Время Перемен. Цветок затмения

Лиора сосредоточенно хмурилась, старательно выводя стежок за стежком. Игла мерно двигалась в руках девушки, то погружаясь в бархат, то выныривая обратно. Этот процесс гипнотизировал, успокаивал, очищал сознание и приводил его в порядок, а ещё помогал отвлечься от тревоги. К вышиванию бисером Лиора пристрастилась давно, ещё в замке в Ленгоре. В те моменты, когда чужие эмоции утомляли, мысли беспокойно теснились в голове и не было возможности погулять в саду, она бралась за иглу. Во дворце чародея, занятая разговорами, мелкими поручениями, уходом за растениями и овладением даром, Лиора забросила некогда одно из любимых дел. Исчезла необходимость справляться с нервным переутомлением монотонной работой, постоянно чем-то занимать руки, чтобы немного расслабиться. До недавнего времени во владениях мага ничто не волновало ее достаточно сильно, и девушка поймала себя на том, что успела отвыкнуть от пребывания в почти постоянном напряжении. Во время отлучек Гилхрета из дворца — порой довольно длительных — Лиора не решалась выбираться на прогулку дальше обнесённого кованой оградой сада или самостоятельно практиковаться в освоении дара. Чаще всего в такие моменты она устраивалась в кресле с книгой, теряя счёт времени, иногда разговаривала с Эдарионом и Илейн, когда те не были заняты, или с лёгкостью находила другое дело по душе: от выпечки до собирания букетов из сухоцветов. Сегодня же, Лиора снова испытала это почти забытое чувство, когда ни на чём невозможно сосредоточиться, мысли путаются и все, кроме иглы, валится из рук. Открывая сундук с принадлежностями для вышивания, Лиора ощутила нечто странное — что-то внутри натянулось, как будто перед прыжком в ледяную воду, и оборвалось, когда крышка сундука захлопнулась. Отголосок прежней жизни не приносил приятную ностальгию, а воскрешал в памяти все те разы, когда приходилось прибегать к такому средству успокоения, и сопутствующие им события, которые не хотелось ворошить. Умом Лиора понимала, что переживать пока рано: прошло около полутора суток с момента ухода Гилхрета, раньше он отлучался и на гораздо более долгие сроки, но на душе было неспокойно. По словам Илоция, Альгира и Костяную Виру отправили на разведку прошлым утром, а уже к концу вечера некромантка была мертва. Неужели все произошло так быстро? Лиора не знала, прошло ли достаточно времени, чтобы начинать волноваться. Более того, она не могла понять, почему вообще беспокоится. «Каким бы опасным ни было это дело, Гилхрет — могущественный маг и он неуязвим, с ним не может ничего случиться. Он всегда просчитывает всё на сто шагов вперёд, всегда точно знает, что делать, и способен обмануть кого угодно. Разве этого недостаточно, чтобы ты наконец взяла себя в руки?! Прекрати думать о всяких глупостях, уже скоро он вернётся, небрежно стряхнёт пыль с плаща и как ни в чем не бывало предложит выпить чаю, а после расскажет, как ловко одолел Красных Охотников. Это станет очередной занятной историей, не более. Волноваться нет повода, а от твоего раскисания никому не легче», — убеждала себя Лиора, раздражённая своей же неуместной тревогой. Вдруг магический фонарь над девушкой неровно замерцал, его свет задрожал, будто пламя свечи под порывами ветра, грозясь вот-вот померкнуть. Через минуту все прекратилось, однако сбившаяся с ритма Лиора не решалась продолжать своё занятие. Раньше такого не бывало, по крайней мере, на ее памяти. «С магией что-то случилось? Разве такое возможно?» — нахмурилась девушка, настороженно вглядываясь в фонарь. Она отложила вышивание и вышла из комнаты. Быстрым шагом Лиора направилась в главный зал, где, как она знала, под основанием дворца расположен магический источник, а под ковром — особый узор, отражающий состояние магии во владениях Гилхрета. Девушка нервно прокручивала в голове все возможные варианты, попутно пытаясь убедить себя, что мерцание светильника — это мелочь, сущий пустяк и ничего ненормального не произошло. Получалось плохо, и волнение нарастало. Лиора не успела добраться до колдовского орнамента. Завершив спуск по лестнице, она остановилась, пристально всматриваясь в нечто, лежащее на полу у дверей, но не решаясь приблизиться. В первые мгновения Лиора даже не поняла, что именно она видит, — это