Возможно, вчера мы ошиблись номером

                           — Я вообще перестаю хоть что-либо понимать! — жалостливо вздохнула девушка, откинувшись на стуле и запрокинув голову, подставляя лицо солнечным лучам.              Следующий день наверстал упущенное тепло, выдав его человечеству в многократном объёме. Город перестал тонуть в дождях — к полудню асфальт высох основательно, воздух ощутимо уплотнился от духоты. Люди с радостью выбрались из свитеров и брюк в шорты с футболками, снова радуя глаза различными образами и яркими принтами.              И без того уютное кафе сейчас казалось просто райским местом, наполненным светом, приятной прохладой, и при этом относительно не шумным. Место выбрал Коля — сама Калинина его выбору всецело доверилась, просто вбив локацию в навигатор. Но несмотря на то, что обстановка так или иначе располагала к приятному времяпровождению, таковым оно не было.              — У меня у самого скоро волосы дыбом встанут… — признался Демидов, немного отодвигая ноутбук.              Либо мир сходил с ума, либо решил обернуться нелицеприятной своей частью к девушке, чтобы наладившаяся в целом жизнь не казалась ей такой уж счастливой и безоблачной. Стоило ей пообещать самой себе, что отныне она не будет допускать тех же ошибок, как несколько лет назад, и вся плеяда событий мгновенно спутала все планы.              — Я просто не понимаю! — эмоционально выдохнула я, выпрямляясь. — Мы же всё сделали, даже политику компании перешерстили. И нет ничего, что нарушало бы авторку!              — Я тебе сразу говорил, что в этом никакого смысла не будет. — пожал плечами мужчина. — Там все отсылки косвенные.              — Так пусть с этим адвокаты с юристами разбираются, мы-то тут при чём?!              На некоторое время повисло молчание.              — Если даже они возьмутся за ребрендинг, переформируют позиционные направляющие, это, так или иначе, громадное количество времени на изменение конечного продакшна. — продолжила говорить шатенка. — Потерянную прибыль они всё равно попытаются повесить на меня.              — Значит, так. — мрачно заключает Николай и закрывает ноутбук. — Делаем следующим образом: завтра встречаемся с ними, давим на то, чтобы подключали юристов. Я не силён в законодательстве, но почему-то уверен, что при нормальном подходе обвинение в нарушение авторки они обойдут. На крайний случай будем опираться на отосланное техническое задание и их отдел СММ. Завтра поедем к ним вместе, отобьёмся и закроем проект — хрена с два им, а не продление контракта, за такие выверты логики.              — Думаешь, они тебе дадут закрыть заказ?              — У них в ТЗ сроки проекта выставлены, мы их соблюли. Будут выёбываться — опять же, не наши проблемы, прямая дорога к юротделу и их СММ-мщикам.              — Ого, Демидов, какие высокопарные выражения! Что и где сдохло…              — Ой, не начинай. — закатил глаза Коля и убрал ноутбук в чехол. — Задолбали, я серьёзно. Даже отдохнуть нормально не смог.              — Что, не оправдала ожидания та, что должна была скрасить твоё одиночество? — с насмешкой поинтересовалась Диана, потянувшись к кружке с остывшим чаем.              — Конечно, ты же со мной поехать отказалась! — в том же тоне ответил друг. — Смотри, потеряешь такого идеального кандидата в мужья!              — Ничего, у меня для такой идеальной кандидатуры всегда свободна роль друга и соратника по несчастью.              — А роль мужа и отца детей, значит, занята?              Ничего не ответив, Диана повернулась, подзывая официанта — чай нужно было обновить.              — Что? — спросила она, когда поняла, что всё это время Демидов не сводит с неё взгляда, ожидая ответа. — Ты же не думал, что всё это время я комедию одного актёра ломала, играя с тобой в недотрогу?              — Ты серьёзно сейчас? — недоверчиво протянул тот. — Калинина, у тебя есть парень? Вот уж точно кто-то где-то сдох.              — Очень смешно, придурок! — закатила глаза девушка. — Заканчивай со своими шуточками про замужество, Николя, они устарели и давно так не актуальны.              — Ну, уж, нет! — возмутился Коля. — Чувствую себя так, будто какой-то непонятный тип на мою сестру покусился. Без моего одобрения никаких парней!              Диана едва не подавилась чаем.              — Вы, что, со Стешей сговорились?! — изумлённо выдохнула, отставляя кружку. — Коля, блин! Ты и так его знаешь!              — Когда это?              — С универа ещё!              — А-а. — задумался он. — Погоди, это ж когда было-то?.. Тот самый чувак, с которым ты была до того, как почти полгода не появлялась в унике? Ты из-за него, что ли, тогда пропала?              — Не из-за него. Я же говорила, что дома тогда была. Он вообще ни при чём.              — Ладно, краса моя неземная, живи. Но, если опять обидит — могу конечности поотрывать.              — Да, Коля, бл.! — с трудом сдержавшись, Диана зашипела. — Я, что, похожа на ту, кого легко обидеть?              — Я тебя слишком давно и хорошо знаю, Ди. — совершенно серьёзно напомнил он. — И, пусть по-своему, но люблю. Так что, легко или сложно тебя обидеть — оторвать что-нибудь всё равно могу.              — И давно ты стал таким милым? — улыбнулась в ответ шатенка.              — Всё для тебя, бестолочь. Цени.              Покачав головой, Диана с трудом удержалась, чтобы не отправить его к Дане с такими заявлениями. Нашлись два одномыслящих на её голову…                            Как бы ни старалась держаться девушка, силы её от такой безумной гонки ощутимо иссякали. Глядя на запущенный рендер окончательного варианта ролика, она не находила в себе сил радоваться так же, как Денис и остальные. Вместо понимания того, что работа над «Прятками» подошла к концу, она ощущала лишь тяжесть от количества следующих задач: отправление ещё двух работ заказчикам, встреча с представителями логистической компании с утра, приезд Димы, отработка пришедших комментариев по уже отправленным заказам. Сегодня ей удалось подремать хотя бы пару нервных часов прямо в машине — вместо того, чтобы, как она изначально планировала, заехать в магазин за продуктами.              Как итог, голова шла кругом.              Каждый раз, когда от Димы приходило хоть какое-то напоминание о себе, будь то сообщение, уведомление о новой публикации или разговор с командой, внутри неё взвивалось что-то едкое и раздражающее, напоминая об обещании, которое она давала ему и себе самой. Вместо того, чтобы концентрироваться на целях и планах, Калинина в мыслях то и дело прокручивала события относительной давности, когда разрывалась между учёбой, работой, проектами, родителями и отношениями. Из этого длинного уравнения исключить хоть какой-то элемент не удавалось: каждый снова и снова напоминал о себе.              Диана была уверена, что держала свою жизнь под контролем — ровно до того злополучного дня, когда оказалась в больнице.              Это случилось так внезапно и неожиданно, что никто и не понял. Калинина завершила первую в своей жизни полноценную практику, месяц находясь рядом с детьми и разделяя их проблемы. Работать приходилось долгими вечерами, заполнять огромную кипу документов по практике — под утро. Ребята из студенческого издания заметили пропуски собраний своей постоянной активистки сразу же — нужно было появляться в выбранных ею же проектах. С Димой было ещё сложнее: он сам разрывался на двух работах и своих проектах, генерируя новые идеи для постепенно развивающегося канала с упорством и даже упрямством, потому время, выкроенное друг на друга, ценилось у них особенно.              Тогда они были другими — живыми, жаждущими, и уважающими друг друга настолько, насколько не мог себе представить ни один из окружавших её знакомых. Кажется, те немногие, кто знали о статусе их отношений, даже в него не верили. Диана вместе с одногруппниками вернулась в университет вместе с внушительной папкой отчётов — до сих пор помнила, как отнимались руки, таская эту радость полдня. После кружки кофе под утро и банки энергетика перед парами реальность казалась более удобоваримой — по крайней мере, необходимость защитить месячный труд держала на ногах выбросом адреналина, который оставил её, когда в зачётке была выведена заветная отметка.              