его море.

      Деспериты снова подняли хай. Все больше информации доносилось до дворца о волнениях в приграничных регионах, и королю пришлось раз за разом без продыху проводить собрания, приглашая на них крупных лордов страны. Ситуация срочно требовала решения, поэтому грядущий жар Константина не имел права стать помехой.       Иван видел, как все сложнее Константину держаться внешне непроницаемым с каждыми днем, в присутствии пяти, а то и больше лордов. Собрания он проводил несколько раз в день, а вне их сидел над картой сам. Иван изучал историю былых воин с Десперо, чтобы быть полезным, но не быть возле короля, давая ему возможность хоть немного отдышаться.       На четвертый день жара дрожь видимо прошлась по рукам короля, и хоть остальные альфы были заняты рассматриванием карты (а также наверняка попытками игнорировать запах Его Величества), но Канард ее разглядел. Константин был на пределе.       Иван даже не удивился, когда услышал, как в конце собрания король просит его задержаться.       – Лорд Канард, останьтесь. Остальные могут быть свободны до вечера, – ровно произнес король и чуть опустил голову к шейному платку, который Иван до этого уже даже без пояснений носил у своего тела.       После того, как Канард отказал ему в браке, а также после жара короля рядом с Кристианом Бьером, задерживаться Ивану хотелось меньше всего. Но пришлось: приказ короля слышали все. Когда они остались вдвоем, первым, что Иван произнес, было:       – Костя, я бы тоже хотел пойти, – сказал, стараясь не думать о том, как задрожала морская вода от его слов. – Я не хочу, и ты сам понимаешь, почему нельзя.       Мелкие волны покрыли побережье, Константин помотал головой.       – Я не для этого, Вань, – негромко сказал он, и его голос звучал уже откровенно измученно. – Пойдем в мой кабинет.       – Зачем? – нахмурился Иван.       Море Константина уже даже не зашумело на вопрос, оно словно почти застыло, обессиленно, как редко бывает с морем Южным. Все побережье покрывала густая тина, вязко сковывая воду у его краев.       – Я не хочу говорить здесь, тут слишком пахнет, меня уже тошнит от этого зала. Буквально, – устало ответил Константин.       Стараясь игнорировать измученность его моря, Канард постарался твердо ответить:       – Костя, я не хочу идти в твой кабинет, – сказал он, слишком хорошо представляя, что может произойти в кабинете короля. Скорее всего, омега подастся к нему сразу же, и тогда справиться с инстинктами будет почти невозможно. А брать Константина, женатого и не так давно отдавшегося в жар Бьеру, Ивану вовсе не хотелось.       – Вань… пожалуйста, – попросил король, устало улыбнувшись. И добавил тише: – Только поговорить. Ты можешь приказать мне отойти от тебя сразу, как только мы войдем.       Тина перекинулась на воду, медленно покрывая всю ее поверхность. Константин действительно вымотался так, что даже не сопротивлялся этому. При лордах его запах бушевал, а теперь, при одном только Иване, которому король доверял, море расслабилось и открыто показывало состояние его носителя.       Канард вздохнул.       – Я не буду приказывать тебе, Костя. Но пошли, если тебе прям настолько нужно в кабинет, – ответил он, и Константин благодарно улыбнулся.       В этом кабинете в жар короля Иван не был уже почти три года.       Дверь в него, когда они зашли, король не запер – это немного успокоило Ивана. Константин только прошел к окну, широко распахнул его и опустился в одно из приемных кресел. И внешне он держался, хоть и было заметно, насколько тяжело ему это дается: плечи омеги едва уловимо дрожали.       Канард помялся у двери, но все же сел в соседнее кресло. Константин благодарно улыбнулся.       – Вань, сперва выслушай, хорошо? – попросил он, и Иван неохотно, но кивнул.       – Я попробую, – ответил он, и увидел новую усталую, благодарную улыбку.       Константин прикрыл глаза на секунду.       – Дело идет к войне, Ваня, к затяжной войне, – наконец сказал он, и Канард явственно услышал, что король осторожно подбирает слова. Кивнул, и Константин продолжил: – Я… ты видишь, в каком я состоянии уже после четырех дней советов, – он кивнул на свои плечи и пояснил: – Это я сдерживаюсь изо всех сил, Вань. И у меня есть перерывы между встречами совета и ночь.       Дело не только шло к войне, но и разговор принимал явно не самый приятный оборот. Впрочем, не то, чтобы Канард ждал чего-то еще. Он нахмурился.       – Костя, ты сам выбрал это, выходить в жар, – строго сказал он.       Константин кивнул.       – Это казалось разумным в мирное время.       “Мне - нет”, – не стал произносить это вслух Иван, хотя и понимая, что король учует эту мысль из его запаха. Константин повел носом, усмехнулся и продолжил:       – Волнения по поводу моего вторичного пола уже улеглись. После брака с Натой до меня не доносилось ни слуха о том, что кто-то недоволен. Но войну, когда она начнется, я так повести не смогу. Смог бы в жар, без альф рядом, но не так.       – Ты можешь передать командование войском, – ответил Иван, начиная чувствовать, к чему идет этот разговор. Обычно он бы разозлился, но море Константина было так измучено, что злости не было.       Константин невесело улыбнулся.       – Волнения улеглись, но если я передам командование, поднимутся снова, – сказал он, и с этим нельзя было поспорить при всем желании Канарда. – Вести людей должен буду я сам.       Море замерло совсем, король шумно, устало вздохнул и попросил, тихо и искренне:       – Укуси меня, Вань, – сказал и прикрыл глаза, чуть отвернул лицо к окну. – Я не прошу меня брать, просто укуси, чтобы я больше не чувствовал запахов лордов.       Иван сглотнул.       – Ты думаешь, что от метки волнения не поднимутся? – осторожно, но строго спросил он.       Константин чуть кивнул.       – Уже – нет, учитывая причину получить эту метку. Зато наверняка поднимутся, если я сорвусь на войне и отдамся по очереди всей палате совета, – негромко сказал он.       У Канарда потемнело перед глазами, море Константина испуганно вздрогнуло, и тот поспешил исправиться:       – Прости. Я не хочу давить на тебя через ревность альфы. Я просто… – он шумно выдохнул и вздрогнул, упустив контроль. Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул и продолжил: – Я понимаю, что тебе эта просьба может быть неприятна, но… Я просто не вижу другого выхода, Вань. Укуси меня, чтобы я мог провести войну. Только это.       Злиться на него, такого измученного сейчас, не хотелось. Внешне Константин не показывал всей картины своей усталости, но его запах не мог врать. И, да, Иван понимал как причины, по которым вести войска должен король, так и те, по которым он мог не справиться с этим без метки.       – Тогда ты больше не сможешь… чуять других, Кость, – осторожно напомнил Иван. – И развлек… проводить жар с альфой, чувствуя его запах.       Константин неуютно нахмурился, но кивнул.       – Я готов к этому. Как и тому, что я не проведу его больше с тобой. Потому что ты не захочешь.       – Почему ты не попросишь о метке лорда Бьера? – невольно сорвалось с губ Ивана, и море мягко обняло его.       Константин помедлил, покусывая губу. Выглядело так, словно он снова ищет верные слова, чтобы не надавить на инстинкты альфы, а попросить его, как друга.       – Я не хочу потерять твой запах, Вань… – наконец негромко ответил он. – Даже если это будет значить больше не испытать удовольствия с альфой.       