...все средства хороши

      — Он просит прощения за то, что отходил, — передал мне Ниэль, и я торопливо заверил альфу, что все в порядке, хотя во многих статьях об отношениях читал, что отвлекаться на телефон во время свидания считается невежливым, и, пожалуй, мне стоило обидеться, но я решил, что это глупо.       — Я сказал ему, что ты любишь сладкое, он тоже любит.       Дождавшись, пока Ниэль скажет это, Бентьен что-то добавил, и тот перевел:       — Даже говорит, что любит готовить что-то из десертов сам. И вообще любит готовить.       — Правда? — я удивленно приподнял брови. — А я вот не очень…       — Да, меня тоже не заставишь, — Ниэль хмыкнул и произнес что-то на бахти. Бентьен улыбнулся и посмотрел на меня, о чем-то спрашивая.       — Он интересуется, что ты любишь есть. Помимо сладкого.       — Разное, — сказал я. — Я не привередлив в еде. Каких-то особых предпочтений нет, но из любимого могу назвать пиццу…       Услышав перевод, альфа заулыбался:       — Sí, sí. Me gusta la pizza también.       — Думаю, ты догадался, что пицца ему тоже нравится, — сказал Ниэль.       Весь остаток встречи мы провели, обмениваясь вопросами и ответами на самые банальные темы вроде любимых времен года, напитков, фильмов и увлечений. Оказалось, что Бентьен любил гулять по городу и ходить в походы в горы. Мне это было не особо близко, но я подумал, что такое времяпрепровождение намного лучше и полезней, чем компьютерные игры. Еще он много читал, хотя наши вкусы в литературе не совпадали, и предпочитал фильмы сериалам. Он любил животных и держал дома двух котов, мечтал о собаке, но пока не решался ее завести. Он работал из дома и часто проводил вечера в компании друзей (по совместительству коллег).       Я рассказал, что в свободное время предпочитал рисовать, читать и залипать в сериалы, гулял редко, но временами выбирался куда-нибудь в интересное место, чтобы пофотографировать. Ниэль поинтересовался, что именно мне нравилось фотографировать, на что я ответил, что имел в виду какие-то мероприятия вроде sup-фестивалей, файер-шоу, комик-конов и фестивалей водных фонариков. Бентьен сказал, что на подобные мероприятия почти не ходил, но ему было бы интересно как-нибудь приобщиться к этому.       Несколько раз наш разговор заходил в тупик, и тогда Ниэль (у него явно был богатый опыт), как я и надеялся, сам задавал наводящие вопросы, и мы с Бентьеном благодарно обсуждали новую тему еще какое-то время.       Стоило признать, что без помощи Ниэля эта встреча не получилась бы такой продуктивной. Он, казалось, никогда не лез за словом в карман и всегда имел наготове с десяток вопросов и еще столько же хранил про запас на случай, если что-то пойдет не так.       В любом случае, мы сидели в ресторане уже больше часа, и я начинал уставать. Моя тарелка с пирожным уже давно опустела, а кофе был выпит. Ниэль, правда, неоднократно предлагал мне заказать что-то еще, но я постеснялся. Не хотелось выглядеть халявщиком, пришедшим на свидание, чтобы поесть задарма.       Вскоре телефон Бентьена опять зазвонил, и тот снова отлучился. Я подумал, что меня это начинает напрягать, но промолчал: не хотел портить вечер.       — У него несколько квартир на родине, — сказал Ниэль. В отличие от меня, он не стал скромничать и заказал еще одно пирожное, которое теперь с удовольствием поедал, а я задумался, кто будет оплачивать его счет. Неужели Бентьен?.. — Он сдает их в аренду. И работает в АйТи.       Я кивнул, подтверждая, что понял то, что услышал, хотя думал в этот момент уже о том, что если все получится, никаких звонков во время свиданий я больше не потерплю.       — В общем, в деньгах он не нуждается, — добавил Ниэль и снова посмотрел мне в глаза.       