудесным образом создавать дизайнерские солнцезащитные очки из воздуха. К ним подъезжает элегантный белый автомобиль, и экипаж приступает к перемещению багажа из самолета в машину. Они благодарят экипаж и капитана, затем Чонгук открывает дверцу перед Чимином, садясь после него внутрь. Кондиционер мгновенно освежает и вызывает вздохи облегчения. —Добрый день, месье Чон,—в зеркало заднего вида они встречаются взглядом с водителем.—Желаете отправиться домой? —Нет, сначала заедем в Monte-Carlo Shopping Promenade, пожалуйста. —Да, месье. Чимин поворачивается к Чонгуку, когда машина отправляется в путь, взволнованный его словами: —Ты сказал "Shopping"? Мы едем за покупками? —Да. У тебя нет одежды, но есть новенькая банковская карта. Пойдем, проверим ее?

***

Когда они пересекают границу Монако, направляясь в Монте-Карло, Чимин может понять, почему Монако называют международной столицей роскоши. Их скромный, по сравнению с другими здесь, автомобиль окружен яркими спортивными машинами, огромная гавань заполнена невероятными яхтами. Магазины и рестораны элитных марок, расположенные в красивых каменных зданиях, проносятся мимо один за другим. Когда они наконец останавливаются у ряда стеклянных зданий, заполненных роскошными дизайнерскими магазинами, Чимин остро ощущает себя не в своей тарелке. Чонгук выходит из машины и говорит водителю, чтобы ждал их здесь, а сам открывает дверь перед Чимином и протягивает руку, но тот только глубже забивается внутрь салона, с ужасом глядя на свою помятую одежду, костюм с небольшими зацепками от того, как Чонгук тащил его по канализации. —Что случилось? —Посмотри на меня, я выгляжу ужасно. Не пойду, не хочу тебя позорить. Чонгук облокачивается рукой на верхнюю раму двери, упираясь лбом в предплечье, и смотрит на Чимина через оправу солнцезащитных очков:— Хен, скажу прямо. Ты безумно красив. Серьезно, ты блять сногсшибателен. Даже если бы я надел на тебя мусорный пакет, люди бы подумали, что это из последней коллекции от кутюр. Ты можешь надеть на себя все, что угодно, главное - будь собой. Чимин робко улыбается, и позволяет вытащить себя из машины. Он оставляет пиджак, заправляет футболку в брюки, солнцезащитные очки висят на кончике носа, сверху прикрытые отросшей челкой. Чонгук одобрительно кивает: —Ты справишься, не волнуйся. Он ведет его к самым сияющим витринам с огромными буквами Saint Laurent, он крепко держит его ладонь и выглядит чрезвычайно довольным. Чимин оглядывается и видит, что до них и вправду никому нет дела. Ему здесь уже нравится. Магазин роскошный, с белыми мраморными полами и зеркальными стенами, и Чимин чувствует себя немного ошеломленным. Конечно, он любил ходить по магазинам, но в тех редких случаях, когда он покупал себе одежду, она, безусловно, находилась в самом нижнем ценовом диапазоне. Солнцезащитные очки, которые сейчас на нем, самая дорогая вещь, когда либо бывавшая в его владении. К ним подходит консультант, ее длинные светлые волосы собраны в тугой хвост. Она тепло улыбается, приветствуя их на английском языке, и, к счастью, Чимин помнит достаточно своего ржавого английского, чтобы поприветствовать ее в ответ. Чонгук (конечно же!) владеет им свободно. Пока они переговариваются, Чимин подходит к паре потертых черных джинс, которые привлекли его внимание, едва они вошли. —Они наверняка тебе подойдут, стоит примерить,—шепчет из-за спины Гук. Чимин хмыкает, переворачивает ценник и чуть не давится. —700 евро!—пискнул он, повернувшись. —И? —Это в несколько раз больше, чем моя квартплата!- шепчет он, и Чонгук нежно обхватывает его щечки ладонями, чтобы взглянуть в глаза. —Тебе больше не нужно об этом беспокоиться. Просто выбери то, что нравится, хорошо? Поверь мне, деньги - это не проблема. Чимин на мгновение замирает, снова напоминая себе, что это не сон. Это происходит на самом деле. Он поворачивается и проводит рукой по ткани:—Мне нравятся эти,—тихо произносит он, и Чонгук передает джинсы консультанту. Он медленно бродит по помещению, выбирая для примерки футболки, джинсы, кожаную куртку и ботинки. Всякий раз он выходит из примерочной, чтобы показаться Чонгуку, который терпеливо ждет на мягком диване, тот неизменно хвалит каждый наряд, и это делает чудеса с его уверенностью в себе. Он покидает Saint Laurent в обтягивающих фигуру джинсах и мягкой белой футболке, а также с четырьмя огромными пакетами, наполненными одеждой, которые они кладут в машину, прежде чем отправиться в Chanel. —Сумасшествие какое-то,—комментирует Чимин, когда они останавливаются, чтобы выпить самый вкусный кофе со льдом в шикарном кафе с видом на гавань.—Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Я чувствую себя очень избалованным. —Ты это заслужил. И, если честно, я почти ничего не трачу по сравнению с тем, что у меня есть. —Боже мой, перестань говорить такие вещи, у меня каждый раз ступор. Чонгук хмыкает, натягивая солнцезащитные очки на макушку, чтобы убрать волосы с лица:—Приятно, что я могу потратить их на тебя. —Ты имеешь ввиду незаконнодобытые деньги? —Да, именно. —Путем краж? —Да. —И мошенничества. —Да. —Развратничество? —Никакого разврата не было. —Я отчетливо помню, как ты делал со мной несколько непристойных штук. —С тобой- исключение.—Чонгук наклоняется с улыбкой, чтоб поцеловать мягкие губы и порозовевший от жгучего солнца нос. —А ты еще сделаешь со мной что-нибудь непристойное? —Если будешь хорошо себя вести. Чимин возмущен. —Это просто несправедливо! Ты же знаешь, как это нелегко мне дается! —Это правда,— вздыхает он, потягивая кофе,—и именно это мне в тебе нравится. Прекрасно. Забудь о поведении. Просто постарайся, чтобы тебя не арестовали или не убили. —Договорились. Они допивают кофе, и тут Чимин прочищает горло, делая очень серьезное лицо:—Чонгука... —говорит он торжественно, — у меня есть вопрос, который я хотел задать тебе уже давно. Он... очень важный. —Да?