...все средства хороши

      — Ха-ха-ха, Лис, где мое белье?.. Найти не могу, — Ниэль шарил глазами по комнате и собирал раскиданные по полу вещи.       — Не я тебя раздевал, — улыбнулся я, следя за его перемещениями, лежа на кровати и собираясь с силами, чтобы встать и помочь ему: ночка у нас выдалась бурная, а я еще не отошел, зато мне было чем заняться, пока я собирался с духом, — за Ниэлем было приятно наблюдать: он был гибким, подтянутым и до безобразия сексуальным — в одежде и без нее. Но без — все-таки лучше.       — О, нашел! — он запустил руку под кровать и что-то из-под нее достал, с интересом разглядывая. — Как они там оказались?.. А это точно мои?.. По-моему, нет.       — Это мои, — сказал я, узнав свои трусы. — Можешь взять у меня чистое белье в шкафу, мы же плюс-минус одного размера.       — Я чуть-чуть крупнее, — он поиграл бровями, и я возмутился:       — Это что ты имеешь в виду?!       Ниэль лишь засмеялся и отошел к шкафу:       — Здесь?       — За правой дверцей в верхнем ящике.       Он открыл шкаф, вытянул нужный ящик и принялся перебирать мое белье, а лицо его постепенно становилось все более и более мрачным.       — Что, неужели ничего не подходит? — спросил я с удивлением, наконец решившись встать с постели. Потревоженные мышцы обиженно заныли, и я не без труда подошел к Ниэлю, болезненно закусив губу.       — Просто возмущен, что нет ничего эротического, — сказал он, переведя хмурый взгляд с содержимого ящика на меня.       — А должно быть?..       — Мне бы хотелось, — он кивнул, и я усмехнулся:       — Чтобы было что одолжить у меня и надеть?       — Мне бы хотелось видеть его на тебе, — сказал он со смешком и тут же поправился: — Вернее, снимать с тебя.       — Хм… я подумаю…       — Чего тут думать?..       — …над твоим поведением, — я обнял его за пояс и, прижавшись к нему, поцеловал в смеющиеся губы. Ниэль ответил неожиданно страстно, настолько, что я решил — еще одного раунда не избежать: он прижал меня к шкафу и принялся целовать мое лицо, шею, плечи — бессистемно, без разбору — крепко и пылко.       — Ох… я… я не уверен, что выдержу, Ниэль… — я не пытался его оттолкнуть или самому отодвинуться, я бы согласился, пожелай он продолжить, и все же надеялся, что он не станет настаивать.       Ниэль замер, уткнувшись носом в выемку у меня между ключиц. Затем слегка отстранился и неловко улыбнулся:       — Извини. Трудно себя контролировать, когда ты без одежды.       — Я понимаю… — я ответил ему теплой улыбкой. — Мне тоже, просто я еще не привык…       — Я знаю. Перерыв был слишком долгим… — сказал он со вздохом, и я поддержал его:       — Три недели…       — Три недели… И я не знаю, когда смогу прилететь в следующий раз. Хочется насытиться тобой на всю жизнь вперед, но не получается.       Я улыбнулся. Я чувствовал то же самое — желание наполниться им под завязку, но не выходило. Хотелось его еще и еще, но мы по-прежнему жили в разных странах, а он просто физически не мог летать ко мне каждые выходные. В конце концов, у него был сын, и Ниэль должен был проводить с ним время.       — Во сколько твой самолет?.. — спросил я, поглаживая его по мягким волосам.       — В двенадцать, — ответил Ниэль неохотно. — Нужно еще успеть позавтракать.       — Я могу сделать заказ на дом. Или можем позавтракать в порту.       — М-м-м… Тогда давай уже там, чтобы я точно не опоздал.       — Я бы не расстроился, — я хмыкнул.       — А вот Данька — да, — вздохнул Ниэль. — Я обещал, что только на день.       — Я понимаю, — сказал я мягко и принялся делать ему легкий массаж головы. — Трудно жить на два дома?       — Да, и ты совсем не помогаешь… — сказал он с упреком.       — Я стараюсь… — произнес я извиняющимся тоном, — я передаю дела.       — Ты передаешь их уже два месяца, — напомнил Ниэль недовольно, а я принялся массировать его голову усерднее.       — Я пытаюсь!       — Ты боишься? — спросил он, прямо смотря мне в глаза.       — Чего?       — Переезда?       — Немного, — ответил я честно.       — Почему? — он выглядел удивленным: для него мой переезд в Бах был вопросом решенным ровно в тот день, когда мы оба признались друг другу в любви, я же… Я хотел, правда хотел к нему, но…       — Я плохо знаю язык, не знаю, как быть с работой и не знаю… — я замялся, не зная, как подобрать верные слова.       — Чего?       — Я ведь никогда не жил ни с кем… — произнес я глухо, надеясь, что он все поймет, но Ниэль не понимал:       — И что?..       — Ну… я не знаю… — я отвел глаза и совсем тихо добавил: — Вдруг… вдруг ты устанешь от меня…       — Что?..       — Такое ведь уже бывало? — я пожал плечами. — С Николасом.       — Да это совсем другое! — возмутился Ниэль. — Он — тупой альфа, которого интересовала только музыка! Да он… да он меня просто достал! И он — не ты. Ты… боги, я боюсь, как бы я тебя не достал, но никак не наоборот!       