Решив, что, возможно, обо мне могли подумать, как о содержанце, который искал себе богатого забугорного жениха, я поспешно выпалил:       — Да я вообще-то тоже не… — но омега меня перебил:       — Я не к тому, что ты ищешь богатого супруга, — сказал он мягко. — Но если переедешь в Бах… — на этом уже я прервал его:       — Ох, кстати, об этом… Я никогда не ставил перед собой цель переехать за границу… — Ниэль удивленно вздернул тонкие светлые брови. — Вообще-то, мне очень комфортно здесь, в Туарине, и я подумал, если он программист и работает удаленно, он, возможно, мог бы переехать ко мне?..       Ниэль какое-то время смотрел на меня, о чем-то размышляя. Казалось, я разрушил уже составленный обо мне образ, и он не знал, как к этому относиться.       — Ты удивительный, — сказал он в итоге.       — Что?.. — почему-то было приятно услышать это от него. Я понадеялся, что он понял меня: мне нужен был супруг, а не его деньги, квартиры или положение в обществе.       — Я не в первый раз на подобных свиданиях, обычно омеги мечтают о переезде, — сказал Ниэль. Голос его был ровным, он не собирался никого осуждать, просто говорил как есть. — Думают, жизнь за границей в браке с иностранцем сделает их счастливее, чем они есть. Будто для полного счастья им не хватает только этого. Чего же тебе не хватает, Лисенок? Если не секрет, конечно.       Я покраснел, услышав это обращение и выпалил:       — Любви мне не хватает.       Этот ответ вырвался из меня совершенно неожиданно, и я тут же прикусил себе язык.       «Как неловко! Надо же было такое ляпнуть!»       Ниэль хмыкнул и больше ничего не добавил, хотя я почему-то очень ждал его ответ. Мне хотелось услышать, что он об этом думает, почему-то это казалось мне важным, но он промолчал, оставив свои мысли при себе.       Бентьен вернулся на свое место. Снова извинился, и они с Ниэлем что-то обсудили на бахти.       — Он не против переезда, даже готов выучить наш язык, хоть и понимает, что это будет нелегко, — перевел Ниэль. Я был приятно удивлен тем, что он обсудил этот щекотливый вопрос с альфой, и был рад положительному ответу, но кое-что в словах переводчика заставило меня обеспокоиться:       — А на фахити он ведь говорит?.. — уточнил я на всякий случай.       — Нет, — омега покачал головой. — Совсем нет. Но хочет его выучить.       «Нет?.. Но ведь в анкете значилось, что он знает его на уровне «немного»?.. Как же мы будем общаться?..» — подумал я огорченно. По всему выходило, что без Ниэля мы не смогли бы друг с другом и парой фраз обменяться. Это значило, что мне срочно было необходимо учить бахти, хотя я никогда не проявлял к нему никакого интереса, а иностранные языки давались мне с большим трудом.       — Устал? — спросил Ниэль. Я неловко кивнул: не хотелось, чтобы обо мне подумали плохо, что мне не нравилось находиться в их обществе, но я весь день провел на работе, а теперь еще нервничал на свидании и, конечно же, порядочно вымотался и хотел домой.       — Тогда давай закончим на сегодня? — предложил Ниэль заботливо, и я согласно улыбнулся:       — Вы ведь наверняка тоже устали за день?       — Да, есть немного, — Ниэль кивнул. Он мягко улыбался. Сказал что-то Бентьену, вероятно, что я собираюсь уходить, и тот понятливо кивнул.       Я поднялся со своего места, и они оба — тоже. Отойдя к вешалке, я торопливо оделся и вернулся к столу, чтобы попрощаться.       — Спасибо за вечер, — поблагодарил я обоих.       — До встречи в субботу, — Ниэль протянул мне руку, и я вновь пожал ее, почувствовав его теплые пальцы с нежной кожей, подумав, что мои, вероятно, были далеко не такими ухоженными и приятными на ощупь. — Пожалуйста, напиши мне или позвони, если передумаешь. Но я в любом случае позвоню тебе завтра сам.       — О, хорошо, — я кивнул и обернулся к Бентьену. Тот тоже протянул мне руку, и я снова ощутил себя совсем маленьким на его фоне. Его пальцы, в отличие от пальцев Ниэля, были толстыми и грубоватыми, впрочем, чего еще стоило ждать от альфы?.. Это было совершено нормально.       — Чао, — произнес я, краснея, и Бентьен улыбнулся шире:       — Hasta pronto, Лисьен.       Почувствовав радость от того, что он запомнил мое имя, я покраснел еще гуще и, напоследок кивнув Ниэлю, направился к выходу.

