его море.

      Война, как бы к ней ни готовились, все равно стала потрясением.       Слава Релену, план Константина сработал успешно: он смог открыться лордам и собрать полноценное войско. Поддержали короля больше половины знати, поддержал Кильгараад, отправший свой отряд в помощь. Иван снова облачился в доспехи и принял на себя командование одним из основных отрядов. Макс был приближен к королю и пока не руководил ничем сам, но был представлен, как наследный принц.       Константин снял с глаза повязку, с шеи платок.       – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы не оставались рядом в жар принца. Но это война, – предупредил их Константин о том, о чем мог бы и не предупреждать.       Знахарей из Ислера отправили в главный отряд. Нико – в разведчики. На войну пошла даже Лизард, несмотря на ее испортившиеся вследствие этого отношения с Велиром. Впрочем, не то, чтобы у Ивана физически была возможность следить за происходящим с друзьями и поддерживать их так, как хотелось бы. О всей той боли и крови, которая окутала их всех, Канард не позволял себе забывать, но старался не фокусироваться только на ней. И самым ужасным было то, что он тоже был частью того, что их несет. Пусть и имперцам.       Вокруг палатки Максимилиана в его жар всегда стояла стража из бет, получивших четкое распоряжение – не пускать внутрь никого, кроме короля и молодого знахаря. Низкородный альфа из солдат, попытавшийся проникнуть внутрь, поплатился за это жизнью. Иван в жар некровного сына уходил в дальнюю часть лагеря, с разрешения короля. Сам король, как всегда, ни намека на свой жар не показывал вообще, только уходил на его период спать на соседний от Ивана лежак. Они занимали одну палатку: на осторожные возражения Канарда еще в первый месяц войны, Константин спокойно ответил:       – Лорды думают, что моя метка от тебя. Мне это на руку.       Во сне Константин иногда бормотал что-то невнятное. С утра – каждый раз сразу по пробуждению осушал большой кувшин воды.       Иван старался не усугублять заботы его короля, которому и так приходилось переносить каждый жар на ногах, а иногда даже в бою, и каждую свободную минуту тратить на проработку дальнейших военных действий (по результату он всегда советовался с Канардом, но изначальный вариант всегда набрасывал сам), но однажды все же не выдержал и спросил:       – Костя, ты всю ночь шептал что-то о песке, – сказал Иван. – Это как-то связано с меткой?       Константин вздрогнул так, что выронил кувшин из рук.       “Да.”       – Неважно, Вань, – тут же взял он себя в руки.       – Костя…       – Пожалуйста. Связано. Я не хочу об этом. Пожалуйста.       Иван знал запахи почти всех высокородных альф, включая некрупных лордов, но ничего близкого к песку среди них не было. Значит, это все же был кто-то из низкородных. Скрещивая меч с очередным противником, Канард порой надеялся почувствовать вблизи подобный запах – и боялся ощутить его в их собственном лагере. Если тот альфа вообще еще был жив.       Ситуация изменилась, когда разведчики донесли, что на их лагерь готовится наступление, и противник уже близко. Константин срочно созвал всех, кто состоял в совете, посреди ночи.       – Разбудите принца тоже. Пусть придет через полчаса, – потребовал от солдат Константин, быстро собирая карту и закрепляя на поясе меч.       – Костя, у Макса же сейчас… – попытался возразить Иван, прилаживая так же и свою броню и оружие.       – Я знаю, – ответил Константин. – Крепись.       – Он может пропустить это.       – Он пропустит начало, чтобы не отвлекать советников своим запахом. Но пропустить все собрание он не может. Ему принимать командование, если не выживем мы, – ответил король и вышел из палатки первым, направляясь в палатку совета.       