Небо юности

– Да ничего, раздружим мы вашего Сеню! Юноша делает глубокий вдох и переводит взгляд на полный стакан ъбабушкиного компота. Резво ухватившись за него, он выпивает содержимое и встает из стола. – Спасибо, бабуль. Очень вкусный компот! Пойду я уже… так устал с дороги! – торопится тот и показательно зевает, в подтверждение усталости. – Столько мы не виделись, Арсений! Сколько лет! А ты даже не соизволишь посидеть хотя бы пять минут с нами, – возмущается дед Леня, качая головой. – Дед, с тобой мы еще в конюшню сходим сегодня… или… ну, завтра, – предполагает тот, – Во общем, еще успеем наговориться, – юноша поворачивается лицом к бабушке, быстро целуя ее в щеку. – Бабуль, ты же не против пообщаться позже, как я вздремну? – Конечно, конечно! – соглашается та, – Я там тебе постельку постирала и постелила. Твоя кровать у окошка, беги, отдохни. Юноша кивает. Стоило ему отойти на пару шагов, как дед Леня его окликает: – Значится… конюшню тебе покажет Антон, – неприступным тоном говорит старший, – завтра утром, как на выгул выпустит лошадей. – Как это… погоди, какой еще Антон, почему не ты? – Дед Толя позвал меня завтра на рыбалку, а бабка твоя погоняет грибы собирать, так что дел невпроворот… Арсений садится назад на стул и не отрывисто смотрит на старшего. Дедушка всегда был человеком, который видел людей насквозь, тогда зачем он нарочно оставляет младшего на попечительство Шастуна? Неужели ему придется снова быть в одном пространстве с… ним? Не нравится Арсению этот Антон. Его поведение выбешивает, выводит из себя, что уж говорить про деревенские повадки и отсутствие манер, что кажется Арсению таким отвратительным и недоразвитым. – Так покажи лошадей послезавтра, я не тороплюсь. До конца лета еще вагон времени! – ищет компромисс внук. – А тянуть чего? Антон рядом, в лошадях не хуже меня разбирается, быстро тебе все покажет. Как раз познакомитесь нормально, а то как два петуха, ей богу! Переводя взгляд на клоуна-ковбоя Арсений замечает смущенную улыбку, явно от похвалы дедушки Лени. Юноша понимает, что дед действительно специально решил «сдружить» их и даже не скрывает этого. – Завтра свободен, Антон? – спрашивает дед Леня. – Все равно на выгул выводить лошадей, так что пусть приходит, – жуя яблоко, говорит он. Что это еще за услуга? Арсений сводит брови. – Не хочу я с ним никуда идти. Лучше тебя дождусь! В этот раз юноша выходит из стола под пристальным взглядом присутствующих и собирается уйти в дом, пока его снова не окликают, но до боли в груди знакомый мужской баритон за забором возле дома. Обернувшись, он видит лицо того, кого смутно помнит из детства… из далекого такого, теплого. Парень улыбается и машет, пока розовые пряди его волос из-за ветра закрывают половину его лица. Он обходит забор и заходит в участок. Поправляя волосы за ухо, старый друг смущенно продолжает выдавливать улыбку и стоять, словно вкопанный, приросший к земле, и ждать реакции Арсения, пока тот удивленно закрывает рот рукой, не сводя глаз. Сколько они не виделись? С момента его уезда с деревни, кажется. А это восемь лет назад. Восемь долгих лет потерянного времени детства. И сейчас, стоя в беспамятстве и пытаясь собрать по кусочкам счастливые секунды от увиденного родного лица, он не может даже пошевелиться, боясь моргать – вдруг исчезнет. Но он моргает. А лицо детства не исчезает, приближаясь ближе и стискивая в объятиях. – Женя… – выдыхает Арсений, словно выплевывая груз печали изо рта, –Калинкин! Он обхватывает его спину и кладет голову на грудь. Кажется, даже всхлипывает. Или это Женя? – Ну привет, потеряшка. – шепчет тот на ухо. Перед глазами их ранее детство: речка с лягушками, бабушкина клубника, книги, которые Женя читал ему, чтобы привить любовь к ним, потому что сам нескончаемо любил читать. «Казаки-разбойники», «салочки», драки палками и «резиночка». Любимая музыка, танцы в центре ранним утром под музыку, которую включал Василий Петрович на своей радиостанции. Совместные празднования любимых праздников. Это все стремительно проносится в голове, оставляя отпечаток – болезненный, горячий, саднящий. Отпечаток потерянной и сломанной собственными руками дружбы. – А я и не верил, что ты вернешься, – говорит Женя, проводя рукой по спине. Верил ли Арсений в свое возвращение? Думал ли он, что когда-то снова обнимет его… Женю. Женю Калинкина – мелкого паренька со двора, вечного ноющего по пустякам и читающего книги под одеялом. Думал ли Арсений, что друг его детства – единственный и неповторимый – будет спустя восемь лет крепко сжимать его спину и скрывать слезы в запутанных розовых волосах. Женя размыкает объятия и бьет юношу по плечу. – За что? – возмущается тот. – За то, что и строчку не написал за все время! С семи лет они были не разлей вода друзьями, ничто, казалось, не могло разрушить их дружбу. Так и было: никакие третьи лица их дружбу не разрушали, потому что это сделали они сами. А если конкретно, то это был Арсений. Но и на то были свои причины. По крайней мере в голове маленького Арсения Попова. Юноша подолгу смотрит, будто бы прося прощение, а старый друг лишь размеренно выдыхает и бегает из глаза в глаз, а затем снова заключает в ленивые и быстрые объятия. – Я скучал. – говорит Женя. А мысли Арсения так и летят в их детство, и он вспоминает: Вспоминает, как они вместе лазили в чужой огород, потому что у них была вкусная и крупная клубника – прямо огромная! Сладкая-сладкая такая, что насытиться было невозможно, поэтому сидели возле забора до последнего –пока кто-нибудь из хозяев не заметит двух сорванцов, ворующих ягоду. А потом галопом летели, куда глаза глядят, а то если бабушка узнает – крапивой по голой заднице они отхватят так, что сидеть потом будет невозможно еще долгое время. Зато вместе. Вспоминает, как после жары приходил теплый летний дождь, оставляя лужи – они по этим лужам прыгали и «блинчики» кидали на спор; у кого дальше – тот, определенно, круче. Вспоминает, как Женька в очередной раз приходил к нему со слезами на глазах, потому что соседский хулиган – вечный задира – снова отобрал у него самокат. Арсений жалеет, голову гладит, говорит, что когда вырастит –тысячу таких самокатов ему с города привезет! Разных цветов и размеров, лишь бы он перестал плакать. А Женька верил. Тут же стирал слезы с глаз и говорил, что не хочет тысячу самокатов – хочет, чтобы Арсений никуда не уезжал никогда; даже один раз утащил его собранный чемодан к дереву на реке, как весомая причина остаться в деревне. – Я тоже скучал, – говорит Арсений и взгляд