его море.

      Проснулись они по разные стороны большой королевской кровати – и слава Релену, ведь Константин снова тяжело дышал: еще во сне, и мучительно елозил головой по кровати. Течка, ослабившая свою хватку на некоторое время после секса, вновь вернулась в полной силе.       Иван осторожно слез с кровати и натянул штаны. Константин вздрогнул от шороха и проснулся.       – Вань… – сказал он и протянул к Канарду руку.       Иван тут же отступил. До него только-только начинало доходить, что случившееся вчера на самом деле случилось, это не сон и не фантазия, а самая настоящая действительность: он взял Константина, в его течку, поддавшись ревности. Вишенкой на торте было то, что он приказал ему во время… этого.       – Нет, – сказал он и отошел еще подальше, держа в руках рубашку.       – Я хочу еще раз…       – Нет, Костя, я сказал: нет.       Константин недовольно хмыкнул, его море зашипело мелкими волнами.       – Мы уже переспали один раз, во второй ничего не изменится… Зато нам снова будет очень приятно…       – Нет.       Распинаться на эту тему подробней и спорить с королем Канарду сейчас было стыдно. Он обулся, надел рубашку, камзол, кое-как пригладил растрепанные после сна… и вчерашнего волосы – под недовольным взглядом Константина среди поднимающегося урагана над поверхностью моря.       – Нет, – повторил Иван и поклонился ему, как королю, перед тем как шагнуть к двери.       Ураган стих.       – Подожди.       Ненавидя себя за то, что он это делает, Иван остановился у двери и обернулся. Константин завозился в кровати, с трудом сел. Одеяло сползло чуть ниже, чем следовало, и Константин тут же подтянул его, согнул вокруг пояса.       – Ты сердишься на меня? – спросил он искренне, и морская вода мелко задрожала.       – Я сержусь и на тебя, и на себя, – честно ответил Иван. – А теперь я хочу немного побыть один, чтобы понять, на кого я сержусь больше.       Константин поднялся с кровати – Иван впервые отвернулся при виде голого друга. Уже не друга, подумал он. Теперь точно не друга, как ни посмотри. Константин зашуршал тканью, но вслух не возражал.       “Вот и отлично”, – подумал Иван, разворачиваясь к двери. Ему очень нужно было на свежий воздух, прочь от этого удушающего моря.       За спиной послышались шаги.       – Костя, не подходи, – попросил Иван, едва сдерживаясь от того, чтобы приказать: вчера хватило. Повернул дверную ручку.       Она не поддалась.       Запах Константина не предупреждал об угрозе: волны только сильнее разволновались, ничего больше. Но Константин не остановился. Иван спокойно, но все-таки собрался и повторил:       – Вернись на кровать, подальше от меня, пожалуйста, не подходи. Я не собираюсь брать тебя еще раз.       – Совсем не собираешься? – как-то грустно усмехнулся Константин, и прислонился лбом к спине Ивана, между лопаток. Ладонью оперся о дверь, словно без опоры ему сложно было стоять.       Тяжело вздохнул и добавил:       – Только это, Вань. Сильнее трогать не буду.       Море мелко трепетало, беззвучно, не слышно было даже шума прибоя.       – Я уронил ключ, вчера, – сказал Константин. – Он должен быть где-то рядом, на полу.       – Я догадался, – с трудом ответил Иван, старательно пытаясь сейчас не думать вообще ни о чем, кроме как о том, чтобы выйти из покоев короля. Все его мысли представляли из себя сплошную мешанину эмоций, воспоминаний и желания, разобраться с ней было бы возможно только оставшись в тишине и в одиночестве. Он сказал, старательно разделяя слова:       – Пожалуйста, прекрати меня задерживать и дай мне спокойно найти этот ключ и выйти.       Мелкие волны задрожали сильней. Улеглись. Снова задрожали.       – Вчера, – сказал Константин. – Мне действительно понравилось. Очень. Как никогда до этого. И я хотел бы повторить. Это все.       Он отстранился и отошел. Отвечать Иван не стал.       – И мне все еще нужна твоя помощь с Цейтом. Я не хочу испытывать с ним то, что испытал вчера с тобой, – донесся со стороны кровати негромкий голос. – Если не хочешь приходить в мой кабинет, то напиши письмо и отдай слугам. Я сделаю так же.       Ключ нашелся ровно там, где до этого стоял Константин. Иван открыл дверь, оставив его в замке.       – Хорошо, Костя.       Наконец вышел из покоев короля.       В голову упорно ничего не шло. Даже дойдя до своих покоев (а лучше бы до дворцовой купальни, но этого Иван делать не стал, опасаясь, что может встретить там Константина. Заранее уточнять у короля, направится ли он туда, Канарду совершенно не хотелось. Да и подозрительно может быть если они оба решат посетить купальни в один день в течку короля) и сменив одежду, Иван не смог придумать решительно ничего отличного от того, что они с Константином уже обсуждали несколько раз до того, как…       Воспоминания снова захлестнули, лицо обдало жаром. Иван сдавленно простонал. Из мыслей в голове была лишь одна: они действительно сделали это. И память о том, как именно сделали.       