Быстро следуя за ним, Иван вспомнил все и каждую молитву, которые только знал. Подобного момента он не желал, кажется, не сильно меньше, чем грядущего сражения.       Макс пришел в палатку совета, когда они уже обсуждали варианты. Спокойно поклонился королю и спокойно прошел мимо ошарашенных лордов к карте. Меньше всех пораженным выглядел постаревший лорд Цейт. Иван же постарался задержать дыхание.       – Вам уже доложили обстановку, Ваше Высочество? – спросил Константин.       – Да, Ваше Величество.       – Отлично. Тогда смотрите.       И король в пару слов обрисовал принцу расстановку сил и на карте. На лбу последнего поблескивал пот, и сбивчивое дыхание принц все равно не мог до конца взять под контроль, но кивал спокойно и выслушивал короля, внимательно склонившись над картой. Затем Константин снова перешел к обсуждению плана боя, в котором участвовали уже все.       На Ивана Макс не смотрел вовсе, как не смотрел и на других лордов, и Канард, погребенный под снежной лавиной, не сразу понял. Запах Макса был тягучим и плотным, почти осязаемым, как оно раньше было у Константина, но он не тянул к себе. Его источника не хотелось коснуться, а сам принц не реагировал на легкие касания других лордов, когда их руки изредка сталкивались над картой.       Это наверняка была магия, но разбираться в этом совершенно не было времени: едва они закончили, как поспешили поднять лагерь и принять бой. Иван успел только краем глаза заметить, как Макс коротко прижимается к Василю и дрожит в его руках, перед тем, как собраться, отстраниться и оседлать свою лошадь.       Успешная работа разведчиков и грамотно выстроенный план боя позволили им потерять меньше людей, чем при внезапной атаке. На долю знахарей выпало много работы. Константин снова собрал совет сразу после боя, не дав никому времени на то, чтобы отдышаться.       – Вы почти не реагировали, – заметил Константин, когда они с Канардом остались одни. – Альфы.       Иван кивнул.       – Макс как-то использовал магию. Не знаю, почему, но его запах не вызывал… желания среагировать, – ответил он.       – От жара нет магии, – возразил Константин.       – Он пах, как в жаре, – пояснил Иван. – Но не… не вызывал желания.       Константин кивнул, поднялся – и Канарду пришлось поймать его за руку.       – Костя, дай ему отдохнуть, пусть Макс расскажет тебе подробности завтра, – сказал Иван, и король недовольно, но согласился.       Конечно, первым делом с утра пораньше Константин отправился в палатку сына, чтобы узнать подробности. Как оказалось, решением, которое нашел принц, было пустить вдоль своего тела, совсем вплотную, тонкие потоки воздуха. Они быстро закручивались, не выпуская запах сразу, а когда тот все же прорывался, то был уже изрядно измученным и отражал не текущий настрой носителя, а то, что тот чувствовал носитель какое-то время назад. Выслушав от Константина про это, Иван вспомнил, как Макс не среагировал на касания лордов.       – Выходит, Макс реагировал?       Константин кивнул.       – Вокруг его рук были… своеобразные перчатки из воздуха, но да. Он реагировал, – ответил Константин. – Просто вы почуяли бы это позже. Как и его собственное желание, вызванное вашей близостью.       Он довольно улыбнулся.       – Я замечал, что без присутствия рядом альфы жар намного меньше состоит из желания, – сказал он. – Не без него, конечно, но терпеть легче. Оказывается, только этого не достаточно альфам, чтобы среагировать. Вам нужна именно реакция на вас.       Константин довольно хмыкнул, кивнув на стену своей палатки в стороне палатки Макса.       – Максимилиан ждал, что вы не почуете вовсе. Но он уже молодец. Он сможет добиться того, чтобы альфы не чуяли его. Тренировками.       – Его запах не менялся все обсуждение… – вспомнил Иван, и Константин снова довольно кивнул.       Канард неуютно покусал губу перед тем, как все же спросить:       – А Макс сам, он нас чуял?       Константин выдохнул. Ответил спокойно:       – В палатке было десять альф. Он чуял. Но, поверь, только твой запах его явно не волновал. Возможно, он наоборот цеплялся за него, чтобы держать себя в руках. Как я цеплялся при нашем разговоре с Цейтом еще во дворце.       – О, Релен… – пробормотал Иван, тяжело опускаясь на лежак. Сжал гудящие виски пальцами.       Осторожно, ласково, словно опасаясь коснуться сильнее, Константин погладил его по волосам. Опустил руку на плечо Ивана, сжал его.       – Не волнуйся за это. Когда девять запахов вызывают в тебе желание, за родной десятый ты будешь цепляться уже без него, – успокоил он.       – Ты не был рядом с таким количеством альф в жар, – тихо сказал Иван.       Константин промолчал. Сел рядом.       Аккуратно похлопал Канарда по плечу и убрал руку с него, сместил выше, снова на волосы. Поднял лицо и уткнулся носом Ивану в шею. Тихо вздохнул – и Канарда кольнуло неприятное предчувствие.       – Костя, ты был?..       – Я мог бы сказать это и по тому, что был рядом одновременно с двумя, – прервал его Константин. – Давай закроем разговор на том, что принц молодец. Уверен, он еще удивит нас.       – Костя, сколько их было?.. – все равно спросил Иван.       Константин помедлил.       – Достаточно, – негромко ответил он, и поспешил добавить: – Но нет, той картины, которую ты уже рисуешь в своей голове, не было.       Уже прекрасно зная, что король не ответит на последующие вопросы, Канард только обнял его, крепко прижал к себе. Если бы он сам мог стать доспехом или хотя бы щитом, ограждающим Константина от всей пережитой им боли, то стал бы, невзирая на цену.       – Задушишь, – улыбнулся Константин.       – Тебя иногда хочется, – ответил Иван.       – Нужно проверить состояние лагеря, – мягко сказал Константин. – И допросить пленных. Меня нельзя душить.       – Я подожду, когда ты закончишь.       – Спасибо. Проверка продовольствия на тебе.       На остальных собраниях принц присутствовал от начала и до конца, невзирая на то, выпадали ли они на период его жара или нет. Он все меньше и меньше пах, пока в какой-то момент его запах почти не пропал для альф вовсе. По самому принцу было заметно, что ему непросто, но он не отвлекался от обсуждения, принимал в нем все более и более активное участие, и Константин вскоре поручил ему полноценное руководство одним из отрядов – пока небольшого, лорд которого не вернулся из битвы.       Мелкие битвы они обсуждали втроем: король звал к себе принца и приближенного рыцаря. Наедине он жестко разбивал предложения Макса в пух и прах, чего не позволял себе при лордах, но принц только поджимал губы и слушал верный вариант. В жар принца они встречались только вдвоем, без Ивана. Придумать способ не почуять чужие запахи сам Макс не мог.       Василь все чаще оставался у Макса, пока однажды не переехал из лазарета в палатку принца вовсе. Только тогда Иван окончательно догадался.       – Сынок, вы с Василем?.. – спросил он осторожно.       Макс чуть улыбнулся.       – Да, пап. Давно.       – Макс, Василь – бета, – не мог не напомнить Иван, снова окунувшийся в мир сплетен и интриг касательно вторичных полов. – Лорды могут поднять шум, может, вам стоило переждать?       – Не думаю, что они рискнут мне что-то сказать, – мягко, но уверенно ответил Макс.       Этой фразой он так пронзительно напомнил своего кровного отца, что Канарду не оставалось ничего, кроме как согласиться. Если один король доказал знати, что омега может править страной и вести войска, то с его наследника станется добавить в головы лордов пункт о возможности брака принца-омеги с низкородным бетой. Почему бы – уже – и нет.       – Косте не понравится… – тихо прошептал Иван.       Макс нервно хмыкнул, но быстро взял себя в руки.       – С Константином мы решим этот вопрос сами, пап, не волнуйся, – сказал он.       Иван только покачал головой, понимая, насколько это будет непросто. В паре омеги-мужчины и беты-мужчины не родится ребенок, а продолжением рода Фенсалоров Константин будет наверняка более, чем обеспокоен.       Канард положил руку на плечо сына и сжал ее.       – Я на твоей стороне, сынок, – улыбнулся он.       – Я знаю… – с улыбкой ответил Макс. – Спасибо.       Когда Иван осторожно все-таки попробовал поднять этот вопрос с Константином, тот только усмехнулся.       – Я уже в курсе, – ответил он, и продолжил почти той же фразой, что днем ранее сказал Ивану его сын: – Мы еще обсудим этот вопрос с принцем. Не забивай голову, Ваня. Пока что.       Забивать голову подобным действительно почти не было времени: война ожесточалась, передышки становились меньше. Император мобилизовал все ресурсы, ровно как и Константин. Победы в боях чередовались с поражениями, но сопротивление уверенно подбиралось к столице. Многие, включая самого Ивана и обоих Фенсалоров, побывали в лазарете, где измученный Велир с глубокими синяками под глазами латал их ранения, уже даже не покрывая матом через слово, а просто устало вздыхая. Знахари из Ислера так и работали в госпитале главного отряда, через который проходил наибольший поток раненых. Единственное радостное – это то, что в лазарете поселилась и Лизард, которая через почти полтора года после начала войны наконец смогла наладить отношения с Велиром.       Чем более осязаемым становилось предчувствие победы, тем больше мрачнел наедине с Иваном Константин. Свободным вечерами он не отрывался от трубки, изводя только восполненные запасы табака, а когда тот кончался – то нервно прикусывал мундштук. Иван предчувствовал тяжелый разговор, но был так вымотан войной, что не стремился поскорее начать его сам.       – Ваня, нам нужно поговорить, – наконец все же сказал Константин, вне обыкновения не поймав губы Ивана в поцелуе перед сном.       – Я весь внимание, – неохотно ответил Канард.       И услышал то, от чего былое раздражение на упрямство Константина взревело в нем с новой силой. Король сел на лежаке, пошарил рукой в поисках трубки, словно та была его маяком в темной морской ночи. Не нашел. Вздохнул.       – Ваня, победа близко. После этого ты вернешь свои владения в Думетруме, – сказал он, не очень успешно стараясь звучать спокойно.       – Я знаю, – ответил Иван, садясь рядом. Этот разговор уже несколько месяцев напрягал его своим ожиданием, как набирающая силы грозовая туча, а начинался – сейчас – с раската грома от таких первых слов короля.       Константин тихо вдохнул и выдохнул, явно беря себя в руки.       – Тебе нужен будет наследник, которому ты потом сможешь их передать, вместе со статусом. И омега, который или которая тебе его родит.       Канарду становилось понятно, к чему король ведет. Он попытался возразить:       – Костя, я не собираюсь…       – Немеченый омега, Вань, – прервал его Константин. – Тот, чей запах ты сможешь чуять и с кем ты сможешь спокойно ложиться в его или ее жар.       Или лязгнуло от его слов лезвие по стали, или Ивану это только показалось. Но он с трудом призвал себя к спокойствию и ответил:       – Костя, меня это не интересует.       – Меня интересует. Даже если я смогу зачать от тебя, я не хочу, чтобы ты прожил свою жизнь с тем, на ком чужая метка. Чей запах ты не чуешь.       – Я не буду брать тебя через твою боль, – прошипел Иван, уже очевидно раздражаясь.       – Тем более, – ответил Константин. – Тебе нужен тот, кого ты сможешь взять. И кто родит тебе наследника.       