Я вновь взглянул ему в глаза, почувствовав, как сердце дрогнуло.       — Но ведь ты любил его…       — Да, а потом забеременел и мои мозги наконец-то встали на место, — Ниэль хмыкнул. — Но я обещаю больше не беременеть.       Я засмеялся:       — Ну ладно. Хотя я не против.       — Чего? — Ниэль искренне удивился.       — Твоей беременности, — я пожал плечами. — Мне бы хотелось поухаживать за тобой, — не так давно мне удалось выклянчить у него несколько фотографий — даже распечатанных — на которых Ниэль был «в положении». Я любил смотреть на эти фотографии, но из-за них я чувствовал нелепую, но оттого не менее сильную, ревность к Николасу, который был с ним в это время.       Ниэль скривился:       — Ну нет! Беременеть в нашей семье будешь ты. А уже я буду за тобой ухаживать.       — Ну ладно, — заметив, как Ниэль перевел на меня стрелки, я быстро сдулся: вынашивать детей я все еще не хотел. — Может быть.       — Правда? — его глаза загорелись, и я, пожалев о своих словах, повторил с куда меньшим энтузиазмом:       — Может быть…       Он подался ко мне и нежно поцеловал:       — Я тебя люблю.       Продолжать тему беременности — моей! — совершенно не хотелось, так что я напомнил:       — Если мы сейчас же не примем душ, точно опоздаем.       — О, ты предлагаешь совместный душ? — он мигом оживился, а я засмеялся:       — Я предлагаю совместный душ, что бы ты там себе ни надумал.       — Жадина.       — Будешь обзываться — пойдешь один.       — Нет уж, я уже настроился. Идем.

*      *      *

      Оттягивать и дальше этот момент было просто невозможно. Я уже все решил, вернее, мы уже все решили, и я достаточно долго уже тормозил, потому что правда жутко боялся. Но Ниэль уверял меня, что все будет хорошо, и я наконец сдался. Попрощался с бывшими коллегами, собрал чемодан и сел на самолет до Баха.       Перелет занял несколько часов, на протяжении которых я старательно учил бахти — без него теперь было никуда — и нетерпеливо ерзал на своем сидении.       Мой случайный попутчик с соседнего места периодически поглядывал в мою сторону, а я весьма успешно его игнорировал. Это был альфа — он был без кольца и браслета, — так что я сделал вывод, что он был свободен и, как ни странно, заинтересовался мной, хотя по другую сторону от него тоже сидел омега и тоже, как я невольно заметил, свободный.       — ¿Aprende bahti? — спросил он час полета спустя.       «Учите бахти?» — перевел я мысленно, порадовавшись, что не зря все это время занимался языком:       — Sí, — я кивнул, понадеявшись, что на этом он от меня отстанет, но мой ответ, напротив, его только заинтересовал:       — ¿Es la primera vez que vuela a Bach?       Мне пришлось поднапрячь мозги, чтобы сообразить, что он интересовался, впервые ли я лечу в Бах.       — Sí.       — ¿Alguien le recibirá?       — ¿Qué?.. — я поднял на него глаза, не узнав два слова из трех.       — ¿Alguien le… — начал было он, но по моему лицу довольно быстро понял, что это бесполезно, и достал телефон, чтобы вбить вопрос в переводчик и показать мне экран.       «Примет ли его кто-нибудь?»       «Чего?..» — не понял я, но потом догадался, что, вероятно, он спрашивал, будет ли меня кто-то встречать, и кивнул, не забыв улыбнуться:       — Mi novio, — это слово — бойфренд — я выучил в числе первых и давно ждал повод его использовать.       Альфа тут же скис и потерял ко мне всяческий интерес, ну а я уже в тишине продолжил изучение языка: как выяснилось, мне предстояло еще очень много работы.       Спустя несколько часов, когда в иллюминаторе вместо слоя облаков появилось море, мое сердце забилось быстрее. Наконец-то мы увидимся! В этот раз мы провели в разлуке целый месяц…       Стоило самолету приземлиться, а мне — перевести дух, как руки сами потянулись к ремню безопасности, чтобы расстегнуть его: не терпелось поскорее покинуть воздушное судно и броситься Ниэлю в объятия. Но прежде пришлось дождаться, пока самолет доедет до аэропорта и пассажиров начнут выпускать из салона.       Выйдя в рукав, я почувствовал, что здесь было гораздо жарче, чем в Туарине, — куртка — пусть легкая, весенняя, — здесь явно была лишней, но теплолюбивого меня это только порадовало.       На паспортном контроле пришлось задержаться: здесь собралось очень много пассажиров не только с нашего рейса. Ожидая своей очереди, я крутил головой по сторонам в поисках заветного значка бесплатного Wi-Fi, но так его и не нашел, хоть и не унывал — Ниэль должен был встретить меня сразу на выходе в зоне прилета.       Получив заветный штамп в паспорте, я направился в багажное отделение ждать свой чемодан. Как ни странно, он оказался на ленте в числе первых — наверное, из-за своих гигантских размеров, — и я, схватив его и поставив на пол, вытащил ручку и поспешил к зеленому коридору.       «Уже совсем скоро!» — сердце радостно билось в груди, я не успевал — да и не пытался — смотреть по сторонам: несся к заветным дверям мимо таможенников, обгоняя других прилетевших.       