было похоже на кучу какого-то тряпья, — но когда это шевельнулось с тихим стоном, глаза девушки испуганно распахнулись. Она прижала ладонь ко рту, заглушая вскрик, и кинулась вперёд. «Что с ним? Он ранен? Но как?» — сотня вопросов успела промелькнуть в голове Лиоры за секунды, прошедшие прежде, чем она упала на колени рядом с чародеем. — Гилхрет! Ради Предвечного, что с тобой? Маг снова шевельнулся, пытаясь принять более вертикальное положение, но руки задрожали, подломились, и он бы снова распластался на полу, если бы Лиора не удержала его за плечи. Гилхрет сдавленно зашипел от боли. — Западня… — прохрипел он и зашёлся надсадным, страшным кашлем. Несмотря на его попытки отвернуться и волосы, почти скрывшие лицо колдуна, девушка все же заметила выступившие на губах капли крови. — Засада… — Чем помочь? Позвать Верховного? Илоция? — испуганно тараторила Лиора. Она точно помнила, что второе зачарованное зеркало Гилхрет «случайно» забыл в Цитадели. «Значит, есть шанс связаться с Ковеном! Целители помогут ему». — Нет. Они не… не знают, как лечить такое. Ящик… — прошептал Гилхрет, не поднимая головы, его голос походил на сухой шелест, — принеси ящик. — Сейчас. Я все сделаю, только не двигайся! — Лиора выставила ладонь вперёд, то ли успокаивая, то ли останавливая от ненужных действий, вскочила на ноги и опрометью бросилась в башню Гилхрета. Колдун лежал на полу и пытался дышать, но каждый вздох отдавался нестерпимым жжением в лёгких. А может и в рёбрах или где-то ещё. Гилхрет не знал, потому что болело все тело. Он напрягся и перевернулся с живота на бок. Даже это, казалось бы, простое усилие вызвало новый приступ боли и тошноты, маг приглушенно заскулил и прикусил губу, на глаза навернулись слезы. «Нет, нельзя. Скоро вернется Лиора — при ней нельзя тем более». И все же жжение немного утихло, стало почти терпимым. Гилхрет старался не закрывать глаза надолго. Он медленно моргал, мысленно отсчитывая секунды, и только усилием воли удерживал себя в сознании: ему сейчас нельзя отключаться, никак нельзя. А так хотелось просто закончить эту боль, разрушающую все его существо изнутри. Просто позволить магии восстановить тело без его участия. Но Гилхрет боялся представить, как много времени это займёт и насколько будет больно потом, когда он все же очнётся. Чародей молился, чтобы Лиора побыстрее принесла ящик, ведь точно знал, что там есть обезболивающее. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем на лестнице раздались стремительно приближающиеся торопливые шаги. Вернулась Лиора, раскрасневшаяся и запыхавшаяся от бега по лестнице с увесистым, несмотря на чары облегчения, коробом. Поставив ящик перед магом, девушка открыла его и стала ждать дальнейших указаний, внимательно наблюдая за чародеем, чтобы в случае чего помочь ему. На Гилхрета было страшно смотреть, казалось, что на нем не осталось живого места. Вся кожа была в крови и копоти, грязная, опалённая в некоторых местах одежда висела клочьями, сквозь прорехи в ткани алели многочисленные раны, на щеке остался сильный ожог, а на рёбрах справа — следы словно от когтей. Неестественное положение тела колдуна заставило Лиору усомниться в том, что его кости и внутренние органы целы. «Никаким человеческим оружием не сотворить такого. Кому продали души эти твари, чтобы заполучить столь чудовищную силу, чтобы суметь ранить Гилхрета?» — Лиору пробрала дрожь, когда она представила себе это противоестественное, жестокое колдовство. Девушка с сочувствием посмотрела на чародея. Взгляд его обычно ярких и живых серых глаз был мутным от боли, но прояснился на мгновение, когда Лиора открыла ящик, и жадно впился во флакон, наполненный светло-сиреневой жидкостью. Гилхрет протянул трясущуюся руку к этому сосуду, но в последний момент остановился и сомкнул пальцы на крохотном красном флакончике. Когда маг потянулся за эликсиром, в его сознании уже не осталось ничего, кроме желания прекратить боль. Всего три глотка отделяло его от желанного забвения. «Всего три глотка — и этот кошмар закончится. Но нельзя». Чародей не мог позволить себе расфокусированность сейчас, ему требовалась собранность и концентрация, чтобы направить жизненную энергию и проконтролировать ускоренное исцеление, иначе кости и мягкие ткани срастутся как