—Чонгук выжидающе поднимает глаза. Чимин делает глубокий вдох, а затем указывает через плечо Чонгука: —Это казино? Настоящее? Чонгук в замешательстве хмурится и оборачивается, а затем громко смеется. Чимину нравится его забавная реакция. В прошлом люди всегда говорили ему, что он раздражающий и нудный, но Чонгук, похоже, так не считает, и от этой мысли на душе становится тепло и спокойно. —Оно самое, казино Монте-Карло. Хочешь посмотреть? Чимин взволнованно хлопает в ладоши, практически подскакивая на месте:—Да, пожалуйста! Чонгук отходит от банкомата к Чимину, который осматривает казино, как ребенок в Диснейленде. Сказать, что место грандиозное, ничего не сказать. Мраморные колонны поддерживают искусно вырезанный золотой потолок, хрустальные люстры нависают над столами, за которыми болтают и смеются посетители, играя в азартные игры. Казино шумное и яркое, это атака на органы чувств, и это не лучшее место для впечатлительного и легко возбудимого Чимина. Тем не менее, Чонгук протягивает большую пачку евро и игриво проводит ею по его подбородку: —Используй их с умом,—предупреждает он, зная его характер. Чимин кивает, берет купюры, вздергивая бровь: —Не волнуйся, Чонгуки. Я играл в покер на задворках Сеула. Я знаю, как действовать! Он с волнением бежит к первому попавшемуся столу с рулеткой, ставит на него всю пачку: —Обналичьте меня! Получив свою стопку фишек, он мгновенно ставит их на середину стола: —все на 21, черное! Колесо вращается. —16, красное,— монотонно сообщает крупье, протягивает свою палку и тянет большую стопку фишек через весь стол вместе с остальными фишками. Чимин сникает. Чонгук подходит к нему сзади и нажимает на кончик носа пальцем:—Все продул? —Я не знаю. —Ты проиграл. —Я... может быть. Я не уверен. —Чимини. Чимин поднимает на него щенячьи глазки: —Мне нужны еще фишки. —Хорошо. Давай возьмем еще фишек, и на этот раз смотри, учись и старайся делать ставки с умом. —Хорошо! Остаток дня они провели в казино, по очереди играя в разные игры, Чимин непонятным образом отыгрывает все потерянные деньги и получает еще сверху, в покер. После они ужинают с видом на прекрасный лазурный океан. Когда они смотрят на закат, едят, разговаривают и смеются, Чонгук ловит себя на мысли,что никогда не чувствовал себя таким окрыленным. Он всегда думал, что у него есть все, но когда он смотрит на сидящего напротив Чимина, набивающего рот мягким мороженым, он понимает, что нашел ту часть, которой всегда не хватало. Когда они наконец добираются до дома Чонгука, расположенного на побережье мыса Мартин, уже темнеет. Он встроен прямо в скалистые утесы на частной дороге, ведущей к нескольким разным особнякам, расположенным вдоль побережья, и все с видом на бесконечный океан и залив Монте-Карло. Дом Чонгука просторный, но не вычурный. Большую часть наружных стен занимают стеклянные окна, как бы впуская океан в дом. Снаружи бассейн с видом на океан и джакузи, установленная на террасе. Сбоку от дома находится гараж, где стоит его любимый кадиллак пудрово-синего цвета. Это была одна из его первых крупных покупок, когда ему исполнилось 20. Чонгук выходит из машины и открывает переднюю дверь дома, затем возвращается , чтобы помочь водителю вынести все сумки, пока Чимин взволнованно бежит внутрь. Он бегает по дому, восклицает во весь голос, нажимает на все попавшие под руку кнопки и трогает все, что только можно, оставляя отпечатки пальцев на каждой поверхности. Из него получился бы ужасный преступник. Чонгук заносит все сумки в спальню и благодарит водителя, после чего снимает обувь и вытягивается на диване с довольным вздохом. Наконец-то он там, где так долго хотел быть, и на этот раз с очень желанным человеком. —У тебя потрясающий дом, —говорит Чимин, обходя большую гостиную, —он прекрасен! Неудивительно, что ты не мог дождаться, когда приедешь сюда. Здесь так много места! В моей старой квартире такой диван даже не поместился бы. Он заглядывает на кухню и начинает осматривать все шкафы:—Ух ты, ты уже все укомплектовал. —Да, и здесь полно ингредиентов для оладий, я специально позаботился об этом Чимин улыбается, его глаза превращаются в маленькие полумесяцы: —Тогда я знаю, что я приготовлю нам утром. —Ты уже видел двор?— интересуется Чонгук, довольный тем, что Чимину так нравится их новый дом, ведь он планирует жить здесь с ним в обозримом будущем. —Смотрел, но уже стемнело и не разобрать,что там. Но я видел огни Монте-Карло. Подожди, дай я пойду посмотрю. Чимин выбегает на улицу, и только когда Чонгук слышит громкий всплеск, он понимает, что забыл включить свет в бассейне. Выбежав на террасу, он щелкает выключателем и видит Чимина, прижавшегося к бортику бассейна, кашляющего и фыркающего, как мокрая кошка. —О-о-о,— бормочет он,—здесь бассейн! —Черт, мне так жаль, малыш, я забыл включить свет. Ты в порядке? —Я стою в бассейне в джинсах за 700 евро, —жалобно тянет он, откидывая волосы с лица. Чонгук не может удержаться от смеха. —Такая обуза,— ласково говорит он. —Помоги мне,— Чимин тянет руку и Чонгук подходит к нему, протянув свою. В последний момент лицо Чимина из расстроенного меняется на шаловливое и он резко тянет Гука на себя, который с воплем головой вперед падает в бассейн. Кашляя и отплевываясь, Чонгук выныривает на поверхность и бросается к Чимину, смех которого быстро обрывается, он пищит и пытается уплыть, но теперь, когда в бассейне горит свет, Чонгук видит