Когда заветные дверцы распахнулись и я вышел в зал прилета, Ниэля даже не пришлось искать — он был слишком красив, чтобы увидеть хоть кого-то помимо него, — а рядом с ним, держа в руках пышный букет нежных цветов, стоял Дани. Это было очень мило и трогательно, что Ниэль встречал меня не один, и мое сердце забилось что есть сил. Наконец-то!       Я шагнул к ним. Правой ногой, левой, с каждым шагом переставляя ноги все быстрее. Чемодан мешался, и, не дойдя до них несколько метров, я просто разжал пальцы и бросился в объятия любимого человека. Он подхватил меня, крепко прижимая к себе и даже покружив на месте.       — Привет, — я счастливо улыбался, с наслаждением сжимая пальцами его волосы вместе с клетчатой летней рубашкой.       — Привет, — он поставил меня на пол и, заглянув мне в глаза, подался к моему лицу, мягко целуя в губы.       Я не смог воспротивиться, хотя и помнил про окружавших нас людей. Сердце бешено колотилось в груди, а Ниэль настойчиво протолкнул язык в мой рот. Он не смог сдержаться, и я не смог тоже. Мы жарко целовались, наверстывая упущенное в разлуке время, я боролся с нарастающим возбуждением, а заскучавший Данька принялся дергать меня за край куртки:       — Лисенок, Лисенок, это тебе! Я сам выбирал!       Нам с Ниэлем пришлось оторваться друг от друга, и я, облизнув губы, присел перед маленьким омежкой:       — Спасибо большое, Дани, они очень красивые.       — Нравятся? — его глаза радостно сияли, пока я нюхал подаренные цветы.       — Очень, — я улыбнулся. — Хотя ты, конечно же, намного-намного красивее.       — Правда?       — Конечно, — повторил я снова.       — А почему ты так долго? — спросил он капризно.       — Мне нужно было кое-что уладить дома.       — А ты навсегда?       — А ты как хочешь?       — Навсегда! — он бросился мне на шею, и я обнял его, а после — встал, придерживая под зад.       — Хочешь его понести? — изумился Ниэль, но я беззаботно кивнул:       — Ну да.       — Он тяжелый, — Ниэль хмыкнул и забрал у меня мешавшийся букет.       — Я это уже понял… — Данька в самом деле был тяжеловат для моих не привычных к подобным нагрузкам рук, но разжимать их и опускать ребенка на пол я не собирался, тем более, что он крепко-накрепко вцепился в меня и руками, и ногами:       — Не хочу отпускать тебя! Не уезжай!       — Да он только прилетел, — хохотнул Ниэль. — И уезжать не собирается, — он сходил за брошенным чемоданом и покатил его в сторону выхода, кивнув мне, и я двинулся за ним.       — Правда? — спросил Данька тихо-тихо.       — Правда.       — Честно?       — Честно.       — Ура!       На улице стояла настоящая жара. Она обрушилась на меня, стоило выйти из дверей аэропорта, в котором бесперебойно работали кондиционеры, остужавшие воздух и делавшие его комфортным для дыхания.       «Но ведь еще только июнь…» — подумалось мне, пока мы неторопливо шли к парковке. Я осматривался по сторонам, хотя повисший на моей шее Данька и мешал обзору, и не переставал ловить себя на мысли, что здесь было… потрясающе здорово!       Солнечно, зелено, чисто и очень красиво!       «Надо было раньше приехать…»       — Ну как? — Ниэль улыбнулся, обернувшись ко мне.       — Здесь так красиво!       — А то, — он хохотнул. — Но я, вообще-то, про Даньку.       — А… ну…       Данька показался мне тяжелым, как только я его поднял. Но с каждым пройденным шагом он, казалось, прибавлял в весе примерно килограмм.       — А чего про меня? — забеспокоившись, Дани обнял мои плечи еще крепче.       — Устал? — заботливо поинтересовался Ниэль.       — М-м-м… А далеко еще?       — Метров сто. Машина вон там, — он показал в сторону одного из рядов парковки.       — Я справлюсь, — заявил я решительно: ребенок не хотел отпускать меня, что же я, должен был насильно его от себя отдирать?..       — Смотри не разбалуй, — Ниэль улыбнулся.       — Ты злой полицейский, я добрый, — сказал я, намекая на то, что Ниэль явно исполнял роль строгого родителя, а я собирался взять на себя роль мягкого.       Почти наверняка Ниэль понял меня верно, но он вдруг подмигнул мне:       — Я раздобуду для нас парочку костюмов.       Щеки запылали, а тело охватил волнительный жар. Это был такой явный… намек? Обещание?.. Стало еще жарче, чем до этого.       Спустя еще сотню шагов мы наконец дошли до машины — у Ниэля был очень симпатичный седан красного цвета — и я с облегчением опустил Даньку на землю. Тот привычно забрался на заднее сиденье, а я нерешительно переминался с ноги на ногу.       — Мне вперед, назад? — спросил я Ниэля, пока тот загружал мой чемодан в багажник.       — Назад, назад! — принялся канючить Данька, и в ответе Ниэля, по большому счету, уже не было необходимости, но тот все же ответил:       — Как тебе будет удобней, — он захлопнул багажник и сел за руль, а я, конечно же, сел рядом с маленьким омежкой, чему тот несказанно обрадовался.       — Лис, пожалуйста, проследи, чтобы Данька пристегнулся, — попросил Ниэль, заводя мотор. — А то он часто отстегивается и доводит меня.       — Зачем? — я улыбнулся, повернувшись к Дани и проследив, чтобы тот пристегнулся.       — Ну-у-у… — мальчик задумался. — Я так делаю, когда папа мне что-то не покупает.       — А не покупаю я ему что-то очень часто.       — Вот жадина, да? — я усмехнулся.       — Да, — Дани почувствовал во мне своего союзника, и его глаза азартно заблестели:       — ¿Vas a comprarme los juguetes que quiero?       — Нет, и не проси, — строго сказал Ниэль, выезжая на дорогу, Дани надулся, а я снова ничего не понял:       — Переведите, пожалуйста, кто-нибудь.       — Этот маленький хитрюга просит тебя покупать ему игрушки вместо меня, — сказал Ниэль.       Я наклонился к обиженному ребенку и негромко — но чтобы Ниэль все-таки тоже слышал — сказал:       — Будешь говорить при мне на моем родном языке — договоримся об игрушках, идет?       — Sí-sí! — с готовностью закивал он, а я засмеялся:       — Попробуй еще раз.       — Да-да-да!       Ниэль не был против наших «секретов» от него: в зеркале заднего вида я отчетливо видел, как он тепло улыбался.       Минут десять спустя, он спросил:       — Ты голодный, Лисенок? Можем заехать куда-нибудь перекусить прежде, чем ехать домой.       — Я хочу есть! — провозгласил Данька, и я с ним согласился:       — Да, я бы тоже не отказался. В самолете давали только сладкое, мне было мало.       — Хорошо, — Ниэль кивнул. — Тогда поедем обедать. Дани, куда хочешь?       — В Mariscos.       — Хм. Может, в Tío Juan?       — Нет, в Mariscos!       — Ладно.       Ресторан, который выбрал Дани, располагался недалеко от пляжа. Я с удовольствием вылез из машины и вдохнул свежий морской воздух:       — Как здорово!       — Да, здесь шикарно, — подтвердил Ниэль. — И кухня хорошая.       Я достал телефон и сделал несколько снимков, когда сообразил, что у меня не было ни одного фото Ниэля и Дани, которое я мог бы поставить себе на заставку.       — Я хочу вас сфотографировать.       — Давай, — Ниэль улыбнулся и, подняв Дани, усадил его себе на плечи. Я успел сделать пару фоток, прежде чем он остановил кого-то из прохожих и попросил сделать наш общий снимок. Тот улыбнулся, согласившись, и я дал ему свой телефон. Ниэль протянул ко мне руку, и я подошел. Он обнял меня за пояс, и я, чувствуя, как краснею, обнял его в ответ, а после — окончательно осмелев — положил голову ему на плечо.       — ¿Son pareja? — спросил наш «фотограф», и Ниэль улыбнулся:       — Por suerte para mí, sí.       — Se ven muy bien juntos, — добавил прохожий, подходя и отдавая мне телефон.       — Gracias, — поблагодарил я его.       — Ты понял, что он сказал? — Ниэль тепло улыбался.       — М-м… — я сделал вид, что задумался, но потом все же покачал головой, признавая поражение: — Нет.       — Дани, переведи.       — Вы очень красивая пара! — ответил мальчик, и я покраснел.       — Правда?..       — Конечно, — Ниэль улыбался. Его рука все еще лежала на моем боку, а на его плечах все еще сидел его сын. — Идем, — он мягко двинулся в сторону входа на открытую террасу ресторана, но почему-то выбрал не ее, а внутреннее помещение. Впрочем, оказавшись внутри, я понял почему: здесь было свежо и приятно-прохладно по сравнению с улицей, так что я был полностью согласен с его решением не занимать столик снаружи.       Перекинувшись парой слов с администратором, Ниэль повел меня вдоль прохода между занятыми столиками к одному из нескольких свободных, расположенному у окна, — вероятно, в это время у бахтийцев как раз уже наступила их традиционная сиеста, и ресторан был полон людей.       Рассевшись — Ниэль напротив нас с Дани — мы просмотрели меню, и он сделал заказ.       — А почему ты хотел в другой ресторан? — спросил я, осматриваясь. Здесь было красиво, интерьер был выполнен со вкусом, людей было много и было очень шумно. Впрочем, может, в этом и состояла проблема?..       — Тот ресторан, о котором говорил я, ближе к дому, а этот в некотором отдалении, только поэтому, — пояснил Ниэль. — Но туда мы тоже обязательно съездим. Я уже говорил, что люблю выбираться из дома, в том числе и потому, что не особо хорош в готовке, хотя и учусь. Для тебя.       Я почувствовал, как по моему телу прокатилась волна нежности.       — Я тоже… учусь… понемногу…       — Правда? — Ниэль очень заинтересовался и подался вперед. — И чему научился?..       — Ну… немногому… В основном… тортики стряпать…       — Тортики… — повторил Ниэль, и я мгновенно почувствовал сладость во рту, — сладкоежка.       — А я люблю тортики! — встрял Данька, до этого занятый разукрашиванием какой-то раскраски, лежавшей на столе вместе с карандашами. — Сделаешь мне тортик?       — Конечно, — пообещал я.       — Сегодня?!       — Ох… не уверен, что сегодня получится…       — Дани, Лисенок только прилетел, ему нужно будет отдохнуть.       — А-а-а… — протянул ребенок расстроенно, и я предложил:       — Давай завтра? И ты мне поможешь, хорошо?       — Хорошо!       — Точно избалуешь… — хмыкнул Ниэль, а я лишь улыбнулся и пожал плечами, мол: «И что ты мне сделаешь?»       Скоро нам принесли заказанные блюда и, попробовав рыбу, я восторженно прикрыл глаза, наслаждаясь ее восхитительным нежным вкусом. У Ниэля была паста с морепродуктами, у Даньки — теплый салат. Маленький омежка справился с едой быстрее всех и отпросился в детскую комнату: та располагалась недалеко от нас, и мы могли его видеть.       — Эта рыба была такой вкусной! — восхитился я, доев свою порцию и откинувшись на спинку диванчика, а Ниэль вдруг сказал:       — А теперь переведи это на бахти.       — Эм… — я задумался: меньше всего после плотного обеда мне хотелось нагружать свой мозг переводом. — Esta pescado estaba tan delicioso.       — Este pescado, — мягко поправил Ниэль. — Мужской род.       — Но это же «рыба»! — выдохнул я: бахти поражал меня количеством нестыковок в родах.       — Да, они странные. У них даже «книга» — это «он», — Ниэль хмыкнул. — Но к этому придется привыкнуть. Если на конце «o», то почти всегда это мужской род. Если «a» или «ción» — женский.       Я вздохнул:       — Когда-нибудь я запомню.       — Конечно, — Ниэль улыбнулся. — Общайся с Данькой почаще, поневоле научишься.       — Я надеялся, что ты будешь меня учить… — сказал я негромко.       — М-м-м… хорошо подумал? — улыбка Ниэля стала какой-то зловещей. — Я буду очень ругать тебя за ошибки. И наказывать.       — О, даже наказывать? — я засмеялся. — И как же?..       Он осмотрелся, вероятно, чтобы убедиться, что Данька все еще был среди другой малышни и не мог нас услышать:       — Очень эротично.       Мои щеки вновь запылали, и все же я нашел что ответить:       — Если мне понравится, я буду ошибаться почаще.       — М-м-м, а ты знаешь толк во флирте! — оценил Ниэль.       — Ну я… кхм… — я смутился, — начал читать много книг на любовную тематику.       — О, в самом деле? — Ниэль улыбнулся. — Неплохо. Подучишь бахти, тоже сможешь стать переводчиком.       — Звучит неплохо, — я кивнул. — Будем сидеть за соседними столами, ты — переводить кошмарные брачные контракты на случай развода, а я — любовные романы, в которых не разводятся.       Ниэль засмеялся.       — Кстати, об этом, — вдруг вспомнил он и стал каким-то… неуверенным?       — О разводах?.. — изумился я: нам точно еще рано было говорить о разводе, мы и в браке еще не состояли, хотя я и хотел, ну чисто в теории… Да и кто бы не хотел? Мы ведь решили быть вместе.       — Нет, о том, что им предшествует… — Ниэль неуверенно побарабанил пальцами по столу. — Мне как, прямо здесь тебе предложение сделать?..       — Что?.. — я опешил.       — Или ты начнешь стесняться и еще, чего доброго, откажешь мне?.. — спросил он как-то совсем несчастно, а я только и смог, что повторить:       — Что?..       — Ты согласишься стать моим мужем?.. — на Ниэля было жалко смотреть: таким неуверенным я его еще не видел. — Мне можно достать кольцо?..       — Что?! — я подскочил на месте, не зная, куда себя девать. Он прятал от меня кольцо!       Ниэль тоже встал и немного сместился ближе к проходу, вероятно, собирался меня ловить в случае, если я сбегу. Да куда бы я от него сбежал?!       — Это да или нет?.. — спросил он.       — Где мое кольцо?! — выпалил я.       — Так ты согласен?.. — Ниэль, казалось, опешил, но коробочку с кольцом все-таки достал и протянул мне через стол.       — И ты прятал его от меня! — возмутился я, открывая ее и доставая изящное металлическое изделие.       — Да и, представь себе, очень давно! — выдохнул он.       Посетители начали поглядывать на нас, привлеченные громким разговором.       — Но почему?!       — Мы же не могли расписаться в нашей тупой отсталой родной стране, я ждал, когда ты переедешь сюда!       — Предложил бы сразу, я бы уже давно переехал!       — Правда?.. Так… «Да»?..       — Ну конечно да!!! — я надел кольцо и, поставив опустевшую коробочку на стол, притянул его к себе через стол, чтобы крепко поцеловать.       Кто-то из посетителей принялся хлопать, кто-то свистеть, а я только и мог, что ласкать его губы своими и молиться, чтобы сердце не выскочило из груди.       — А почему вы опять целуетесь?.. — спросил Данька, привлеченный поднявшимся шумом и вернувшийся к нам.       — Лисенок согласился стать моим мужем, — счастливо проговорил Ниэль, с небывалой нежностью смотря мне в глаза.       — Да?.. Теперь у меня будет двое папы, да?..       Я улыбнулся, отпустил Ниэля и обернулся к ребенку:       — Два папы, малыш, но да.       — Ура! — он забрался на сиденье и крепко обнял меня за шею. — Тогда… ты будешь папа Лис, а ты… папа Ни!       — Хорошо, — Ниэль благодушно улыбнулся. — Давайте отпразднуем это.