попало. Гилхрет стиснул зубы и достал из специального углубления в поверхности ящика другое зелье. Попытался выдернуть пробку, но дрожащие пальцы не слушались, а малейшее движение отдавалось болью в поврежденном запястье и плече. Он тихо рыкнул от злости и бессилия и уже хотел сделать это зубами, однако Лиора мягко перехватила его руку, забрала флакон и, откупорив без видимых усилий, вернула чародею. Гилхрет поднёс сосуд к губам, глубоко — насколько мог — вдохнул, резко выдохнул и, зажмурившись, выпил зелье одним глотком. Пустой флакон выпал из ослабевшей руки. Гилхрет взвыл от новой волны чудовищной боли, прокатившейся по телу, заставившей его выгнуться дугой, заскрёб когтями по полу. Из носа потекла кровь. Он знал, что так будет, — этот эликсир проясняет разум, но вместе с тем ненадолго обостряет восприятие всех ощущений, — и все равно оказался не готов. Лиора дернулась вперёд в безотчетном стремлении помочь, хотя понятия не имела как. Но все уже закончилось. Маг снова неподвижно лежал на полу, тяжело дыша и глядя в потолок невидящим взглядом. Он с трудом перевернулся на живот и уткнулся лицом в пол, надеясь, что холод каменных плит заставит утихнуть пульсирующее в голове пламя, и позволил себе ненадолго прикрыть глаза, уже не опасаясь лишиться сознания до того, как примет все необходимое. Отдышавшись, Гилхрет провёл рукой по лицу, чувствуя, как по губам и подбородку течёт что-то тёплое и липкое, и бессмысленно уставился на оставшийся на пальцах багровый след и запачкавшие пол темные капли, словно не понимал, откуда могла взяться кровь. Следующим движением Гилхрет приподнялся на локтях — на большее он сейчас был не способен — и потянулся за новым зельем. Наощупь нашарил нужный флакон. Этот был чуть больше предыдущего, элексир в нем переливался на свету то перламутрово-белым, то золотистым цветом. Практически чистая жизненная энергия в жидкой форме всегда действовала быстро и наверняка, исцеляя любые повреждения снаружи и внутри, однако и требовала полноценного восстановления после, ведь «приживается» она далеко не сразу, а порой и вовсе отторгается организмом. Да, Гилхрет точно знал, что лучше бы не использовать столь сильную магию и что потом его тело не скажет «спасибо» за такие методы, но сейчас ему было плевать. Противоборство двух сил внутри не оставляло возможности исцелиться другими способами. Лиора поражённо ахнула, когда увидела, как раны на теле мага засияли белым светом и начали заживать буквально на глазах. Дыхание Гилхрета стало немного ровнее, когда боль частично отступила — временное, но такое нужное послабление. Он даже смог сесть, тяжело привалившись спиной к стене. На секунду чародей усомнился в том, что стоит делать дальше. «Может, просто выпить обезболивающее, и дело с концом?» — вяло подумал Гилхрет, медленно повернув голову в сторону уже ненавистного ящика. Но быстро отказался от этой идеи. Позволить себе ещё одну проволочку он не мог — до Времени Перемен осталось совсем недолго. И потому, собравшись с силами, Гилхрет достал со дна коробки ещё один сосуд. Жидкость в нем была неприятного мутно-желтого цвета. Поднеся флакон к лицу, чародей скривился. Как же ему не хотелось этого делать! Утешало одно: эффект от зелья не мгновенный, так что, когда оно начнёт действовать, он будет уже в отключке. Да и другого способа вывести вредоносную магию из организма все равно не было. Колдун выпил зелье залпом и закашлялся, когда едкая жидкость обожгла горло. Лиора спешно подала ему простой глиняный бокал с темной, будто выжженной на донышке руной. Стоило лишь перевернуть его, как емкость тут же наполнилась чистой водой. Чародей сделал несколько коротких, жадных глотков и благодарно кивнул. Гилхрет уже собирался выпить обезболивающее, но Лиора остановила его, накрыв его ладонь своей. В отличие от предыдущих зелий, это было знакомо девушке. Сильнейшее обезболивающее и снотворное средство. Лиора запомнила его действие с тех пор, когда помогала Гилхрету выхаживать раненого неофита. Но тому магу зелье давали по несколько капель, не больше. Девушка взглянула на флакон в руке Гилхрета. Если он собрался выпить все это, то, скорее всего, лишится сознания на несколько суток. И Лиоре было необходимо узнать, что ей делать с ним в это время. — Постой. Прежде, чем ты