* * *

      Как и договаривались, Ниэль позвонил мне на следующий день. Был уже вечер, я шел по улице домой, внимательно смотря себе под ноги, чтобы не растянуться на сковавшем тротуар льду.       — Как дела? — спросил он после приветствия.       — Спасибо, хорошо, а у вас?.. — неловко было говорить о «них», но не мог же я спросить только про одного?.. Да и про кого?.. Было бы странно спросить только о делах Ниэля и невежливо — только Бентьена.       — Замечательно. Мы немного погуляли по городу, но потом пошел то ли снег, то ли дождь, так что пришлось вернуться в отель.       «Снегодождь», как мы его традиционно называли в Туарине, действительно подпортил день многим горожанам, но гораздо хуже стало вечером, когда похолодало и выпавшие осадки замерзли, превратившись в сплошное ледовое покрытие — гладкое и ровное, хоть коньки надевай.       — По-моему, он пошел работать, а мне пришлось принять горячую ванну, чтобы не простыть, — продолжил Ниэль, и я в очередной раз задумался, в одном ли номере они остановились, но вовремя прикусил себе язык: не хватало только превратиться в ревнивого параноика еще до того, как мы с Бентьеном по-настоящему начнем встречаться.       — Да, погодка сегодня не очень… — согласился я, подумав, что Бентьен выбрал не самое удачное время для приезда: лето у нас было гораздо приятнее.       — Ты уже дома? — поинтересовался Ниэль. — Ты ведь до шести работаешь?       — Да, до шести, как раз подхожу к подъезду.       — Ты не передумал насчет завтра?       — Нет-нет, все в силе, — ответил я поспешно и, на какую-то секунду отвлекшись, все-таки поскользнулся. Нога проехала дальше, чем должна была, я неловко взмахнул руками, попытавшись сохранить равновесие, но не сумел и все-таки упал, приземлившись на пятую точку и ударившись боком. — Ох!       — Что такое?..       — Н-ничего… — выдохнул я, порадовавшись, что не ударился головой, а мой телефон остался цел: он был совершенно новым, и отдавать его в ремонт совсем не хотелось.       — Ничего?.. Мне показалось…       — Я поскользнулся, — пришлось сознаться в своей неуклюжести. Осторожно поднявшись, я отряхнулся и, кивком поблагодарив приблизившегося ко мне для возможной помощи прохожего, пошел дальше.       — Ты в порядке? — в голосе Ниэля послышалось искреннее беспокойство, и я почувствовал вину из-за того, что заставил его волноваться. — Тебе нужна помощь?       — Нет-нет, спасибо, все нормально, это не первое мое падение, ничего страшного, — поспешил я его успокоить. — Я уже поднялся и иду дальше.       — Долго тебе еще идти?       — Метров сто, я почти дошел…       — Не против поболтать, пока ты идешь? Мне так будет намного спокойнее.       — Давай… — я не особо понимал, о чем мы можем болтать, да и он вполне мог удовлетвориться простым сообщением о том, что я дома, уже через каких-то пять минут.       — Как твой день прошел? — поинтересовался Ниэль.       — Нормально. Как обычно, на самом деле. Было немного скучно. Но я купил бахтийский разговорник и начал его потихоньку изучать.       — Правда? И как тебе бахти? — Ниэль явно заинтересовался, и в груди отчего-то стало тепло.       — Нравится, — сказал я. — Я уже выучил пару предложений.       — Каких? Скажешь мне?       — Эм… — стало неловко, ведь вместо нормальных обыденных фраз по типу «Привет, как дела?» я выучил, как признаваться в любви. — Ну вроде «Мэ густас» и «Тэ амо»… — я покраснел до корней волос.       — Te amo, — повторил Ниэль задумчиво. — Да, прекрасная фраза. Ты молодец. Посмотри еще канал Рея Томпсона, у него есть двадцатичасовой бесплатный экспресс-курс по бахти для начинающих, очень неплохой.       — Посмотрю, спасибо, — я благодарно кивнул. — Я захожу в подъезд, — сообщил я, открывая дверь. — В лифте связь, скорее всего, пропадет.       — Хорошо. Ты нормально себя чувствуешь? Сильно ударился?       — Нет, все в порядке. Почти не болит уже.       — Я это к тому, что мы можем отменить наше завтрашнее свидание, если ты хочешь отдохнуть дома.       — Не нужно, за вечер уже все пройдет.       — Ну хорошо, тогда до завтра, Лисенок.       Я почему-то снова покраснел: слышать, как он называл меня Лисенком, было одновременно и приятно, и смущающе. Но мне определенно нравилось.       «Вот бы и Бентьен меня так называл…» — подумал я мечтательно.       — До завтра, Ниэль, — попрощался я с омегой и отключился.