Измучившись от этого, Иван попытался хоть как-то заставить голову работать. Он силой напомнил себе о том, что, если они с Константином так ничего и не придумают, то скоро этот самый Константин сделает это же самое, но уже не с Канардом, а с лордом Цейтом. Увы, это тоже не помогло: только взревел внутри альфа, и Иван с силой приложил кулаком по столу, чтобы его унять. Нужно было что-нибудь, хоть что-нибудь…       Под конец дня он с третьей попытки черкнул на листке одно единственное предложение: “Я могу все время быть рядом с тобой и перебить его _это_ своим”, запечатал и отдал листок старой служанке – одной из тех, которым годами доверял его отец и доверял сам Иван.       “Мысль хорошая, но ты еще не посвящен в рыцарский сан (да, мой просчет), чтобы не уйти после его просьбы. Я получил информацию о том, что Цейт прибудет послезавтра. Возьми это и носи завтра возле тела, только не в подмышках. Может, все-таки зайдешь ко мне и поговорим по-человечески?” – гласил ответ Константина, написанный тем самым “вторым” почерком, разобрать который могли только они с Иваном. К письму был приложен один из шейных платков короля, и Канарду больше всего на свете захотелось дойти до кабинета Константина и узнать, при чем тут платок и зачем нужно его так носить.       Но нет, пойти к Константину он сейчас не мог. Иван вообще предпочел бы больше никогда, совсем никогда не оставаться с ним в дни жара один на один. Еще не ясно, как теперь пойдет их общение и без жара. Внезапно лорд Цейт показался даже спасительной фигурой, ведь перед тем, как закончится жар Константина, им предстоит пережить испытание встречей с лордом.       “Ты уже был в купальне?” – спросил Иван в новом письме, и получил короткий ответ: “Да.”       Следующий день прошел для него, как в тумане. Разве что Канард догадался, зачем Константин прислал ему платок и переместил его с живота под рубашкой выше, нелепо – на сердце. Мысли вращались по кругу из уже высказанных идей, а в центре круга было волнение о том, что у Константина после “этого” может ныть все тело, ведь он долго был напряжен. Судя по тому, что ни одного письма Иван больше не получил, Константин тоже не смог ничего придумать.       С утра Канард дошел до покоев Константина и лично отдал ему платок.       – Не зайдешь? – спокойно спросил король, свободно повязывая его на шее.       – Нет, – Иван не хотел поднимать глаза. И старался почти не дышать.       – Жаль. Цейт будет совсем скоро, у нас есть время позавтракать.       Море слишком волновалось, от него хотелось уйти поскорее. Иван спустился к завтраку вместе с королем.       Когда (они еще были заняты едой, к которой оба почти не притронулись) слуги сообщили о прибытии лорда Цейта, море Константина испуганно подернулось волнами, но тут же улеглось. Над его поверхностью похолодало.       – Доложите ему, что я скоро спущусь, – спокойно сказал Константин и отложил приборы. Выждал некоторое время и поднялся.       – Ты мне нужен, – он легонько мазнул по плечу Ивана ладонью. – Идем со мной.       Канард и сам настоял бы на том, чтобы пойти. Хотя бы попробовал. Рамки вежливости не мешали ему спуститься к Главному входу с королем и поприветствовать лорда.       – Мне перебить его приказы, если они будут?.. – негромко спросил он, и Константин коротко ответил:       – Только если услышишь, как он предлагает мне уединиться с ним. Лишний раз не рискуй.       Иван кивнул, и они направились к Главному входу. Морская вода не могла заледенеть, но казалась настолько холодной, что стоит коснуться ее – и заледенеет рука. Это слишком откровенно выдавало настрой короля. Перед тем, как они вышли к лорду, Иван коротко сжал руку Константина. Вода согрелась, подернулась живыми волнами.       – Запах? – догадался Константин.       Иван только кивнул, и Константин поблагодарил его:       – Спасибо.       Лорд Цейт с семьей сидели на зимних пуфах поверх длинной, во всю стену, мраморной лавки. Стоило королю выйти к ним, как все семейство поднялось, лорд шагнул вперед, и они все низко поклонились Его Величеству. Они приехали в полном составе: сам Уиммильяр Цейт, невысокий и коренастый, с длинным прямым носом и легкой проседью в темно-русых волосах; его супруг, немногим старше самого лорда, как всегда одетый в просторные темные одежды, скрывающие почти все его тело; старший сын, в лице которого не было ничего общего с лицом Уиммильяра, и их маленькие близнецы: мальчик и девочка пяти лет. Последние были сущими прелестями: еще неуклюже смотрелись в полагающейся высокородной одежонке и без конца подмигивали друг другу даже во время длинного поклона. Иван залюбовался бы малышами, если бы запах Константина легонько не вздрогнул.       Когда Канард ответ глаза от детей, то попал на цепкий взгляд Цейта, устремленный на короля.       – Покорнейше благодарю Вас, Ваше Величество, – обходительно начал лорд, коротко поклонившись и Ивану и получив ответный поклон, – что приняли нас, несмотря на несогласованный приезд.       – Вы сказали, что приедете с семьей, мой лорд, – вежливо улыбнулся Константин. – А я знаю, что ваши младшие дети еще совсем крошки. Я не мог вам отказать.       Лорд коротко улыбнулся, проглотив укол. Иван не мог почувствовать его запах с такого расстояния, но его наверняка чувствовал Константин: морские волны слабо зашумели.       – Слуги доставят вещи в ваши покои, – спокойно продолжил Константин. – Полагаю, вы устали после долгой дороги. Отдохните. Вы здесь не на один день, дела подождут до завтра.       – Благодарю Вас, Ваше Величество, – ответил лорд, – однако, мой супруг не был в Ваше дворце с тех пор, как был ребенком. Он много говорил мне о том, что мечтает осмотреть его. Не правда ли, Хассий? – лорд Цейт обернулся к супругу.       Омега недовольно поджал губы, но ответил, чуть склонив голову перед королем:       – Сущая правда, Ваше Величество. Я был бы счастлив небольшой экскурсии. Если Вас это не слишком затруднит.       – Вот видите, Ваше Величество, – лорд Цейт развел руками. – Он говорил мне об этом всю поездку. Смею надеяться, что Вы окажете нам любезность, найдя в себе желание показать нам дворец.       Иван внутренне напрягся: так мог бы звучать скрытый приказ. В запахе Константина ответов не было. Однако, король немного подумал перед тем, как согласиться – тогда как приказам самого Ивана в течке он подчинялся сразу.       – Мне это будет в радость, – наконец ответил Константин. – Вас известят ближе ко времени. Надеюсь, ваш отдых будет приятным.       – Благодарю вас.       Константин коротко, вежливо кивнул перед тем, как оставить семью Цейт и направиться к своему кабинету. Иван так же попрощался и, как будущий верный рыцарь, пошел за ним.       – Ты мог бы отказать, – сказал он Константину, нагнав его посреди коридора.       – Если не это, то было бы что-то другое, – ответил Константин, глубоко вдохнув. – Пусть лучше считает, что все идет ровно по его плану. Пока что.       Песчаный берег медленно размывало, так явно, что у Ивана наконец вышло целиком и полностью отодвинуть в сторону произошедшее в покоях Константина недавно. Он почти взял короля за руку, чтобы успокоить, но вовремя вспомнил, что окна их коридора выходят ровно на коридор, по которому будет проходить лорд Цейт, и сдержался.       – Волнуешься?.. – только спросил Иван, стараясь звучать мягко.       – Волнуюсь? – ехидно переспросил Константин. – Нет. Я злюсь.       Канард неуютно повел плечами.       – По запаху не скажешь.       – Правда? Хоть что-то, – хмыкнул Константин, остановившись у двери в кабинет.       Что-то было не так.       – Правда, – ответил Иван, внимательно вглядываясь в лицо короля. – Только волнение.       Константин открыл дверь.       – Значит, это все же оно, – сказал он. – Я волнуюсь и злюсь, потому что меня тянет к его запаху, Вань.       И быстро добавил, сделав шаг внутрь кабинета:       – Не заходи со мной.       Сказал и плотно закрыл дверь, оставляя Ивана снаружи – быстрее, чем тот успел импульсивно дернуть короля на себя.       Во время “экскурсии” Цейт ожидаемо скоро отдалился от мужа и старался держаться поближе к Константину. Сперва он еще делал вид, что затеял эту прогулку ради своего омеги, обращаясь к нему с небольшими комментариями о том, какими сам помнит эти места, рассказывал об изменениях со времен короля Мариана (тут же вежливо подчеркивая изящный вкус Его Величества Константина) и задавал короткие вопросы – “Хассий, не правда ли, нет ничего прекраснее этого спящего сада, до сих пор хранящего в себе летнее тепло?”. Омега отвечал ему скупо и коротко, больше интересуясь собственными ногами, нежели убранством дворца, однако очень скоро нашел себе собеседника в лице Ивана и оказался весьма разговорчивым и даже смешливым. Иван нес на руках маленькую дочку Цейтов, Елизу, которая быстро распознала в нем того единственного, кто не откажет, и потому вежливо отвязаться от омеги и его детей, чтобы держаться ближе к королю, у Канарда не получилось.       – Он неплохой актер, не правда ли? – спросил Хассий, когда Константин с лордом Цейтом отдалились достаточно, чтобы не слышать его слов.       – Простите? – осторожно уточнил Иван, старательно уворачиваясь от цепких объятий: Елиза развеселилась настолько, что все пыталась закрыть ему обзор.       – Мой супруг, – пояснил омега и фыркнул: – Хороший актер, но под масками на нем нет лица.       Иван помялся перед ответом – к счастью именно в этот момент малышка опасно свесилась, пытаясь дотянуться до оконной рамы, и Канарду пришлось отвлечься на нее.       – Не стесняйтесь, Иван, – сказал омега. – Я могу звать Вас Иваном? Мне претят длинные имена. Лучше расскажите мне, кто рисовал эти картины? Нахожу их очаровательными.       Ивану пришлось рассказывать, благо, он хорошо помнил большую часть художников, из-под кисти которых вышли украшающие стены залы пейзажи. Хассию больше всего понравилось изображение золотых осенних лугов, срисованное с округ Веналиуса, и он искренне расхвалил художника.       Море Константина впереди них бушевало волнами, но он сам был слишком далеко, чтобы Иван мог хотя обратиться к нему, не сбивая разговор со своим собеседником. Король, несмотря на запах, держался ровно, спокойно рассказывал о том, что во дворце изменилось при его деде, что при отце, а какие новшества добавил он сам – пусть слыша лишь обрывки фраз, Иван подивился тому, насколько, оказывается, Константин много времени провел за изучением истории дворца.       