Как и всегда, когда он сам злился от их спора, король переходил на еще более короткие и отрывистые фразы. Канарда это разозлило еще больше.       – И как ты прикажешь мне выбирать, твое Величество? Может, сразу составишь список омег с их запахами, чтобы я подобрал себе подходящий? – прошипел он.       Константин лишь пожал плечами.       – Не делай из этого сцену, Вань. В их течку, – впервые за долгое время он соскочил в речи на это слово, – точный запах будет волновать тебя в последнюю очередь.       Точно что-то обо что-то звенело. Как минимум в ушах Канарда. Как будто сталь сталкивалась о сталь, горячая, как в кузнице. Иван с трудом удержался от того, чтобы рыкнуть: настолько упрямо и твердолобо звучал Константин.       – Костя, я любил тебя с фарговых десяти лет, даже когда думал, что ты мертв, и ты заявляешь мне такое? – резко ответил он, повышая голос. – Что я должен взять себе какого-то омегу? Только потому, что у тебя метка?       В раздражающей полутьме палатки послышался длинный вздох. Иван разглядел, что Константин на секунду прикрыл глаза.       – Да, Ваня, – невыносимо спокойно ответил тот. – Спасибо, что любил меня. Но тебе пора двигаться дальше.       Иван сам не понял, как резко дернул короля к себе за грудки.       – Не смей решать такое за меня, Костя! – рыкнул Канард.       Судя по тому, как Константин не попытался сопротивляться, а только свободно положил свои руки поверх рук Ивана, король и не собирался ничего решать. Больше не собирался. Нет, он уже давно решил, и, должно быть, только ждал подходящего момента, чтобы озвучить свое решение.       Все тело Ивано потяжелело, как будто от невыносимо тяжелой брони.       – Ваня, давай мы не будем ссориться из-за этого, – с явным усилием попросил Константин.       – Нет, давай мы будем, – громким шепотом ответил Иван. – Какого фаргуса, Костя?!       Константин тихо клацнул зубами.       – Ваня, пожалуйста. Не спорь. Так будет лучше.       – Для кого лучше?!       – Для тебя. Для Думетрума.       – Пошел ты к фаргусам, Костя! – рыкнул Канард, сжимая ворот чужой рубашки сильнее. – Ты и твои сраные идеи! Омега, бета, альфа, мне никогда не нужен был никто, кроме тебя!       Константин тихо рыкнул в ответ, но словами не ответил. Вместо этого он наклонил голову, ухмыльнулся и коснулся открытой шеей напряженного кулака, сжимающего его рубашку.       Вздрогнул, но прижался сильнее, тихо прошипел – на своих пальцах Иван почувствовал неровный рубец.       Он резко отдернул руки, отстраняясь от метки. Резко поднялся.       – Ты безумец, – прошипел, глядя на короля.       Только Константин мог для доказательства своей правоты заставить Ивана, пусть и против его желания, но сделать себе больно.       Еще хуже, чем когда он доводил его во дворце. Зато сам Иван почувствовал, как, точно так же, как и в этом дворце, он сам сейчас был бы не прочь развязать драку. Пускай это и по-детски, ему было плевать. О, он даже не мог вспомнить, когда за последние лет двадцать злился настолько сильно. Но, как и раньше, его злость вызвал король.       – Я лишь напомнил тебе, – спокойно ответил Константин. – Почему тебе стоит двигаться дальше меня. На твоем омеге должна быть твоя метка. Не чужая.       – Пошел к Фаргу, – прошипел Иван, быстро нашаривая собственную накидку и меч. Ему нужно было как можно скорее оказаться как можно дальше от короля.       Повязывая на поясе меч (без него никак, если утро вдруг встретит их битвой), Иван услышал тяжелый вздох. Вздох тоже мысленно послал к Фаргу.       – Если хочешь, я могу быть рядом с тобой до тех пор, пока ты не определишься с омегой, – негромко и все так же спокойно сказал Константин.       Едва сдерживаясь от желания приказать ему заткнуться, Иван быстро вышел из палатки.       