его падает на клоуна-ковбоя, зачем-то пристально наблюдающего исподтишка. Заметив взгляд Арсения, он не отводит глаза, продолжая задумчиво-серьезно пялиться, будто осуждая за что-то. Арсений также заметил, что Калинкин и Шастун стараются аккуратно смотреть друг на друга, думая, что их никто не замечает. Они, видимо, знакомы, а, может, даже друзья. Хотя Женя вряд ли стал бы общаться и дружить с таким, как клоун-ковбой. Уж слишком они разные. – Так, молодые, вы за стол садиться будете? – спрашивает бабушка Маша. Арсений оглядывает Женю, взгляд которого так и просит о пощаде и, улыбнувшись, он забирает клубнику со стола и толкает старого друга в плечо. – Нет, бабуль. Мы с Женей в дом пойдем лучше. Бабушка Маша качает головой, улыбаясь: – Ну хорошо, хорошо. Арсений и Женя отходят на приличное расстояние, покуда клоун-ковбой окликает одного. Юноша оборачивается, пока друг щипает того за бока. – Что? – спрашивает юноша, не сводя глаз. Антон встает из-за стола: – Мне стоит ждать тебя завтра в конюшне? – загнанно спрашивает он. Арсений видит, что клоун-ковбой изменился. Он старается держаться прямо и уверенно, но по его речи, по бегающим глазам, юноша сразу все понимает – Антон недоволен. Как же быстро этот ковбой меняется! Так сразу и не поймешь, какой он. Вечно разный и быстро изменяется в зависимости ситуаций. Интересно, чем юноша ему не угодил в это раз? – Ты пойдешь в конюшню? – влезает Женя. – Вижу по лицу не очень-то и горишь желанием, – отмечает он. – Хочешь я схожу с тобой? – Хорошая идея. – говорит юноша другу и оборачивается на клоуна-ковбоя. Он точно все слышал, так что отвечать Арсений ему не собирался. Антон переводит взгляд на Женю. Что-то в этом взгляде есть враждебное, колкое и недовольное. Но Арсений быстро хватает старого друга за руку, будто спасая от насмешливого, как ему кажется, взгляда и уводит того в дом, чтобы хотя бы Женя остался без колких и ненавистных подколов клоуна-ковбоя. *** – Ну рассказывай, как ты там жил в Москве своей? – спрашивает Женя, помещая в рот любимую клубнику. Арсений повторяет жест друга, кладя в рот крупную ягоду и долго ее жуя, показывая, что не хочет заводить разговор на эту тему. – Боюсь представить насколько все плохо, что ты не хочешь об этом говорить, – друг ложится на колени Арсения, ставя ноги к стене. – Отец совсем продыху не дает? – У меня не было как таковой жизни, не считая жизни, придуманной моим отцом, – делится он. – Я думал, что в детстве тебя так опекали только потому, что ты был маленьким и мог проблем огрести, но это оказалось куда хуже. Арсений касается лба друга, убирая волосы. – Давай не будем об этом, – говорит он. – Ты то как тут? Учишься еще? – Да, учусь. Сейчас школу закончу и планирую в универ пойти учиться. – Хорошо, а в целом жизнь как? Вижу ты тут решил немного прикид сменить, – улыбается юноша, трогая окрашенные в розовый пряди волос. – Ты очень удивишься, когда узнаешь, как изменилась моя жизнь с момента твоего ухода из нее, – как-то слишком загадочно произносит Женя, но его голос заглушается, когда внимание юноши переходит на радио, включенное на улице. Отодвинув белую штору, Арсений замечает танцующего под радио клоуна-ковбоя: он ярко улыбается, напевая текст песни и приглашая на танец бабушку Машу. Та, по-видимому, отказывается, смеясь и поворачивая головой. Он целует ее в щеку, до конца смущая, и уходит танцевать в одиночку. Плавные движения его длинных рук и худого тела заковывают внимание юноши и он, не вникая, в упор смотрит на веселого ковбоя, уже танцующего вместе с дедушкой Леней. Когда взгляд Антона падает на окно Арсения, тот снимает шляпу, делая поклон. Юноша цокает, закатывая глаза и закрывая штору. Выпендрежник этот ваш Антон. – Так… – возвращается к разговору Арсений, – как там изменилась твоя жизнь? – Расскажу, как придет время, – улыбается Женя, поднимаясь с колен друга. – Слышишь? – он замирает и выжидающе, словно охотившаяся за зайцем лиса, вслушивается. Юноша прислушивается к музыке из радио: Раньше в твоих глазах отражались костры Теперь лишь настольная лампа, рассеянный свет Что-то проходит мимо, тебе становится не по себе Это был новый день, в нем тебя нет. – Мы же под нее в последнюю ночь прощались… – вспоминает Арсений, поднимая глаза, полные тоски и смотря в упор в такие же глаза Жени. – Ты помнишь? Ого… – грустно удивляется друг. Раньше в твоих глазах отражалась ночь. Теперь, когда за окнами ночь, твои глаза спят. И вот, на рассвете, ты не заметил, как начался новый день. Ты до сих пор в старом — там нет никаких преград. – А мы ведь и не думали, что это была наша последняя встреча, – вслух говорит юноша первое, что пришло в голову. Женя не отвечает. – Что-то мы не в то русло опять пошли… – вздыхает Арсений. – Хватит грустить, все ведь позади! Мы снова встретились… и, возможно, можем все вернуть! Но Женя радости не излучает. Он загнался. – Интересно, насколько это «позади» будет в этот раз, – мрачнеет друг и садится на другой край кровати. – Жеень… мы выросли. Теперь все будет по-другому. Если ты снова позволишь мне быть тебе близким другом, то в этот раз я шанса не упущу! Арсений протягивает руку с мизинчиком вперед, в знак их вечной дружбы. – Простишь меня за то, что я не писал тебе? – с надеждой спрашивает юноша, поджав губы. – Давай просто сделаем вид, что все всегда было хорошо. Я хочу провести это лето так, чтобы помнить его всю жизнь! Поэтому ты должен быть рядом со мной. Без тебя это лето не будет запоминающимся. – он вдыхает полной грудью и продолжает, – Я вряд ли могу просить тебя доверится мне, потому что я, вроде как, упустил этот шанс, но я попрошу тебя хотя бы немного поверить, что все еще может быть хорошо. Да будет, сто процентов будет! Я верю! А если веришь, то все будет так, как ты и задумываешь! Женя молчит какое-то время, обдумывая про себя что-то, а затем протягивает руку вперед, скрещивая мизинцы вместе. – Навсегда? – улыбнувшись, спрашивает Арсений. – Навсегда, – подтверждает друг. Потом они смеются, потому что им уже по шестнадцать, а они все еще верят в это «навсегда». *** – А помнишь вот эту, – юноша чуть сгибается над магнитофоном и бьет в такт, – Поздний час. Половина первого, семь тысяч над землёй. – Гул турбин, обрывки сна, – продолжает друг. – Конечно помню! Арсений садится на пол у кровати, облокотившись на нее. – Читать не перестал? – спрашивает он. – Не перестал, – улыбается друг. – Что-то ты какой-то не разговорчивый. – замечает Арсений и пронзительно смотрит на Женю. Тот усмехается. – Я просто еще не до конца