В конце следующего коридора они с Уиммильяром притормозили и дали спутникам себя догнать.       – Я мог бы показать вам сад, – сказал Константин, обращаясь к Хассию. – Но сейчас слишком холодно для долгих прогулок снаружи.       – Ваше Величество, если Вы позволите, – ответил изрядно повеселевший и, кажется, действительно заинтересовавшийся дворцовым убранством омега, – мне было бы очень интересно его увидеть.       – Вы не устали?       – Вовсе нет! Лорд Канард, – Хассий коротко улыбнулся Ивану, – развлекает меня достаточно, чтобы я мог не замечать усталости ног.       Елиза на руках у Ивана потянулась в сторону сада, однако, уже хорошо понимая, что не следует перебивать взрослых. Лорд Цейт также улыбнулся, кивнув в сторону сада.       – Ваше Величество, если Вы не против. Там растет сирень из наших краев, подаренная Вашему прадеду от нашей семьи. Я был бы счастлив еще раз взглянуть на нее.       “Костя, если ты сам устал, Релена ради, не соглашайся”, – подумалось Канарду. Но Константин только вежливо улыбнулся и кивнул.       – Если вы так настаиваете, мои лорды, я не могу вам отказать.       Его море шумело так же, как и когда они с Иваном провели в кабинете Константина почти целый день в его жар. Выглядывающее из-за густых облаков солнце освещало бег волн, которые легко покачивали на себе крупные торговые судна и подбрасывали мелкие шлюпки, рискуя перевернуть и затопить их.       Когда они дошли до кустов сирени, лорд Цейт наконец сделал то, ради чего, должно быть, затеял всю эту прогулку. То, от чего Константин весь вспыхнул запахом шторма. Приблизившись совсем близко, лорд взял короля под локоть – ровно так, как это позволяли рамки вежливости: со стороны – ничего лишнего. Взял и сразу же пустился в рассказ о взаимоотношениях их семей полвека назад, о том, как сирень везли, боялись повредить каждую веточку, чтобы в королевский дворец она приехала в лучшем виде, о том, как сильно пекся насчет этого отец Цейта и как он был счастлив, когда удалось довести кусты непотревоженными – не давая королю вставить ни слова.       Елиза тихо ойкнула на руках Ивана, когда тот резко замер посреди движения. Хассий тоже остановился и покачал головой.       – А я уж думал, мой Уиммильяр наконец отморозил себе голову, – тихо сказал он Ивану. – Прощу прощения, Иван, это правда, что Его Величество сейчас?..       Иван с трудом пошевелил губами, переводя взгляд на Хассия.       – Вы не чуете?.. – спросил он.       Хассий коротко улыбнулся и постучал пальцами по своей закрытой шее.       – Только своего супруга.       Конечно, у него была метка. Иван даже не смог удивиться тому, что, оказывается, метка перекрывает для носителя и запахи других омег – учитель об этом не рассказывал.       Все его внимание было приковано к Константину.       Лорд Цейт держал короля под локоть уже достаточно долго и продолжал рассказ, не прерываясь, кажется, даже на то, чтобы вдохнуть. Запах омеги бушевал, настолько, что весь сад казался затопленным подвижной морской водой, быстро перегоняемой из одного его края к другому и обратно.       Внешне король выглядел совершенно спокойным.       Он легко кивал словам лорда, словно заинтересованно рассматривая куст сирени, о котором раньше не знал таких подробностей, а когда Цейт наконец закончил рассказ, мягко высвободил свою руку.       – Это очень интересно, мой лорд, – ровным голосом сказал Константин. – Однако, в ближайшие пару дней постарайтесь меня не касаться.       Лорд Цейт извиняюще развел руками.       – Нижайше извиняюсь, Ваше Величество! С Вашим отцом мы беседовали так часами, – а вот его голос стал ниже, чуть охрип и мелко подрагивал, – не думал, что Вам это может быть неприятным.       – Мой лорд, – ответил Константин. – Думаю, нет нужды объяснять вам, чем отличаются ваши разговоры в прошлом с моим отцом и этот разговор со мной сейчас. Надеюсь, к этой теме мы больше не вернемся, чтобы не портить настроение друг другу, – сказал он и улыбнулся странной улыбкой, которую Иван раньше у него не видел.       Эта улыбка была расслабленной, спокойной, вежливой – и одновременно холодной настолько, что от нее слабели колени и мороз волнами пробегал по спине.       Лорд Цейт, кажется, сглотнул.       – Конечно, Ваше Величество. Прошу меня простить.       Улыбка Константина смягчилась.       – Если так, то давайте вернемся к саду. Может, вы знаете о нем еще что-нибудь, чего не знал я?       Он отошел от лорда, и его запах немного успокоился. Иван наконец смог выдохнуть.       – О, он наверняка сейчас в ярости, мой Уиммильяр, – мечтательно прошептал Ивану Хассий, возвращая внимание Канарда к себе. – Его Величество прекрасен.       – Да… – только и смог ответить Иван.       И постарался как можно скорее втянуться обратно в разговор – тем более, что малышка у него на руках начинала скучать.       Константин отделился от них, когда они все вернулись к Главному входу.       – Полагаю, на этом осмотр дворца можно завершить. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, мой лорд? – спросил он, обратившись к Хассию.       Хассий быстро, довольно кивнул – явно раньше, чем вспомнил о существовании мужа. Когда вспомнил, то тихо хмыкнул в его сторону.       – Благодарю Вас, Ваше Величество, – ответил за омегу Уиммильяр Цейт. Его голос звучал так, словно он был острым мечом, который целенаправленно тупят о камни.       Константин коротко кивнул.       – Это было мне в радость, мой лорд. У меня остались неразрешенные дела. Я вернусь в свой кабинет. Вы найдете свои покои сами или мне пригласить слуг? – спросил он.       – Благодарю Вас. Мы найдем, – ответил Цейт.       – Тогда желаю вам приятного отдыха, лорд Цейт, лорд Цейт и Иван.       Иван моргнул. Сперва ему показалось, что он ослышался: не мог же Константин отправить его в покои сейчас, когда его море так неспокойно, так устало и так нуждается в защите.       Но нет: пока вся семья Цейт в полном составе (кажется, Канард только заметил старшего сына лордов и их малыша-мальчика из двойняшек, тихой тенью следовавших за ними на протяжении всего осмотра) низко раскланивалась с королем, Константин даже не удостоил Ивана взглядом. Он коротко кивнул лордам, спокойно развернулся и неспешно направился в сторону кабинета, унося с собой свой изнуренный запах.       – Желаю вам приятного отдыха, – сказал Иван и поклонился лордам. Получил ответный поклон и заинтересованный вопрос:       – Разве ваши покои не в той же стороне, лорд Канард? – спросил Цейт, вцепившись в Ивана взглядом.       Слава Релену, подумалось Канарду, что лорд Цейт не может почувствовать его запах с такого расстояния и прочитать в нем намерение растерзать его на куски. Иван коротко, вежливо улыбнулся.       – Благодарю за беспокойство, но у меня тоже есть дела. В библиотеке меня ждут недочитанные свитки.       – Желаю вам удачно разобраться с ними, – ответил Цейт.       Когда он удалялся – в библиотеку, ему повезло вспомнить про библиотеку, – то услышал тихий, гневный шепот лорда, обращенный к его супругу. Слов было уже не разобрать.       Памятуя о том, что окна коридора к гостевым покоям (собственные покои Ивана были на лестничный подъем выше) выходят ровно на коридор к кабинету короля, Канард действительно зашел в библиотеку и переждал там с добрую треть часа, уткнувшись лбом в дубовую полку, полную старых свитков. Он не слышал собственного дыхания, зато слышал каждый гулкий удар своего сердца. Когда он понял, что при всем желании задержаться, лорды уже не могут не быть в своих покоях, то оторвался наконец от полки, вышел из библиотеки и быстрым шагом направился к кабинету короля.       Дверь оказалась заперта.       – Я не открою, – упреждая его вопрос, сказал из-за двери Константин. – Иди в свои покои и отойди от сегодняшнего дня.       Все это показалось Ивану просто смешным.       – Я узнал тебя по шагам и не изменю своего решения.       – Костя, не глупи, я чувствую, как тебе плохо, давай поговорим, – ответил Канард, старательно не показывая в голосе гнев на приказы Константина.       За дверью затихло. Иван открыл было рот, чтобы продолжить уговоры, но вдруг голос Константина раздался совсем близко – так, словно тот стоял у двери вплотную.       – Нет. Иди в свои покои.       – Костя! – возмутился Иван. – Я…       – Мы оба знаем, что будет, если я открою. Поэтому нет. Завтра от меня не должно пахнуть тобой.       – Костя, я не собираюсь…       – Ты не собираешься с утра снова выглядеть так, будто тебя пытают? – прервал его Константин. – Иди. В свои. Покои. Это все.       Он сказал это, и теперь Иван приглушенно услышал его шаги, отдаляющиеся от двери.       – Не откроешь, да?.. – усмехнулся Иван.       Не сдержался, резко дернул дверную ручку на себя – закрытая дверь не поддалась. Канарду захотелось с силой приложить по ней кулаком, но…       “Фаргус со этим всем, фаргус лично с тобой, Костя, пошел ты к фаргусам”, – зло подумал он и развернулся. Направился к своим покоям, теперь слыша только громкий звук своих шагов.       За ночь он действительно отошел.       Невесело ухмыльнулся, одеваясь к завтраку – осознав, насколько Константин был прав.       “Ну надо же.”       В покоях, так в покоях, решил он, и провел в них весь день до вечера, захватив парочку книг из библиотеки. Спускался Иван только в столовую, куда, кроме него и короля, теперь была приглашена также вся семья Цейт. Во время еды присутствующие вели легкие, обычные разговоры, а море Константина только слегка бороздили мелкие волны.       Ближе к вечеру в дверь Ивана быстро-быстро постучалась служанка, и не дожидаясь ответа вошла сама. Короткий поклон, извинения – и она протянула ему письмо.       “Ваня, иди к моему кабинету, быстро. Сядь на оконную раму неподалеку, с книгой. Услышишь шум – быстро заходи внутрь. Без этого не заходи. Цейт внутри.” – было написано “вторым” почерком Константина, но ровным для этого “второго” почерка, словно письмо было заготовлено заранее. Иван коротко поблагодарил служанку и, как мог быстро, обходными путями поспешил к кабинету короля: чтобы не встретить по пути Хассия с детьми, которые могли бы его задержать.       