*      *      *

      На душную улицу мы вышли только через час, и, придерживая Дани за руки с обеих сторон, неспешно шли к оставленной машине, когда где-то со спины раздался чей-то знакомый голос:       — ¿Lisien, Niel?       Мы остановились, и, обернувшись, я с удивлением обнаружил своего старого знакомого по паре свиданий.       — Бентьен?.. Ола, — я поздоровался с ним, и мы совершили традиционный бахтийский обмен поцелуями.       — ¿Cómo estás? — спросил я.       — Muy bien, gracias. ¿Y tú?       — Gracias, yo también.       Ниэль смотрел на меня с легким неодобрением, но мешать нам общаться не стал. Впрочем, как и участвовать в нашем разговоре.       — Dijiste que no ibas a mudarte a Bach, ¿verdad?.. — спросил Бентьен, а я был вынужден переспросить:       — ¿Qué?       — Um, — Бентьен обернулся к Ниэлю, и тот неохотно перевел:       — Он спрашивает, как ты здесь оказался, ты ведь не планировал сюда приезжать.       — Эм… Скажи, что… Скажи как есть.       Ниэль улыбнулся:       — Somos novios.       — ¿Qué? ¿Vosotros?..       — Sí, — как ни странно, я понял, о чем они говорили, и, признавая правоту Ниэля, покраснел как помидор. — Niel me propuso matrimonio.       — ¡Guau! ¡Felicidades! — легко поздравил он нас.       — Gracias.       Бентьен вдруг цокнул, снова посмотрев на Ниэля:       — Pensé que yo era el problema, pero resultó que tú eras el problema.       Я ни слова не понял, а вот Ниэль смутился:       — Lo siento. Sé que lo hice mal. De muchas maneras.       — Vamos, — Бентьен отмахнулся. — Me alegro por los dos.       Мы пообщались еще немного, познакомили его с Дани, непонимающе вертящим головой от одного взрослого к другому, и мирно разошлись, пожелав друг другу счастья в личной жизни.       К дому Ниэля — моему новому дому — мы приехали через полчаса.       Данька выбежал из машины и вскоре скрылся за калиткой, Ниэль достал мой чемодан, закрыл багажник и прислонился к нему.       — М-м… Лис, я забыл у тебя кое-что спросить… — проговорил он, и что-то в его голосе заставило меня напрячься. — Как ты смотришь на ужин с моими родителями?..       — Э-э… А как я должен на него смотреть?.. — уточнил я осторожно: я к этому точно не был готов, но Ниэль ведь не просто так спрашивал?.. Возможно, он хотел устроить семейный ужин на следующих выходных?..       — Ну… Хотелось бы, чтобы положительно, потому что они ждут нас внутри…       Я сглотнул, а по виску скатилась капля пота.       Может, он пошутил?..       Я встретился с его глазами — Ниэль совершенно точно не шутил: он выглядел слегка… испуганным?..       — Эм… Ну… Кхм… Мы ведь с ними уже общались?.. — проговорил я неловко. — Я имею в виду, по видеосвязи?.. Они… э-э… меня уже знают и все такое…       Ниэль кивнул:       — Они знают и о моих чувствах к тебе.       Я снова сглотнул: этого я не ожидал. А следующего — тем более:       — С первого дня.       — И… — я запнулся, но договорил: — и как они на это смотрят?..       — Ну… — он неуверенно повел плечами. — С пониманием?.. Можно и так сказать… наверное.       — Они… знают, что мы вместе?.. — ахнул я, но Ниэль покачал головой:       — Я собирался им сказать, но как-то так вышло, что замотался и забыл…       — О, боги…       После этого признания встречи с родителями Ниэля я начал бояться еще больше. Как они меня примут?.. Одно дело общаться со мной, как с другом своего сына, пусть и таким, к которому он испытывает некую симпатию, и совсем другое — принять меня как возлюбленного. И даже… почти мужа.       — И как ты… думаешь, они отреагируют?.. — спросил я, хотя и понимал, что ожидание и реальность — две совершенно разные вещи.       — Думаю, все будет хорошо, — Ниэль ободряюще улыбнулся. — Ты им нравишься, они тебя почти любят. Ну а то, что мы теперь официально пара… Должны просто принять.       — Но они наверняка ждали, что однажды ты снова станешь мужем альфы?..       — Наверное. Но когда я сказал, что влюбился в тебя, скандала не произошло. Думаю, они решили, что это что-то вроде… эксперимента?..       — Тогда, может, повременим с признанием… э-э… характера наших отношений? — предложил я неуверенно, но Ниэль хмуро отказался:       — Ни за что.       