* * *

      Перед новым свиданием я нервничал еще больше, чем перед предыдущим. Мы с Бентьеном, вроде бы, понравились друг другу в прошлый раз, но сегодня все могло измениться. Нам предстояло провести вдвоем (вернее, втроем, но не суть) не пару часов за столиком в ресторане, а, вполне вероятно, полдня или вообще целый день в Картинной галерее (а, может быть, и где-то еще).       Подумав, что в этот раз я буду на встрече не офисным сотрудником после работы, а свободным молодым человеком в выходной день, я выбрал неброские, но хорошо сидевшие на мне брюки и теплый свитер крупной вязки — бордовый, хорошо сочетавшийся с моими темными волосами.       На ноги обул высокие ботинки с нескользящей подошвой, чтобы не опозориться перед женихом, пролетая мимо него далеко не самым грациозным образом и безо всякого на то желания. Дополнил образ теплым шарфом и осенним пальто чуть ниже колена.       Посмотревшись в зеркало, подумал, что выглядел вполне неплохо, и задумался, почему же я до сих пор был одинок. Большинство моих сверстников уже обзавелись семьями, даже детьми, я же… Я же собирался на свое шестое… — седьмое, пятое?.. — свидание в жизни.       Бросив на свое отражение еще один взгляд, я подумал, что если Бентьен в меня не влюбится, то он просто идиот, и вышел из дома.       Было еще рано, воздух не успел хоть сколько-нибудь прогреться, но улицы хотя бы посыпали песком вперемешку с гранитной крошкой и солью, так что можно было идти к метро без опаски. И все же я, прекрасно помня свое вчерашнее фиаско, шел достаточно аккуратно и медленно: не хотелось заявиться на свидание с разбитым носом, а потому, что неудивительно, немного опоздал к назначенному времени.       Встретившись с Бентьеном и Ниэлем на выходе из метро, я поспешил извиниться за опоздание, на что получил в ответ пару теплых улыбок.       — Ничего страшного, Лисенок, мы бы тебя и до вечера прождали, — сказал Ниэль, и я смущенно зарделся. — Бентьен тебе кое-что приготовил, — сказал он, повернувшись к альфе, и тот протянул мне коробку конфет, которую держал за спиной.       — О, спасибо… — произнес я растерянно, благодарно принимая подарок. Конфеты были дорогими: от местного шоколадного производителя, о котором иностранец вряд ли бы узнал без посторонней помощи. Бросив взгляд на Ниэля, я понял, что мысли мои оказались недалеки от истины: он радостно улыбался, словно это был его подарок:       — Нравятся?       — Да, очень… Это мои любимые…       Ниэль обернулся к альфе и сказал ему что-то на бахти, тот радостно просиял.       — У меня есть пакет, — предусмотрительный омега вынул из внутреннего кармана куртки джутовую сумку, которыми обычно пользовались эко-активисты для походов за продуктами, и протянул мне. Я благодарно принял ее и, порадовавшись напечатанному на ней изображению солнечного Баха, положил в нее свою коробку.       — Ну что, ты готов? — спросил Ниэль.       — Конечно, а вы? — ответил я, посмотрев сначала на одного, потом на другого.       — Более чем, — Ниэль кивнул в ответ. — Проводишь нас? Я не очень понимаю, куда идти.       — О, конечно, — согласился я, поворачиваясь к улице. — Сначала вон к тому пешеходному переходу, — сказал я, определив направление, и мы выдвинулись в путь.       Ниэль и Бентьен шли рядом со мной, время от времени разделяясь, чтобы пропустить других пешеходов. Людей на улицах было много, поэтому поддерживать хоть какую-нибудь беседу было проблематично. И, тем не менее, мы успели обменяться мнениями по поводу переменчивой туаринской погоды.       Бентьен сказал, что в Бахе практически не бывает снега, и Ниэль это подтвердил, я же рассказал, что в Туарине снег зимой — самое привычное дело, и я его любил. Но вот в осенне-весенний период снег доставлял больше неудобств, чем радости: хотя бы потому, что температура воздуха крутилась вокруг отметки в ноль градусов, и этот снег, не успев выпасть, таял, а после — застывал, чем вызывал немало проблем.       — Как ты себя чувствуешь, кстати? — спросил Ниэль, когда мы подходили к воротам, за которыми располагался просторный сад, а за ним — огромное трехэтажное здание Картинной галереи. Мне была приятна его забота, и я поспешил заверить его, что со мной все было в порядке.       Болтая, мы незаметно пересекли сад и добрались до входа в здание. Перед главными дверьми выстроилась небольшая очередь, и нам пришлось отстоять ее, чтобы пройти внутрь.              — Ох, как жарко… — выдохнул Ниэль, торопливо расстегиваясь. Под серой осенней курткой у него оказался черный свитер с бордовыми ромбами, и я заметно огорчился подобному цветовому совпадению. — По сравнению с улицей здесь просто пекло, — продолжил омега, развязывая шарф. — У нас в отеле то же самое: ночью просто спать невозможно, мне приходится открывать окно на проветривание.       