Следующий час показался Ивану самым мучительным из всех, что ему довелось пережить. Буквы дрожали и расплывались перед глазами, когда он все же попытался уткнуться в книгу, а смысл написанного вылетал из головы, словно та была открытым нараспашку окном. В неудобной позе он отсидел ногу, но игнорировал это до того момента, как подумал о том, что скорость может ему понадобиться.       Наконец Цейт сам вышел из кабинета короля. В первую секунду, до того, как он заметил Ивана, его лицо выражало крайнее неудовольствие, если даже не гнев. Это придало Канарду сил, и он успел уткнуться обратно в книгу и сделать вид, что медленно и спокойно поднимает взгляд на лорда.       – Добрый вечер, лорд Цейт, – сказал Иван, стараясь не звучать фальшиво.       Цейт ощутимо вздрогнул, но тут же взял себя в руки, покрепче обхватил свиток, который уже прижимал к груди, и вежливо ответил.       – Добрый вечер, лорд Канард. Вы к Его Величеству? – спросил он.       Иван кивнул.       – К Его Величеству. Вы уже закончили?       – Да, мой лорд, – ответил Цейт.       – Тогда, полагаю, я могу зайти, – сказал Иван и прошел мимо лорда к двери в кабинет. – Еще раз, доброго вечера.       – Вам тоже, лорд Канард.       Открыть дверь, не выдав волнения, было сложно. Иван никогда не умел врать. С дверью он справился с трудом, и, наконец, плотно закрыв ее, бросился к королю.       – Костя, он что?.. Вы?.. Ты?.. Он?.. – вопросы сыпались из Ивана бесконтрольной чередой, впрочем, не нуждаясь в окончании фраз.       Константин устало откинулся в своем кресле за столом.       – Молодец, что не запер ее, – сказал он и шумно вздохнул. – Нет. Мы нет.       Если слово “облегчение” имело бы тяжесть, то ее можно было бы сравнить с массивной волной, разом смывшей с груди Канарда увесистый камень, мешавший ему дышать. Он с усилием не опустился на пол возле стола, дошел до приемного кресла и упал в него.       Море Константина было покрыто шипящей пеной после только-только успокоившегося шторма. Сам Константин сидел в своем кресле и медленно-медленно дышал.       – Он не приказал тебе? – тихо спросил Иван, все еще опасаясь поверить в то, что угроза миновала.       Константин помотал головой.       – Полагаю, он не рискнул, – ответил король. – Нет, Ваня, он не приказал.       Иван перевел дух. Он чувствовал себя так, словно только что не час просидел у кабинета короля с книгой в руках, а обежал весь дворец кругом несколько раз подряд. Лорд Цейт не приказал. Но почему-то Ивану упорно казалось, что расслабляться рано.       Следующая мысль обожгла.       – Но он касался тебя, да? – сдерживая вновь вспыхнувший гнев, спросил Иван.       Константин нервно усмехнулся.       – Если ты собираешься после этого изводить меня своей ревностью, то катись к Фаргу, Ваня.       Над поверхностью морской воды вновь поднялись волны. Иван глубоко вздохнул, унимая рычащего альфу, и негромко попросил:       – Извини.       Волны осторожно улеглись.       – Он сделал это очень грамотно, – ответил Константин. Он встал и сделал жест над столом, будто раскладывал невидимый свиток. – При обсуждении карты касания неизбежны.       – Карты? – переспросил Иван, вспоминая свиток в руках Цейта.       Константин кивнул.       – Карты, Вань. Карты его региона. Он обсуждал со мной ровно те проблемы Дайии, серьезность которых может требовать моего участия.       Иван невольно прикрыл глаза, вспоминая, как они с Константином сами стояли над картами столицы, регионов и над картой боевых действий в войне против Орлового клана. То и дело они соприкасались руками, очерчивая пути, обозначая проблемы и наглядно предлагая варианты для их решения. Значит, и Цейт…       В дверь коротко постучали. Иван открыл глаза и наткнулся на короткую ухмылку Константина – она показалась ему даже довольной. Секунда – и ухмылка пропала.       – Войдите, – сказал Константин.       – Ваше Величество, прошу меня простить, – в кабинет прошел лорд Цейт. – Я, вероятно, обронил одну из фигур, – лорд медленно обвел глазами кабинет, задержавшись на Иване и на короле. – Простите, что потревожил Вас сегодня, но эти фигуры из наследия моего почтенного деда, и я был бы сильно опечален, если бы слуги случайно избавились бы от…       – Я уже нашел ее за вас, мой лорд, – ровно ответил Константин, передвигая по столу в сторону двери маленькую и невзрачную фигурку из красного дерева. Фигурка была не больше одной фаланги пальца и напоминала основание для шахматных фигур.       Над морем пронесся сильный порыв ветра, лорд Цейт поклонился и с благодарностями забрал фигурку.       – Доброго вечера, Ваше Величество, лорд Канард, – сказал он и скрылся за дверью.       Иван перевел взгляд на короля. Константин удовлетворенно хмыкнул и негромко пояснил:       – Он только подумал, что уронил ее незаметно.       – Ты отследил это?.. – удивленный внимательностью короля, спросил Иван.       – Я предполагал, что он что-то выкинет, – ответил Константин. – Расслабляться рано. Я мог что-то проглядеть.       Он выглядел неправильно спокойным и собранным посреди своего медленно волнующегося моря. Неправильно спокойным – и одновременно так правильно, как никогда раньше.       – Ты думаешь, он может выкинуть что-то еще? – спросил Иван.       – Не факт, – ответил Константин.       – Но расслабляться рано?       – Да. Расслабляться рано.       