сообразил, что я тебя снова вижу в живую, спустя столько времени. Арсений не отрывисто смотрит на Женю – такого задумчивого и не по возрасту серьезного. Как будто ему пятьдесят, и он прожил всю жизнь и знает, что и как будет лучше. И когда только он успел так вырасти? И почему Арсений, как ему кажется, совсем не изменился с детства. – Надо разобрать вещи. – говорит Арсений, стараясь больше не поднимать тему их долгой разлуки. – Давай помогу. Время рядом с Женей проходит неожиданно быстро. Арсению кажется, что он успел рассказать старому другу всю свою жизнь за эти потраченные восемь лет. А вот Калинкин наоборот, почти ничего не рассказал о себе, только сухие и прозрачные факты. Арсений думает, что Жене просто нужно время – время, чтобы научиться доверят когда-то самому близкому человеку снова. – Ну а… на личном фронте как? – спрашивает Калинкин, складывая вещи по полкам. – Ничего интересного. У тебя? – метает стрелки юноша, не желая посвящать друг в собственные неопределенности отношений с Оксаной. – Девушку нашел? – настоит на своем Женя. – Допустим. – Любишь ее? – Что за допрос? Женя задерживает пустой взгляд, затем продолжает ставить вещи на полку. – Ты чего разозлился то? Старый друг качает головой и хмыкает: – Ничего такого. Просто интересно… – С кем я сплю? – заканчивает юноша не подумав. – Ни с кем я не сплю. В комнату заходит Ландыш – абсолютно белый – не считая единственной черной точки на его носу – кот. Ластится к рукам друга, а тот чешет его живот и улыбается, пока Арсений наблюдает за ними. Женя стал еще более симпатичным, плечистым и ярким парнем. С детства осталась только бесконечная улыбка, которой он озаряет всё и всех вокруг, и сам Арсений не может сдержать улыбки, смотря на него. Слишком он хороший. Слишком добрый и слишком родной. Будто бы роднее старого друга у него больше и не было никого. – Ты прости, Арс. Я не это имел ввиду, – говорит Женя, подумав. – Просто я хотел больше узнать о тебе… взрослом. Не нравится Арсению это «о тебе взрослом». Почему Женя думает, что он изменился, что тот Арсений, что был раньше вовсе не такой, какой есть сейчас. – Почему ты думаешь, что я сильно изменился? Женя пожимает плечами. – По крайней мере внешне ты очень поменялся. Такой красивый стал, еще больше красивый, чем был раньше. Арсений краснеет, сам не зная почему и потирает лицо, будто бы закрываясь от пронзительных карих глаз друга. – Я смутил тебя? – замечает Калинкин и широко улыбается. Он касается щеки Арсения, проводя большим пальцем по ней, пока юноша задерживает дыхание от странных ощущений в теле. Он смотрит в глаза другу, а тот выражает полную невозмутимость, продолжая широко улыбаться. – Нет... – говорит юноша, отворачиваясь от рук друга. – Все нормально. За комплимент – спасибо. И что это с ним такое? Почему он стал заикаться? Почему по телу пробежали мурашки, когда его щеки коснулась рука старого друга. И как все это нужно понимать? Женя хмыкает. – Слушай, – начинает он, – я же хотел пригласить тебя на вечеринку в наш клуб местный. – Ну, приглашай, – хитро блестит глазами Арсений, не подумав. – Не соблаговолите ли вы, Попов Арсений Сергеевич, посетить со мной закрытое мероприятие? – Ага… закрытое, блажь! – Дурак, все испортил! – толкает его Женя. – Ладно, ладно… – тот хмыкает и меняет положение на кровати. – Соблаговолю, Калинкин Евгений, соблаговолю… да и куда я денусь! Я хочу повеселиться наконец. Женя усмехается над другом и толкает его на кровать. Арсений брыкается, но все-таки ложится. Они не от чего смеются, а потом замолкают, когда Женя, лежащий рядом, поворачивает голову набок и смотрит на Арсения в упор. Юноша повторяет за ним. – Я очень рад, что ты вернулся, Арс. Юноша улыбается. – Я тоже… рад, – неуверенно говорит тот. Он не был рад появлению в деревне, только благодаря ему он стал чувствовать, что не зря он снова здесь. Он задумывается над тем, что, возможно, лето рядом со старым другом будет замечательным. Как только в поле зрения появился он, так Арсений сразу же захотел провести это лето так, чтобы он помнил его всегда. *** Арсений решает осмотреть деревню, сходив туда, куда еще помнит дорогу. Первым местом в памяти оказалось водохранилище, находящееся за пять минут от его дома. Он обходит ворота и идет в противоположную от центра дорогу. Теплый летний ветерок колышет волосы, юноша осматривается. Пока единственным недостатком деревни является вонючий запах навоза и очень шумные дети, прыгающие по грязи и пуляющие друг в друга ракетками с камнями, одна из которых попадает Арсению в ногу. Скрывая боль, он быстро уходит от детей. От них одни проблемы. Когда он доходит до последнего дома на этой улице, то смотрит направо – в поле, куда ведет мелкая дорожка, огороженная забором. Вокруг остаются только высокие деревья, закрывающие дорогу. Он заворачивает влево от поля и выходит прямиком к водохранилищу. Это место сплошь и рядом огорожено деревьями. Он аккуратно выходит и замечает силуэт на старом деревянном мостике, приглянувшись, он видит рядом с силуэтом ковбойскую шляпу, сразу понимая, кто снова невольно нарушил его планы. Арсений злится и ругается, стараясь быть незамеченным. Клоун-ковбой его раздражает. Первое впечатление, которое сложилось у Арсения – было восхищение. Антон ловко рассекал по полям, с грацией настоящего графа – с прямой спиной, с правильным приседом при скачке и легко перепрыгивающий через препятствие в виде бревен. Юноша даже хотел было подружится с интересным ковбоем, которым гордился дедушка, но все было до того, когда он заговорил. Иногда лучше молчать, чтобы не испортить мнение о себе. Антон казался ему необычным, казался таким… другим? Отличающимся от всех его знакомых. Но потом он заговорил, и Арсений понял, что ничем этот клоун-ковбой не отличается от тех клоунов в его жизни. Странная злость на разбитую идеализацию накрывает юношу, и он решает сделать первое, что пришло ему в голову. – Камни ждут ваших голых наглых ног, неудавшийся граф, – говорит Арсений, забирая обувь Антона, стоящую у входа к мосту. Арсений весело смеется, неся в руках старые кеды клоуна-ковбоя. Зачем ему его обувь он не знает, но ситуацию считает забавной. Теперь ковбою придется пройтись пешком по камням до дома – юноша надеется, что он далеко живет и страдать ему придется подольше. Из-за того, что выбросить обувь куда-то в кусты не получается – вокруг бабки наблюдают – он несет кеды домой, делая заметку в уме: не забыть их выбросить. *** Бабушка Маша поручила Арсению забрать килограмм вишни на центральной