его ноги и хватает за лодыжку, притягивая к себе. —Ааа... Прости! Я случайно! —Да да, "случайно",—Чонгук обхватывает руками талию Чимина так, что тот оказывается вровень с его грудью, и снова погружается под воду, увлекая за собой Чимина. Когда они всплывают на поверхность, Чимин брызгается, откидывая волосы с лица. Чонгук смеется, тряся головой и откидывая назад свои фиолетовые волосы. —Прости, я не должен был тебя ронять,—похоже, он и вправду раскаивается, цепляясь за его плечи. — Но ты должен был включить свет. Откуда мне было знать, что здесь огромный бассейн? —Ладно, ладно, ты прав, я тоже сожалею. Иди сюда,— Чонгук прижимает его к себе, Чимин обхватывает его, уложив голову на плечо и повиснув на нем, как коала. Чонгук проводит их к краю бесконечного бассейна, где он обрывается в никуда, и перед ними открывается океан: —Смотри. Чимин поворачивает голову, чтобы посмотреть, и его нос касается щеки Чонгука. Он изумленно выдыхает: —Вау, это самый красивый вид, серьезно! Чонгук проводит рукой по его волосам, пока они любуются на красивые мерцающие огни города, отражающиеся в океане. —Чонгука, —шепчет Чимин, в его груди расцветает тепло, несмотря на прохладную воду вокруг, пока они смотрят на мерцающие огни Монте-Карло. — Спасибо, что привез меня сюда... ну, в общем, за все. —Даже за то, что похитил? Он закатывает глаза,улыбка становится шире:—Ну, в каком-то смысле да. Я не могу передать словами, как сильно ты изменил мою жизнь. Открыл мое второе дыхание. Я многим тебе обязан. —Ты мне ничего не должен, —Чонгук поворачивает его к себе, пытаясь поймать взгляд.—Ты полностью изменил и мою жизнь. Я всегда был немного одиночкой. Моя семья...Мы не очень близки, а друзья думают, что я замкнутый от природы. И я, если честно, также думал, но это...— с трудом подбирает он слова. Чимин ободряюще сжимает его затылок, а руки успокаивающе гладят его по плечам, пока он внимательно слушает и кивает. Он переводит дыхание. —Я всегда считал себя нелюдимым, но теперь, встретив тебя, я понимаю, что на самом деле я всегда был одинок. И это не так уж приятно, заниматься чем-то одному. Но мне не нужны другие партнеры, я никогда никого не хотел, только тебя. —один дрожащий поцелуй и Чонгук продолжает.—Ты сделал мою жизнь яркой. Я не помню, чтобы когда-нибудь смеялся так сильно, как сейчас. Никогда еще я не чувствовал себя так хорошо, так что не думай, что ты мне чем то обязан, ладно? Если уж на то пошло, то я твой должник. Чимин смотрит на Чонгука расширенными глазами, испытывая такой прилив эмоций, что не знает, что делать. —Это... черт... это слишком рано?—Чонгук выглядит обеспокоенным.—У меня плохо получается выражать эмоции. Я тебя не напугал? Чиминов ответ едва не топит их, когда целует Чонгука жадно, с силой притягивая к себе. —Нет, это прекрасно, это не рано, —бубнит он между поцелуями, —я чувствую то же самое, я..я наконец то чувствую себя живым, с тобой. Чонгук улыбается в ответ в губы Чимина, проводит пальцами вверх, чтобы коснуться его челюсти. Он наклоняет его голову в сторону, чтобы углубить поцелуй, Чимин не может сдержать тихий стон и чувствует, что в любой момент может превратиться в желе, когда Чонгук облизывает его рот. Он так хорош на вкус, что Чимин не может насытиться. Он жаждет этого с той самой ночи. Он зависим от всего, что связано с этим мужчиной. Ему кажется, достаточно никогда не будет. Он облизывает его нижнюю губу, а затем сильно прикусывает, наслаждаясь стоном, который тот издает. Чонгук опускает руку вниз, чтобы схватить Чимина под водой поверх мокрых джинс, прижимая их бедра друг к другу, хотя Чимин думает, что они не могут быть ближе. У обоих перехватывает дыхание, и Чимин начинает чувствовать, как возбуждение скручивается в его животе. —Боже, я не могу насытиться тобой. Чимин проводит губами по его челюсти, ощущая легкий вкус хлорированной воды на его влажной коже и тонкую щетину, начинающую слегка проступать после долгого перелета. Кровь громко стучит в ушах вместе со звуком их сбивчивого дыхания. Мурашки бегут по коже, предвкушение пляшет по позвоночнику, а Чонгук медленно идет к мелкому концу бассейна, где есть большие ступени, спускающиеся в воду. Чимин продолжает исследовать щетину на челюсти Чонгука, позволяя возбуждению взять верх, когда он дразняще проводит зубами по коже. —Собираешься меня съесть?— спрашивает прерывисто дышащий Чонгук. Чимин хмыкает, его собственный голос звучит отстраненно, веки тяжелые, лицо горит. Ему кажется, что он плывет, и дело вовсе не в воде. Он цепляется за Чонгука, как за соломинку здравого смысла. —Ничего не могу с собой поделать. Ты такой вкусный..., —шепчет он, едва ворочая языком и тут же стонет, когда Чонгук всасывает кожу под нижней челюстью. —Ты очень чувствителен, не так ли? Уже такой твердый... Он прав. Чимин едва держится, а они ведь только целуются. Он едва соображает, но открывает глаза и смотрит в глаза напротив, такие же шальные, как его, отражающие узоры ряби на воде. —Это все из-за тебя,—шепчет Чимин, отклоняя голову и подставляясь под поцелуи. Чонгук доносит его до углубления, где расположены шезлонги, погруженные в воду, и укладывает на ближайший. Чимин уже открывает рот, чтоб восторженно прокомментировать невиданную им доселе особенность, как Чонгук требовательно проводит ладонями по его ногам от колен и выше, и слова сами собой улетучиваются. Джинсы плотно облегают ноги, так что он остро ощущает, какой Чонгук горячий, когда тот располагается между его ног. Его руки повсюду, и Чимин не знает, когда кончается он и начинается Чонгук. Мир вокруг него светится лазурью, над головой ярко сверкают звезды. Чонгук опускает руки вниз, чтобы расстегнуть пуговицы на джинсах, пытаясь стянуть их вниз. —Как ты вообще их надел?