выпьешь снотворное, скажи, я могу помочь тебе чем-то ещё? — Нет, — даже этот, казалось бы, простой ответ чародей выдавил из себя с явным усилием. Гилхрет не мог допустить, чтобы она смотрела, как он станет выть и корчиться в судорогах, истекая слизью, из-за своей же глупости. То, что Лиора — интересная собеседница и достойная союзница, ещё не значило, что он был готов довериться ей настолько, чтобы лишиться последних остатков гордости и позволить ей видеть себя в таком убогом состоянии. — Я сейчас усну, это надолго, так что возвращайся в свою комнату. Магия восстановит, — он неопределенно повёл рукой, — бледное подобие его обычных изящных жестов, — но тут же вновь бессильно уронил ее и поморщился от боли. — Что? — Лиора подумала, что ослышалась. «Он что, предлагает мне просто уйти как ни в чем не бывало?», — внутренне возмутилась девушка. — Нет! Я не оставлю тебя здесь одного. Маг упрямо мотнул головой, избегая смотреть ей в глаза. — Сам справлюсь, тебя это не касается, — выпалил Гилхрет угрюмо и более резко, чем мог себе позволить в нынешнем положении. Только вот Лиоре показалось, что эта фраза прозвучала не жестко и непреклонно, как рассчитывал колдун, а скорее вымученно. Это осознание погасило раздражение, начавшее было разгораться из-за сопротивления чародея. Девушка осторожно коснулась упрямого острого подбородка Гилхрета свободной рукой, чуть приподнимая, заставляя колдуна посмотреть на неё, большим пальцем провела по щеке в том месте, где ещё пару минут назад был страшный ожог, от которого теперь не осталось и следа. Как бы она ни верила в силы Гилхрета, все равно знала, что сейчас ему нужна помощь. — Перестань. Я никуда не уйду, хочешь ты того или нет. Только скажи, как тебе помочь. Пожалуйста, Гилхрет. Маг замер, пристально и недоверчиво всматриваясь в лицо Лиоры. Гилхрет думал, что его слова заставят ее разозлиться и уйти, но что-то пошло не так. Ее просьба, прикосновение и твёрдый, но успокаивающий тон сбивали чародея с толку, заставляли нервно отводить взгляд и чувствовать себя… странно. Гилхрет не понимал, зачем Лиоре взваливать на себя лишнее бремя, когда она имеет законное право не делать этого, зато знал, что, если согласится, ее помощь сильно сократит время восстановления. Последний довод решил дело. — Вот это зелье, — сдался колдун и указал на невзрачную глиняную бутылочку, а после на средних размеров мерную ложку, — разводи по ложке в стакане воды и давай мне выпить дважды в сутки. Ты поймёшь, когда. Через три дня я очнусь. Маг осушил флакон светло-сиреневого эликсира, успев подумать о том, что в ящике ещё достаточное количество этого зелья, чтобы сделать процесс умирания не таким болезненным, если вдруг Лиора решится поступить самым логичным образом. — Подожди, а если не поможет? Если что-то пойдёт не так?! — Лиора схватила Гилхрета за плечи, но было уже поздно: его глаза закрылись, тело обмякло. Девушке очень хотелось хорошенько встряхнуть колдуна, но он все ещё выглядел так, словно рассыплется в прах от одного неосторожного прикосновения, и она сдержалась. Вместо этого Лиора придержала чародея, не давая ему рухнуть ничком и удариться головой, и аккуратно уложила на пол. — Что же мне тогда делать? Гилхрет… — тихо, запоздало закончила Лиора. Она взглянула на безвольно лежащего на каменных плитах мага, чувствуя, как подступающая паника сдавливает грудную клетку, точно тисками. ««Ты поймёшь, когда…» А если не пойму? Если упущу нужный момент, не догадаюсь, что время пришло? Он ведь не умрет, правда? Он не может умереть, сам же говорил», — мысли беспорядочно метались в голове Лиоры. Она обхватила себя руками, пытаясь унять крупную дрожь, колотившую все тело так, что стучали зубы. Лиора ощущала себя почти так же одиноко и потерянно, как в первые дни здесь. Она снова осталась один на один с чем-то неизведанным, непонятным, что выше ее сил. Это чувство отчаяния и страха Лиора бы не спутала ни с чем. К горлу подкатил ком слез. «Хватит! — мысленно оборвала себя Лиора, до боли сжав кулаки, глубоко вздохнула, заталкивая подальше подступающую горечь, и расправила плечи. — Этим ты Гилхрету никак не поможешь. Не смей оплакивать того, кто еще жив и будет жить. Даже не вздумай!». Лиора вскочила на ноги и стала мерить комнату порывистыми шагами. Все