улице. Поэтому юноша быстро добегает до нужно места расплачиваясь и забирая ягоду с собой. Когда он возвращается домой, то к нему навстречу бежит никто иной как клоун-ковбой. Конечно он понимает, что деревня их достаточно маленькая, но, чтобы так часто встречаться с этим недомерком, так это еще постараться надо! Он тяжело вздыхает и принимает свою ужасную участь, брошенную судьбой. – Арсений, срочно спасай меня! – говорит тот впопыхах. Он бросает в руки Арсения пакет с ягодой. – А ну стой! Хулиганье! – кричит кто-то позади. Юноша смотрит на мужчину, бегущего с метелкой в руке и пугается: неужели это он бежит за Антоном? – А теперь – дёру! – говорит Антон, хватая руку Арсения и несется прочь. Они добегают за здание и прячутся там, где гаражи. Антон тяжело выдыхает и энергично улыбается, забирая назад пакет из рук юноши. Арсений глубоко выдыхает и толкает Антона по плечу. – Какого лешего он бежал за тобой? – спрашивает юноша и осекается. – Хотя, мне совершенно все равно на то, что он бежал за тобой. Лучше скажи, зачем ты впутываешь меня в свои грязные дела? – Ничего такого я не сделал. Просто позаимствовал немного ягоды, – он смотрит на пакет. – Ты… спер ягоду у этого мужика? Детский сад! – говорит Арсений. – Еще и меня приплел! Разбирайся со своими этими игрищами самостоятельно! Арсений смотрит на его довольную от чего-то улыбку и яркие глаза, кажущиеся под светом летнего солнца совсем прозрачными. Ковбой поправляет волосы рукой, замечая долгий взгляд на себе. Быстро переводя глаза в пол, юноша отмечает, что все это время Антон бежал босиком. – Не обращай внимание на обувь, точнее на ее отсутствие. Какой-то олух забрал мои кеды. Кто это из нас еще олух! – И правильно сделал! Олух здесь только ты! Клоун-ковбой отряхивает ноги и выпрямляется. – И чего это я олух? – возмущается тот. – Потому что даже ягоду своровать без того, чтобы тебя поймали не можешь! Из-за того, что деревня «Лунная» маленькая и каждый человек в округе знает друг друга, Антона давно уже легко вычислили. Неужели тот, кто точно живет здесь с рождения, не понимает этого? – Арс, а ты разве воруешь что-то ради того, чтобы потом наслаждаться ворованным? Не в этом же радость! Я делаю это не потому, что хочу то, что ворую, а для того, чтобы получить адреналин от того, как меня будут пытать поймать и надрать зад, – улыбается ковбой, поедая ягоду. – Во-первых, я не ворую. Во-вторых, ты мазохист. В-третьих, приятного аппетита у тебя теперь глисты будут! Кто ягоду не мытой ест! — возмущается юноша. Антон закатывает глаза и продолжает есть с более надменным видом. – Какой же ты скучный, москвич. Еще и отдыхать не умеешь. Арсений тяжело выдыхает. Он ему надоел. Юноша выходит из-за гаражей. – Домой идешь? – спрашивает сзади клоун-ковбой. – Пойдем вместе. – О нет, избавь меня от твоей компании, прошу тебя. – Ты чего такой злой? – обходит его Антон и встает впереди, преграждая путь, – А? Арсений? Юноша не отвечает и обходит его, но ковбой не сдается, перекрывая путь. – Что ты хочешь? А? Антон? – передразнивает тот. Антон усмехается. – Хочу подружиться, а то мы как-то начали не очень. Если бы Антон не стал задирать его при первой встречи, Арсений был бы не против пообщаться с ним. Но то, как он нарочно издевался над ним, стало причиной, по которой юноше стало мерзко общаться с ковбоем. Антон вообще не человек его круга, так что пусть дружит с теми, с кем ему «по пути». – Ты правильно сказал, что я москвич. А ты – деревенский вор и раздолбай. Так что шуруй туда, где тебе самое место, то есть – тусуйся в куче навоза с такими же ворами друзьями, как и ты. Последнее, что видит Арсений, это легкую недовольную искру в глазах Антона, ведь он стал бить ковбоя его же оружием – издевками и принижениями достоинства. Чувствуя себя счастливым из-за того, что ему удалось избавиться от общества клоуна-ковбоя, Арсений идет домой, довольно качая авоськой с вишней. *** Они сидят на лавочке возле дома, окутанные под лучами уходящего закатного солнца. Дедушка взял гармошку из-под пыльного угла и стал играть старые песни. Бабушка рядом счастливо танцует и выглядит совсем молодой и яркой. Арсений сидит рядом с дедушкой и, улыбаясь, ест персики. Татьяна сидит за столом, нарезая овощи на салат и смеется, смотря на свою маму, танцующую в своем домашнем халате так резво, что никто из присутствующих точно ее не переплюнет. Но вот она садится на стул напротив дедушки Лени и смотрит на него в упор, покуда он начинает играть «их» песню: Не для меня придёт весна, Не для меня Дон разольётся, Там сердце девичье забьётся С восторгом чувств - не для меня. Не для меня цветут сады, В долине роща расцветает, Там соловей весну встречает, Он будет петь не для меня. Не для меня куют коня И ветер гривою играет Он бьет копытом и не знает: Его куют не для меня. Арсений смотрит на дедушку, который поет только для бабушки. Он не знал, что такое любовь и как она выглядит, но, кажется, любовь – это то, как дедушка смотрит на бабушку. В его глазах вся искренность и готовность отдать все на свете, чтобы рядом с ним всегда танцевала его единственная, его настоящая, его первая и последняя любовь. Арсений надеется, что когда-нибудь он найдет ту самую девушку, на которую ему захочется смотреть также, как дедушка смотрит на бабушку и любить ее точно также. Мысль доходит до Оксаны, но юноша тут же осекается. Она его прогнала – нечего по ней страдать! Если она захотела уйти не попрощавшись, то и бежать за ней он не будет. Они ужинают. Бабушка Маша расспрашивает Татьяну об отце Арсения, а та, почти злобно говорит, что не хочет поднимать эту тему и что у них все нормально. Лишь Арсений знал, что давно уже у них ничего не нормально. Перекинувшись еще парой-тройкой слов о жизни в большом городе, Арсений идет домой, чтобы лечь спать. Следом идет Татьяна, чуть погодя, когда сын уже давно улегся в кровать. – Как тебе здесь? – спрашивает Татьяна, расстилая кровать. – Пока не знаю. Двоякое ощущение. Мама скромно улыбается. – Думаю, тебе понравится, еще и уезжать будет грустно. В раннем детстве ты очень любил быть здесь и всегда плакал, когда приезжал отец на машине и увозил нас назад, – Татьяна осекается и тускнеет. Сын тяжело вздыхает. – Он звонил? – спрашивает Арсений, наивно растопыривая глаза и даже замерев на секунду. – Нет, не звонил. У него дедлайн сейчас, вряд ли в ближайшее время позвонит, ты его знаешь. Арсений молчит, хотя в голове туча вопросов о том, почему он не смог послать даже банальное: «Как доехали?» «Все ли в порядке?». Отец как всегда – думает