— говорит он сквозь стиснутые зубы, тщетно пытаясь стянуть узкие мокрые джинсы, намертво прилипшие к телу.Чимин крепко держится за край шезлонга, а Чонгук сильно дергает ткань, почти утягивая обратно воду. —Было легче, когда они не были мокрыми, — хихикает Чимин, —хотя тоже попотеть пришлось. После нескольких попыток Чонгук срывает мокрую одежду и швыряет куда-то прочь. Он смотрит на него с благоговением и вожделением, нежно проводя руками по его ногам. —Святые угодники, Чимини...Ты совершенство... Сквозь дымку возбуждения Чимина посещает мысль, что никогда и никто не смотрел на него так. От этой мысли его обдает новой волной жара. Он дрожит не от холода, чувствуя, как открытый воздух обдувает его обнаженное тело, его голые ноги расставлены вокруг бедер Чонгука, грудь вздымается, когда он позволяет Чонгуку исследовать свое тело голодными глазами и сильными руками. Он чувствует, что его член уже болезненно тверд под подолом мокрой футболки, которая стала прозрачной, выделяя темные круги сосков и тату на ребрах. Чонгуку приходится собрать все терпение в кулак. —Ты чертовски красив,— рокочет Чонгук, захватывая руку и впиваясь нежным поцелуем в его ладонь, затем в запястье, предплечье, бицепс, плечо, ключицу,—мне так повезло, что я встретил тебя. Он оставляет поцелуи на груди и животе, и мурашки бегут по коже, где бы он ни прикоснулся. Спускается ниже, целуя внутреннюю сторону бедра, посасывая чувствительную кожу, что заставляет Чимина трястись, а затем без предупреждения захватывает член в рот. —Блять! Твою мать... ах! Чонгук - о боже!—от неожиданности он хватает Чонгука за волосы, потянув слишком сильно, вынуждая того остановиться и вскрикнуть. —Хен, полегче,—шипит он, когда Чимин отпускает пряди и извиняюще поглаживает пострадавшее место. —Прости прости, я просто не ожидал... никто никогда... прости. Чонгук смотрит на Чимина в замешательстве, потом его глаза расширяются: —Никто никогда не отсасывал тебе?! Чимин чувствует себя неловко,немного краснеет, оттягивая подол футболки—Нет, обычно это делал я. —Что ж за любовники у тебя были все время?!! —Хреновые, очевидно, — скулит он, — и я надеюсь, что ты собираешься это изменить, так что меньше разговоров пожалуйста. Чонгук фыркает, качая головой, обхватывает член рукой, облизывает головку и медленно опускает голову, Чимин не может сдержать множество непристойных звуков, рвущихся из его горла. Он чувствует, как дрожат его бедра, когда Чонгук просовывает под них руки, побуждая поднять их на плечи. На этот раз Чимин держится за волосы аккуратно, хоть это и нелегко, тем более, кажется, он задыхается. Должно быть, так выглядит рай. Чонгук сглатывает, и тело под ним выгибается от удовольствия. Когда Чимин чувствует знакомое чувство закручивающейся спирали внизу живота, он дергает чонгуково плечо:—Чонгуки, остановись пожалуйста! Я не хочу кончать, хочу чтоб ты меня трахнул, пожалуйста... Чонгук поднимает глаза и смотрит так, что спираль грозит раскрутиться и без дополнительной стимуляции. Он обхватывает его за талию, поднимаясь рывком на ноги и несет по дому, умудряясь обцеловывать разнеженное личико. —Мы намочим постель,—констатирует Чимин, когда видит оставленную ими мокрую дорожку на полу. —Да плевать,—Чонгук опускает его на мягчайший матрас, позволяя рукам блуждать по бокам,—и, на будущее, если ты захочешь поучаствовать в конкурсе мокрых футболок- выиграешь с большим отрывом. —Это только для тебя.— шепчет он, провокационно проводя ладонями по груди. Чонгук довольно рычит в ответ, с легкостью сдирая с него футболку, стягивает одежду с себя и занимает уже привычное место между ног. Чимин вскрикивает от горячего ощущения соприкосновения их кожи, когда члены трутся друг об друга. Он хнычет ему в висок, кусает за ушко:—У тебя ведь есть смазка? И презервативы? Чонгук слегка хихикает, его дыхание щекочет влажную кожу Чимина. Он тянется к тумбочке и достает презерватив с флакончиком. Чимин поднимает бровь, когда он протягивает ему прямоугольник: —Что, только один? —Пока да, — усмехается Чонгук, выдавливает гель на пальцы и наклоняется для нового поцелуя, опуская руку ко входу. Но Чимин упирается ладонями ему в плечи. —Подожди,—Чимин ловит чужой вопросительный взгляд, его тон серьезен.—Разве не я буду сверху? —Что? —Мне нужно быть сверху.—сурово повторяет Чимин, Чонгук в замешательстве сводит брови, но освобождает его от своего веса, садясь на колени. —Эм, хорошо. Чимин фырчит, смахивая со лба влажные волосы, и начинает хихикать. На лице Чонгука появляется выражение растерянности, и он понимает:—Ах ты, маленький засранец! Ты даже в такой момент забавляешься! —Я не мог удержаться, —Чимин притягивает Чонгука к себе и целует, нежно касаясь его щеки кончиками пальцев.—Ты бы правда позволил мне быть сверху? Ты такой милый, Чонгуки. Ты выглядел таким растерянным. Я... подожди... а!— его голос прерывается, когда палец без предупреждения протискивается внутрь.—Ахх! Ладно, ладно, я понял, прости, что дразнил тебя... ах, черт, это уже слишком! —Это всего лишь один палец,— улыбается Чонгук, медленно двигая пальцем, потирая тугие стенки. Ноги Чимина неконтролируемо дрожат, мышцы живота ноют от напряжения. —Ах! Это... это было так давно, Чонгук... Ой. Я даже не, ах! Я даже своими игрушками не пользовался, потому что слишком уставал...Будь нежен с моей бедной почти девственной попкой. Чонгук прижимается лицом к его груди в его голосе слышится смех: —Просто постарайся расслабиться, хорошо? Я сделаю так, чтобы тебе было приятно, обещаю. —Ладно...