Подумав, что это была прекрасная возможность узнать, в одном ли номере они остановились, я кивнул в сторону Бентьена, который тоже принялся расстегивать свое пальто:       — А ему как?..       Ниэль обернулся к альфе, и они обменялись несколькими фразами.       — Говорит, что ему тоже было жарко, — сказал Ниэль, и я откровенно расстроился.       В моей квартире было самое настоящее пекло, и ничто на свете не заставило бы меня открыть форточку: я был тем еще «тепличным» созданием, боящимся любых сквозняков. И теперь, осознавая, что мы с Бентьеном, вероятно, не подходили друг другу по теплолюбивости, заметно огорчился, поскольку прекрасно понимал, что это грозило определенного рода проблемами в нашей совместной жизни: или ссорами, или моими простудами.       — А ты как предпочитаешь спать? — спросил Ниэль. — С открытым окном или закутавшись в три одеяла?       — Я постоянно мерзну, так что второе, — ответил я, краснея.       — Тогда тебе очень повезло, — очередь немного продвинулась вперед, и Ниэль сделал пару шагов к кассам. — В Бахтияре почти нигде нет централизованного отопления, но вот в Бахе оно есть, так что в случае чего замерзнуть тебе не грозит.       — Что же делают в других городах?.. — спросил я оторопело. Я слышал, что в Бахтияре было тепло большую часть года, и все же, насколько я знал, зимние месяцы бывали холодными.       — Обогреваются кондиционерами, — Ниэль пожал плечами. — Всего пару месяцев, так что проводить отопление не имеет особого смысла.       — Понятно…       Наконец, мы оказались у кассы. Я заметно занервничал: нужно ли мне платить за себя?.. Нормально ли отойти, предоставив это альфе?..       Ниэль, как выяснилось, подобными вопросами озадачен не был. Он склонился к окошку и попросил продать нам три входных билета, после чего отошел, предоставив возможность Бентьену заплатить.       Получив свои билеты и пройдя через турникет, мы направились к гардеробу, где наконец сдали верхнюю одежду и мой пакет с конфетами.       — О. У нас с тобой прямо ансамбль, — Ниэль улыбнулся, заметив, как гармонично смотрелись наши свитера. Я не нашелся что ответить, подумав, что предпочел бы сочетаться цветами с Бентьеном, но, увы, он был совсем в другой гамме: темно-синих джинсах и темно-сером джемпере. Заметив мой взгляд, Ниэль улыбнулся: — Не обращай особого внимания на его внешний вид, хоть он немного и неопрятный. В Бахтияре если ты встретишь ухоженного альфу, значит, он либо в серьезных отношениях, либо гей.       — Гей?..       — Предпочитает других альф, — сказал Ниэль ровно. — Но, как видишь, это не про него.       — А…       Раздевшись, Бентьен сказал что-то Ниэлю, тот кивнул, и альфа ушел в сторону туалета.       — Как твой бахти? — Ниэль тепло улыбнулся. — Успел что-нибудь еще выучить? — спросил он с заметным интересом, а я вновь почувствовал, как стесняюсь.       — Да, еще пару фраз.       — Каких? — спросил он с хитрой улыбкой. — Таких же сладких, как прошлые?       Я покраснел как помидор и проблеял:       — По… Попроще… «Комо эстас» и «Грасиас».       — Прошлые мне больше понравились, — сказал Ниэль и засмеялся. Я тоже не смог сдержаться от улыбки, хоть мои щеки и продолжали гореть.       — Из той же серии по любовной тематике, — Ниэль повернулся ко мне лицом. — Fue amor a primera vista — «Это была любовь с первого взгляда», Estoy loco por ti — «Я без ума от тебя» и Quiero estar contigo — «Я хочу быть с тобой».       — Тебе все это говорили?.. — вырвалось из меня, и я, хоть и с опозданием, прикусил себе язык.       Ниэль как-то смущенно отвел взгляд и негромко ответил:       — Ну было дело…       Я почему-то тоже смутился и почувствовал, как сердце дрогнуло.       Чего еще следовало ожидать в ответ на этот необдуманный вопрос? Ниэль был очень красив. Его мягкий свитер шикарно смотрелся на нем, узкие брюки красиво облегали стройные ноги, а волосы, сегодня собранные в небрежную гульку, приятно переливались под светом ламп. А еще у него порозовели щеки, что добавляло ему сто очков привлекательности сверху.       Будь я альфой, ни за что не прошел бы мимо такого омеги. Да и кто смог бы?       «Такой молодой и красивый… — подумал я. — И до сих пор не замужем?..»       Ниэль перевел на меня удивленный взгляд, и я понял, что последнюю мысль произнес вслух.       — Ой, прости… — выпалил я поспешно. — Просто я подумал… — я снова покраснел и запнулся, не зная, стоило ли говорить, что на мой взгляд он был слишком хорош, чтобы быть одиноким.       