только о своих проблемах. – Ему плевать на нас, – говорит сын. – Плевать на то, где мы, с кем мы, как мы – и это обидно. Почему так? Почему у нас нет нормального мужа и отца? Татьяна не отвечает. Расчесывает мокрые после бани волосы. – Арсений, твой отец работает, чтобы обеспечить нашу будущую жизнь в достатке и тепле. Почему ты этого не ценишь? – вдруг говорит женщина, выводя сына из себя. – Потому что мне отец нужен, а не достаток! Они замолкают. Арсений отворачивается к стене и выключает свою настольную лампу. Он думает, что маме сейчас намного больнее, чем ему. Какого это, прожить всю жизнь с человеком, который женат на своей работе? Ему так жаль ее, так жаль самого себя. Если бы только можно было убежать, если бы можно было выбрать другую жизнь, где твой отец любит тебя, оберегает и помогает, то они бы бежали туда – в новую жизнь – как можно быстрее. Арсений считает, что мама не достойна такого мужа; она не достойна, чтобы ее не уважали, не любили, не ценили. Если бы Арсений только мог, он бы положил к ногам своей мамы все: все самое сокровенное отдал бы, сделал для нее все, что угодно, что только попросит. Но отец – он обуза для нее, он груз, который она не снимет до самой смерти, хотя и будет жалеть об этом всю жизнь. Нет, она не достойна жить с человеком, который никогда не любил ее. – Прости, мам, – отзывается юноша. – Я просто не могу смотреть на то, как он ломает все, что ты так упорно строила. – Иди ко мне, – просит мама и хлопает по кровати. Почему ты терпишь это, ну почему! Юноша поднимается и идет к кровати Татьяны. Он кладет голову на ее колени и руками держится за бедро. Женщина касается его волос успокаивающе поглаживая их. Арсений смотрит на нее и слабо тянет улыбку, хотя очень хочется просто заплакать. Он устал от собственного отца и от его эгоизма. Он устал, что самая лучшая женщина в его жизни должна жить с таким человеком, как его отец. В полумраке глаза ее блестят. Нежные голубые глаза ее улыбаются, смотря на него. Арсений чувствует всю ласку, которую женщина пытается ему передать – и он делает тоже, смотрит на нее со всей своей добротой и теплом, как бы говоря: «Я здесь. Я всегда буду здесь с тобой. Ты можешь на меня рассчитывать». – Я как будто совсем маленький. Лежу у тебя на коленях и готов заплакать, – коротко смеется сын. – Для меня ты всегда будешь таким. И не преувеличивай свой возраст – тебе всего шестнадцать, – улыбается она. – Ты еще совсем юный, нежный и немного глупый. Детство – время, когда можно делать что угодно и тебя никогда ни за что не упрекнут, потому что детям позволительно почти все. – Шестнадцать – возраст уже достаточно взрослый. Не думаю, что, сделай я что-то странное и неподходящее под стандарты, мне это простят. – В какой-то степени ты и прав. Но умные люди поймут, что ты все еще юн, ты только познаешь мир и тебе свойственно делать что-то безрассудное и довольствоваться только эмоциям. Арсений молча обдумывает слова и его взгляд падает на шею мамы. На красную шею с двух сторон. – Мам? – Да, милый. – Что на шеи? Что за пятна? Татьяна касается шеи рукой и загнанно улыбается. Арсений видит, что лицо мамы становится пугливым и что она пытается скрыть свои эмоции под улыбкой. – В бане натерла, – говорит она. – В бане? – не верит сын. – С двух сторон на одинаковом расстоянии? – Арсений, не ищи подвох там, где его и в помине нет. – По такой логике все твое тело должно быть такого же цвета, – говорит сын и тянет руку к пятну. Татьяна убирает его руку со своей шеи и целует его лоб, касаясь мокрыми кончиками волос. Арсений хочет верить маме, поэтому успокаивается, когда теплое ее дыхание касается его лба. Он закрывает глаза и жмется ближе. – Слушай, а Женя Калинкин – это же тот самый твой друг, с которым ты все детство здесь провел? – интересуется она. Арсений утвердительно качает головой. – Как вырос… Намного старше тебя выглядит, ему точно на вид все девятнадцать, – говорит мама. Сын улыбается. – Не забыл, что утром идешь с Антоном в конюшню? – А я и не запоминал, – отнекивается он. – Какой же ты задира, Арсений, ну вы посмотрите на него, – улыбается женщина и легонько бьет сына по носу. – Просто он мне не нравится. И не нравится, что все пытаются нас подружить. – Почему он тебе не нравится? Неужели завидуешь ему? – игриво говорит та, но сыну становится совсем не весело. – Чего? – возмущается он. – Я? Завидую? Было бы кому! Татьяна смеется. – Я шучу, шучу, – она глубоко выдыхает. – Антон парень хороший, трудолюбивый. Конечно он кажется дуралеем еще тем, но на самом деле, он один из тех, на кого не стыдно положиться в важном деле, – она аккуратно проводит рукой по его щеке, –Знаешь, ощущение, что твоя ненависть к Шастуну не напрасна. Он ведь очень похож на тебя. Да, да, чего ты брови поднял? Очень похож. Тебя раздражает в нем то, что ты себе не позволяешь делать. Антон как бы твоя лучшая копия, более свободная в каких-то действиях и мыслях. Ты ненавидишь его, потому что он может позволить себе то, что ты позволить себе не можешь. – Откуда ты вообще его знаешь? – переводить тему сын. Не хочется ему думать, что они с клоуном чем-то похожи. – Странно, что ты не знаешь, он же родственник… – недоговаривает женщина. Телефон отвлекает ее. – Отец? – предполагает сын. Татьяна пожимает плечами и бежит в зал, чтобы найти мобильный. Ответив, она заходит в комнату, качает головой в немом «нет» – и сын все понимает: это не отец. Татьяна уходит из дома, а Арсений решает маму не ждать. Переходит к себе на кровать и засыпает. *** – Сеня на сене! – кричит голос неизвестно откуда. Арсений просыпается. Первая ночь в доме бабушки и дедушки оказалась просто чудесной. Так крепко и сладко он давно не спал. Юноша лениво подтягивается и кидает взгляд на настенные часы напротив. Пять часов утра. И кому он понадобился в такую рань? – Баб Маш, доброе утро, где ваш раздолбай-внук? Нам уже пора в конюшню, – вторит знакомый голос. – Да черт бы тебя подрал, – возмущается полусонный юноша. Почему так рано? Он надеялся, что после вчерашней последней сцены ковбой больше не захочет водиться с ним и тем более что-то ему объяснять, поэтому сейчас, он нехотя поднимается, быстро накинув шорты и выходит на улицу, чтобы умыться. – Доброе утро, Арсюша, как спалось? – проносится ласковый голос бабушки у входа в дом. – Доброе, бабуль. Очень хорошо. Спал без задних ног, – довольно подтягивается тот. – К тебе там Антоша пришел, в конюшню надо идти, лошадей на выгул отправлять. – Почему так рано? Пять утра только! Я даже в школу так рано не