—Чимин заставляет себя дышать ровнее и доверится, закрывает глаза, отвлекаясь на скольжение теплых губ по своим соскам. Его ноги перестают сжимать в тисках Чонгука, бедра движутся в ритме с пальцем, и он неожиданно звонко вскрикивает. —Ах! Господи Иисусе, блять, да, прямо здесь. Чонгук замирает и снова трет то же место, наблюдая, как Чимин вздрагивает от взрыва удовольствия, пробегающего по его телу. Он вводит второй палец, и ноги снова поднимаются, сжимая его руку, Чимин впивается ногтями в его плечи с протяжным всхлипом. —Дыши, малыш, — бормочет Чонгук в его губы, прикусывая нижнюю губу и заставляя его вскрикивать, медленно растягивая, добавляя третий палец и четвертый, делая паузы, чтобы налить на руку побольше смазки. Каждый следующий палец словно грозиться разорвать его пополам, наступает момент, когда он почти готов сдаться, но Чонгук сдвигается ниже, снова облизывая истекающий член, пуская следом за волнами боли волны удовольствия. Неизбежно наслаждение перебивает неприятное жжение, его бедра опять живут своей жизнью, рефлекторно подстраиваясь и под движения пальцев и под движение рта, осторожно толкаясь на встречу. Этого так много и в то же время недостаточно. За закрытыми веками он видит вспышки фейерверков, и постепенно теряет человеческий облик, растекаясь в спутанных простынях. —Чонгук, Чонгук, хватит...— заикается он между сильными толчками, дергая Чонгука за спутанные волосы. Он медленно отстраняется, целенаправленно проводит языком по ярко выраженным венам, а затем в последний раз обводит головку, наслаждаясь тем, как подрагивают бедра Чимина в ответ.— П-пожалуйста, не заставляй меня больше ждать. Ты так мне нужен. Чонгук кивает и садится на колени, подтягивая к себе презерватив и смазку. Он разрывает зубами обертку, смазывает себя, и добавляет еще немного на порозовевшую дырочку, что Чимин ценит. Он шумно сглатывает накопившуюся слюну, когда смотрит на член Чонгука, потому что, здравствуйте, сэр, вы хоть влезете? —Готов? Чимин быстро кивает и открывает рот, чтобы что-нибудь съерничать, но этот план идет прахом, так как весь воздух выходит из его легких, когда Чонгук толкается внутрь. Он издает протяжный стон, чувствуя, как Чонгук уверенно входит в него, прислушиваясь к реакциям тела, медленно наполняет, пока, наконец, не упирается бедрами в его задницу. Чимин вздрагивает от переполняющего его чувства полноты и сильно тянет уголки простыни на себя. Больше ничего не занимает его разум и стоны свободно срываются с губ, соблазнительным эхом отражаясь от стен. —Хен, — фыркает Чонгук, ослабляя толчки и целенаправленно толкаясь под одни углом. — Это самый шумный секс, который у меня когда-либо был, серьезно, я рад, что поблизости нет людей, наверняка твой голос слышен за много миль. —Тогда заткни меня, —отвечает Чимин, обхватывая его за шею, притягивая так, чтобы Чонгук полностью закрыл его своим телом. Его стоны заглушаются в поцелуе, из-за движения состоящем из большого количества слюны и укусов. Чимину приходится крепко обхватить ногами талию, потому что Гук задает стремительный темп, покусывая его шею и плечи, одновременно тонко и эротично постанывая. Он хнычет, зажатый между телами член трется об их животы, доводя Чимина до невиданного по силе удовольствия. Он испытывает так много чувств одновременно, что приближается к разрядке быстрее, чем хотел бы. Его голос повышается и стоны становятся отрывистыми, Чонгук понимает этот знак и ускоряется. Чимин дрожит, горячие стенки сжимают член, хриплый крик прорывается сквозь стоны, когда Чонгук вколачивается в него в неумолимом темпе, заставляя приподняться на кровати, и он стонет в открытый рот Чимина, зубами проводя по подбородку. —Чонгук, я уже близко... я сейчас..., —стонет он, чувствуя, как волна наслаждения обрушивается на него, как напрягаются все его мышцы и белеет перед глазами, когда он с истошным криком кончает. Оргазм интенсивный, кайф длится, кажется, целую вечность, его тело неконтролируемо дергается под мужчиной. Чонгук быстро достигает своего собственного оргазма с громким стоном, толчки становятся медленнее, когда он кончает. Обмякшее тело опускается на Чимина, грудь судорожно вздымается. —Это было... невероятно,— выдыхает Чимин, комната перед его глазами пляшет. Он может с уверенностью сказать, что его никогда в жизни не трахали так хорошо. Он едва чувствует свои конечности. Он почти не чувствует, как Чонгук выходит из него. Он также не чувствует, как Чонгук вытирает его салфеткой, и когда выключает лампу и накрывает их обоих мягким одеялом. В комнате царит глубокий полумрак, блики от бассейна за окном и далекое мерцание фонарей на берегу залива отбрасывают тени на стены. Он не чувствует, но и не спит, только улыбается сыто, когда Чонгук притягивает его вплотную к себе и целует в висок. Он укладывает свою руку поверх чонгуковой, уже покоящейся на его талии и теперь позволяет себе отключиться. Последнее, о чем он думает- нет в мире места, где он хотел бы быть, кроме этого. Гук наблюдает , как плечо перед ним медленно движется от дыхания, пока Чимин мирно сопит. Щечки все еще слегка розовые, припухшие от поцелуев губы слегка покраснели, шея испещрена следами, которые он оставил. Ему нравится видеть Чимина таким, не осознающим, насколько он прекрасен и какое влияние он оказывает на него. Ему также нравится видеть, как он устраивает хаос каждый момент, когда бодрствует. Чимин всегда говорит об удаче, и Чонгук не знает, по воле ли высших сил они встретились, или это было простое совпадение, что Чимин зашел в банк именно в то утро и попал прямо в его жизнь, изменив ее навсегда. В любом случае, сейчас он чувствует себя по-настоящему счастливым.