Ей оставалось протянуть ещё немного, до вечера — с Димой можно было бы наконец расслабиться и пусть немного, но отпустить ситуацию. Но всё разрушил телефонный звонок.              Только увидев на экране смартфона фотографию жены брата, Калинина ощутила, как неприятно кольнуло в груди. Никто из семьи не звонил ей до вечера без особой на то причины — такое случалось исключительно редко. Даже от обычных звонком девушка перестала ждать хороших новостей, а тут внезапный звонок посреди дня… Мог ли он быть к добру?..              — Диана, ты со своими разговаривала?              — Вчера, часа в четыре. А что?              — Бля, это такой пиздец. Они просто сошли с ума! Ты представляешь, набросились друг на друга, как…              В ушах зашумело — в тот самый момент Ди этого даже не поняла, но зато запомнила отчётливо. Что-то сломалось в голове, наложилось одно на другое: усталость, обречённость и бесконечность — как элементы водородной бомбы, с которыми никак не сочетался тот дикий удушливый страх, который возник от мысли, что что-то всё-таки случилось — что-то жуткое, тяжёлое и уже необратимое.              Больше ничего не было — только пустота, как на месте разрушающего взрыва, белый шум, сквозь который пытались прорываться звуки и слова.              — Диана!              Вздрогнув всем телом от неожиданности, шатенка вскинула голову.              — Что? — голос заметно дрогнул.              Артём мгновенно посерьёзнел, глядя на неё сверху вниз.              — Ты заснула что ли?              — Нет. — мотнула головой она, приходя в себя. — Просто задумалась.              — А-а. — расслабился парень. — Я уж подумал, ты собралась за рендером следить. Тут часа на полтора работы, так что зря.              — Да. — согласилась, бросив взгляд на монитор, где процент готовности видеоряда едва пересёк отметку семнадцати процентов. — Как думаешь, нормально там всё?              — Ребята поправят завтра, если что. Диману точно готовый вариант покажем. Ты, кстати, как, приедешь завтра?              — У меня завтра встреча с бесячим клиентом, так что не знаю. Как освобожусь, напишу. Если будет смысл — приеду.              — Да по-любому будет. Пацаны вернутся, разгребём основные дела и посидим пообсуждаем. Ля, интересно, конечно, что они там откопают…              — И не говори. — улыбнулась Ди, поднимаясь с места.              Выходя из студии, прощалась она только с Чернецом — все остальные разошлись по своим делам. В их студии никто не произносил фразу «рабочий день», так что невозможно было предсказать, ушли они отдыхать или работать. Ей это импонировало: работа была не чем-то обыденным, приевшимся — она была интересной, завлекающей и не задалбывающей.              Наверное, поэтому ей вдруг стало там так уютно.              Сев в машину, Калинина отбросила вещи на соседнее сидение, завела двигатель и протёрла уставшие глаза. Возможно, вина в усталости и загнанности, но то, насколько ярко вспоминались события из прошлого, немного напугало. Вернувшись к нормальной жизни спустя почти полгода после собственной пропажи, она не обращалась к этим моментам в памяти, боясь впустить их в свою жизнь снова, но что-то опять переломилось в ней сегодня.              Чтобы немного отвлечься, девушка достала из кармана бомбера телефон и открыла уведомления.              «Как же я ненавижу спать днём» — первый из закреплённых диалогов сразу порадовал новым сообщением.              