Он мягко улыбнулся:       — Я был замужем, — сказал он ровно. — Правда, недолго. Мы очень быстро разошлись. Это было давно. У меня и ребенок есть, по мне не скажешь, да?       «Что?.. Ребенок?..» — Ниэль казался моим ровесником и выглядел очень хорошо, я и представить себе не мог, что у него могла бы уже быть семья.       — По глупости все получилось, но я ни о чем не жалею, — добавил он. — Хочешь, фото сына покажу?       Я неловко кивнул. Ниэль вынул телефон и, порывшись в галерее, протянул его мне.       — Это мы с Даниэлем перед вылетом сюда, — прокомментировал омега фотографию, на которой он был запечатлен вместе с мальчиком лет пяти-шести, своей маленькой копией: светловолосым, светлоглазым и жизнерадостным, прямо как его папа.       На этом снимке они обнимались и счастливо улыбались, смотря в камеру.       — А он в Бахе остался?.. — спросил я, подумав, что Ниэлю должно было не хватать сына.       — Да, с моими родителями, — он кивнул. — Они обожают его, так что никогда не отказываются с ним посидеть.       — И сколько ему? Лет шесть?..       — Да, как раз шесть исполнилось две недели назад. Он, кстати, омега, хотя, думаю, ты и так это понял. А ты хочешь детей?       — Н-наверное… — произнес я неуверенно.       Мне очень хотелось отношений, любви, заботы, тепла, чужого присутствия, поддержки. Но я не был уверен, что готов подарить все это не только своему избраннику, но и собственному маленькому продолжению. Вряд ли я был к нему готов, по крайней мере, сейчас.       — А ты… получается, за эти шесть лет не смог… — я замялся. Это был бестактный и слишком личный вопрос, но мне было совершенно не понятно, как такой привлекательный парень мог до сих пор оставаться один. Если уж он не смог найти себе супруга, что говорить обо мне?..       — …найти другого альфу? — Ниэль фыркнул. — Нет уж, мне и одного хватило за глаза на всю жизнь.       — И тебе не одиноко?..       — Ну, может, немного… Как и тебе, так ведь? — он улыбнулся, и я кивнул.       Какое-то время мы молчали, потом я все же произнес:       — Я хотел сказать спасибо за конфеты.       — М? — Ниэль изумленно вздернул брови. Я обратил внимание, что он часто так делал, и даже это — удивленное — выражение лица ему очень шло.       — Их ведь ты выбирал? — уточнил я.       — Как ты догадался? — он улыбнулся, а в глазах засверкали яркие смешинки.       Я пожал плечами, не зная, что ответить.       — Я рад, что угодил тебе, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.       На какую-то секунду мне показалось, что он со мной флиртовал. И еще на одну — что мне это нравилось. А на следующую — что воздух между нами искрился.       Испугавшись собственных мыслей, я поспешно отвернулся, исключая с ним любой зрительный контакт.       «Это же по меньшей мере глупо! И нелепо! — думал я досадливо. — Зачем я вообще с ним болтаю? Разве не правильней было бы страдать в отсутствие Бентьена и доставать Ниэля вопросами о нем?..»       Но вопросы об альфе отчего-то не лезли в мою голову, в них почему-то прочно засел омега, хоть я и отдавал себе отчет в том, что все это было как минимум странно.       Когда Бентьен наконец вернулся из уборной, мы все вместе прошли к парадной лестнице, ведущей на второй этаж.       — Скажи, пожалуйста, ты не против, если я вас сфотографирую? — спросил Ниэль, приблизившись ко мне и шепнув свой вопрос мне на ухо.       — М?.. — его горячее дыхание опалило мне кожу, и по ней побежали мурашки.       — Мы никогда не фотографируем омег без разрешения, поэтому я обязан спросить, — пояснил он. — Вдруг ты захочешь общее с ним фото. Или, наоборот, не захочешь.       Я задумался. Если наши отношения с Бентьеном начнутся именно сегодня, то это была отличная возможность запечатлеть это событие на фотографиях, и определенно точно стоило ей воспользоваться.       — Да, давай, — я согласно кивнул.       — Тогда я сфотографирую вас прямо сейчас на этой лестнице?       — Да, конечно.       Ниэль предложил Бентьену сфотографироваться, и тот согласился, встав на одной из ступенек. Я подошел к нему, неловко придвинулся, задрал голову, чтобы посмотреть на него. Он улыбался, я подумал, что это хороший знак, и обернулся к Ниэлю. Тот сделал несколько снимков, и мы пошли наверх.       Я не очень понимал, как должно проходить свидание в подобном месте, и, как выяснилось, не я один. Мы с Бентьеном липли к Ниэлю и если и разговаривали, то только с ним, ведь поговорить друг с другом не могли, а просить Ниэля у каждой картины переводить что-то вроде «Ой, как красиво» или «А тебе нравится?» было как-то глупо, хотя сам Ниэль, конечно, со своей обязанностью переводчика справлялся отлично: то и дело собирал нас обоих у какой-то картины, и мы обменивались мнениями об увиденном. И все же одними разговорами о картинах сыт не будешь.       