...все средства хороши

      Бентьен и Ниэль уехали. Омега скинул мне несколько фотографий из аэропорта Туарина, когда они ждали посадку, и несколько фотографий Баха с высоты птичьего полета, когда они садились.       Я был рад этому фотоотчету, хотя на них не было ни самого Ниэля, ни Бентьена.       Поздравив их обоих с прилетом, я принялся ждать первое сообщение от альфы. Но он не торопился: то ли окунулся с головой в рабочие будни, то ли подбирал слова.       Я не знал, как мне быть: написать ли первым, спросить ли Ниэля, в чем могла быть причина задержки. Промучившись первую неделю, я почти уже собрался с духом написать омеге самому, но он опередил меня: вечером пятницы раздался его видеозвонок.       Я заметно занервничал: никак не ожидал, что общаться придется по видеосвязи, и все же принял вызов.       — Привет, Лисенок, — Ниэль радостно улыбался, глядя в камеру. Он явно был дома: за его спиной можно было увидеть огромное панорамное окно, а сидел он, судя по всему, на диване лимонного цвета. — Ты уже дома? Можешь говорить?       — Привет! Да, могу, я как раз недавно пришел.       — Хочешь кое с кем познакомиться? — спросил Ниэль.       — С кем?.. — уточнил я осторожно.       — Дани, поздоровайся с Лисенком, — камера слегка сместилась: Ниэль исчез из кадра, зато в нем появился его сын.       — Привет, Лисенок, — он так же счастливо улыбался, как его папа, и задорно махал мне ручкой.       Знакомиться с сыном Ниэля я был не готов. И, тем не менее, я кивнул и как можно более дружелюбно сказал:       — Привет, Дани.       — Как у тебя дела? — спросил он.       — Эм, хорошо, а у тебя?..       — У меня тоже! Папа испек мне блинчики!       «Он же, вроде, не любит готовить?..»       — Вкусно было?.. — спросил я, задумавшись, как долго мне придется изображать из себя заботливого взрослого. Не то чтобы сын Ниэля меня напрягал или мне было неприятно говорить с ним, вовсе нет, но я совсем не умел общаться с детьми и поэтому чувствовал себя немного не в своей тарелке.       — Да! — мальчик радостно всплеснул руками, едва не сбив камеру, и Ниэль ласково похлопал его по спине:       — Ну все, иди поиграй, нам нужно поговорить.       Мальчик надул губы.       — Ну можно еще чуть-чуть?.. Мы же только познакомились! — он подскочил на диване. — Я хочу узнать, какой у него любимый цвет! Рыжий, да?       — Эм… — я замялся. — Оранжевый, да.              — Я так и думал! — Дани удовлетворенно плюхнулся на диван и откинулся на спинку.       — Все, ты узнал что хотел? — спросил Ниэль строго.       — Да, но…       — Все, все, хватит, ты и так уже болтаешь с ним дольше меня, — в голосе Ниэля послышались недовольные нотки. — Иди, иди.       Надувшись, Дани слез с дивана и скрылся из кадра, зато в нем вновь появился Ниэль.       — Извини, — омега немного виновато улыбнулся. — Он увидел твои фотографии в моем телефоне и всю неделю просил вас познакомить. Я думал, он быстро об этом забудет, но этого так и не произошло. Пришлось пообещать познакомить вас, а раз пообещал, пришлось выполнять. Надеюсь, тебе было не в тягость?..       — Все в порядке… Он очень милый.       — Да, к счастью, Данька пошел в меня, — Ниэль самодовольно растянул губы в улыбке. — Как ты там, Лисенок? Я слышал, вас снегом завалило?       — Угу, — я кивнул: снегопад, начавшийся после их отъезда, засыпал город месячной нормой осадков. — Но ничего, это привычное явление для Туарина. По крайней мере, до тех пор, пока все не растаяло и не превратилось в лед, мне нравится.       — Ну я рад тогда, — отозвался Ниэль. — А у нас вот так, — он сменил камеру и навел ее на окно, за которым зеленел газон, светило солнце и даже на вид было все еще по-летнему свежо и приятно.       — За что ты со мной так?.. — спросил я, и Ниэль засмеялся, снова вернувшись в кадр.       — Приезжай, — сказал он легко. — Мне кажется, тебе здесь понравится не меньше, чем в Туарине.       — Может быть…       Откровенно говоря, я все никак не мог понять, почему он позвонил: только ли для того, чтобы поболтать со мной, или обсудить что-то важное. Я ждал хоть каких-то известий от Бентьена и с трудом сдерживался, чтобы первым о нем не спросить: не хотелось выглядеть глупо и чересчур заинтересованным.       — Ладно, ты пока просто подумай об этом, — сказал Ниэль и, словно подслушав мои мысли, продолжил: — Бентьен написал тебе целую оду, я сегодня переведу ее и отправлю ближе к вечеру. У тебя, скорее всего, уже будет ночь. Не жди, ложись спать, ты наверняка устал за эту неделю?       — Немного… — ответил я, порадовавшись, что письмо от Бентьена все же придет.       — Чем планируешь заниматься в выходные? — поинтересовался Ниэль.       — Пока не думал, — признался я. — Но из-за снега вряд ли куда-то пойду. Скорее всего, найду какой-нибудь сериал и залипну на оба дня.       — Неплохо звучит, — Ниэль одобрительно кивнул. — Я бы тоже не отказался что-нибудь посмотреть. Но, как ты можешь догадаться, мой досуг — это досуг Дани. Так что мы пойдем в зоопарк завтра. И в океанариум в воскресенье.       — Здорово, — вырвалось из меня. Почему-то захотелось пойти с ними, может, потому что я уже сто лет не был ни в зоопарке, ни в океанариуме. — Я бы тоже сходил, — сказал я прежде, чем подумал.       — Как я и сказал — приезжай, — Ниэль улыбнулся. — Как раз к завтрашнему утру успеешь.       — Хах, — я выдохнул. — Хорошо, я подумаю.       — Подумай. Что ж, ладно, Лисенок, не буду тебя отвлекать, был рад пообщаться, пойду трудиться, спокойной тебе ночи.       — Тебе тоже, — я улыбнулся. — Заранее.       — Спасибо, — Ниэль хмыкнул: — Надеюсь, не усну во время перевода. Но если вдруг что, знай: я очень старался.       — Даже сомневаться не буду, — сказал я и, завершив звонок, поймал себя на мысли, что был не прочь поболтать и подольше. «Жаль, что Ниэль поторопился закончить разговор… — подумалось мне. — Может, ему не очень интересно со мной?..»

* * *

      Письмо Бентьена действительно вышло длинным. Он извинялся, что заставил меня ждать целую неделю, писал, что думал обо мне все это время, что я очень понравился ему. Читать это было крайне приятно, чего греха таить. Но вместе с этим, несмотря на то, что он писал, как я понравился ему, он не задал ни одного вопроса обо мне, о том, как прошли эти дни, чем я собирался заниматься в выходные. Он писал о себе: о том, что целыми днями работал, вечерами гулял по набережной, пек кексы и встречался с друзьями.       К письму он приложил фотографию своих котов, нежащихся на солнечном подоконнике. От этого снимка веяло теплом и свежестью, а вот письмо оставило неоднозначные впечатления.       «Я ему интересен вообще или я ему только внешне подхожу и своим происхождением?..» — размышлял я, прежде чем приняться писать ответ. Спешить не собирался: если он писал свое письмо неделю, то и я вполне мог потратить столько же времени на ответ.       «И о чем мне вообще писать?.. Он не задал ни одного вопроса».       Несколько дней спустя ответное письмо было готово. Я перечитал его несколько раз, довел до совершенства и в пятницу собирался отправить Ниэлю, но омега позвонил мне сам, правда в этот раз без видео, что меня почему-то даже расстроило.       — Алло?       — Привет, Лисенок, как дела? — послышался его жизнерадостный голос, и я утвердился в мысли, что предпочел бы видеть его.       — Спасибо, хорошо, а у тебя?       — О, спасибо, у меня — замечательно, — сказал Ниэль, и я не удержался от вопроса:       — Как вы сходили с Дани погулять на прошлых выходных?       — Здорово было, — ответил омега. — Кормили пони и гладили альпак.       — Ух ты! — я чуть не подпрыгнул на стуле. — Они мягкие?       — Конечно, — судя по голосу, Ниэль улыбался. — Даньке очень понравилось. Ну а ты? Что посмотрел?       — Один бахтийский сериал, — сказал я без особого энтузиазма.       — Какой?       — «Ангел или демон».       — Разве он не для подростков?.. — уточнил Ниэль, и я покраснел:       — Мне все еще семнадцать.       — Ахах, я тебя понял. Ну и как тебе?       — Для подростков норм, — я небрежно пожал плечами. — Но мне не очень.       — Удивительно, что ты его досмотрел. Я и двух серий не смог осилить, — поведал Ниэль. — А это было несколько лет назад.       — И сколько тебе тогда было?       — Думаю, как раз семнадцать.       — А сейчас тебе сколько? — спросил я зачем-то.       — Двадцать шесть, — ответил Ниэль и со смешком спросил: — А ты думал, мне сколько?       — Я думал, мы ровесники.       — Пара лет разницы всего, — сказал он.       Почему-то сразу вспомнилось, что с Бентьеном у нас разница в возрасте составляла целых тринадцать лет. Конечно, при любом другом раскладе я бы предпочел партнера сильно моложе.       — Как там твой ответ Бентьену поживает? — поинтересовался Ниэль, заметив, что я молчал дольше обычного.       — Я как раз дописал его и хотел отправить.       — Смотрю, ты не сильно торопился, — он хмыкнул.       — А чего торопиться?.. — я пожал плечами. — Он тоже не спешил.       Ниэль помолчал какое-то время, и я подумал, что, вероятно, в чем-то ошибся.       — М-м-м… Я могу спросить?..       — Спрашивай… — я напрягся, чувствуя, что вопрос вряд ли придется мне по душе.       — У тебя серьезные отношения были вообще? — спросил Ниэль.       — Серьезные?.. — я смутился. — Ну а… Что именно ты подразумеваешь под серьезными отношениями?..       Он же не секс имел в виду?.. Нет ведь?..       — Видимо, не было, — Ниэль избавил меня от необходимости отвечать на столь неловкий вопрос. — Видишь ли… В паре обычно кто-то более энергичен, а кто-то — более инертен. Например, ты влюбился, и теперь все, чего ты хочешь, — это как можно больше времени проводить с этим человеком. Постоянно видеть его, быть рядом, переписываться, разговаривать по телефону… И вот ты стараешься постоянно попадаться объекту своей любви на глаза, закидываешь бесконечными сообщениями, звонишь и так далее… Было такое?       — Ну-у-у… — я неуверенно повел плечами.       — Я это к тому, что если ты действительно заинтересован, стоит шевелиться быстрее, а не рассуждать по типу «Вот, он мне неделю писал, заставлю и его ждать две недели», понимаешь, о чем я?       — Это ведь ты сейчас про энергичного человека говорил? — уточнил я. — А что если… — начал было я, но Ниэль меня перебил:       — В вашем случае инертен именно он. Ты уже должен был это понять, принять и смириться с этим. То есть, у тебя нет выбора, кроме как стать драйвером ваших отношений.       — Эм… Я как-то не уверен, что смогу… — проговорил я негромко. — Разве это не нормально, когда альфа завоевывает омегу, а не наоборот?..       — Времена меняются, Лисенок, — сказал Ниэль, и я представил, как в этот момент он пожал плечами. — Если он тебе нравится, бери быка за рога, пока никто не увел.       — Ясно… Ладно… Я попробую… — я вновь замолчал, обдумывая его предложение. Но в голове все никак не укладывалось, что строить наши с Бентьеном отношения придется именно мне.       — А как твой бахти? — спросил Ниэль. — Продвинулся хоть немного?       — Да, я… Прошел несколько уроков Рея Томпсона, о которых ты мне говорил, — сказал я, обрадовавшись, что мы сменили тему.       — Тогда ты можешь поговорить со мной на бахти? Давай попробуем.       — Эм… Нет, я не уверен…       — В чем ты не уверен? — Ниэль засмеялся. — Я поправлю тебя, если ты ошибешься, ничего страшного в этом нет. Все с чего-то начинают. Давай, скажи что-нибудь. Например, как тебя зовут.       — Эм… — я задумался и неуверенно выдавил из себя: — Me llamo Lisien.       — Замечательно. А сколько тебе лет, Лисьен? ¿Cuántos años tienes?       — Tengo veinticuatro años.       — Perfecto. Ты молодец.       — Gracias, — ответил я и покраснел как помидор.       — Не понимаю, почему ты переживал, у тебя здорово выходит, — похвалил меня Ниэль, и в моей груди растеклось тепло от его слов. — Практикуйся больше, и уже скоро сможешь поддержать легкую беседу.       — Я постараюсь, — пообещал я и почувствовал необходимость поделиться своими впечатлениями: — Мне понравилось учить бахти. Гораздо больше, чем фахити. А тебе какой из них нравится больше?       — Да одинаково, на самом деле, — сказал Ниэль. — И тот, и другой хороши по-своему.       — Кстати, я заметил, что Дани говорит на нашем родном языке, а не на бахти, почему так?.. Или ты учишь его сразу двум?       — Сразу трем, — сказал Ниэль. — Ему нравится. Он иногда мешает все в одну кучу, в одном предложении говорит сразу на трех языках, никто ничего не понимает, но зато всем весело.       Я улыбнулся, поймав себя на мысли, что мне очень нравилось вот так проводить время — просто болтая с ним по телефону. «Неужели мне так сильно не хватало друга?..»       «Любви мне не хватает», — вспомнил я свой ответ Ниэлю пару недель назад.       «Выходит, не только любви?..»       — Почему ты позвонил без видео сегодня? — спросил я, не до конца осознавая, почему мне было это интересно.       — В прошлый раз Дани просил показать тебя ему, а в этот раз я подумал, что тебе, возможно, было немного некомфортно говорить по видео.       — Да нет…       — Тогда я могу включить камеру, — предложил Ниэль, я согласился, и уже через несколько мгновений мог лицезреть его в какой-то другой комнате, не гостиной, как в прошлый раз, и явно не в спальне.       «У него отдельный кабинет?.. И, судя по прошлому видео с газоном за окном, он либо живет на первом этаже, либо это собственный дом?.. Здорово…»       Осмотрев окружение Ниэля, насколько позволил небольшой экран, большую часть которого занимал сам омега, я приподнял левую бровь:       — Это гитара у тебя на стене висит?..       — Да, я играю, — Ниэль кивнул. — И пою еще. Хочешь, что-нибудь сыграю для тебя?       — Конечно, — я с готовностью кивнул, хотя, если честно, ждал, что мне придется вымучивать скупую улыбку и терпеть срывающийся голос, не попадающий в ноты, но нельзя же было отказаться?.. Это, как минимум, было бы невежливо.       Ниэль зафиксировал телефон, чтобы не носить его, снял гитару и сел перед камерой на стул.              — Не удивляйся, если Дани прибежит. Он любит, когда я играю, — предупредил омега и провел пальцами по струнам. — Подожди минуту, пока настрою.       Он крутил колки, ловко перебирая струны, а я почувствовал, что мое сердце ускорило свой ритм. Просто потому, что гитара Ниэлю очень шла. Его руки обнимали ее, словно родную, пальцы уверенно касались струн, и я подумал, что, вероятно, чересчур преждевременно поспешил записать Ниэля в любителя уровня пивного караоке.       — Я готов, а ты? — спросил он, убрав волосы с лица и бросив взгляд в камеру, отчего мое сердце почему-то дрогнуло.       — К-конечно, — теперь мне уже не казалось, что его игра заставит мои уши кровоточить. Почему-то вместо этого я с легкостью мог представить его перед обширной публикой, на сцене.       — Что мне сыграть? — спросил он. — Есть какие-то пожелания?       — Даже не знаю… — я не знал, какая музыка ему нравилась и что он умел, но, к счастью, моя помощь не пригодилась:       — О, придумал, — Ниэль улыбнулся. — Это песня о том, как важно учить иностранные языки. Как раз для тебя: на фахити про бахти.       