просыпаюсь обычно. Бабушка Маша смеется в ответ. – Привыкай, Арсюня, привыкай. Арсений идет к умывальнику. Холодная вода немного размыкает его глаза. Несмотря на то, что спал он здесь самым лучшим сном он совсем не выспался. Просыпаться в пять часов утра – это просто отвратительно! Антон – как выяснилось вчера Шастун – стоит за воротами их двора и не сводит любопытных глаз. Когда Арсений в очередной раз попадается на пристальный взгляд клоуна, то не выдерживает и возмущается: – Че пялишься, индюк? – говорит Арсений с щеткой в зубах. – Футболку мог бы и надеть, холодно ведь, – твердым тоном говорит тот. А вот это уже не твое дело. Арсений продолжает умываться, больше не смотря в сторону ковбоя до момента, пока тот «грациозно» не перепрыгивает через забор и подходит к зеленым кустам шиповника. Оставь в покое хотя бы шиповник. – Арсений, – зовет Антон не поворачиваясь. – Слышал легенду о шиповнике? – Нет и слышать не хочу, – говорит юноша, заканчивая с умыванием и подходя к нему. – Когда Афродита узнала о гибели своего любимого, Адониса, бога весны, она побежала к нему через заросли шиповника и колючки ранили ее тонкую кожу, но она этого не замечала. Капли крови стекали на зеленые кусты, а на их месте вырастали красные дикие розы, – он касается плода, – вот эти. – Почему ты пришел? – спрашивает Арсений, смотря в упор и игнорируя только что сказанную легенду, – Я же вчера ясно дал тебе понять, что я не твоего поля ягода и что водиться с тобой я не хочу. Антон незамысловато улыбается и при улыбке у него образуются ямочки на щеках. Он опускает взгляд на пару секунд, затем поднимает и спокойно отвечает: – Арсений, я пришел, чтобы показать тебе лошадей и выполнить поручение твоего деда. Оставлю тебя в покое, как только выполню эту просьбу. Юноша недоверчиво смотрит на него и задумывается. Неужели правда отстанет? – Серьезно? – спрашивает Арсений. Антон пожимает плечами и поджимает губы. – Арс! – зовет голос за спиной Антона. – Доброе утро! – Привет-привет, – веселеет юноша и обнимает бегущего на него Женю. – Чего голышом стоишь? – спрашивает друг и бьет кулаком в живот. – Ничего себе ты подкачался. Арсений смеется и бьет в ответ. – Да вот решил тебя соблазнить, а то пока выходит наоборот. Калинкин хихикает и качает головой, оставляя руку на его плече. – Интересно кого ты будешь соблазнять лежа с простудой в кровати после таких гулянок, – говорит недовольный голос сзади. – И тебе привет, Шастунишка, – говорит Женя. – Прости, сразу не заметил, что здесь кто-то есть еще. Женя ведет себя не очень доброжелательно по отношению к Антону, отмечает про себя Арсений. Либо он тоже ему не нравится, либо дело в чем-то другом. – А ты глаза разуй, может и заметишь, – говорит ковбой. Женя оборачивается и смотрит на него, сжимая собственную руку на плече Арсения. – Так, пойду-ка я оденусь, – замечает напряженную обстановку юноша. – Нам уже пора в конюшню. *** – Конюшня совсем недалеко от твоего дома. Примерно пять минут ходьбы пешком, – информирует старый друг. Арсений кивает в знак понимания. – Ты скакал на дедовских лошадях? – спрашивает Арсений. – Нет, не доводилось. Можем вместе как-нибудь упросить твоего деда и поскакать. Юноша согласно улыбается. Они доходят достаточно быстро. Антон подходит к двери и достает ключи из кармана джинсов – все еще молчаливо-недовольно. Арсений любуется зданием из светлого дерева и бетонным полом конюшни деда. Все небольшое здание выглядит так, будто его построили только вчера. Первым заходит Шастун и приветствует лошадей, гладя их по гриве. Арсений любуется каждой лошадью и сразу находит своего любимчика. Аид. Горделиво стоит в своем стойло и смотрит на Антона, подошедшего к нему. – Нравится он? – спрашивает ковбой, замечая воодушевленный взгляд Арсения на Аиде. – Да, красивый. – Это Аид. Он породы Арабский чистокровный, вороной. Характер у него что надо. Упрямый, как бык, редко слушает чьи-то поручения, особенно незнакомых людей. Много внимания требует к себе. Мы его актером зовем, потому что уж очень много он требует и выпендривается, – поясняет Антон. – Но он все равно лучший конь. На соревнованиях ему равных нет. Правда его редко кто берет на скачки для соревнований, он бычиться и отказывается выполнять нужные действия. Вообще-то это очень плохо, и мы с твоим дедушкой пытаемся его перевоспитать, потому что с его выносливостью в соревнованиях можно было бы легко лидировать. Но пока он отказывается с кем-то работать. Может быть нужный для него конюх еще не нашелся. Арсений хочет подойти к Аиду, но не успевает, потому что Женя делает это быстрее. – Привет, – говорит друг. Аид отпячивается назад. – Ну ты чего? – Ты ему не нравишься, тебе лучше отойти, иначе твоей розовой шевелюре несдобровать, – говорит Антон, смотря в упор на Женю и давя его взглядом. Антону не нравится, что Женя здесь – Арсений понял это сразу. Шастун ушел в себя и молчал, пока рядом был Калинкин. Что между ними происходит? Разовая ненависть или что-то большее? – Позволь самому решить, когда подходить, а когда отходить, – говорит Женя, продолжая добиваться внимание коня. – Не позволю. – Эй, хватит, – говорит Арсений. – Успокойтесь. Арсений подходит к Аиду и гладит его черную, как смоль, гриву. – Привет, малыш. – говорит довольный юноша. – Ты очень красивый конь, ты это знаешь? – Аид подставляет мордашку в руку Арсения. – Он так к незнакомым не идет обычно, – удивляется ковбой. Арсению это очень льстит, и он широко улыбается, смотря на Антона. Тот перехватывает его улыбку и подходит ближе, чтобы коснуться гривы Аида. Юноша отмечает, что ковбой выше его на целую голову, поэтому чтобы посмотреть ему в глаза нужно напрячь шею. От Антона идет легкий шлейф сладкой туалетной воды с каким-то печеньем и, кажется, цветами. Это забавляет Арсения. Такой женский аромат, непривычно чувствовать его на парне. – Ты первый, к кому Аид так наивно тянется, – признает Антон и долго смотрит на юношу. Тот часто моргает и отводит взгляд. Не любит он таких прямых и долгих взглядов на себе. – Ладно, давайте дальше пойдем. Антон показывает Августа – рыжего коня, говорит, что он суффольской породы и что он тяжеловоз. Отмечает, что ему очень нравится его окрас и то, как он переливается на свету и гладит его по белой полоске на мордочке. Про характер Августа говорит, что он покладистый и спокойный, выносливый. Они используют этого коня для сельских работ и редко для скачек. Следом идет стойло с кобылицей Асторией. У нее серая шерсть и редкая белая грива. Она орловской породы, верховая. Очень