случившееся с трудом укладывалось в голове. Ее брови гневно сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую жесткую линию. Какое-то жалкое отребье посмело тронуть Гилхрета. Ее Гилхрета! «Нет, не моего, разумеется», — тут же педантично поправила себя Лиора. И тем не менее, он стал частью ее жизни, притом весьма значимой. Устоявшейся и вполне устраивающей Лиору жизни, в которую никто не имел права вмешиваться и, тем более, что-то в ней нарушать, причинять страдания кому бы то ни было. Место страха заняла холодная, отрезвляющая, как пощечина, злость. Она поднималась внутри ледяной волной, остужая разум и заставляя его работать, а тело — действовать. Это чувство было приемлемым. Оно помогало загнать поглубже боязнь того, что что-то может пойти не так, и заглушить острое чувство, вспарывающее сердце при каждом невольном взгляде на Гилхрета, при мысли о том, что ему пришлось пережить. Лиора в кровавых красках представляла, что хотела бы сделать с этими безумными фанатиками, возвращая им всю причинённую Гилхрету боль стократно приумноженной. А ещё ей хотелось связаться-таки с Верховным через зеркало и наорать на него. Именно наорать — громко, визгливо и неизящно, с причитаниями и отборной площадной бранью, как трактирщица, которой посетители побили всю посуду и отказались заплатить. Лиора хотела бы высказать Главе Ковена в лицо все, что думает о нем и кем считает его за то, что тот послал Гилхрета на самоубийственное задание. Хотя умом Лиора понимала, что чародей сам согласился помочь и заключил сделку, но даже это не мешало ей злиться. Останавливало только нежелание опускаться до вульгарной перебранки и осознание того, как скверно такой поступок отразился бы на репутации Гилхрета. Однако ни беспокойство, ни горе, ни гнев не могли помочь чародею, потому Лиора стала соображать, что полезного она может сделать прямо сейчас. Гулкая тишина давила, мешала сосредоточиться, и леди начала рассуждать вслух. — Так… — она поежилась от прокатившегося по пустому залу эха, но продолжила: — Если я правильно все поняла, у меня есть достаточно много времени, прежде чем нужно будет поить тебя зельем, иначе ты сам бы его выпил, пока был в сознании, — Лиора с сомнением посмотрела на флакон, потом — на лежащего на полу мага, обращаясь к нему так, словно он мог ответить. Она постаралась придать голосу наибольшую твердость и уверенность, какую могла изобразить и какой совсем не ощущала на самом деле. — Надеюсь, что я права, — выдохнула девушка уже тише. Лиора критическим взглядом окинула окружающую прискорбную обстановку и остановилась на ковре из гобеленовой ткани последи зала. В первую очередь следовало проверить, насколько все плохо с магией, — собственно, изначально она и пришла сюда за этим. Лиора совсем не хотела думать о том, как она трое суток — самое меньшее — будет выживать без помощников и слуг, если магия дворца перестанет — или уже перестала? — работать. Сильнее пугала только перспектива остаться в абсолютно не предназначенном для осады и обороны дворце без стражи и защиты. У Гилхрета хватало врагов. Одна она еще могла бы попробовать спрятаться, но не представляла, что в таком случае делать с лежащим без сознания чародеем. Страх словно замедлил время. Подойдя ближе, Лиора резким движением отбросила край ковра в сторону. Больше всего она боялась увидеть погасшие и безжизненные магические линии, но все оказалось не так плохо. Лиора шумно выдохнула с облегчением, когда увидела узор почти не изменившимся. Опустившись на колени около слегка светящегося рисунка, она стала вглядываться в цветные линии, пытаясь вспомнить, какая из них что обозначает. Обычно Гилхрет охотно рассказывал Лиоре о магии, но все равно она старалась не слишком донимать его расспросами, не желая быть навязчивой. Лишь недавно девушка спросила у чародея, как работает магия дворца. Он подробно рассказал ей о том, что под землей проходят особые магические потоки, и в узловых точках, где эти потоки пересекаются, магия чуть ли не бьет фонтаном. Именно в таких местах колдуны обычно строят свои дворцы и замки, потому что там энергетическое восстановление идёт быстрее и колдовать гораздо легче. А ещё на такие жилища можно наложить особые чары, чтобы дом подпитывался от источника и, соответсвенно, большая часть