его море.

      “Солнце Релена с Вами, учитель Вир!       Смею надеяться, что Вы в полном здравии и горный воздух пошел на пользу Вашему дыханию, как Вы о том говорили.       У меня вопрос касательно Вашего курса о вторичных полах. Не могу найти книгу, по которой Вы его нам читали. Будьте добры, подскажите, пожалуйста, название, для точных поисков.       С уважением и любовью, Ваш Иван Канард”       “Ты, как всегда, вежлив, Иван. Рад видеть, что твой почерк не ухудшился со временем – полагаю, ты его тренируешь.       Здравствуй. Солнце Релена с тобой.       Легко догадываюсь, зачем тебе нужна книга: о новой выдумке Его Величества судачат и у нас. Боюсь, книга у меня, и мне она нужна для уроков. Однако, если у тебя есть конкретные вопросы, можешь задать их мне в ответном письме, я выпишу тебе интересующие абзацы.       Мне жаль снова взваливать это на тебя, но проследи за Его Величеством. Оценок его поведению мне давать уже не пристало, но, думаю, ты знаешь мое мнение, и облекать его в слова мне не нужно.       Крепись.       Вир, учитель”       Ваня задумчиво постучал пальцами по столу и отложил письмо.       Нет, напрямую о том, что происходит с альфами под влиянием запаха омеги он спросить не мог даже у их надежного учителя. Все же речь, как учитель правильно догадался, шла об омеге в лице короле Релении. Такое если и говорят, то шепотом, и точно не оставляют заметок. Хотя бы из уважения.       Спросить у отца он так же не мог. Отец не одобрил бы то, как легко Ваня согласился коснуться Константина в течку, а Ваня не смог бы соврать ему и сказать, что больше это не повторится. Судя по крайне воодушевленному поведению Константина на днях, все произошедшее было только началом.       Этот самый Константин только сегодня утром появился в тронном зале со свежим засосом, выглядывающим из-под воротника, и добрую половину собрания едва заметно облизывался в сторону Комнаты Артефактов. Куда и направился по окончанию этого собрания и откуда спустя полчаса вывалилась растрепанная, раскрасневшаяся служанка.       Пока Ваня гадал, почему с каждым новым прикосновением ему было проще контролировать себя: связано ли это с тем, что он привыкал именно к Константину, или, наоборот, изначально было сложно потому, что он ни разу не видел других омег в… такое время, Константин спокойно вернулся к привычной жизни.       Вечером, заскучав в своем кабинете, он втащил туда Ваню буквально-таки за локоть, и достаточно долго рассказывал ему о том, какие региональные ходатайства находит просто занудными, какие – крайне занудными, а какие – даже опасается открывать.       – Я подпишу еще пару указов, Вань, и буду рад, если ты составишь мне компанию в тренировочном зале, – сказал он, выводя замысловатую подпись на листе.       Еще пару дней назад Константин задыхался, сидя на дубовом столе, за которым лениво растекся сейчас – но это, казалось, помнил только Ваня.       Запах моря снова стал мягким, приглушенным, незаметным уже с расстояния вытянутой руки. Так приглушенно пахнут книги в библиотеке: даже будучи заядлым читателем, ты не захочешь наброситься на первый попавшийся томик и жадно уткнуться в него. Так пахнут персики в саду, когда, после обеда, проходишь мимо дерева: приятно, но не настолько, чтобы сейчас же срывать себе несколько плодов.       Во время тренировочного боя Константин был ловок: умело уворачивался от ударов, парировал и быстро, внезапно атаковал. Под конец он приставил клинок к защищенной шее друга и довольно отскочил, отдав поклон. Ваня, задыхаясь, снял шлем.       – Ты устал сегодня? – как бы невзначай спросил Константин, стянул свой и довольно вытер капли пота со лба.       Ваня поморщился, забрал у короля оружие и убрал в кожаные ножны на стене.       – Кость, ты хочешь услышать, что я не поддавался? – легко догадался он.       – Я и так заметил.       – Медаль за внимательность и две – за самодовольство, Ваше Величество.       Когда они оба стянули с себя мокрую от пота броню, Константин подошел к другу, недовольно обнюхал и потащил уже в сторону моря. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в яркий апельсиновый, густой синевой дрожали мелкие волны. Константин окунулся первым, вылез довольным и хлопнул Ваню по плечу, приглашая зайти в воду.       Засосы оказались у него не только на шее, но и на плечах, а спина была изрядно поцарапана. Ваня отвел глаза, унимая взревевшего от гнева альфу внутри, но не смог скрыть ухмылку, когда услышал тихое шипение окунувшегося в морскую воду короля.       “Щиплет? Так тебе и надо”.       – Стоило того? – спросил он, кивнув на полосы на спине.       Константин мечтательно прикрыл глаза.       – Даже больше, чем ты себе представляешь.       – Ну конечно.       Заговорили о тиграх – больших, могучих кошках, которых однажды привезли во дворец послы из Элмора. Ваня сравнил Константина с подобным тигром, но только шкурой, а внутри, добавил он, король остается все тем же собой. Константин рассмеялся и предложил другу потрогать легендарные полосы, пока они еще не сошли с его тела, Ваня предпочел потрогать что угодно другое. Кривая тигриная мордашка появилась на влажном песке, над ней вскоре появилась корона, а рядом – недовольный колобок, представляющий из себя, судя по подписи “зануду, который просто завидует”. Ваня предложил устроить королю песочное омовение и благодушно устроил его еще до согласия оного. Константин быстро отплевался и не остался в долгу. Темнело – плавать они больше не пошли, негласно решили остаться на берегу, пока мокрый песок не обсохнет и не спадет с влажных тел сам.       Море было спокойно, тонкой полоской сливаясь с темнеющим небом. Звезды с неба упали в воду и теперь освещали ее изнутри. Константин довольно развалился на песке, вглядываясь в их россыпь.       – Если можно остановить время в моменте, я выбираю этот, – честно признался он.       Ваня, сидящий рядом, вытащил из-под него свою рубашку и принялся отряхивать ее.       – Чего только не сделаешь, лишь бы не разбирать бумаги, Кость? – с улыбкой спросил он, разглаживая ткань руками.       – Ты собираешься надеть? – кивнул на рубашку Константин.       – Я же не хочу заболеть, в отличие от тебя.       – Тогда я выбираю момент, в котором ты без рубашки, – Константин потянулся, хитро облизываясь на тело друга.       – Если весь вечер был планом ради того, как увидеть меня без нее, то я польщен, но не стоило, ничего нового у меня не отросло.       – М-м-м, – мечтательно улыбнулся Константин.       – И тебе бы все равно не перепало, – добавил Ваня.       Константин лениво швырнул в него песком.       – Костя! – возмутился Ваня, снова встряхивая ткань.       – Может, я хотел показать себя?       Сердце Вани сильно заколотилось о ребра, но он уже привычно взял себя в руки. Это не более, чем очередная шуточка Константина, напомнил он себе, радуясь, что в сумерках уже не должен быть виден его взгляд и цвет горящих ушей.       Константин уже не раз отпускал подобные фразы, жадно вглядываясь в реакцию на них: молодому королю льстило внимание. Чтобы не баловать его еще больше, чем он уже был избалован, Ваня старательно не поддавался на провокации. Он усмехнулся:       – Благодарю за оказанную честь, но лучше прибереги ее для кого-нибудь, кому интересно.       – А ты все так же будешь делать вид, что тебе неинтересно? – спросил Константин.       Ваня вздохнул.       – А я все так же буду напоминать тебе, что мне неинтересно, да, – подтвердил он.       Константин замолчал. Небрежно отряхнул песок с крепкой груди – в слабом свете луны блеснули песчинки. Ваня всей кожей почувствовал, что разговор начинает скатываться куда-то не туда, и поспешил перевести тему.       – Я думал, у тебя новая пассия, – сказал он, совершенно по-дружески, как уже много раз делал, помогая королю справиться с песком.       Константин улыбнулся, нагло расслабился под его рукой. Свою тут же убрал, довольно закинув ее за голову.       – Лина? – ответил он. – Пожалуй, нет.       – Вот как? – Ваня подцепил прилипшую песчинку, слабо царапнув теплую кожу, и убрал руку.       – О, да, – медовым голосом отозвался Константин, – она царапается.       Ваня прыснул.       – Я думал, тебе такое нравится.       Константин с видом знатока поднял палец к небу. Явно специально помедлил с ответом, очерчивая скопления звезд на темном небе. Такое молчание тоже было рядовой уловкой короля, которую Канард прекрасно знал, но на которую раз за разом попадался. Ему стало интересно.       – Я уже боюсь, – отшутился он.       – Не каждый след я хотел бы носить на теле, – наконец важно ответил Константин, примеряясь ладонью к звездам. – Слушай, помнишь, как эти называются? – кивнул он на созвездие.       Метка. След, который пристало носить омеге, – это след его принадлежности своему альфе. Взгляд Вани против его воли скользнул по плечам и шее короля. Сперва она была бы алой, как описывал учитель. Покрасневшая рана после укуса. После – зарубцевалась и побледнела бы, осталась светлым шрамом. Такую молодой Канард видел у матери. Скрывать метку не предписывалось устоями, но омеги обычно носили одежду с высоким воротом или повязывали поверх метки платок, сами не желая демонстрировать ее посторонним. Иван помнил только то, что она была явно заметна даже на светлой коже, разорванным кругом надежно скрепляя навеки две судьбы.       Он сглотнул и поспешил перевести взгляд на небо.       – Какие именно?       Константин мягко дернул его к себе за руку.       – Ляг рядом.       – Я только обсох.       – Ляг рядом, я помогу тебе отряхнуться, – фыркнул Константин.       Ваня тяжело вздохнул, но лег. Тактильный Костя тут же завозился рядом и довольно умостил голову на его плече.       – Тяжелый, – прокомментировал Ваня, надеясь, что король не слышит бешеный стук его сердца.       Если бы Канарда спросили, как он сам относится к традиционному разделению ролей альф и омег, он не смог бы дать точный ответ. С одной стороны, все, что подается обществом, казалось ему верным: у омег действительно случаются “тяжелые” дни, и, если судить по тем взрослым, с кем ему доводилось общаться, то омеги действительно лучше приспособлены именно для семьи и присмотра за хозяйством, чем за управлением крупными землями. Даже Наталия, несмотря на ее бойкий характер, виделась Ивану скорее в роли хозяйки дворца, но не владений.       Кроме этого, он, сам того не замечая, перенял бережное отношение к омегам от отца, который всегда был ласков и учтив с матерью и по возможности избавлял ее от части обязательств, опасаясь, что она может переутомиться.       Константин каждым вздохом ломал Ванины стереотипы о омегах, но даже так молодой Канард не мог унять невольную нежность, рожденную из знания о вторичном поле короля.       Он стряхнул остатки песка с темных волос и вперился в небо, вдыхая легкий запах прибоя.       – Созвездие Пяти Драконов, Костя.       – Ты моя личная энциклопедия, – похвалил Константин.       – Я просто не филонил на занятиях, – отозвался Ваня.       Константин легонько ущипнул его за бок, довольно получил легкий шлепок по руке.       – Мне спокойно, когда ты и твой запах рядом, – задумчиво сказал он.       Ваня устало накрыл лицо рукой.       – Костя, тебе обязательно вот сейчас? Неплохо же провели день, и я и так согласился потакать тебе в твоих планах, можно мы сейчас просто посмотрим на дурацких драконов и не будем…       – Подожди, – перебил его Константин. Хмыкнул, даже вымученно как-то, и продолжил: – Дай мне разобраться.       – Тебе - разбираться, а мне это выслушивать? – со вздохом уточнил Ваня.       – Да. Прости.       – Смотри, сейчас звезда упадет.       – Думаешь?       – В честь того, что ты извинился.       Константин хмыкнул. Неспешно повернулся к Ване, по-хозяйски закинул на него руку. Канард вздохнул и хотя бы сместил ее выше – на животе было щекотно. Теперь Константин лежал на его плече щекой, прислонившись грудью к его ребрам.       – Мы не можем это игнорировать, – пояснил он, шумно вдыхая.       Ваня среагировал, как мог – осторожно зажал нос короля пальцами. Костя отфырчался и выпутался.       – Нет, можем, и должны, – ответил Канард. – Или что ты предлагаешь, Кость, мне сейчас опрокинуть тебя или что?       – Сейчас скорее я опрокину тебя, Вань.       – Десять раз.       – Пожалуй, мне хватит двух.       – Костя…       – Прости. Я не об этом.       Он замолчал и легонько, задумчиво постучал пальцами по чужому боку – дружеский жест, ничего лишнего. Ваню это даже успокоило: зная Константина, он уже был готов к тому, что тот устроит целое представление, которое неумолимо закончится разговором, к которому они оба еще не готовы.       Константин еще раз глубоко вдохнул, на секунду прижался щекой теснее и отстранился, подперев голову теперь ладонью. Руку с бока Вани, правда, не убрал.       – Я не могу игнорировать то, как ведет себя мое тело, – пояснил он так серьезно, что Ваня не стал комментировать. Даже не упомянул про то, что это видно по полосам на Костиной спине.       Константин продолжил, глядя словно в пустоту перед собой:       – Я не хочу проверять это на других. На других альфах. Но когда я даже просто касаюсь тебя, мне спокойней. То же было в саду, когда я поссорился с отцом. Помнишь?       Ваня кивнул, удивленный тем, что друг поднял такую уязвимую для него тему. Видимо, разговор действительно предстоял серьезный. Канард ответил в тон:       – Учитель же рассказывал нам про это. Что подобное может успокоить? Правда, я тогда сделал это не то, чтобы осознанно.       – Помню, – ответил Константин, – но он тогда говорил только про омег. Расскажи мне, что чувствуешь ты?       Канард мог бы рассказать слишком много, и не факт, что это не сломало бы доверительную атмосферу, которая легкой вуалью накрыла их обоих. Они были рядом друг с другом, казалось, сколько себя помнили, но такие моменты полной уязвимости Константин даже другу показывал редко, предпочитая с нечитаемым лицом запускать “лягушек” в пруд или вытворять чего посерьезней.       Однако – сердце снова сильно ударилось об ребра – иногда он их показывал, и только Ване.       Канард предпочел уточнить:       – Рассказать что именно?       – Ты чувствуешь мои эмоции? – спросил Константин. – Вот так. Или тоже только спокойствие? Тогда. В саду. Что ты почувствовал?       Ваня помялся. Воспоминания легко наполнили его тело, снова утягивая в тот, давно прошедший, день.       – Только то, что хочу защитить тебя?.. – осторожно начал он.       Константин кивнул.       – Я тоже это почувствовал. Спасибо. Для тебя это перебило мои эмоции?       Ваня помнил, что чувствовал его гнев и отчаяние, но только до того момента, как положил руку на плечо Константина. После – было только ощущение, что они спадают.       – Думаю, да.       – Ясно. Жаль. Ты можешь понять сейчас, о чем я думаю?       – Только потому что хорошо тебя знаю? – предположил Ваня. – Нет, Костя, не могу.       Странным прозвучало, что Константину жаль. Ответ пришел сам собой.       – Ты думал использовать это?       Константин пожал плечами, соглашаясь.       – Это было бы удобно. Внушить нужным лордам те эмоции, которые я хочу, – ответил он. – Видимо, этот вариант отпадает. Жаль.       Ваня удивленно всмотрелся в серьезное лицо друга. Константин, должно быть, заметил это и усмехнулся.       – Давай, похвали меня.       – Обойдешься, – Ваня ответил рефлекторно.       Константин кивнул, даже не попытавшись поспорить. Снова опустил голову на чужое плечо, расслабил ладонь. Сейчас такие действия воспринимались спокойно – и это после того, как тяжело им было даже держаться за руки несколько дней назад. Тогда тело короля было горячим, и пах он удущающе сильно, сейчас же легкий запах чувствовался только вблизи, а сам Константин был прохладным, как и положено было быть любому человеку, задержавшемуся в ночи возле моря.       При должном желании даже можно было сделать вид, что ничего особенного не происходит. Доверительный разговор двух близких друзей. И пусть ночь скроет то, насколько одному из них он давался непросто. Ваня и не надеялся, что Константин может чувствовать хоть примерно то же самое: не после того, как зажал сегодня служанку в Комнате Артефактов.       