высокой работоспособности, любит быструю езду. Умная, спокойная и умеющая сопереживать. Антон говорит, что любит скакать на ней, когда хочется быстро убежать куда-то «навстречу ветру». А последняя кобылица – это любимая лошадь Шастуна – Анабель. Идеально белая грива и окрас, она похожа на ангела. Он говорит, что Анабель такой же породы, что и Аид и что эти две лошади как инь и янь. По характеру Анабель кажется более преданной и открытой, чем Аид – в этом и отличие. В работоспособности они одинаковы. Арсений подходит к Анабель, чтобы погладить ее, а она сама подставляет мордашку к его руке. Шастун рассказывает еще пару разных важных вещей о лошадях, об упряжке и езде. Затем они все вместе выводят лошадей на выгул. Пока Антон уходит за Аидом, Арсений и Женя любуются утренним рассветом. На улице стало теплее. Легкий ветерок обдувает розовые волосы Жени, и Арсений смотрит на то, с каким надутым спокойствием старый друг смотрит куда-то вдаль. Он выглядит задумчиво-грустным. – Что-то не так? – спрашивает Арсений. – О чем ты? – Ты выглядишь грустным. – Правда? – улыбается Женя. – Я просто еще не проснулся, видимо. Телефон Жени звонит, и он говорит, что ему пора. Какие-то дела в соседней деревне. Арсений просит рассказать, что у него за «дела в соседней деревне», но друг говорит, что ему не стоит морочить этим голову, от чего юноша оглядывает старого друга пустым взглядом на прощание. Женя говорит, что вечером зайдет за ним, чтобы пойти вместе на дискотеку и уходит. Юноша тоже собирается уйти. Зачем ему быть здесь, если Антон показал все? Тем более уж слишком стало интересно ему, что у Жени за секреты и почему он не хочет говорить, зачем ходит в соседнюю деревню. – Арс, я хотел сказать… – говорит ковбой, но он его перебивает. – Ты обещал, что отстанешь, как только выполнишь просьбу дедушки. Просьба выполнена, ты свободен, – он подходит к второй двери, ведущей к выходу, но Антон перехватывает его локоть и тянет на себя. – Я только хотел сказать, чтобы ты был осторожен в общении с Женей. Он… далеко не такой хороший, каким кажется. – Господи помилуй, – вздыхает Арсений. – Давай без своих этих теорий заговора и прочего, – Антон сжимает локоть крепче и тянет на себя ближе и говорит в весок: – Это не шутка, Арс. Женя – ужасно двуличный и я просто боюсь, что он сделает тебе что-то… – Прекрати цирк! – отталкивает его юноша. – Что тебе сделал Женя, что ты так о нем отзываешься? На место поставил? И правильно сделал! Шастун, если тебе люди делают что-то не очень хорошее, то, может, они делают это не просто так? Это твои проблемы, что вы с что-то с ним не поделили, а не мои. Не смей больше вот так отзываться на его счет! – пытается выбраться Арсений, ему удается на доли секунд, но Шастун ухватывает его снова и злится, закрывая дверь и прижимая парня к ней. – Арс, – спокойным тоном с придыханием говорит Антон. Он находится в нескольких сантиметров от лица Арсения, вводя его в немой ступор. Его дыхание от каждого слова попадает на губы юноши. – Пожалуйста, просто будь осторожен. Это правда очень серьезно и очень опасно, – выплевывает слова он. Арсений смотрит ему в глаза и часто моргает. Такой близкий контакт с Антоном его пугает, и он почти не дышит, бегая из глаза в глаз. Руки болезненно ноют от того, как сильно держит их Антон. Парень же, сам на какое-то время молчаливо смотрит на Арсения, чем пугает его еще больше. Разве можно так долго смотреть людям в глаза и чувствовать себя комфортно? – Пусти меня, мне надо идти, – просит юноша. – Пообещай мне, что будешь внимателен к Калинкину. – Не буду я ничего тебе обещать! Пусти! – но Антон крепче сжимает руки. Арсению становится невыносимо больно. – Если я пообещаю, ты отпустишь? – Отпущу. – Хорошо, я буду внимателен к Жене. Отпусти теперь! – Обещаешь? – не унимается тот. – Да обещаю я, обещаю! Антон ослабляет хватку. – Прости. Сильно больно? – он касается пальцем места, где секунду назад он крепко сжимал руку. – Не трогай. Нормально все. Арсений убегает так быстро, как-никогда раньше. Когда он уходит туда, где конюшню больше не видно, он останавливается и пытается восстановить дыхание. Антон… странный, еще более странный, чем казался раньше. Он меняется каждый раз, в зависимости от ситуации, и тем самым пугает юношу. Не то, чтобы Арсений очень хотел понять, какой ковбой на самом деле, но интерес к его личности постепенно начинает накаляться. И это снова его пугает. Зачем понимает человека, с которым ты не планируешь общаться? Что происходит между Женей и Шастуном? Почему они ведут себя так, словно давно в ссоре или так, будто бы два быка дерутся за что-то? Почему Антон так яростно просил быть внимательным к Калинкину? Нужно просто сделать вывод, что Шастун – не безопасный тип, который меняет поведение в зависимости от того, с кем имеет дело. Арсений надеется, что больше он дела с клоуном-ковбоем иметь не будет – ему не нужны проблемы. *** – Что за дела в другой деревне у тебя были? – спрашивает Арсений, выходя за калитку. – И почему тебя не было целый день? Женя ворошит его волосы и беспричинно улыбается, оставляя руку на плече в привычном жесте. – Чем занимался весь день? – спрашивает старый друг. – Где ты был? – злится Арсений. Нельзя сразу на вопрос ответить? – Я был у друга. Нужно было помочь с ремонтом мотоцикла и починить свой. Арсений смотрит на Женю, пытаясь понять, обманывает он его или нет, потому что верится с трудом. Друг улыбается и прямо смотрит в глаза – как это было обычно. – Почему тогда сразу не ответил, а тему перевел? – Да потому что скучно про это говорить, весь день возились в мазуте и грязи. Вот, посмотри на руки, – он поднимает ладони, и они действительно в черных пятнах. – Ладно, прости. Просто я подумал, что у тебя какие-то тайны там, – признает Арсений. – Какие у меня могут быть тайны от моего лучшего друга, – говорит тот и снова касается его волос. – Так как ты провел день? – Помогал в огороде, чтобы сегодня меня отпустили на дискотеку. Спина адски болит, мне кажется, что я даже часа там не проведу и захочу спать. – О, это вряд ли, нам час только туда добираться. – Что? Целый час? – Да. Но у меня есть сюрприз: мы доедем на мотоцикле. Не зря же собирал сегодня. Женя говорит, что мотоцикл стоит возле водохранилища, поэтому они идут, продолжая разговаривать: – А что между тобой и ковбоем происходит? – робко спрашивает Арсений. – О чем ты? – О том, что вы, вроде как, в ссоре. – С чего ты это взял? – удивляется Калинкин. – Ты так и будешь вопросом на вопрос отвечать? Женя усмехается и поворачивает