Он как-то сжался в своем кресле, отвернул лицо совсем. И, да, его слова все равно заставили сердце Ивана болезненно сжаться и затрепетать. Это было явно не тем, что он хотел бы услышать вообще – теперь, когда Константин был женат и когда он уже проводил жар с другим альфой, пусть и после отказа самого Канарда.       – Я не прошу делать это сейчас, – сказал Константин. – Лучше завтра вечером перед окончанием течки. Но пожалуйста… я не хочу просить об этом никого другого.       Он не врал: это было понятно и по волнению мелких волн, и по тону его голоса, и по лицу. Иван тяжело вздохнул, потер ноющие виски.       – Я могу подумать об этом? – спросил он, и Константин кивнул.       – Дай мне знать свое решение с утра. У меня нет времени ждать следующей течки, – ответил он, и Ивану пришлось силой подавить желание хотя бы взять его за руку, чтобы успокоить (в жар все равно не помогло бы), перед тем, как выйти из его кабинета.       Конец следующего собрания король провел прижимая к носу платок и мелко дрожа, но не сбиваясь с обсуждения и не давая голосу дрогнуть. Лордам хватило сознательности не комментировать и не пялиться, даже Цейту. Собрание продолжалось почти весь день, а после него – Иван, до этого оставивший Константина в зале одного, покинув его вместе с остальными лордами, зашел в кабинет короля.       Он согласился только потому, что другого выбора действительно не было. Если бы не он, то запах моря забрал бы в этот вечер кто-нибудь другой.       – Здравствуй, Вань.       Константин немного успокоился после собрания. Он пробыл один почти час, и теперь смог взять под контроль и дыхание и дрожь плеч. Но он выглядел и пах еще более истощенным, чем это было вчера.       Иван прошел к своему креслу.       – Здравствуй, Костя. Как ты? – спросил он, и король устало улыбнулся, кивнул - почувствуй ответ в запахе.       Запах и так уже сказал Канарду больше, чем могли бы сказать слова. Густая тина покрывала всю морскую поверхность, почти остановившую свое движение под ее тяжестью. Константин поднялся, чтобы запереть дверь. У нее – остановился и осторожно спросил:       – Ты не передумал? У меня заканчивается время.       Иван чуть помотал головой. Он уже не удивился бы, узнай, что у Константина есть запасной план, но слишком отчетливо вчера услышал, что к этому плану король не желает прибегать до последнего.       – Нет, Костя, я не передумал.       Константин шумно выдохнул.       – Слава Релену…       Поворот ключа – и он подошел к Канарду. Морская вода тревожно зашумела: король расстегнул ворот камзола, а за ним и рубашки. Он волновался, если не боялся укуса.       – Тебе, наверное, лучше встать? – с натяжной улыбкой спросил Константин. – Или… Вань, пойдем на диван, – он также натяжно хмыкнул и добавил, безуспешно пытаясь добавить в голос шутливости: – Я не очень хочу падать тут на пол, если это будет слишком больно.       Иван кивнул. Рубец от метки вряд ли оставался бы таким ярким, если при этом не нужно было прокусывать кожу. А это наверняка больно. Их инстинкты, скорее всего, должны были помочь пережить омегам боль, но…       (Ему, пожалуй, следовало бы подумать о том, как сильно он не желает причинять боль Константину, но запах омеги пьянил, как и в каждый его жар, и во рту скапливалась слюна от осознания того, что произойдет дальше. Канард хотел укусить.)       Когда он опустился на диван, Константин все же снял камзол. Немного подумал и стянул рубашку.       – Ты же не против? Мне будет комфортнее без них, – пояснил он и сел рядом.       Вода мелко задрожала, тревожно, и Константин откинул голову, обнажая шею.       – Если мы после этого сорвемся, только, пожалуйста, не вини себя… – тихо прошептал он, закрывая глаза.       