***

На следующее утро Чонгук просыпается от того, что Чимин покрывает его лицо нежными поцелуями. Он счастливо мурлычет, вытягивает руки над головой и обхватывает ими Чимина, притягивая к себе, чтобы прижаться к губам. —Доброе утро, — бормочет он в чужие губы, чувствуя, что Чимин улыбается. Как бы он жил, не просыпаясь вот так? —Доброе утро, Чонгук, —мягко шепчет Чимин, проводя пальцами по спутанным после сна волосам. Чонгук вздыхает, открывая глаза: —Вкусно пахнет. Чимин взволнованно улыбается и поворачивается, наклоняясь к полу, пока Чонгук подтягивает и полуусаживается у изголовья. —Для тебя,— говорит Чимин, поворачивается обратно и ставит поднос на колени Чонгука. На подносе тарелка со свежеиспеченными оладьями, горшочек с сиропом и кофе. Чонгук смотрит на поднос, а затем снова на Чимина. —Ты приготовил мне завтрак в постель...—шепчет он, чувствуя внезапный прилив нежности, ведь никто еще не делал для него ничего подобного. Чимин кивает:—Прости, я знаю, это не очень оригинально, просто...Ты так много для меня делаешь и я хочу быть благодарным. Но у меня нет никаких талантов и я ничего не умею. Но я готовлю и мог бы... Чонгук притягивает Чимина в пылкий поцелуй, стараясь не сбить поднос с колен. Он вкладывает в поцелуй всю гамму испытываемых им эмоций, затем насилу отстраняется и обхватывает его лицо ладонями, приподнимая. —Одного твоего присутствия здесь более чем достаточно, — говорит он, поглаживая большими пальцами скулы, — и еще, не смей больше никогда говорить, что у тебя нет талантов, хорошо? В этом доме я не желаю слышать никакой клеветы в адрес Пак Чимина,— строго заканчивает он, и Чимин сияет, превращая глаза в полумесяцы. После завтрака Чимин неведомым образом оказывается на коленях Чонгука, они медленно целуются, пока их не прерывает телефонный звонок. Чонгук нехотя отстраняется и тянется к мобильному, мельком смотря на экран. —Это Джин-хён, — сообщает он, отвечает на звонок. —Привет, хён, - говорит он в трубку, слегка вздрагивая, когда Чимин проводит руками по его голой груди. —Да, я здесь, прилетел вчера, я... Ах! —он вскрикивает, когда Чимин наклоняется и дразняще покусывает его сосок.—Нет, я в порядке, прости, что ты сказал? Сегодня? Ох, господи...— Чимин начинает осыпать его тело поцелуями, и Чонгук тут же забывает, о чем он говорил. —Прости, хен,— заикается он, отмахиваясь от хихикающего Чимина, — что ты сказал? Сегодня? Нет, никаких планов, а что? Да, звучит неплохо, во сколько? Хорошо, хён, увидимся... ах, блять...—Чонгук ругается, когда Чимин ерзает у него на коленях.—Мне пора, пока, хён! Чонгук отбрасывает телефон в сторону и набрасывается на Чимина, подмяв под себя:—Думаешь, это было смешно?—рычит он, а Чимин хихикает под ним, явно довольный собой, —Джин-хён, наверное, думает, что я тронулся умом! —А что, разве нет?—Чимин ухмыляется, приподнимая бровь. —Ну, вообще да, —он перехватывает тонкие запястья, сжимая их над чиминовой головой, а второй руки пробегает по ребрам, вызывая попискивания и хохот, Чимин изворачивается, безуспешно пытаясь вырваться. —Ладно, ладно, прости, прости!—кричит он, и Чонгук сдается, отступает и отпускает его руки. Чимин лежит так несколько мгновений, переводя дыхание. —Все ли в порядке с твоей командой? —Да, все отлично. Они как раз сегодня встречаются и хотят, чтобы я подъехал. —О, это замечательно. Уверен, ты будешь рад снова их увидеть. Думаю, я опробую джакузи, пока тебя не будет. —Джакузи? Нет, я думал, ты поедешь со мной? Чимин удивленно расширяет глаза. —Я не хочу, чтоб ты сидел тут один, пока я веселюсь. Разве ты не хочешь пойти? —Нет, я хочу, конечно!—Чимин ошеломленно бормочет.—Просто, это твои друзья и вы давно знакомы, а я...Не ожидал,что ты захочешь взять меня... —Честно говоря, я еще не говорил им про тебя. Кое- кто меня отвлек,—Чонгук наклоняется для легкого поцелуя.—Я вообще за все время после операции в групповом чате одно сообщение написал... —Значит, тебя так отвлекало мое природное обаяние? —Скорее твои ноги,—Чонгук не может сдержать хмык, когда Чимин шлепает его по спине.—Я правда хочу вас познакомить, как следует. —Хорошо,—Чимин улыбается и расслабляется.—Во сколько нам нужно ехать? —Джин-хен сказал, что они собираются в два. Чимин кивает, забирается пальцами в волосы Чонгука и тянется его к губам:—Хочешь принять со мной душ перед этим? —Господи, да...