голову в сторону дальнего поля, которое находится по левую сторону от водохранилища. – Ну, скажем так, я с ним не в ссоре. Просто это Антон пытается найти себе врагов. Кстати, не советую тебе общаться с ним, заведет куда попало. – Да я и не хотел общаться с ним, уж слишком он… странный, чтобы я захотел с ним общаться. Он какой-то двуличный что ли, слишком разный, настолько, что мне тяжело дается понять, какой он на самом деле, – признает юноша. – Про двуличность было очень похоже на правду. Я знаю Шастуна достаточно хорошо, чтобы говорить, что он двуличный. – Вы общались раньше? – Скажем так, я знаком с ним с рождения. – Но он никогда не появлялся в нашей компании, – не понимает Арсений. – Потому что он приезжал сюда только на лето и не был в нашей компании никогда. Он из Воронежа. – Так он городской? – удивляется Арсений. – Уже нет. Они пять лет назад переехали сюда, когда его отец бросил мать и оставил их ни с чем. Они переехали сюда в деревню к бабушке, которая умерла пару лет назад и завещала дом по наследству своей дочери. Вот и живут тут, вроде как переезжать назад в Воронеж не планируют. Они доходят до мотоцикла и Женя дает шлем Арсению. – Слушай, Арс. Ты… держись подальше от компании Шастуна, я думаю, что он может… настроить тебя против меня и наговорить всякого. Что такого знает Антон о нем, что мне знать нельзя? – Почему ты думаешь, что я буду доверять ему, а не тебе? Я не знаю его, а вот с тобой дружу сто лет. – Ну и хорошо, – улыбается друг. – Ладно, садись уже. *** Клуб оказался небольшим, полностью сделанный из кирпича и находящийся прямо вокруг леса, будто бы это здание сделали сами подростки – настолько в нелюдимом месте. Хотя народу здесь хоть отбавляй, и музыка орет настолько сильно, что они, казалось, слышали ее за пару километров от здания. Сверху двери из темного дерева ярко горит надпись «Клуб» красно-оранжевым цветом. – Какое-то маленькое здание для клуба, – отмечает Арсений, слезая с мотоцикла. – Внутри только танцпол, маленькая сцена и всякая техника со столами и стульями. Для этого место есть, – говорит Женя. – Где-то рядом лесопилка? Пахнет деревом очень сильно, – спрашивает Арсений. – Конечно деревом пахнет, вокруг же деревья сплошь, – усмехается друг. – А вообще, ты прав – недалеко лесопилка. Возле клуба курит банда каких-то отбросов в черном, больше похожих на местных бандитов. Они здороваются с Женей, чем очень удивляются мирно стоящего Арсения. – Кореша, – улыбается Женя и они заходят в клуб. В клубе очень душно и много народу. Сверху блестит диско-шар – единственное, что освещает помещение. По правую сторону стоит длинный стол с техникой и пластиковыми стаканчиками, кажется, с чем-то алкогольным. Так же по правую сторону расположена та самая «маленькая» сцена, на которой за аппаратурой стоит ди-джей, а подле сцены есть пару стульев, где уже сидят уставшие от танцев ребята. В целом место достаточно приятное, за исключением запаха терпких духов «Красная Москва» и алкоголя, смешанного с потом. – Арс, я пойду покурю и поговорю с… друзьями. Жди здесь, – говорит Женя и, не дожидаясь ответа, исчезает из поля зрения. Юноша проходит вдоль стола и его цепляет чья-то горячая мужская рука. – Дарова, пивчанского? – спрашивает незнакомец. Арсений морщится, уж сильно пахнет перегаром от этого парня. – Нет, спасибо. – А вот это ты зря. Не обрывай кайф, пей! – просит парень, крепко сжимая локоть юноши. – Слушай, отвали, а. Не буду я, сказал же! – пытается выбраться Арсений. Незнакомец хватает Арсения за горло и тянет к себе. – Малыш, а ты чего тогда на дискотеки ходишь, раз веселиться не хочешь? Пей, пока я не залил это тебе в глотку сам. – Да пошел ты! – свободной рукой Арсений выливает содержимое стаканчика в лицо незнакомцу. – А вот это ты зря, – парень вытирает лицо и прижимает юношу к стене, сжимая руку на его шеи. – Руки убрал, – говорит голос сзади. Арсений смотрит на высокого и плечистого незнакомца, которого он уже видит с трудом. Воздуха катастрофически мало и в глазах темнеет. – Да…борода, он же сам начал, – говорит тот, что держит Арсения. – Пусти мальца и исчезни, сударь. Мы на вашу территорию не лезем и ваших людей не трогаем. Договор, есть договор, – указывает твердый баритон сзади. – Не знал, что вы отсталых в банду берете. Ну окей, больно мне он нужен, – говорит незнакомец и отпускает. Арсений пытается отдышаться. Чертов сельский клуб чуть в могилу его не загнал! – Спасибо, – говорит Арсений и рассматривает лицо спасителя. – Не попадайся вот таким типам, им лишь бы повод дай, они надругаются над тобой, – информирует незнакомый. – Понял. Спасибо… еще раз. Незнакомец махнул головой и собрался уйти, но Арсений окликнул его: – Как тебя хоть зовут? – спрашивает он. – Илья. Но обычно меня зовут Макар, – коротко улыбается спаситель и уходит куда-то вглубь танцпола. Атмосфера удушающая. Арсений потирает место на шее и часто загнанно дышит. Все еще больно и все еще ноет. Сейчас бы чего-то ледяного приложить. – Арс, что с тобой? – подбегает Женя и садится рядом. – Ничего, нормально все. Просто… душно очень. – Ты бледный, слишком бледный! – пугается друг. – Что произошло пока меня не было? – Ничего, я танцевал с кем-то и меня укачало. – Укачало? Как тебя укачало? – Просто закружили в танце вот и все. Я давно не танцевал. Да и душно здесь очень сильно и запах духов этих… тоже тошнит от него. – Ладно, ладно. Я понял. Хочешь выйдем? Подышишь воздухом свежим. – Было бы неплохо. Они направляются к выходу, пока Женю не окликает какой-то паренек в очках. – Калинкин и его брат в одном помещении, и они до сих пор не подрались – вот это да! – смеется незнакомец за спиной и Женя поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Брат? – спрашивает Арсений. – Какой еще брат? У тебя есть брат и он тут, а ты не говорил про него? Женя смотрит в упор, почти с сочувствием, смешанным со злостью. Он часто моргает и опускает взгляд. – Жень? Какой брат? – переспрашивает юноша. Незнакомец касается плеча Арсения и поворачивает его голову. – Вон тот, который в шляпе, – говорит пьяный голос над ухом. Арсений присматривается вглубь и видит знакомое лицо Макара. Но на нем нет шляпы! Он бегает глазами и замечает взгляд на себе сидящего поодаль от Макара парня в ковбойской шляпе и этот парень – Антон. Антон Шастун. Он издалека наблюдает за Арсением, сидя на стуле в компании каких-то людей и не отрывисто смотрит на юношу, держа стаканчик в руках. – Антон – твой брат? – переспрашивает Арсений. Женя молча смотрит ему в глаза, тяжело вздыхая.