бытовой магии работала сама собой, без прямого влияния и контроля хозяина. «Вот уж точно «мой дом — моя крепость»», — восхитилась тогда Лиора. Такой способ избавить себя от необходимости лично непрерывно поддерживать магию, например, в каждой неугасающей свечке показался ей очень продуманным и удобным. Чародей в тот день настолько увлёкся объяснением магических тонкостей, что даже показал девушке этот узор под ковром и объяснил значение каждой линии. Она не планировала выучивать их наизусть, но кое-что все же запомнила. И теперь была несказанно этому рада. Для начала Лиора отметила, что самая крайняя зубчатая линия, закольцовывающая все остальные, мерцает ровным золотистым светом. Это означало, что защитные чары в полном порядке. У девушки словно гора с плеч упала. «Хоть о безопасности волноваться не придётся», — она невольно бросила полный уважения взгляд в сторону Гилхрета. Маг по обыкновению предусмотрел все и даже больше, но осторожность не уберегла его на задании. Лиора продолжила изучать состояние колдовского узора на предмет неполадок. Вот эти зеленые точки недалеко от внутренней стороны линии защиты — теплицы в саду. Песочно-желтая линия, свернувшаяся спиралью, словно змея, означала магию времени, которая позволяла сохранять продукты в кладовых свежими. Переплетенные наподобие цветка огненные росчерки — свет и тепло дворца. Ветвистая голубоватая сеть — обеспечение водой. К радости Лиоры, все работало так, как нужно. Только серебристые штрихи магии переменного свойства почти погасли, ведь воспользоваться ей теперь было некому, по крайней мере, на ближайшее время. По-прежнему действовали лишь заклинание Фантома и зачарованное зеркальце. Потухло и несколько небольших ярких росчерков и точек около центра, являющих собой колдовство, творимое Гилхретом в мастерской и лаборатории. Лишь одна линия померкла полностью. Затаив дыхание, девушка обвела пальцем часть тонкой окружности, идущей непрерывно по краю узора. Той, которая всегда была темного, сине-фиолетового цвета и потому не сразу бросалась в глаза, а сейчас окончательно почернела. Лиора отдернула руку, как от огня, и прижала ко рту, когда вспомнила, что обозначает эта часть орнамента. То единственное, что кольцом охватывало все владения колдуна, но при этом каким-то образом было напрямую связано с Гилхретом и подпитывалось его чарами, а не магией источника. Внутренняя защита — граница, которую не могло пересечь ничто, принадлежащее магу. От осознания того, что колдовство, ранее способное ее остановить, больше не действует и она может свободно уйти в любой момент, у Лиоры внутри что-то перевернулось. На секунду девушке показалось, что ее вышибло из тела и она наблюдает себя и свои чувства со стороны. С отрешенностью и недоумением Лиора осознала, что возможность побега не вызывает в ней никаких эмоций, кроме удивления: ни волнения, ни сомнений, ни смятения, ни мук выбора. Все и так было предельно ясно, просто и очевидно — она не сделает этого. Вопрос был лишь в том, почему. Потому что не должна? Или потому что не хочет? Прямо сейчас появился шанс безнаказанно уйти, возможно, единственный шанс, и Лиора чувствовала себя немного виноватой за то, что у неё не было желания им воспользоваться. Ни на секунду в душе не возникло порыва вернуться в Ленгор, помогать городу, дяде, кузену, делать то, в чем нуждаются люди, в чем она незаменима. «Разве не это было самым важным в твоей жизни? Могла бы хоть ради приличия посомневаться и сделать вид, что не нарушишь клятву из чувства долга и порядочности», — хмыкнула Лиора, обрывая поток мыслей. Она решила разобраться с собой позже, а пока — заняться делом. Бросив взгляд в сторону чародея, Лиора покачала головой. Его одежда была слишком легкой для зимы, это было заметно даже сейчас, когда от дорогой ткани и кожи остались лишь жалкие лохмотья. Обычно Гилхрет не испытывал неудобств от холода, но Лиора не была уверена, что магия по-прежнему защищает его, а значит нужно было обеспечить колдуну хоть какое-то подобие обычного человеческого комфорта. Пусть его ранила магия и магия же исцелит, но девушка была убеждена, что холодный каменный пол и сквозняки ещё никому не улучшали здоровье. Перенести Гилхрета куда бы то ни было она бы не смогла, но у Лиоры появился другой план.