Он заиграл, и уже с первых нот мое сердце гулко забилось в груди. Конечно, я знал эту песню, и когда-то она даже очень мне нравилась, хотя и считалась несколько провокационной: не из-за слов, а из-за клипа, ведь, несмотря на то, что в самой песне не упоминался пол действующих лиц, в клипе снимались омеги.       Te amo, te amo, he says to me       I hear the pain in his voice       По моему телу побежали мурашки. Я и не догадывался, насколько у Ниэля приятный голос.       Then we danced underneath the candelabra, he takes the lead       That's when I saw it in his eyes, it's over       Его голос обволакивал меня, мелодии гитары лились стройным рядом, и я купался в этом звуке.       Then he said, «Te amo», then he put his hand around me waist       I told him, «No», he cried, «Te amo»       I told him, «I'm not gonna run away, but let me go»       My soul is awry       Without asking why, I said, «Te amo»       Wish somebody'd tell me what he said       Don't it mean I love you?       Think it means I love you       Don't it mean I love you?       Как Ниэль и предупреждал, ко второму куплету в комнату прибежал Даниэль. Он сел на пол, перед папой, и я мог видеть только его светлую макушку. Ниэль даже на секунду не сбился: лишь улыбнулся теплее при виде сына.       Te amo, te amo, he's scared to breathe       I hold his hand, I got no choice, uh       Pulled me out on the beach, danced in the water, I start to leave       He's begging me and asking why it's over       На втором припеве Дани начал подпевать, и я понял, что у них с Ниэлем сложился очень даже удачный дуэт. Почему-то захотелось присоединиться. Но я не умел петь, так что лишь принялся слегка раскачиваться из стороны в сторону под музыку.       Listen, we can dance, but you gotta watch your hands       Watch me all night, I'm moving under the light because I understand       That we all need love       And I'm not afraid       To feel the love, but I don't feel that way              Спев припев, Ниэль извлек еще несколько нот из гитары, заканчивая композицию, и широко улыбнулся.       — Еще, еще! — попросил Дани, и я едва не принялся канючить продолжение вместе с ним.       — Ладно-ладно, что ты хочешь? — милостиво согласился Ниэль, ласково смотря на сынишку.       — Мэнаморэ! — ответил тот радостно.       — Me enamoré? — переспросил Ниэль и, дождавшись энергичных кивков, ответил: — Ну хорошо.       Он сыграл еще одну песню, в этот раз она звучала на бахти, и это было прекрасно, хоть я ни слова и не понял. Затем он исполнил еще одну. Я почувствовал себя на концерте и мог только слушать, приоткрыв рот в немом восхищении.       «Он такой талантливый! Почему же он работает простым переводчиком?..»       — Еще, еще! — просил Дани, но Ниэль решил, что хватит:       — Все-все, достаточно, иди к себе, папе нужно поговорить.       — Ла-а-адно, — протянул тот огорченно. — А с кем ты говоришь? — мальчик вскочил с пола и подбежал к телефону. — Лисенок, привет!       — Ола, Даниэль, — я улыбнулся, увидев его счастливую мордашку. — Как дела?       В ответ на мой вопрос маленький омежка начал что-то очень быстро рассказывать мне на бахти. Я не понимал ни слова, но прервать его постеснялся: он был слишком увлечен своим рассказом. Ниэль, вероятно, думал примерно так же: он тепло улыбался на заднем плане и ничего не говорил.       — Представляешь? Представляешь?! — закончил Дани восхищенно, внезапно перейдя на мой родной язык, и я не нашелся что ответить.       — Боюсь, Лисенку будет весьма трудно представить то, что ты ему сейчас рассказывал, из-за того, что он не говорит на бахти. Но я переведу ему, если ты не против.       — Только не перепутай ничего!       — Ладно, ладно. В общем, он рассказывал тебе про акул, которых видел в океанариуме и которые произвели на него большое впечатление. Он сказал, что они были такими огромными, что легко могли бы проглотить его целиком. И что одна из них откусила кусок от другой рыбы во время шоу.       — Что?.. — я даже вздрогнул. — Ужас какой.       — А ему понравилось, — Ниэль хмыкнул. — Ну все, иди, Лисенку уже спать пора, у него ночь на дворе.       — Что значит ночь на дворе?.. — не понял мальчик, обернувшись ко мне.       — Это значит, что уже поздно и пора ложиться в постель, — пояснил я и с опозданием подумал, что эта неожиданная роль «родителя» мне очень даже нравилась.       — Точно?.. — спросил омежка с сомнением. — Но ведь еще рано.       — Это у нас рано, а у него на три часа больше, — сказал Ниэль.       — На три?.. Это значит…       — Это значит, что у него сейчас одиннадцать часов, понял?.. Нет? Я позже тебе объясню, хорошо?       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Тогда ладно. Пока, Лисенок, спокойной ночи! — Дани помахал мне ручкой и, дождавшись, пока я помашу ему в ответ, убежал, а Ниэль обернулся ко мне.       На его губах плясала улыбка. Судя по всему, он очень сильно любил своего сына, и я невольно ему позавидовал — мне сейчас некого было так любить — столь искренне и безусловно.       — Ты очень нравишься ему, — тем временем сказал Ниэль.       — Ему, наверное, все взрослые нравятся? — предположил я, но Ниэль отрицательно покачал головой:       — А вот и нет. Он очень избирателен. Я пытался найти для него няня, но ему никто не подошел. А их было около пяти или шести. На последнем я сдался. Но в тебя он практически влюбился. Можешь мне поверить, что весь вечер он только и будет делать, что болтать о тебе.       — Эм… — я совершенно не знал, как на это реагировать. — Поверю тебе на слово. Кстати, пока не забыл: спасибо, что сыграл для меня.       — Надеюсь, ты не сильно страдал? — спросил он со смешком.       — Конечно, нет, это было потрясающе… — выдохнул я. — Ты играешь как профессионал… И поешь тоже. Почему ты не в группе?..       — Я был в группе, — Ниэль пожал плечами. — Играл на гитаре и пел на бэк-вокале, отец Дани писал песни и был вокалистом, еще у нас были бас-гитарист и барабанщик, все как положено для рок-группы. Мы как раз записывали первый альбом, когда я забеременел. Конечно, это внесло определенные коррективы в наши планы. Мы с Николасом расписались, группой кое-как дозаписали альбом, даже сняли пару клипов, потом я родил и как-то стало не до этого всего. Им пришлось взять другого гитариста, а скоро мы с Николасом и вовсе развелись. А вместе с ним я развелся и со всем профессиональным музыкальным миром, только дома и играю. Для себя да для сына. Кажется, он собирается пойти по моим стопам. Я не против, зачем его ограничивать?..       — А как называлась ваша группа? — спросил я, надеясь найти о них что-нибудь в сети.       — На тот момент Lust under the dust, сейчас у нее другое название, но я не слежу за их развитием: не интересно. И, как видишь, на досуге пою всякую попсу, — он засмеялся.       — Мне понравилось… — сказал я совершенно искренне. — Правда, очень здорово…       — Спасибо, я рад. Можешь выбрать что-нибудь для следующего раза.       — А Numb можешь сыграть?       — Я его и спеть могу, — Ниэль хмыкнул. — Хочешь, прямо сейчас?       — Твой сын на тебя обидится.       Ниэль покачал головой, размышляя.       — Да, думаю, ты прав. Тогда в другой раз.       — Хорошо…       — Что ж, ладно, время у тебя и вправду позднее уже. Ложись спать, Лисенок.       — Хорошо, — я улыбнулся. — Завтра отправлю тебе ответное письмо.       — Не торопись. Я тебе ерунды какой-то наговорил, не слушай меня. Делай, как знаешь. Форсировать события тоже не очень круто.       Я вконец запутался, но с умным видом кивнул и, попрощавшись, отключился.