Он медленно опустился обратно в свое кресло и сам внимательно осмотрел комнату. С непривычной внимательностью обвел глазами, кажется, каждый дюйм своего кабинета. Остановился на двери и едва заметно прищурился. И вернулся к осмотру. Дождавшись, когда он закончит, Иван уточнил:       – Ты уверен, что не прослушал приказ?..       – Абсолютно. В один момент я почувствовал, что он близок, но в конце концов он все же не решился, – кивнул Константин.       У Ивана вмиг пересохло во рту. Он не хотел даже пытаться представлять себе, как именно это было. Нет, он хотел сразу знать точный ответ. Поэтому он спросил:       – В какой момент?       Константин недовольно цокнул языком, явно не желая отвечать, и Канарду пришлось повторить вопрос:       – В какой момент, Костя?       Медленно, явно неохотно, повернувшись лицом к окну, король наконец ответил:       – Когда он показывал мне трудности в построении защитных ограждений со стороны Элмора. Точечно. Он обошел стол и обнял меня за талию, на несколько секунд, вроде как случайно. Я не среагировал, внешне, – сказал он, медленно, с видимым трудом подбирая слова. – Он разозлился так сильно, я учуял, что я был уверен, что он прикажет. Но потом он испугался. И не рискнул.       Он нервно хмыкнул и добавил:       – А теперь я чую твои эмоции из-за этого. Ваня, серьезно. Не сможешь усидеть в кресле, так катись к Фаргу.       Ивану пришлось с силой впиться в подлокотники кресла, чтобы усидеть. Ему хотелось подойти к Константину, быстро, не слушая возражений, стереть своим чужое прикосновение с талии короля. С рук. И заодно, с локтя, за который Цейт посмел взять Константина вчера. Стереть каждый чужой вздох возле Константина. Не оставить на них ни намека.       Море зло зашумело, усилился ветер над ним. Иван глубоко вздохнул и попросил:       – Извини.       В дверь снова постучали. На этот раз – негромко и робко. Константин поднялся, так и не удостоив извинения Канарда ответом.       – Продолжай держаться за кресло, – негромко бросил он.       И открыл дверь. Служанка, та самая, которая принесла Ивану письмо, поклонилась и вошла в кабинет. Теперь Канард ее вспомнил. Это была Лина, из тех, кто следит за порядком коридоров: Лина, с которой Константин проводил время в комнате Артефактов и еще несколько раз после, в разных закутках дворца.       Константин галантно поймал ее ручку и прижал к своей щеке, касаясь ее краем губ.       – Спасибо, милая. Ты вовремя, – мягко сказал он, затягивая девушку в комнату. Закрыл дверь.       Служанка подалась было вперед, но вовремя заметила Ивана в кресле, ойкнула и попятилась назад. Оступилась, чуть было не упала – Константин поймал.       Время замедлилось, когда Иван смотрел, как король уверенно прижимает ее к себе, медленно поглаживая ее талию. Девушка зарделась, и Константин оставил короткий поцелуй в ее волосах.       – Я втроем… не… – негромко сказала служанка.       Константин улыбнулся.       – Я не буду делиться тобой, – грудным голосом пообещал он. – Лорд Канард здесь по другому делу.       Его рука плавно скользнула выше по спине девушки, огладила ее плечи. Служанка бросила недоверчивый взгляд на Ивана, но под прикосновением постепенно расслабилась.       Ажурная морская пена мягко стелилась по комнате, тревожно покачиваясь, когда соприкасалась с Иваном. Водная гладь была спокойна, но опасалась нового шторма.       – Сегодня мне нужна твоя помощь в другом, снова. Ты поможешь мне? – Константин медленно наклонил лицо и снова коротко поцеловал ее волосы.       – Конечно, Ваше Величество, – прошептала она так тихо, что Иван едва разобрал.       – Спасибо, – в тон ей ответил Константин.       Он неспешно, почти лениво отстранился, не убирая, однако, руки с ее плеч.       – Я опасаюсь, что у гостевых покоев после возвращения лорда могла появиться грязь. Он мог наследить. Уже поздно, но убери там. Даже если покажется, что чисто. Свет свечей может врать. Я хочу, чтобы наши гости встречали только идеальный порядок.       Девушка недовольно поджала губы, но не посмела спорить с королем. Константин мягко улыбнулся и вплел пальцы в ее волосы. Помассировал ее голову – она постепенно расслабилась.       – Если услышишь их разговоры, то запомни. Расскажешь их мне.       Ивану показалось, что запахи его обманывают. Константин не мог пахнуть, как омега в течке, и при этом спокойно и уверенно ласкать служанку, говоря с ней таким бархатным голосом. Это было решительно невозможно, подумал Иван. Задержал дыхание и снова вдохнул.       Тревога моря почти улеглась, но быстро били подводные течения, рискуя изнутри расшатать спокойствие воды на поверхности.       Служанка коротко кивнула, принимая приказ. Тихо хмыкнув в сторону Ивана, она осторожно положила ладони на шею Константина, подалась выше и что-то тихо спросила у него на ухо.       – Сегодня не стоит. Я слишком устал, милая, – ответил Константин. – И хочу спать. Завтра меня опять затягают лорды. Зайди ко мне послезавтра, хорошо?       Она кивнула, и Константин медленно, уверенно привлек ее к себе для поцелуя. Отстранившись, мягко сказал:       – Иди.       