Заночевал, как и все последующие ночи до конца войны, в лазарете.       Константин пытался еще несколько раз заговорить с ним об этом. Каждый раз получал только шипящий посыл к Фаргу и уходил с ничем. Они все так же обсуждали планы боя, втроем с Максом или всем оставшимся составом совета, но по окончанию обсуждений Иван уходил в лазарет. В итоге Константин сдался и выделил ему отдельную палатку.       Он не звал Ивана вернуться к себе и не пытался извиниться, явно твердо уверенный в своем решении. Даже по его непроницаемому лицу Канард читал, что королю тяжело, но тут же вспоминал устроенное им прикосновение к метке, и отгонял прочь мысли о том, чтобы заговорить самому.       Они поговорили снова только перед последним боем, самым большим и масштабным, обещавшим растянуться на несколько дней и унести не один десяток жизней.       Иван задержался после совета. Проводил осторожной улыбкой Макса, и повернулся к Константину.       Оставшись вдвоем, они сказали одновременно:       – Просто пообещай мне, что ты найдешь себе омегу, если я завтра не выживу.       – Костя, к фаргусам все, просто услышь, что мне не нужен никто, кроме тебя.       Замолкли.       Константин тяжело усмехнулся, оперся рукой о стол. Под его глазами темнели синяки, а лицо впало, заострились истощенные скулы. Король много времени посвящал подготовке к бою и явно недосыпал. Первое он делал вместе с Иваном и Максом, поэтому Канард сейчас выглядел не лучше.       – Ваня, зачем тебе я?.. – тихо спросил Константин, не скрывая усталости.       – Потому что я люблю тебя, – не менее устало ответил Иван, подходя ближе.       – У меня жар. Последний день, – предупредил Константин.       – Я помню. Я тебя не трону, – кивнул Иван.       Константин тяжело, обессиленно вздохнул. Упустил на пару секунд контроль – Канард заметил дрожь чужих плеч. Мелькнула мысль, что король сделал это специально, но она тут же развеялась под парой длинных глубоких вдохов. Сорвавшийся на долю секунды от усталости Константин взял себя в руки.       – Я тоже люблю тебя, Ваня…. – негромко сказал он. – И поэтому хочу, чтобы ты был счастлив.       Иван прислонился к столу, как можно ближе к королю, но так, чтобы еще не коснуться его.       – Ты последний идиот, если считаешь, что я буду счастлив не с тобой, – ответил он и добавил: – Костя, даже если ты принудишь меня к женитьбе статусом короля, я никогда не трону своего супруга. Обещаю.       – Вань…       – Мне хватит выдержки, Костя. Ты меня тоже неплохо натренировал. Вспомню все и каждый из твоих дурацких уроков, веришь?       Константин тяжело усмехнулся.       Обычно стоя за этим столом над картой, король казался даже больше (внушительней – так точно), чем был на самом деле, каждым своим словом разрезая воздух в палатке и придавливая его к земле. Сейчас – он как будто сжался, уменьшился, стал тоньше, несмотря на свой тяжелый плащ с меховой отделкой.       – Вань… – тяжело начал Константин и накрыл лоб рукой. – Если ты сейчас согласишься стать моим, то я не отпущу тебя никогда и ни к кому, предупреждаю. Даже если ты того захочешь.       – Идет, – согласился Канард. – Я согласен.       Константин глубоко вдохнул и выдохнул, улыбнулся устало.       – Тогда скажи охране принести туда твой лежак и иди в нашу палатку. Нам нужно выспаться перед боем.       Иван не смог поцеловать своего короля сейчас, не смог и на следующий день – с утра они выдвигались в разное время. Их губы соприкоснулись только спустя почти две недели, когда Константин наконец открыл глаза после тяжелого ранения.       Их армия в итоге разгромила армию Императора, а самого Императора после долгого боя одной магии против другой одолел Максимилиан.       Реления снова была свободна.