Возможно, вчера мы ошиблись номером

                           Масленников поднимался в студию, залипая в телефон. Сообщений накопилось приличное количество, и с самого утра он постепенно их разгребал. Мысли собирались тяжко и практически на автомате: пусть встал блогер не пять минут назад, но постоянные недосыпы сказывались на общем состоянии. Сколько они в итоге спали с Ди, часа три?..              Засыпать никто из них не хотел — будто внутри всё сопротивлялось расставаться даже в беспамятстве. Сначала поужинали, и Дима впервые с такими эмоциями делился с кем-то подробностями предстоящих проектов. Рассказывать о них девушке было не страшно — она и прежде не подводила их доверие, к тому же, на данном этапе сопровождала один из таких проектов. Потом перебазировались в спальню. Честно пытались поспать, но плевать на это хотели, в четвёртом часу утра разговаривая о какой-то ерунде, начиная от теорий создания мира и заканчивая причинами, по которым изменяют цвета хамелеоны. Он чувствовал себя настолько в порядке, находясь где-то вне студии, что не знал, как возвращаться в реальность.              Диана погрузилась в свою новую жизнь с головой. В жизнь, где кто-то желает ей доброго утра, разделяет с ней ужин и разговоры, где кто-то целует её до упоения и потери ориентации в пространстве и времени, где у неё есть ещё один человек, чьё существование для неё так значимо. Это было странное, но вместе с тем привычное чувство, которое легко встроилось в будни Калининой, как нечто само собой разумеющееся.              — Когда ты уезжаешь? — спросила девушка, ставя на стол две кружки.              В одной был кофе, в другой — крепкий фруктовый чай. Пододвинув одну из них к себе, Дима задался было вопросом, откуда она знает о его планах, но вопрос потерял актуальность, стоило вспомнить, с кем она проводит время.              — Послезавтра утром. — ответил, сделав глоток. — Провожать будешь?              — Не-а. — улыбнулась шатенка, усевшись на соседний стул. — Когда назад?              — Мы на три дня. Даже не заметишь.              — В принципе, никакой разницы с тем, был бы ты в городе или нет.              — Вот, так, значит? — возмутился блогер.              — Ладно, ладно! — вскинула руки в защитном жесте она. — Может, и не совсем так. Я имела в виду, что иногда мы можем достаточно долго не видеться.              — Нахрен это всё. — отмахнулся парень. — Так не будет в этот раз.              Отставив кружку, Диана с интересом потянулась к нему.              — А как будет?              Отзеркалив движение девушки, Масленников значительно сократил расстояние между ними.              — Будем вместе. — сказал, разделяя фразы. — Куда-то ходить. Где-то бывать. Разговаривать. Слушать друг друга. Спать вместе. Жить вместе.              — Дышать тоже вместе?              — Я бы попробовал.              — Задохнёшься!              — Тебе придётся дышать глубже, если не хочешь, чтобы я загнулся.              Вместо ответа Калинина лишь улыбнулась, окончательно сокращая расстояние между их губами.              В целом, построенная стратегия ей нравилась.              В пространстве квартиры двое чувствовали себя абсолютно комфортно, нисколько не мешая друг другу собираться. Пока парень занимался своими делами, Ди нанесла макияж и вытащила из гардероба джинсы и свитер. Прогноз погоды обещал затяжные дожди и низкую температуру воздуха, так что выбор одежды был очевидным.              У брюнета всё равно возник вопрос:              — Не замёрзнешь?              Крутанувшись у зеркала, она ответила:              — Не должна. Я же на машине, плюс не планирую сегодня прогулки на свежем воздухе. Балкон — мой максимум.              — А что планируешь?              — Нужно встретиться с заказчиком, потом съездить к одному старому знакомому, потом к вам на студию.              — Хм. — потянувшись вперёд, Дима развернул девушку к себе и обнял. — Не тот ли знакомый, с которым вы там свадьбу планировали?              — Чего?! — изумилась та. — Какую свадьбу?              — Мне, вот, тоже очень интересно. Говорят, детей там планировали, кто воспитывать будет, решали.              Калинина почти что выпала в осадок, проворачивая информацию в голове. Какая свадьба, какие дети? Она вопросы замужества обсуждала лишь с матерью, но это было достаточно давно, чтобы сейчас об этом вспоминать. Если говорить о знакомых, то на ум приходил только Демидов — с тем они периодически обменивались подколками, потому что этот дурной человек не переставал обещать взять её в жёны однажды. Благо, оба понимали, что это просто шутки — Николай ценил её исключительно за талант в творческой деятельности, ну и за характер в целом.              Мысли о друге напомнили ей недавний разговор, который она вела, заходя на студию. Они, конечно, об отдыхе разговаривали, но контекст там был…              Осознав, наконец, суть проблемы, девушка прыснула со смеху.              — Блин, ты серьёзно? — выдохнула, с трудом сдерживая желание расхохотаться.              Дима ничего не ответил, продолжая с интересом за ней наблюдать.              — Помнишь ребят, с которыми мы в объединении контент разрабатывали? — успокоившись, заговорила Диана. — Был там среди них один придурошный, но в целом талантливый оператор, Колей звали. Помнишь уровень его юмора? Так, вот, тот самый загадочный знакомый, с которым мы свадьбу и детей обсуждали — это Николя.              Блогер вспомнил. Иногда оказывался с ними в компании, где этот самый Николай неоднократно предлагал девушке бросать своего парня и уходить к нему. Эта шутка устоялась практически с начала их знакомства, хотя ничего против друг друга парни не имели. Сам Масленников к этому относился ровно: его не удивляло, что Диана могла нравиться ещё кому-то. Она и нравилась, так что, реши он избавляться от всех воздыхателей его любимой — как минимум задолбался бы.              — Дмитрий Андреевич, вы серьёзно надумали меня ревновать? — лукаво протянула Ди, обернув руки вокруг его талии. — После всего, что произошло?              — Да, ага. — фыркнул он, притянув девушку к себе. — Давай-ка мне без чужих мужей и детей.              Не сдержавшись, она всё же тихо рассмеялась. После добавила, смягчившись:              — Кстати, увидеться я собираюсь не с Колей — он со своей новой пассией умотал куда-то на острова. Зато работки мне подкинул, так что, несколько хороших заказов — и я тоже так смогу.              — Хочешь на острова?              — Может, зимой. Здесь будет холодно и промозгло, можно бы выбраться погреться. Пока подумываем собраться со Стешей и Даней в родные края…              Отстранившись, Дима заглянул ей в глаза.              — А вы бывали там после всего?              — Иногда. Я по Иришке скучаю, так что заставляю себя, хотя бывать дома тяжело и больно. С другой стороны, это моя жизнь, и другой мне не дадут, сколько ни бегай от правды.              Сказать на это было нечего. Единственное, о чём он подумал — предложить поддержать её, но не был уверен, что пока стоит заводить этот разговор. Их отношения, по сути, снова только начинаются, и ему не хотелось испортить всё в один момент.                             Несмотря на сомнения настроение оставалось хорошим. Дима старался разогнать странное полусонное состояние, потому что планов на день у него было огромное количество — как минимум, одних разговоров и договорённостей на большую часть дня. Парень пообещал себе собраться и быть серьёзнее, но невольно улыбался всякий раз, когда думал о том, что Калинина уже к вечеру окажется в студии.              Нормально. Голову свернуло, как малолетке влюблённому — а это с учётом того, что они когда-то уже вместе были.              И, в целом, день проходил ровно, если бы во время совместного перерыва он не оказался наедине с друзьями.              — Слышь, Диман! — позвал Сударь.              Оторвавшись от телефона, Масленников поднял на друга взгляд.              — Что?              — Рожа у тебя довольная, что аж бесишь! — признался стример, чем привлёк внимание остальных. — Давай, признавайся, в чём дело.              — Э-э… — тот растерянно моргнул, пытаясь понять, в чём суть претензии. — Да ни в чём.              — А хрен ли ты светишься, как… — присоединился Даник, только потерялся в подборе слов.              Одно выражение звучало слишком мягко, другое слишком похабно, третье просто не соответствовало ситуации и времени года.              — Короче! — заключил Никита. — Колись.              — Пацаны, вы чего докопались? — возмутился Дима, благополучно решив, что лучшая защита — это нападение.              По крайней мере, это звучало лучше, чем хоть какие-либо объяснения происходящего.              Которое всё равно придётся вскоре объяснить.              — С утра просто пацаны с Ангара приезжали. — не отрываясь от своих дел, подал голос Эмиль. — Поделились интересными подробностями вашего вчерашнего собрания. Блогер посмотрел на него с явным вопросом, остальные — с открытым возмущением. Бросив на них беглый взгляд, Эмиль решил какой-то другой реакции на это не давать: он свою позицию выбрал и озвучил ещё в тот момент, как ситуация принялась набирать обороты. Иманов решил в развитие событий не лезть. Естественно, за спокойствие и счастье друга он болел не меньше, чем все остальные, но был уверен, что меньше всего тот нуждается в повышенном внимании и подъёбах, которые с лёгкой руки может обеспечить вся их дружеская братия.              Но комичность ситуации, в которой спалилась их парочка, самозабвенно целуясь в машине на глазах у впечатлённой публики, поражала. Серьёзно, если они хотели избежать вмешательства со стороны, не стоило палиться так очевидно. С другой стороны — кому какое дело? Если они в порядке, то с хернёй типа чьих-то мнений справиться было нетрудно.              