***

—Боже мой, она еще красивее, чем я представлял!—кричит Чимин, подбегая к винтажному кабриолету пудрово-синего цвета. Чонгук улыбается. Эта машина - определенно его гордость и радость, и он рад, что Чимину она нравится так же сильно. Чимин не теряет времени даром, открывает дверь и запрыгивает на водительское сиденье.—Она такая красивая,—благоговейно шепчет он, проводя руками по белым кожаным сиденьям, —посмотри на спидометр, настоящее ретро!— он берется за руль и с надеждой смотрит на Чонгука.— Можно я поведу? —Ни за что. —Пожалуйста? Я буду осторожен! —Ты разобьешь ее. —Не разобью! —Когда ты в последний раз вообще водил машину? —Я... когда сдавал экзамен,— сникает Чимин. —То есть, много лет назад. —И что? Это как езда на велосипеде, никогда не забудешь. —Это не... —Вот, это тормоз, справа,—Чимин, жестом указывая на одну из педалей на полу. —Нет, это не... —А это переключение передач?—он дергает рычаг сбоку от руля и включаются дворники. —Просто подвинься, — вздыхает Чонгук, подталкивая его по переднему сиденью на пассажирское место. —Ты такой злой, — обижается Чимин, сдвигаясь и угрюмо скрещивая руки. Чонгук хихикает, чувствуя себя совершенно влюбленным. Он никогда не может отказать ему. —Хорошо, давай договоримся,—он чмокает надутую щечку,—я поучу тебя на другой машине, и когда освоишься- дам водить эту. Идет? Чимин радостно выпрямляется и тоже целует его щеку:—Идет! Дорога от мыса Мартин до Монако является самой любимой для Чонгука. Она вьется вдоль всего побережья, и на протяжении всего пути открывается потрясающий вид на море. Несколько раз Чимин заставляет его останавливаться, чтобы сделать снимки на новый телефон, купленный им накануне, что добавляет еще десять минут к поездке, но когда они наконец добираются до Монако и останавливаются на пристани, у Чимина отпадает челюсть. —Только не говори мне, что у тебя есть гребаная яхта?!— вопит он. —Конечно, у меня есть яхта,—Чонгук невозмутим.— это же Монако, у всех есть яхты. —Ах, конечно, вот я дурачок,—саркастически говорит Чимин, восторженно крутя головой.—Которая твоя? —Чуть позже покажу. Сегодня мы будем на яхте Джин-хена.—он открывает дверь, протягивая руку, они идут вдоль причала мимо яхт всех форм и размеров, пока не доходят до величественной яхты, пришвартованной в самом конце. —Черт побери, да это же круизный лайнер! —Да, Джин-хен не из тех, кто любит неприметные вещи. — "Worldwide Handsome...",— читает Чимин на боку яхты и смотрит на Чонгука, приподняв бровь. —Да да. Незаметность- не его черта. Они идут на палубу в задней части яхты, где есть две параллельные лестницы, ведущие внутрь. У Чонгука есть примерный план, как он собирается рассказать остальным о Чимине. Он попросит его подождать снаружи, пока сам зайдет внутрь и аккуратно расскажет им обо всем. Сначала он их успокоит, а потом приведет Чимина, и тот будет вести себя как подобает для официальной встречи с ними. У Чимина, похоже, другой план —Не могу поверить, что я еду на яхте, —взволнованно пищит он, подпрыгивая на месте, а затем взлетает на палубу и бежит вверх по лестнице. —Хен, подожди секунду!—восклицает Чонгук, но слишком поздно. Чимин, как вихрь, врывается в роскошную гостиную. —Приветик! Давно не виделись! Пять голов стремительно поворачиваются в их сторону и Чонгук морщится, повесив голову. Теперь это надолго. Наступает затяжная тишина, прежде чем Тэхен и Хосок разражаются смехом, откидываясь на диваны. Юнги ухмыляется и смотрит на Сокджина:—Ты должен мне миллиард вон. Джин поворачивается и смотрит на Чонгука:—Ты подвел меня, Чонгук,—вздыхает он, качая головой. —Что?—Чонгук растерянно переводит взгляд с одного смеющегося лица на другое —Юнги-хен поспорил с Джин-хеном на миллиард вон, что ты не отпустишь Чимина,— с смешком поясняет Намджун —Что... ...Юнги-хен, ты поспорил на меня!?— восклицает оскорбленно Чонгук, смотря при этом на Чимина. Тот только довольно плечами пожимает. —Это было так очевидно, я даже не знаю, почему Джин-хен принял это пари. Мы все видели в фургоне... —Прости, Чонгук, но это было совершенно очевидно,—Хосок утирает набежавшие от смеха слезы. Пока Чонгук стоит с открытым ртом, его хёны проходят мимо, чтобы поприветствовать Чимина. —Чимин-щи, рад снова тебя видеть, —радуется Джин,— добро пожаловать в мою скромную обитель. Не желаете ли выпить? —Да, пожалуйста! —Ты хорошо выглядишь, —говорит Тэхен, оглядывая Чимина, —это Chanel? —Ага, —Чимин с улыбкой кружится на месте, демонстрируя наряд- белые брюки по фигуре и шелковую рубашку с вышивкой,— Чонгуки взял меня с собой за покупками. —Вот это да, —подтрунивает Тэхен, глядя на Чонгука с ехидной ухмылкой. Чонгук чувствует, как краснеют его щеки, когда Хосок обхватывает его за плечи, притягивая к себе:—Ты хорошо справился, Чонгук,— подмигивает он, и Чонгук хихикает, игриво отталкивая хёна. Но когда он смотрит на Чимина, он не может не согласиться. Все его хёны принимают Чимина с распростертыми объятиями. Когда Джин предлагает ему провести экскурсию по яхте, Чимин не может сдержать своего восторга, вытаскивая из комнаты широко раскрывшего глаза Джина и задавая миллион и один вопрос об айсбергах и спасательных жилетах. Чонгук не может удержаться от смеха. После уютной беседы и элитного алкоголя он оказывается на палубе с Намджуном, смотря на океан. —Ты выглядишь очень счастливым,—комментирует Намджун, потягивая пиво. —Да,—улыбается Чонгук,— забавно, я думал, что у меня есть все, что мне нужно в жизни, а потом "бум", и появляется Чимин. Как будто он заполнил дыру, о которой я и не подозревал. Намджун ласково улыбается:—Говорят, лучшее всегда приходит, когда совсем не ждешь. —Он с любовью гладит Чонгука по спине.