Он отлип от автомобиля и подошел ко мне, положив руки мне на плечи:       — Я тебя люблю. И намерен провести всю оставшуюся жизнь вместе с тобой. Я безумно счастлив, что ты наконец-то переехал ко мне. И я никому не позволю лишить меня этого счастья.       Я улыбнулся, почувствовав волну нежности:       — Ну хорошо. Думаю, я готов, — сказав это, я понял, что безбожно врал: колени подгибались от одной мысли о встрече с его родными, но смысла откладывать этот момент я не видел: он все равно бы однажды настал. Оставалось только надеяться, что предположения Ниэля об их реакции на известие о том, что мы практически мужья, окажутся достаточно верными.       — Хорошо, — Ниэль улыбнулся и, отпустив меня, схватил ручку чемодана и покатил его к калитке.       — Экскурсию чуть позже устрою, ладно?       — Ага… — мне все равно было не до экскурсий и любования видами открывшегося за калиткой участка, я шел по дорожке на дрожащих ногах и с каждой минутой накручивал себя все больше.       Что делать, если меня не примут?       Что делать, если разразится скандал?..       Смогу ли я вернуться назад?       Смогу ли я вообще жить без Ниэля, как раньше?..       Я смотрел на его прямую спину и понимал: нет, не смогу. Он был нужен мне. Нужен, как воздух. Я любил его — так сильно, что согласился на переезд в чужую страну, о которой никогда не мечтал. Я мечтал о нем и только о нем: в моей жизни, в моем доме, в моей постели. Во мне. Во всех смыслах.       Поднявшись по крыльцу, Ниэль остановился, а я, поравнявшись с ним, замер: перед входной дверью в дом здесь располагалась небольшая… — веранда, терраса? — и родители Ниэля вместе с увлеченно что-то черкавшим в альбоме Данькой ждали нас именно здесь.       Данька остался на своем месте, а вот родители Ниэля встали с плетеных уличных кресел и шагнули в нашу сторону, приветливо улыбаясь.       — Вы уже знакомы, но я представлю вас еще раз, — сказал Ниэль. — Это Лисьен. Лис, это мои родители — папа Эллиас и отец Владилен.       — Здравствуйте, — я кивнул, и папа Ниэля, улыбнувшись, протянул мне руку:       — С приездом, Лисьен. Ниэль и Дани тебя очень ждали.       Я пожал протянутую ладонь, и его взгляд скользнул по моей руке, задержавшись на помолвочном кольце, а на лице его обозначилось озадаченное выражение.       — О… тебя можно поздравить?..       — Эм… — я бросил нерешительный взгляд в сторону Ниэля. Тот улыбнулся, шагнул ко мне и приобнял за пояс:       — Нас. Я сделал Лису предложение, и он согласился.       — Согласился?.. П… предложение?.. Т-то есть… вы… Когда ты сказал, что Лисьен приедет, я решил, что это на пару недель…       — Он навсегда, — твердо сказал Ниэль, и его папа наконец разжал мою ладонь, а мою ногу вдруг кто-то обхватил:       — У меня теперь будет два папы! — Данька прижимался ко мне и счастливо улыбался, и я не смог удержаться, чтобы не погладить его по голове.       — М-м-м… что ж… — проговорил Эллиас. — Я, конечно, не очень это понимаю… То есть, Лисьен, ты, конечно, замечательный и очень нравишься нам, я имею в виду, нам обоим… — он обернулся к супругу, но тот отмахнулся:       — Да ладно тебе, — и протянул мне руку, чтобы я ее пожал. — Сына Ниэль родил, и хватит. За вторым идти все равно не собирался.       — Это точно, — Ниэль кивнул. — Зато, может, мне повезет, и Лис осчастливит меня вторым ребенком, м?       — Я бы хотел братика! — сказал Дани, и я чуть не поперхнулся:       — Эм… я… я не уверен…       — Ничего, — не сдался Ниэль, улыбнувшись. — Мы еще поработаем над этим. Мы сходим наверх распаковать вещи, ладно? Займите Даньку чем-нибудь, хорошо? Хотя бы на полчасика, — обратился он к родным, но маленький омежка не хотел отпускать нас:       — А можно с вами?..       — Поиграй с дедушками, они по тебе очень скучали, — строго сказал Ниэль, и Дани пришлось его послушаться.       Как я очень быстро понял — экскурсию по дому Ниэль тоже отложил на «потом», решительно направившись на второй этаж вместе с моим чемоданом. Быстро поднявшись по лестнице, он прошел через небольшой холл и открыл одну из дверей, за которой оказалась совершенно обычная спальня в светлых, пастельных тонах. Я прошел в комнату следом за ним, и Ниэль торопливо захлопнул дверь, защелкнув замок.       — Все, не могу больше… — выдохнул он и сгреб меня в охапку, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Меня окатило горячей волной, и в следующее мгновение я понял, что это были его руки — блуждавшие по моему телу.       