Очень скоро я начал думать, что толку от разговора в ресторане при таком раскладе было намного больше, а это свидание, вероятно, станет провальным. Еще я заметил, что Бентьен не проявлял ко мне особого интереса: он ходил где-то по одной стороне зала, в то время как я ходил по другой. Он не подходил ко мне, а когда я невзначай приближался к нему, то достаточно быстро от меня куда-то убегал. Чаще всего рядом со мной оказывался именно Ниэль. Мы обсудили с ним несколько картин, которые ему особенно понравились, я показал ему зал, который производил на меня наибольшее впечатление во всей галерее, и мы застряли в нем на добрых полчаса.       Еще где-то через сорок минут бестолковых блужданий по бесконечным залам Ниэль предложил занять одну из свободных скамеек и нормально пообщаться. С радостью согласившись, я сел рядом с ним, а Бентьен — по другую сторону от него.       — Может быть, у вас появились какие-то вопросы друг к другу? — спросил Ниэль каждого из нас.       Я задумался. Я понятия не имел, о чем спрашивать, но понимал, что молчать было невежливо и невыгодно — это могло означать, что Бентьен был мне не особо интересен. А он был. Вернее, должен был быть.       Судорожно соображая, о чем бы спросить, я задал самый нейтральный вопрос, который смог придумать и который мы еще не обсуждали:       — Может быть, он расскажет о своей семье?..       — Конечно, — Ниэль кивнул и перевел мой вопрос. Бентьен принялся рассказывать о его родных: родителях и двух братьях. Как он сказал, они остались жить в Таллии, на его родине, но Бентьен часто ездил к ним погостить.       В ответ на это мне пришлось рассказать о своей семье: родителях, оставшихся в моем родном городе, и старшем брате, с которым мы совсем не общались.       После этого мы обсудили тему друзей, оказалось, что мне было нечем делиться: из «друзей» у меня были только коллеги по работе, у Бентьена была схожая ситуация, и я подумал, что у нас довольно много общего.       Потом он спросил, любил ли я ходить в театр, и я слегка запнулся: театральные постановки я не очень любил, а вот на концерты любимых музыкальных исполнителей ходил с удовольствием. Сам Бентьен обожал театр и оперу, и я едва не скривился при упоминании последнего.       Заметив, что мы немного устали от болтовни и нам было нужно время для того, чтобы набраться новых вопросов, Ниэль предложил продолжить нашу экскурсию по галерее, и мы охотно его поддержали.       Еще несколько залов и сотен картин спустя, Ниэль предложил:       — Может быть, если у вас нет больше вопросов друг к другу, тогда я задам вам обоим вопрос? Вы подумаете, и мы минут через десять снова сядем на какую-нибудь лавочку и обсудим ваши ответы?       — М… А какой вопрос?.. — спросил я, почувствовав, что немного напрягся. Почему-то показалось, что вопрос Ниэля окажется каким-то каверзным, и предчувствие меня не подвело:       — Как ты представляешь свою идеальную семейную жизнь?       — Ох… — стало как-то очень тяжело. Я хотел семейной жизни, но, попробовав с кем-то встречаться, только разочаровывался и приходил к мысли, что все это не для меня и, возможно, я вовсе для этого не создан, а потому практически прекратил мечтать о семейной идиллии. И, тем не менее, какая-то часть меня все еще сохранила нежную надежду на идеальное будущее в паре с кем-то, и только ради нее я сегодня был здесь. Обнажать ее, показывать кому-то другому казалось слишком… сложным. Я боялся, что меня не поймут или засмеют, хотя что Ниэль, что Бентьен не казались такими людьми.       — Подумай, — Ниэль улыбнулся и отошел к Бентьену, чтобы пересказать ему то же самое.       Следующие десять минут и пара десятков картин не отложились в моей памяти ничем, кроме тщетных попыток подобрать правильные слова.       Когда же мы сели на скамейку, Бентьен подложил мне настоящую свинью, предложив мне отвечать первым.       — Э-э-э… А какой вопрос был?.. — попытался я отсрочить неизбежное еще хотя бы на несколько секунд.       Ниэль терпеливо растянул губы в улыбке:       — Идеальная семейная жизнь — какая для тебя?       — Идеальная? — уточнил я.       — Да, в твоих мечтах.       — Что ж… Эм… Я бы хотел жить в доме, а не в квартире, где-нибудь на окраине города, может, у озера, или вообще на берегу моря, — сказал я. — Хотелось бы романтических вечеров у камина, чего-то вроде барбекю с друзьями по выходным. Совместных кинопросмотров на большом экране. Прогулок под одним зонтом в дождливую погоду… — я замолк, не в силах раскрыть свою душу еще больше.       Ниэль помедлил, прежде чем перевести все это. Он смотрел мне в глаза и тепло улыбался.       — А ты, оказывается, такой романтик, Лисенок… — сказал он в итоге и принялся переводить это на бахти.       Мне бы следить за реакцией Бентьена, но вместо этого я отчаянно краснел и боролся с бешено колотящимся сердцем.       «Что же это такое?.. Нельзя же так реагировать на слова какого-то омеги… Это же глупо!..»       — Он тоже хочет дом у моря, — услышал я Ниэля и словно очнулся, вернувшись в момент «здесь и сейчас». — И двоих детей.       На словах про детей я почувствовал себя неудобно. Вынашивать и рожать, да еще и воспитывать наших гипотетических детей предполагалось, конечно же, мне, а я не был уверен, что хотел этого.       — В Бахтияре омеги сейчас предпочитают строить карьеру, а не беременеть, — продолжил Ниэль, и я не понял, были ли это его слова или Бентьена. — Так что он очень на тебя рассчитывает в этом вопросе. Потому что очень хочет стать отцом.       Мне стало душно.       «Таким раскладом, Ниэль ему гораздо больше подходит, чем я… У него, по крайней мере, уже есть подобный опыт…»       «И что же мне делать?.. Если хочу отношений с ним, придется смириться с мыслью, что в очень скором времени стану папой?..»       — А… Кхм, — я кашлянул. — А он хочет омег или альф?..       Ниэль перевел Бентьену мой вопрос и, услышав ответ, сказал:       — Омег. У него двое младших братьев-альф, так что они ему уже надоели.       «Еще и омеги…» — подумал я тоскливо. Если уж и рожать ребенка, то только альфу — так я считал.       По всему выходило, что мы с Бентьеном не особо-то и подходили друг другу. Но других вариантов у меня не было.       — Тогда придется постараться, — сказал я, улыбнувшись.       Ниэль засмеялся, оценив шутку, и перевел мой ответ альфе. Тот поддержал его.       — Лис, — Ниэль неожиданно обратился ко мне не ставшим уже привычным «Лисенок», а немного более формальным именем и положил руку мне на плечо. — Он сказал, что ему придется поработать во второй половине дня. А завтра мы возвращаемся в Бах. Ты хочешь его еще о чем-то спросить до того, как мы разойдемся?       — Не знаю… А о чем я еще могу его спросить?..       — О чем угодно, — Ниэль пожал плечами. — Ваше дальнейшее общение будет происходить путем переписки, если, конечно, ты хочешь его продолжить. В свою очередь я так и буду помогать вам в качестве переводчика. Но, может быть, у тебя есть еще какие-то вопросы прямо сейчас?       — А я ему нравлюсь вообще?.. — спросил я первое, что пришло мне на ум.       — Мне об этом его спросить?       — Нет, конечно, я спрашиваю тебя, — я помотал головой. — Он что-нибудь говорил?..       — Он очарован тобой, Лисенок, — Ниэль ласково улыбнулся и нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, а после убрал руку, и я отстраненно подумал, что без нее стало как-то холодно. — Сказал, что молчит больше обычного, потому что смущается. Конечно, ты нравишься ему. Вообще-то, мне трудно представить альфу, которому ты бы не понравился.       «То-то я один до сих пор», — едва не вырвалось из меня, но я сдержался и вместо этого уже традиционно покраснел и отвел глаза в сторону.       — Тогда спроси… — я слегка замялся, но все же продолжил. — Как ему мои волосы.       — Волосы?.. — не понял Ниэль.       — На фотографиях, которые я отправлял в агентство, у меня были длинные волосы, — пояснил я. — Но пару месяцев назад я их состриг. Он сильно расстроился?..       Ниэль фыркнул и перевел мой вопрос Бентьену. Тот улыбнулся и, коротко посмотрев на меня, что-то сказал.       — Говорит, что даже не заметил, — сказал Ниэль и, усмехнувшись, добавил: — Альфа.       — Хорошо, — я улыбнулся.       — Что ж, если больше вопросов нет, предлагаю выдвигаться в сторону метро, чтобы проводить тебя.       — Да, давай, — я согласно кивнул, и вскоре мы уже прощались перед входом в вестибюль.       — Тебе нужна эта сумка? — спросил я Ниэля, кивнув на пакет с коробкой конфет, который держал в руках.       — Оставь себе, если нравится. У меня много таких. В Бахе заботятся об экологии, пластиковых пакетов уже давно не производят.       — Спасибо, — я кивнул. — Тогда до связи?..       — До связи, Лисенок, я напишу тебе.       — Тогда хорошего полета, — я улыбнулся, пожав его руку и смущенно зарделся, когда Бентьен наклонился и поцеловал меня в щеку.       Это было неожиданно. Его колючая щетина уколола мою тонкую чувствительную кожу, и я почему-то подумал, что поцелуй Ниэля вышел бы на порядок нежнее. Но Ниэль ограничился рукопожатием, тепло улыбнувшись моему покрасневшему лицу.       — Спасибо. И тебе хорошо добраться домой, — сказал он, и я поспешно отвернулся, чтобы не искушать судьбу и не полезть к Ниэлю за прощальным поцелуем самому.