Однако, такое хрупкое, подсвечиваемое звездами на поверхности морской воды, доверие сломать ему не хотелось ни за что.       Константин продолжил:       – Я чувствую, что ты волнуешься. Сейчас. Подожди, не отвечай. Прости, что втянул в этот разговор. Я не обижаюсь.       – Почему я волнуюсь, тоже можешь почувствовать?.. – пересохшими губами спросил Ваня.       Константин хмыкнул.       – Полагаю, тебе неприятно снова вспоминать, что ты мог бы меня взять, как омегу? Не знаю, Вань. Я чувствую только волнение.       Ваня искренне понадеялся, что облегчение, которое он испытал после этих слов, ускользнуло от внимания Константина. Или что он так же приписал этому другую причину.       – Твое желание защитить я тоже почувствовал, – продолжил Константин. – Я, правда, принял это за желание успокоить. С бетами таких чувств нет. С омегами проверять не вижу смысла, сейчас. С тобой – это захлестывает меня, почти вытесняя мои собственные эмоции.       Нужно было поддержать разговор, несмотря на тепло, невольно приятно разлившееся по груди, почувствовал Ваня. Спросил:       – С твоим отцом было?       Константин отрицательно помотал головой.       – Как и с запахом, я не чувствовал. Думаю, с близкими кровными родственниками это так же не работает.       – Лорды? – а вот это спросить ему было трудно, но Ваня искренне постарался звучать непринужденно.       – Нет, – легко ответил Константин. – Только при прикосновении. Не на всех лордах я могу так удобно полежать, – он шутливо поерзал щекой на Ванином плече, но быстро снова вернулся к серьезному тону: – С Цейтом чувствовал в течку, но без нее – нет. Тебя – тоже нет, пока не трогаю.       – С лордом Цейтом, – поправил Ваня.       – Он мне не нравится.       – Это не повод.       – Допустим. Ваня, ты мог бы разозлиться?       Этот разговор звучал так, словно они не лежали на берегу вне замка – Константин на Ванином плече, согревая теплом своей ладони его бок, – а сидели друг напротив друга в Малом Зале Совета. Или хотя бы в саду или просто в оконном проеме. Однако, закрыть глаза на положение их тел Ване было сложно при всем его желании. Он понимал, зачем Косте было это нужно, но сильно проще от этого не становилось.       Ваня прикрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти негативные переживания, но все они разбивались о мягкий шум прибоя.       – Кажется, не мог бы. Я потренируюсь делать это по запросу.       Константин кивнул и поежился от легкого ветерка. Все-таки он начинал замерзать. А у Вани уже начинала затекать спина. Он осторожно похлопал Константина по спине.       – Пойдем, Костя?       Рубашку короля в темноте они уже не нашли.       Если Константин Фенсалор и был в чем-то хорош, так это в разрушении. Это первым заметил еще их учитель, как-то подозвав к себе Ваню и сочувствующе сказав ему, что Канард есть созидание, а “Его Высочество более склонен к антагонистической стихии”. Ваня тогда согласно кивнул, еще не подозревая, насколько прав был учитель Вир.       Константин вызвал друга к себе сразу после обеда, на котором сам не появился.       – Прости, опасно было идти к тебе самому. Закрой дверь, – сказал он и быстро расстегнул камзол. – Смотри.       Он весь лучился самодовольством, а на его шее, чуть повыше плеча, алел неровный след зубов.       Иван почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.       – Это?..       – Ты встречался с лордами Бьер из Илении? Они сегодня приглашены во дворец, – Константин ласково погладил след. – Собрание вечером, а с утра я нашел время, чтобы увидеться со старшим сыном лорда. Он оказался очень мил.       Иван неверяще перевел взгляд с укуса на лицо короля, и обратно. И еще раз. Подошел, кое-как, на негнущихся ногах к его столу, чтобы всмотреться получше. Укус никуда не пропал.       Время остановилось.       Константин довольно улыбался.       – Как тебе мой трофей? На руке тоже есть, – король вытянул ладонь с наливающимся синяком. – Здесь грубовато вышло, но он был слишком шумным. А с шеей…       Сам не понимая, что он делает, Канард отогнул ворот чужой рубашки сильнее и провел пальцами по укусу. Контур следа чуть выступал над кожей, неприятно выделяясь на ней.       