Его поцелуи были жадными, настойчивыми и умопомрачительно горячими. Я плавился в его руках, позабыв обо всем на свете, ровно до тех пор, пока не оказался на кровати, придавленный к ней его телом.       Это было сладко — снова оказаться с ним на одной постели, обниматься и прижиматься друг к другу. Это заводило, но это же и тревожило — был еще самый разгар дня, и мы были не одни.       Ниэль был настойчив — он явно не собирался ограничиваться парочкой поцелуев, — его руки шарили по моему телу, а одна проникла мне в штаны и принялась поглаживать пах.       — Ниэль… — попытался я его остановить. — Ниэль, здесь же твои родители…       — Да, и Дани тоже, — его это совершенно не смутило. — И если родители вечером уедут, то Дани останется.       — Э… Это нормально?..       Ниэль просунул руку под резинку моих трусов и обхватил окрепший член пальцами.       — Да, привыкай, — прошептал он мне в шею.       — Еще так светло… — вопреки своим же словам, я не мог ему сопротивляться — мое тело радостно отзывалось на каждое прикосновение, а руки жили своей жизнью — гладили его волосы, спину, бедра.       — Да, и я могу отлично тебя видеть, это прекрасно… Разве ты не соскучился по мне, любимый? Я так хочу тебя… Тем более сегодня.       — Я тоже… — вырвалось из меня.       — Тогда позволь сделать это, — его рука, хозяйничавшая в моих трусах, опустилась ниже, кончики пальцев коснулись уже вовсю сочащегося входа, погладили. Я двинул бедрами ему навстречу, и он вставил в меня сразу два пальца. Я негромко выдохнул, прокусив губу. — Я не могу больше сдерживаться… — он начал растягивать меня, и я торопливо задрал его футболку, чтобы касаться его горячей кожи напрямую, но этого моим рукам показалось мало, и они потянулись расстегивать ремень на его джинсах. Затем — пуговицу и ширинку. А после — проникли внутрь и сжали стоявший член.       — Мх… — Ниэль укусил меня в плечо и толкнулся мне в кулак. Его пальцы, подготавливавшие меня для него, задвигались быстрее.       — Давай же… — взмолился я, чувствуя, что уже нахожусь на грани и вот-вот кончу.       Он вынул пальцы, снял с меня одежду — всю, что была снизу, спустил с бедер свою и вошел — сразу, одним толчком.       — А-а-а-ах… — я обхватил его руками и ногами. Было и больно, и сладко. Сил терпеть не было ни у него, ни у меня, и он начал двигаться. — Ах… Это… Ниэль, так… Так глубоко…       Он поцеловал меня — грубо, жестко, и я впился ногтями ему в спину, подаваясь к нему бедрами.       Его размашистые, сильные толчки сводили меня с ума. Я отвечал ему — двигался навстречу его движениям, принимая глубоко-глубоко внутрь своего тела. Терпеть не было сил: долгая разлука, долгожданная встреча, предложение… Нас обоих хватило ненадолго, еще немного — и мы кончили, крепко прижимаясь друг к другу.       Я почувствовал, как его сперма растекается во мне, и, наверное, впервые ощутил, как пожалел, что не мог забеременеть от него. Потому что сегодня… я бы согласился.       Чуть-чуть отдышавшись и скатившись с меня, Ниэль прикрыл глаза и улыбнулся:       — Как же хорошо… Наконец-то…       — А мы… Не слишком быстро?.. — спросил я.       — Ты же не хотел затягивать? — он повернул ко мне голову и посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был насмешливым.       — Да, но… Как я понял… Все обычно стараются продержаться подольше?..       — Ну да, — Ниэль небрежно пожал плечами. — Но не после месячной разлуки. И точно не после того, как договариваются узаконить свои отношения. Но в следующий раз обещаю, что вымотаю тебя до предела.       — Хорошо, — я улыбнулся и лег на бок, повернувшись лицом к нему. — Может, прямо сейчас?..       — А я смотрю, ты разошелся не на шутку, — Ниэль довольно улыбнулся. — Что ты там говорил насчет злого и доброго полицейских?..       — Но мы ведь все еще не в форме… — я жутко раскраснелся, а Ниэль потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но не успели мы во второй раз слиться в экстазе, как дверь в спальню затряслась от чьих-то ударов:       — Папа Ни, папа Лис, почему вы там заперлись?.. Я к вам хочу…       Оторвавшись от моих губ и виновато посмотрев мне в глаза, Ниэль улыбнулся:       — К этому тоже придется привыкнуть.       — Что ж, — ответил я ему улыбкой. — Я согласен.