Она кивнула, поклонилась ему, коротко поклонилась Ивану и ушла, закрыв за собой дверь.       Под пораженным взглядом Канарда Константин прислонился лбом к двери и длинно выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу камзола. Море все еще тревожилось.       – Вань, ты случайно не помнишь, как ее зовут? – негромко спросил он.       Иван поднялся.       Константин тихо прошипел.       – Нет, ты сейчас не будешь проверять, в течке я или нет, – почти угрожающе сказал он. – Я в течке. Ты это чуешь.       Но Иван все равно подошел. Как только он остановился, в паре шагов от короля, чтобы вдохнуть его запах ближе и убедиться наверняка, Константин резко обернулся и схватил Ивана за руку.       Комнату – уже привычно – затопило.       Константин вжался спиной в дверь и рвано, шумно вздохнул. Его тело мелко задрожало.       – Все?.. – сбивчиво спросил он. – Теперь веришь?.. Тогда забери руку и идем спать… Каждый по своим покоям…       – Костя, как ты это сделал? – удивленно выдохнул Иван, по руке которого растекалось тепло от желанного прикосновения.       – Я просто упрямый осел… ровно как ты говорил… – Константин снова шумно вздохнул. – Фарг, забери руку, Ваня, потому что я сам… тебя… уже не отпущу… Завтра последний день… от меня еще будет пахнуть тобой, если…       Он помотал головой, растрепав волосы о дверь. Резко – зажал свой рот свободной рукой и тихо простонал в нее.       – Вань, пожалуйста… забери… Я больше не могу… – попросил он, жалобно и открыто.       Почти так же открыто, как несколько дней назад просил о приказе, задыхаясь под Иваном на кровати. Канард почувствовал, как легкая улыбка сама собой появляется на его губах.       Константин крупно вздрогнул и отвернул лицо.       – Фарг, Вань… Вань, Вань… пожалуйста…       Нужно было забрать руку – Иван, кажется, еще это помнил. Больше всего на свете хотелось податься ближе, притянуть омегу к себе, забрать свое себе. Общение Константина с девушкой-бетой впервые не вызвало в Иване никаких негативных чувств, только искреннее удивление. Когда омега касался ее, то так не реагировал, так не пах.       Нужно было забрать руку.       – Вань, я… правда… – лихорадочно прошептал Константин, вжимаясь в дверь сильнее – наверняка, чтобы не податься к альфе. – Пожалуйста…       Нужно было забрать руку.       Нужно было.       Нужно.       Иван глухо рыкнул, резко отнял руку и отступил на пару шагов.       Константин тут же закрыл лицо ладонью и медленно сполз по двери вниз. Обнял себя свободной рукой поперек живота, сжал, весь сжался, стих – только не перестал дрожать и быстро-быстро дышать.       – Костя, – осторожно начал Иван.       Константин рвано помотал головой, обрывая его фразу.       Иван отступил еще дальше, и еще – на другой конец кабинета. Судя по тому, как невыносимо билось море в шторме, также невыносимо было для Константина сейчас любое действие. Не помогло даже то, что Канард отошел.       Король, который ровно держался два дня в компании двух альф, в жар, спокойно перенося прикосновения Цейта и твердо давая ему отпор, который почти сумел справиться с прикосновением к Ивану, все-таки выдохся и теперь трясся, крепко обнимая себя руками и судорожно хватая ртом воздух. Канард не забрал свою руку сразу и тем самым перегнул и сломал ветку. От осознания этого Ивану стало тошно. И одновременно с этим он был доволен, ведь именно он был причиной срыва.       “Если тебе так тяжело, то ты мог бы принять, а не останавливать меня. Прижаться ко мне, я бы снял твой жар на несколько часов, почему ты не прижался? – невольно подумалось Ивану, и он тут же осознал: – Костя, ты все еще держишься.”       Константин уже поднял ладонь по лицу выше, и теперь, чередуя это с рваными вздохами, сильно прикусывал свое запястье – там, где это можно было скрыть тканью рубашки. Все его тело тряслось, но он лишь сильнее сжимал себя поперек живота рукой. Колени он также прижал к животу, не шевелясь больше никак.       Он делал все, что оставалось в его силах, чтобы не броситься сейчас на альфу, и не перенять от секса на себя часть его запаха, которую завтра легко учует от него лорд Цейт.       Отворить дверь и выйти, оставив омегу одного, было невозможно: он прижимался к ней спиной, не в силах сдвинуться сам, а сдвинуть его без прикосновений Канард не мог.       Иван быстро подошел к гобеленам, поднял плед, развернул. Подошел к Константину – тот глухо простонал и впился зубами в свое запястье сильней – и накинул плед поверх его груди. В пару шагов оказался возле окна, широко распахнул ставни. Насколько это было безопасно, высунулся наружу.       Он слышал: сперва Константин перестал постанывать. Затем – шорох ткани от того, что хватка омеги медленно разжалась. Почти через минуту, когда Ивана самого почти затрясло от ночного холода, Константин задышал медленней. Тихо, осторожно поднялся. Шаги направились к столу. Константин опустился в свое кресло. Иван обернулся.       – Спасибо… – еще сбивчиво сказал Константин, кутаясь в плед. – Достаточно… Закрывай. Простынешь…       Иван кивнул. Поспешил закрыть окно, сказать короткое, но искреннее “Прости” и как можно скорее покинуть кабинет короля.