Константин довольно наклонил голову на бок, позволяя другу изучить трофей насколько подробно, насколько ему захочется. Добавил ласково, видимо, уловив чужое настроение:       – Не волнуйся. Он уже не болит. Ноет немного, но терпимо.       Канард резко отдернул руку.       – Не болит?.. – нечитаемым голосом переспросил он.       Константин кивнул, похлопал друга по плечу.       – Не болит. На руке больнее. Но что поделать.       До этого Иван не знал, как можно вдохнуть без возможности выдохнуть. Сейчас – узнал сполна. Кажется, даже мысли перестали быть ему подвластны. Кроме одной.       Единственный сын лорда Бьер, Кристиан, был немногим старше, чем они с Константином. Иван помнил его – высокий брюнет, отлично державшийся в седле и интересующийся редкими видами мелких животных: у него была небольшая коллекция чучел из зверей, пойманных им самим. Он вежливо держался с другими лордами, однако, стараясь больше молчать, чем говорить, и старался покинуть прием в числе первых или хотя бы уединиться на балконе при любой возможности. У него было три младших сестры, существование которых он предпочитал начисто игнорировать. Но это все было неважно.       Кристиан Бьер был альфой.       Выдохнуть у Ивана решительно не выходило.       – Ты с ним?.. – спросил он сжато, и Константин довольно откинулся в кресле.       – О, да. Я с ним. Разок. Как оказалось, к нему достаточно легко найти подход. Всего пара вежливых намеков – и, как видишь, отличный час. Надеюсь, ночью он подарит мне еще парочку.       Молясь всему пантеону, чтобы не сделать ничего, о чем он после пожалеет (у кого-то же в этой комнате должны быть мозги), Иван впервые спросил подробности такого его времяпрепровождения у Константина.       Кажется, его собственный голос при этом дрожал.       – Ты отдался альфе?..       Константин фыркнул.       – Я предпочитаю не отдаваться, а брать, Вань. Я взял альфу, – сказал он горделиво. – Оказалось, это не отличается от того, как брать бету.       – А укус?.. – отказываясь слышать его слова, спросил Иван.       – Ну. За шею пришлось пригрозить, – улыбнулся Константин. – Он испугался так, что я всей кожей почувствовал его страх. Скажу честно: завело лишь сильней.       Под невидящим взглядом Канарда он расслабленно потянулся, а затем – должно быть, все же заметив состояние друга, опять похлопал его по плечу.       – Расслабься. Метку можно поставить только в течку, а до нее еще далеко. Тем более, после этого я быстро развернул его к себе спиной. Пришлось пожертвовать рукой, но иначе…       В следующую секунду Иван схватил короля за руку и вздернул вверх. Константин осекся на полуслове.       Наконец-то в его глазах появился испуг – как и полагается омегам реагировать на гнев альфы.       – Ваня?.. – спросил Константин тихо.       Иван только сжал его руку сильней.       – Ты дал альфе укусить себя за шею, Костя? – спросил он, чувствуя, что плотину прорывает ко всем фаргусам. – Серьезно?!       Константин попробовал руку вытянуть, Иван не дал. Только рыкнул – король притих.       – Ты понимаешь, насколько это безрассудно?! О, Релен, у тебя вообще мозги есть?!       – Ваня, я не в течке… – начал Константин, но Иван прервал.       – А, не в течке, значит, тебя можно искусать?! Чего ж сразу весь двор не созвал, Кость?! – рыкнул он. – Не в течке же!       Константин прошипел и резко дернул руку. Иван не отпустил, зло подмечая испуг и удивление в разноцветных глазах. Испуг Константин пытался скрыть, но выходило откровенно плохо. Может, другой бы и поверил.       Но только не Иван Канард.       Константин тяжело вздохнул, силясь взять себя в руки, и попросил:       – Вань, я не хочу тебе приказывать. Поэтому прошу. Успокойся.       – Ты – мне? – с насмешкой уточнил Иван. Перед его глазами стоял только выпуклый след на смуглой шее. – Ты прикажешь мне после того, как позволил себя укусить? Так, Ваше Величество?! Так ты собрался власть удерживать, Костя?! Разгуливая по дворцу с укусами?! Ты вообще помнишь, что ты омега или нет?       