—Я очень рад за тебя, Чонгука. Они болтают еще немного, а когда возвращаются в гостиную видят, что Чимин с Юнги сидят за столом, а остальные нависают, стоя рядом. —Что происходит? —Юнги поспорил с Чимином на миллиард вон, что тот не сможет обыграть его в покер,— говорит Тэхен, пытаясь сдержать смех. —Что? Хён!— Чонгук бросает взгляд на ухмыляющегося Юнги. —Доставай свою чековую книжку, Чонгуки,—Юнги выглядит чрезвычайно довольным, кладя карты на стол.—Стрит-флеш. Чонгук глухо стонет, остальные возбужденно ахают. Все уставляются на Чимина. Чимин улыбается Чонгуку своей ослепительной улыбкой, а затем кладет на стол свои карты. Роял-флеш. —Ну ни хрена ж себе!—вопит Тэхен, разражаясь истерическим смехом, когда лицо Юнги перекосило. —Ты выиграл!— Чонгук недоверчиво смеется.—Ты действительно выиграл!—он кружит Чимина по гостиной, сжимая в объятиях.—Ты просто нечто! —Найдите себе комнату!—кричит Тэхён.—Никаких комнат!—кричит Джин, прописывая Тэ легкий подзатыльник. Все опасения Чонгука, что Чимин не впишется в коллектив, развеялись в прах. Все обожают Чимина. Тэ убежден, что они с Чимином - родственные души, и заявляет, что они должны жить вместе (возражения Чонгука не принимаются). Джин хочет взять Чимина на рыбалку. Юнги назначил встречу для партии в покер. Намджун пригласил к себе на блины, а Хосок пообещал сводить Чимина по магазинам, чтобы потратить его выигрыш в покер. В ту ночь Чонгук лежит в постели и смотрит на самого красивого мужчину, который спит рядом с ним, и благодарит свои счастливые звезды/судьбу/богов за то, что из миллиардов людей в мире ему посчастливилось встретить Пак Чимина. 6 месяцев спустя. Чимин поправляет солнцезащитные очки и проводит пальцами по своим длинным черным волосам, глядя на то, что стало его новой настоящей любовью - небесно-голубой Cadillac. Средиземноморское солнце ласкает его кожу, придавая ей золотистое сияние, которое он так любит, наблюдая за тем, как Чонгук выезжает задним ходом на своей шикарной машине из гаража. —Напомни мне еще раз, почему ты не даешь мне ее водить? —Я дал тебе порулить и ты чуть ее не разбил —По моему, это преувеличение... —Ты чуть не сбил пешехода. Чимин защищается, уперев руки в бока:—Он выскочил из ниоткуда! —Он был на тротуаре! Чимин смиряется:—Ладно, прости. Обещаю больше так не делать! Дай мне порулить, пожалуйста? —Я дам тебе повести в следующий раз, пока предоставь это мне, потому что только я знаю, куда мы едем. Чимин открывает дверь со другой стороны, усаживается и ставит на заднее сиденье экстравагантную корзинку, которую он смастерил сам, прикрытую сверху хлопковой тканью. Из под нее торчит хвост багета и горлышко винной бутылки. —Мы действительно едем на частный пляж?—Чимин возбужденно покачивается на сиденье, временами ласково целуя такую же золотистую щечку. —Да. —Это нудистский пляж? Знаешь, я всегда мечтал побывать на нудистском пляже. —Это странная цель в жизни... но я приму к сведению и поищу для тебя именно такой. Сегодня это всего лишь небольшой частный пляж,— отвечает Чонгук, выезжая на извилистую прибрежную дорогу, берет Чимина за руку и переплетает их пальцы. Чимин опирается на дверную раму, наблюдая, как солнце отражается от волн лазурного океана, как белые яхты усеивают окрестности у самых скал. Ему кажется, что это место никогда ему не надоест. Он живет здесь уже шесть месяцев, но до сих пор каждое утро просыпается с восторгом. Хотя, возможно, это как-то связано с человеком, рядом с которым он просыпается. —Но если это частный пляж, то технически мы можем превратить его в нудистский пляж,—выдает Чонгук, бросая на Чимина многозначительный взгляд.—В частности, купание в океане нагишом приветствуется. Чимин удовлетворенно вздыхает: —Я так счастлив, что нашел тебя,— говорит он, поднимая свободную руку вверх, позволяя ветру закручиваться вокруг его пальцев, когда он проводит ими по воздуху. Когда они добираются до пляжа, Чимин понимает, что Чонгук подразумевал под "уединенное место". Вдали от суеты, далеко на побережье, они словно оказались на собственном необитаемом острове. Белый песок и кристальные волны в окружении деревьев и скал. Оно совсем небольшое, но идеальное. Чимин не может удержаться. Он ставит корзину для пикника на песок и бежит к океану, оглядываясь, когда слышит, как Чонгук бежит за ним. Они бегут сквозь волны, накатывающие на берег, и оба смеются, когда Чонгук подхватывает его и грозится бросить в воду. Сейчас поздний вечер, и, возможно, это немного странное время для пикника, но они провели пол дня в постели, запутавшись между белыми простынями, потерявшись друг в друге. Поэтому, когда он предложил превратить "пикник-обед" в "пикник-ужин", Чонгук охотно согласился. Продукты Чимин покупал на местном рынке, а туда и обратно ездил на кабриолете Audi, который Чонгук доверял ему, чтобы он не разбился. И, честно говоря, он чуть не разбил ее всего два раза. Это очень хороший результат, учитывая его "везучесть". Когда он рассказал об этом Чонгуку, его лицо покрылось красными пятнами, и он не раз называл Чимина "обузой" внезапно пониженным сиплым голосом. Чимин находит милым, когда он злится, чего уж, его любимое хобби- выводить Чонгука из себя. К тому времени, как они доедают, солнце уже садится, и небо представляет собой красивое сочетание розового и фиолетового цветов. Чимин встает и протягивает руку Чонгуку: —Пойдем, Кролик-щи, прогуляемся. Чонгук поднимается и притягивает его к себе, целуя в губы. "Я люблю тебя", - шепчет он, и сердце Чимина трепещет, когда он смотрит на человека, стоящего перед ним. Его лучший друг. Его партнер. Его родственная душа. —Я тоже тебя люблю. Очень сильно. Некоторые люди просто родились под счастливой звездой. Чимин не относится к этим людям, но когда Чонгук крепко сжимает его ладонь и окутывает любящим взглядом, это теряет значимость. Ему не нужно искать счастливые звезды... потому что идти навстречу закату с Чонгуком - это и есть его счастье.