Иван кивнул. Протянул руку и осторожно коснулся чужой шеи. Провел по ней самыми кончиками пальцев. Морская вода задрожала сильней.       “Этот запах будет только моим”, – не спросив его согласия, в голове Канарда мелькнула мысль.       Он подался ближе, стараясь лишний раз не коснуться, только провел носом возле шеи затихшего и замершего Константина. Наклонил лицо, примеряясь. Было неудобно. Константин понял.       – Подожди… – прошептал он. Осторожно поднялся и в пару движений опустился к Ивану на колени. Вздрогнул всем телом, но задышал медленней, глубоко, стараясь взять себя в руки.       Тепло его бедер обжигало Канарда даже через одежду.       – Костя… – Иван снова подался к его шее лицом.       Константин быстро кивнул. Море волновалось, но сам король внешне этого не показывал. Он даже почти не дрожал, хоть Иван и чувствовал, что омега с трудом сдерживает свою дрожь. Дышал Константин глубоко и медленно, и это даже отвлекало.       – Костя…       Альфе нужна была реакция.       – Отпусти себя…       Константин вздрогнул от его слов и сбито переспросил:       – Вань?..       Иван осторожно обнял омегу за поясницу. Прижал его горячее тело ближе к своему. Омега задрожал.       – Отпусти себя, Костя, – повторил альфа, касаясь губами его шеи.       Сильная дрожь оплела все тело омеги в руках Ивана; он почувствовал и услышал жаркое, быстрое, сбитое дыхание. Константин расслабленно подался к нему ближе сам и тихо простонал.       Альфа провел свободной ладонью по горячей спине, погладил. Коснулся темных волос и вплел в них пальцы. Он вздрогнет, омега точно вздрогнет, понял Иван, и сжал его волосы, фиксируя голову. Откинул ее еще выше, чтобы было удобнее – Константин проскулил и потерся твердым пахом о его живот. Иван зафиксировал его и за поясницу, крепко прижав к себе.       Так омега не вырвется и не навредит себе, пока альфа не закончит с меткой.       Иван провел языком по горячей шее, вслушиваясь в шум нарастающих волн. Они поднимались все выше и выше с каждым движением его языка. Шея омеги намокала, и это правильно, так ему будет легче. Когда она намокла достаточно, внизу, у самого ее основания, альфа резко сжал зубы.       Вскрик Константина оглушил, а ощущение власти – опьянило. В своем рту Иван почувствовал солоноватую кровь, потянул ее, не разжимая зубов, сделал глоток. И, да, омега вздрогнул так, что альфе пришлось напрячь руки, чтобы не дать ему вырваться. Дрожащие ладони уперлись в плечи Канарда, слабо попытались оттолкнуть, но он не отпустил и не разжал зубы – чувствовал, что еще рано. Омегу нужно подержать подольше.       Теперь Константин только его.       Ни одно вино никогда не пьянило Ивана настолько, насколько его пьянили дрожь и солоноватый привкус крови его омеги. Константин не мог его отпихнуть, и это пьянило не меньше.       Когда альфа разжал зубы, омега обессиленно обмяк в его руках. Кажется, только тогда Иван почувствовал на волосах что-то мокрое, натекшее сверху. Константин все еще дрожал, только дышал теперь медленно, чередуя быстрый вдох с длинным выдохом. Так их учили продышивать боль на тренировках.       Альфа знал, как снять эту боль.       Иван отстранился лишь на секунду: взглянуть на метку глазами. Ровная и аккуратная, такая должна легко зажить. Наклонившись обратно, он провел по ней языком. И еще раз. Еще раз, чувствуя, как расслабляется Константин. Не отрываясь от метки, альфа отпустил его. Погладил по спине.       Постепенно Константин задышал ровнее, спокойнее. Доверчиво привалился, позволяя вылизывать метку столько, сколько потребуется. Сам едва ощутимо погладил Ивана по боку.       – Спасибо…       Он был так близко, такой горячий, его море, встревоженное штормом после укуса, наконец улеглось – Канард ласково провел ладонью вниз по его спине и проник ей под кромку чужих штанов. Кое-как второй рукой расстегнул его штаны – и, минуя подклад, ввел в омегу пальцы.       Константин вздрогнул.       – Вань… – попросил он, – Я сейчас не хочу…       Он не хотел, наверняка после боли, а вот альфе наоборот очень хотелось закрепить метку проникновением. Закрепить ощущением, что омега теперь целиком и полностью принадлежит ему. Взять его.       Он силой заставил себя прийти в чувства. Вынул пальцы, убрал руки.       – Костя, ты как?.. – тихо спросил Иван, пока не отстраняясь от его шеи.       – Нормально… – Константин быстро кивнул. – Спасибо…       Иван выпрямился, Константин сглотнул и спросил, пряча глаза:       – Я могу встать?.. Ты же меня отпустишь?.. – тихо и осторожно, словно боясь отказа.       Сердце Ивана шумно ударилось в груди. Он сам, как мог, отстранился, вжимаясь в спинку дивана.       – Конечно, вставай, я же не стал бы тебя… удерживать, – он возмутился, но тоже тихо, будто опасаясь громким звуком сделать омеге неприятно или страшно.       И Константин тут же встал, отошел к окну. Потянулся, чтобы коснуться метки, но не решился, только болезненно поморщился.       – Она еще болит? – понял Иван.       Король чуть улыбнулся.       – Немного. Пока ты не зализал, болела сильно, – ответил он, поглаживая кожу чуть ниже метки. Канарда наконец укололо стыдом.       – Костя, прости, я… – начал было он, но Константин прервал.       – Все в порядке. Сейчас правда терпимо, – сказал он. – Думаю, это было неизбежно. Но сейчас все в порядке, правда. Спасибо, что… сделал это…       Он вдохнул поглубже, обнял себя руками. Волны осторожно качнулись на морской поверхности.       – Ваня, иди, хорошо?.. – вдруг сказал Константин сбивчиво, упустив контроль. – После укуса, сейчас… я не хочу секса, а тебе… наверное, терпеть сложнее обычного…       Он был прав: должно быть, учуял это в запахе альфы. Иван сглотнул и с трудом поднялся, отошел к двери.       – Если она будет болеть, ты… – начал и осекся, не зная, что может предложить.       Константин кивнул, прислоняясь дрожащим плечом к ставням.       – Я что-нибудь придумаю… обещаю… Иди, Вань…       Иван вышел из кабинета короля.       Альфа, что был частью его, ликовал от того, что запах моря теперь навсегда принадлежит только ему, Канарду. ***       а дальше была бы симпатишная сценка, недели через две-три собраний (Костя без течки почти не пахнет, если слишком близко не подойти, поэтому отсутствие его запаха сразу не заметили)       все ближе война, прям меньше недели до нее, и какой-нибудь из лордов, вояка, который всегда поддерживал правление Константина, поднимается и так:       – Ваше Величество, прошу меня простить. Вы знаете, что вся моя семья всегда была и есть рада оказать всевозможную поддержку короне. Но в условиях войны... – замолкает, подбирая слова.       – Продолжайте, – спокойно, без гнева говорит Константин.       Лорд вздыхает, собираясь, и продолжает:       – В ваш... омежий жар весь совет будет увлечен им больше, чем всем прочим. Это может помешать верно и быстро принимать решения, а когда враг рядом,  это обернется нашим разгромом. Я не прошу передать командование армией мне, но, возможно, лучше было бы передать его хотя бы одному из военных-альф, – договаривает, почтительно кланяется и замолкает.       Константин спокойно, вежливо улыбается, не рассердившись.       – Я уже учел это, мой лорд, – спокойно отвечает и отгибает ворот рубашки, показывая метку всему собранию. – Можете не переживать. Мой запах вам не помешает, как мой жар никогда не мешает ровно мыслить и действовать мне самому. Ваня: стоит весь красный, но старается взять себя в руки, а то и так палево)))