В целом, ситуация с их отношениями была тем редким случаем, когда излишний дебилизм Эмиль проявлять не стремился. Учитывая всё, что он знал, для разбора полётов было рановато. А вот поржать над глупостью и недальнозоркостью навыков скрытности Масленникова — почему бы и нет?              Это понял и сам Масленников, проведя взаимосвязь между фактом появления в студии гостей и вопросов ребят о его состоянии. Сдержав порыв возмутиться ещё больше — вот, серьёзно, если сами всё поняли, с чего вопросы решили позадавать? — он вполне серьёзно обратился к Сударю:              — Они там вопрос с крепежами решили?              Нахмурившись, немного сбитый с толку стример ответил:              — Да, флешку с чертежами передали. Говорят, выглядит адекватно.              — Посмотрим. — покачал головой Дима. — Уебаться в очередной раз в чужом ролике не особо хочется.              — У тебя на этом карма, чувак, смирись. — напомнил Чернец. — Что по завтра?              — Да вроде всё по плану.              — Диман. — вмешался Данияр. — Ты от ответа не уходи.              — Даник, тебе что надо? — всё же не выдержал брюнет.              — Да ты хотя бы скажи одно. — смирился Никита. — Это Диана была?              Обведя взглядом замерших в ожидании друзей, тот почти изумлённо выдал:              — Блять, да! Всё, успокоились?              Обменявшись ухмылками, ребята будто отстранились.              — Ладно, чувак, вопросов больше нет. — признал Сударь.              Покачав головой, Дима, в прочем, сам улыбнулся. Дебилы. Знали, что выбесят, но всё равно докопались…                            Погрузиться в работу всё же удалось. В какой-то момент Масленников даже подумал, что, будь его жизнь замкнута на офисной брокерской работе, все счета и графики в этот момент полетели бы к чертям — его разум возвращало в реальность лишь поистине любимое дело. И теперь ему предстояла новая задача: научиться сочетать его и чувства, чтобы не допустить прежних ошибок.              План действий был простым, как швейцарские часы. Больше доверять. Не упрекать. Слушать и слышать. И быть рядом. Даже за много километров, что предстояло испытать уже послезавтра.              В тот момент, когда ребята предлагали брать билеты, рвануть куда-то в жопу мира в ближайшее время казалось ему лучшей идеей. Только сейчас он понимал, что в тот момент им руководил страх вновь ощутить ту пустоту и безнадёжность, что опустилась на него вакуумом после её ухода. В итоге жизнь провернула такие обороты, что он с трудом за ними успевал.              На пару часов пришлось уехать — перед «командировкой» нужно было многое сделать. Пробежав под усилившимся дождём к машине, он завёл её и практически сразу же включил кондиционер, после чего взял в руки телефон.              «Я уехал из студии, если что»              Ответ пришёл почти мгновенно:              «В городе пробки, я застряла. Доберусь минут через двадцать. Здесь жуткий дождь. Ты с зонтом?»              Улыбнулся, печатая ответное:              «Ты тоже без зонта. Не мокни. Вернусь через пару часов»              Возникла мысль сказать девушке о разговоре с командой, но Дима отбросил её и отложил телефон, схватившись за руль. Какая им, собственно говоря, разница, что думают другие? Друг с другом бы разобраться.              Вернуться в студию и обнаружить Диану, увлечённую монтажём с Чернецом, было чем-то изумительным. Откинув кудрявые волосы, она с надетыми наушниками в полголоса втолковывала что-то монтажёру, по всей видимости, говоря о каком-то кадре. Монтаж продвигался хорошо и достаточно быстро благодаря слаженной работе этих ребят. Ди порою была упрямой в рабочих моментах, некоторые фрагменты могла пересматривать по сотне раз, прежде чем решала, что они ей нравятся. Этот подход по-своему понравился ребятам, которые в целом немного проще относились к процессу. А результаты нравились самому Масленникову, который с нетерпением ожидал возможности выложить ролик на канал.              В какой-то момент она повернулась в его сторону, и взгляд карих глаз будто загорелся. Калинина улыбнулась ему — тепло, с лёгкой искрой, и он не мог не улыбнуться в ответ. Артём отреагировал на них беглым взглядом — хотя, скорее всего, вообще не беглым, если рядом с ним находилась экшн-ка или камера смартфона. Но Диму увлёк взгляд шатенки, в котором было столько всего: радость, что он пришёл, восторг от проделываемой работы, удовлетворение происходящим и даже какая-то обширная безмятежность.              Диана не была человеком слова. Её мысли и чувства прослеживались всегда где-то между строк — в формулировках, жестах, взглядах, которыми она говорила куда больше. Сейчас один её взгляд говорил куда больше, чем могли бы сказать сотни слов. Он не хотел их слышать. Он хотел отвечать так же очевидно, чтобы у неё не возникало даже крохотной мысли, что её эмоции могут быть не взаимны.              Потому что он тоже тонул в ней.