Константин сжал зубы, чтобы не вздрагивать – было заметно. В остальном внешне он остался спокойным. Но Иван давно видел его насквозь. Как и прекрасно видел, что Константин закипает.       – Ну что, ответишь мне?! – выплюнул Иван.       – Фарг, да он стонал на весь коридор, что я должен был сделать?! Я прижал его к плечу, думал, он засос оставит! Как все! Откуда я мог знать, что он укусит?! – взорвался наконец король. Клацнул зубами.       – Наверное, ты думал не тем. Как всегда, Костя! Конечно, зачем нашему королю мозги, когда есть хер?! – Иван снова провел по следу, желая прикосновением стереть его с чужой кожи.       След не пропал.       Зато Константин решительно отстранился от его руки. И приказал, холодно и спокойно:       – Иван Канард, отпусти меня и покинь мой кабинет.       Это явно было последней каплей.       Варианта у Ивана было всего два. Первый – быстро впиться зубами в чужой укус, вгрызться в кожу до боли, раз стереть чужой след не выходит, то перекрыть его своим, сильно и грубо, может, так до Константина дойдет?! Вторым вариантом было подчиниться и покинуть кабинет, чтобы в глаза не видеть больше короля с его гениальными поводами бахвалиться, не слышать его гениальных идей и никогда больше не участвовать в претворении их в жизнь.       Константин смотрел решительно и спокойно. Испуг из его глаз пропал, уступив место холоду.       Даже удивительно, мелькнула мысль в голове Канарда, что он не развязал драку. Ваня ожидал именно этого. Хотелось наконец не поддаться ни на каплю, а скрутить и заставить уже хотя бы так себя слушать, если по-другому Его Величество не понимает.       Но Константин был спокоен.       Рациональное каким-то образом взяло верх. Иван отпустил его руку, низко поклонился королю:       – Прошу прощения, Ваше Величество.       И спешно вышел из комнаты.       Константин дрожал в его руках. Подставлялся податливо, когда Иван слизывал с его горячей кожи соленые капли. Шумно вздохнул и глухо простонал, когда он легонько прикусил кожу чуть пониже ключицы.       Константин был везде и был всем, всем же был и его запах. Густой, морской, обволакивающий. Иван провел носом по шее омеги, жадно вдыхая то, что сейчас принадлежало только ему.       – Вань…       Горячие руки опустились на плечи Канарда, смяли рубашку.       – Сними…       Константин плотнее обхватил его ногами. Они лежали на кровати, и периной были мягкие волны в лунную ночь. Рубашка потонула, а они сами остались на поверхности воды. Крепкие бедра под руками Ивана напряглись, когда он сжал их, – Константин откинулся на кровать с длинным стоном. Дрожащими руками он попытался расстегнуть штаны, дрожащими руками он перебирал волосы Ивана.       Косте всегда нравились его волосы.       Под одеждой – прикосновение пропало, но Константин простонал так, что стало ясно: все правильно, все хорошо, ему нравится. Иван задыхался в душном запахе своего омеги, стараясь сделать ему приятно перед тем, как войти.       Скорее.       Он столько ждал.       От ласк Константин все сильнее распалялся, он тихо постанывал уже на каждое движение – точно так же, как тогда, когда они держались за руки в его кабинете. Сейчас – весь Константин в течке был только Ивана, и плевать, пойдет ли король после этого по своим бетам или нет. Приятнее, чем сейчас, с ними ему все равно не будет. Нет, даже больше. Он не пойдет. Иван довольно прорычал от этого осознания.       Влага под его пальцами была морской водой, сам Константин горел огнем. Иван обвел языком его ребра и снова накрыл своими губами его дрожащие губы. Константин нетерпеливо подтолкнул его ногами.       – Вань, ты совсем меня не жалеешь?.. Пожалуйста, Вань…       Иван хотел его прямо так: в этом кресле, пропитавшимся запахом моря. Сам он говорить уже не мог. Он осторожно приподнял Константина и медленно опустил его на себя.       Волны накрыли его с головой.       От стука в дверь Иван проснулся.