Улыбнувшись, она напечатала в ответ:              «Надо было дотянуть до ночи. Вылет ведь всё равно завтра»              Сообщение было мгновенно прочитано, за ним появилось следующее:              «Мы хотим ночью ещё выбраться кое-куда, так что решили отоспаться сейчас»              Прикусив губу, несколько секунд Диана размышляла на следующими словами. Но всё же напечатала:              «Будьте аккуратнее»              Он рисковал — она это понимала. Но Дима всегда рисковал. Да, за последние годы уровень опасности возрос просто феерически, как и количество травм и возможных летальных концовок. Диана не смотрела ролики, но они сами находили её: в лентах социальных сетей в виде коротких отрывков самых душетрепещущих моментов. Как и те, для которых она создала отдельный плейлист в YouTube, большинство из них она уже знала наизусть. Это заставляло сжиматься что-то внутри сейчас, когда она думала над тем, как они выберутся в очередное приключение этой ночью.              Должна ли она была возражать, негодовать или просить его остановиться? Девушка не понимала. С одной стороны, как человек, которому не безразлична их судьба, ей стоило бы сказать об этом. С другой стороны, могла ли она поступить так, зная, как и чем живут эти ребята?              Наверное, всё же нет.              Да и, к тому же, сильно ли она отличалась от них? Пускай Калинина не отправлялась в опасные места, не испытывала нервы и ощущения на прочность, однажды именно из-за огромного риска она потеряла одно из немногих, что делало её жизнь ярче и значимее.              Всё началось тогда, когда она впервые упала в обморок.              Это случилось после того самого злополучного разговора, который она даже не смогла закончить. Просто и прозаично рухнула посреди коридора университета, разбив экран телефона и задев кого-то из студентов. Измученное, задёрганное сознание спряталось в темноту, спасаясь от внешнего мира. Вынести больше этот организм уже явно не смог.              Вечер того дня, как и несколько последующих, она провела в больнице — под капельницей и осуждением близких.              И это время не стало её отдыхом.              Лекарства и пусть беспокойный, но зато стабильный сон смогли привести в порядок её тело, но не состояние. Вернувшись из больницы, она вновь погрузилась в собственную кошмарную реальность, события которой никак не хотели остановиться даже на пару минут, как цунами погребая за собой.              Смерть отца была чудовищной и разрушающей. Разрушающей всё: реальность и несбывшиеся надежды о спокойствии, их семью, весь её мир. Под этим взрывом, произошедшим уже не просто в её голове, а в жизни, полегло практически всё, за что она упрямо держалась прежде. Диана потерялась в боли, в проблемах, в себе, крутясь в адовом котле безумств, наваливающихся одно за другим.              Следующее попадание в больницу уже было ожидаемым. Оно поставило точку, разделив жизнь на «до» и «после», уничтожив ту Диану Калинину, которой она знала и помнила себя с детства. Можно сказать, больничная палата стала финальной сценой драмы, назвать которую стоило собственной жизнью.              «Хочешь убивать себя? Заебись, продолжай! Только с меня хватит»              То, что Масленников тогда сказал ей, было самым честным и правильным. Это её жизнь катилась на дно. Мир вокруг неё сходил с ума, ломаясь и раскрашиваясь прямо под ногами. А он не должен был быть погребённым под его обломками.              Увы, именно к этому Диана его и вела.              Той жизни больше не было. Той Дианы Калининой — измученной, разрушенной и лишившейся фундамента под ногами, тоже. Была Диана, которая стояла на своих ногах сама. Диана, которая больше не нуждалась в семье, в отношениях, в чьём-либо одобрении. Диана, у которой была квартира, которую хотела она, работа, которая при всех своих недостатках приносила удовольствие именно ей, и друзья, которые, пройдя с ней этот путь, продолжали оставаться с ней рядом, даже когда сама девушка гнала их прочь.              Сейчас была Диана, которая хотела больше. Диана, которая больше не видела свой стабильный мир в четырёх родных стенах, разграничивающихся встречами с друзьями. Диана, которая вдруг выросла, хотела со всем справиться — не должна была, а хотела. Эта Диана больше не хотела разрушать — она хотела создавать. Диана хотела создать ту устойчивость, которая больше не будет шататься под её ногами.              Как этой Диане оставалось справиться с прошлым, которое вдруг настигло, удар за ударом вновь утаскивая её на дно?