Возможно, вчера мы ошиблись номером

                           Масленников не считал себя параноиком, но был рабом многолетней привычки перепроверять: слишком хорошо знал, чем порою можно рисковать на очередной вылазке. Они планировали выбраться из города через два часа, поэтому Никита с Лёхой и Денисом выбрались из гостиницы в поисках приключений и какого-нибудь перекуса — помимо плотного ужина, который они умяли, едва поднявшись с кроватей.              У самого блогера настроения пошататься где-нибудь не было: парень чувствовал себя уставшим несмотря на то, что несколько часов поспал. Он решил потратить это время на пересмотр уже отснятого материала, сверку карт и, наконец, проверку оборудования и других вещей для вылазки. Вместе с тем он отвечал на сообщения по тем или иным проектам, мониторя мессенджер практически раз в минуту — не только потому, что в нём пробудилась бешеная продуктивность.              Причиной было, скорее, странное ожидание.              Ожидание момента, когда нужный контакт вспыхнет отметкой «в сети», следом замелькают заветные точки набора сообщения, после чего чат выделится одним непрочитанным уведомлением. Сам того не желая, Дима искал эти сигналы всякий раз, как с телефона снималась блокировка. Нечто за гранью разумного захватило его внимание и разум, снова и снова отвлекая на сигнализирующие чаты.              Чисто из принципа он сосредотачивался на работе. Автоматически отмечая те или иные недостающие в рюкзаках вещи, брюнет ставил мысленную пометку не забыть о них — и снова обращался к телефону. К счастью, повисшее тяжестью ожидание развеивалось весьма активным диалогом, из которого он прочёл свежее:              «Будьте аккуратнее»              Улыбнулся. Можно было сказать множество разных вещей, но Диана среди них на первое место поставила значимость их жизни. Её слова были поддержкой — не навязчивой или вынужденной, а искренней. По сей день встречаясь с людьми, которые считают своим долгом объяснить ему, как скоро он должен провалиться со своими идеями и проектами, Масленников научился ценить не просто вежливую поддержку, а настоящее присутствие рядом вне зависимости от обстоятельств.              И ещё ни с кем он не ощущал настолько всеобъемлющего чувства присутствия и поддержки, как с ней.              Только та часть его, что знала Калинину давно и основательно, тихо свербела где-то в затылке. Дима даже не сразу понял, что это за странное раздражающее чувство — был занят работой и размышлениями о том, как и с чем строить свою жизнь дальше. Осознание приходило медленно, пока пазл из мыслей, событий и обстоятельств не сложился в единую картину, которая его не особо радовала. И внутренний голос, умеющий анализировать прошлое и настоящее, подсказывал ему: что-то не так. Силясь игнорировать его, блогер складывал в уме диалог, который, в теории, должен был развеять любую тень сомнений с их только что восстановленного мира. Он начал его с логичного:              «Вы уже закончили монтаж?»              Дима рассчитывал на то, как хорошо он знал Калинину: в конце концов, в умении выражать свои чувства она особо не изменилась. Нельзя было сказать, что девушка не изменилась совсем — в сравнении прошлых лет в ней стало больше спокойствия, уверенности и даже мудрости. Всё меньше он видел в ней обиженного ребёнка, которому пришлось рано повзрослеть, и всё больше находил взрослого, поборовшего свои страхи человека. Он любил обе эти её стороны, но разумно понимал, что с преобладанием второй ей станет куда проще жить.              «Да, я уже домой еду» — телефон вспыхнул новым уведомлением.              Как и ожидал, Диана сама давала ответы на вопросы, которые он лишь задумывал.              «И пишешь за рулём?» — не удержался, чтобы не подколоть.              «Я в пробке стою. Почему в этом городе так много машин?!»              «Сама с тачкой не расстаёшься. — напечатал, после чего решительно закрыл рюкзак. — Какие планы?»              Из того, что мог, он уже сделал всё. Оставалось лишь дождаться пацанов и нужного времени — поэтому Масленников перебазировался на кровать.              «Буду доделывать один проект.» — пришёл ответ. И тут же последовало: — «Кстати, завтра мы с Демидом идём к заказчикам, так что я могу пропасть»              Невольно нахмурившись, Дима напечатал:              «Да, помню. Не знаю, куда мы после самолёта, так что напиши, как освободишься»              Но Диана уже вышла из сети — видимо, пробка двинулась, и ей пришлось убрать телефон.              Заблокировав свой, Масленников пустым взглядом уставился на дверь — и чуть вздрогнул, когда замок издал сигнал открытия.              — Ты чего? — застыл на пороге Лёша, наткнувшись на взгляд друга.              — Не, не ожидал просто. — качнул головой брюнет, переводя тело из полулежачего в сидячее положение. — Где пацаны?              — На улице, шавуху уминают. Я что-то как-то замёрз. — ответил блогер, полностью войдя внутрь. — С тобой-то что?              — В смысле? — недоумённо посмотрел на него Дима.              — Ты всю поездку мутный какой-то, чувак. Напрягает что-то? — Столяров сел напротив. — Если что — можем никуда не ходить и завалиться спать.              — Не, чувак, по-любому пойдём. — снова покачал головой тот.              Задумавшись на некоторое время, парень вдруг позвал:              — Столяр.              — А? — Лёха поднял голову от экрана своего телефона.              — Вот что ты делаешь, когда у тебя такое ощущение, будто что-то по жопе пойдёт?              — Э-э… — растерянно протянул мужчина, блокируя смартфон. — В зависимости от обстоятельств. Типа, если это работа — перебираю все варианты, убеждаюсь, что подстраховался. Если — не знаю, — с людьми какая-то проблема, то по большей части нахер шлю: там хоть тыщу раз страхуй, не подстрахуешься.              — А дома?              — А дома вообще ничего по жопе не идёт, если это твой дом. Блять, братан… Понимаешь, в этом и отличие дома от всего остального — ты там по-другому всё воспринимаешь. Я не знаю, каким конченым долбоящером надо в семье быть, чтобы у тебя по жопе всё шло. Если у тебя семья — значит, делай всё, чтобы там всё хорошо было. По-другому это работать не станет.              — Ну, а если ситуация тупиковая? — решил углубиться Масленников. — И ты просто вот хер знает, что с ней делать.              — Да бля, чувак, это же дом. — развёл руками Столяров. — Это ведь не то же самое, что ты просто с рандомным человеком в одном пространстве остался. Вот, смотри: допустим, у тебя какие-то с мамой трабблы.              — Эй…              — Не, чисто теоретически. У тебя есть семья, есть мама, с которой у вас непонятки. Ты тоже скажешь типа «Я не знаю, что такое, посижу потуплю», или пойдёшь решать?              — Ну, пойду решать!              — Ну, вот. Тема с семьёй такая же. Ты можешь не загоняться решать проблемы с другими: с кем-то разойтись, с кем-то просто больше не связываться. А дома тебя ждёт человек, которого ты выбрал. Есть вопросы — идёшь, задаёшь. Есть проёбы — идёшь, за них объясняешься. Есть проблемы — решаешь. Так что вариант «всё по жопе идёт» может реально произойти только в том случае, если ты долбоящер последний.              — Ох, бля… — устало протянул Дима растёр лицо ладонями, прогружая сказанное.              — Ну, а как ты думал? — хмыкнул Алексей. — Если усилий не прикладывать, нихрена не получится. Хотя, кому, если не тебе, это знать, Дим? Применяй опыт.              В ответ на это Дима поморщился — оказаться в созданной ладонями темноте оказалось приятно, пусть в ушах немного зашумело от резких движений. Он всё же заставил себя посмотреть на друга, и Столяров решил высказаться.              — Выглядишь ты всё-таки как-то хуёво. Может, ну его нахер, а?..                            Трёхчасовой разбор полётов оставил безумную усталость и неприятную горечь. Оказавшись на улице, Диана запрокинула голову, вдыхая спасительный кислород. То, что на выходе у них не осталось, в общей сложности, ничего, добивало.              — И что теперь? — устало спросила она у друга.              Николай бросил взгляд на парковку, с которой медленно выезжал автомобиль.              — Будем ждать. — просто ответил он. — Судя по всему, нас услышали.              Шатенка кивнула, задумавшись о своём.              — Я больше не буду брать такие заказы. — сообщила спустя некоторое время.              Демидов вопросительно посмотрел на неё.              — Хочу полностью уйти в продакшн.              — Решилась, наконец. — хмыкнул Коля. — Не удивительно — ты нашим до сих пор со съёмками помогаешь.              — Мне это просто нравится. — пожала плечами девушка.              — Сложно не будет?              — Будет. Но это уже другой вопрос.              — Окей. Буду иметь в виду, если появится что-то из этого типа.              — Ты лучший, Николя. Кстати, где мой сувенир?              Мужчина в ответ рассмеялся:              — А ты в гости приезжай — отдам.              — Договорились! — улыбнулась Диана в ответ.              Определённо, Демидов был тем человеком, с которым судьба не собиралась её разводить — и она соврала бы, сказав, что жалеет об этом.              Подарив другу тёплые объятия на прощание, шатенка вернулась в машину — хотя, точнее будет сказать устало рухнула на сидение, с усталостью захлопнув за собой дверь. Иногда Диана саму себя бесила собственной принципиальностью. Казалось, в чём была проблема приехать на метро, подарив себе лишние полчаса спокойствия и бездействия? Проблема была в ней самой. Водить собственную машину ей нравилось просто до дрожи. Калинина взяла в руки телефон, лениво отметив, что последнее время мониторить входящие уведомления перед тем, как тронуть машину с места, стало её традицией. Как ни странно, лента пустовала — не считая нескольких напоминаний из приложений. Чаты так же молчали. Зато красноречиво светился красным значок высаженной батареи, которая доживала своё ещё со вчерашнего дня.              Зарядка осталась в студии — собираясь вчера, девушка про неё даже не вспомнила. В прочем этот факт был отличным поводом вернуться туда, даже, можно сказать, единственным. Потому что другая причина сейчас сохраняла радиомолчание.              «Как ночной заход?»              «Во сколько самолёт?»              «Вы там живые хоть?»              «Хорошего полёта»              «Я вхожу в офис. Телефон поставлю на беззвучный, так что могу не ответить»              «Это надолго, похоже, не теряй»              Теперь её сообщения висели непрочитанными — как много лет назад светились поверх других диалогов его. Сердце при этом как-то тоскливо, болезненно сжималось, необъяснимо, почему: то ли от тяжёлых воспоминаний, то ли от нехорошего предчувствия.              Что ей было со всем этим делать?..              Выйдя из диалога с Масленниковым, Диана пробежалась взглядом по ближайшим, раздумывая написать Чернецу, Сударю или хотя бы Данику, но рука почему-то не поднялась. Сейчас так сложно было бы объяснить, почему она спрашивает у них про друга, не объясняя игнорирования её сообщений. Они ведь договорились встретиться вечером…              Выдохнув, девушка напечатала:              «Ты в студии? Я там зарядку забыла, заеду минут через тридцать»              И, ничего не ожидая, завела двигатель.              Музыка не трогала мысли. Диана включила волну радио практически наугад, даже не вслушиваясь в содержимое — лишь бы не раздражала. Можно было бы поехать и без, но после выматывающей рабочей недели девушка боялась потерять концентрацию, а музыкальное сопровождение было залогом того, что она не уйдёт в астрал за рулём.              Сердце продолжало болезненно сжиматься.              Как и ожидалось, телефон отключился вскоре после выезда. Она отбросила его на пассажирское сидение, чтобы больше не злиться: она металась в незнании того, ответил ей парень или нет. Остаться наедине с собственными мыслями и сомнениями оказалось ещё хуже, чем с молчащим смартфоном: теперь происходящее виделось ей в самых мрачных красках.              Значило ли его молчание то, что он не хотел общаться с ней? Очевидно, такое могло произойти. И хотя одна часть её упорно твердила, что Дима, которого она знала раньше и знает сейчас, вряд ли станет так резко поворачивать события, если ещё вчера признавался ей в любви, другая часть ела изнутри реальностью, в которой когда-то они порвали отношения также резко и болезненно. Мог ли он знать о том, как близка она была к возвращению в прошлое последние дни? Словно ураганом её загребло в привычный ритм: работу на износ без просвета в будущем…              Крепче вцепившись в руль, Диана пообещала себе: на этот раз она не сдастся так просто. Раз уж жизнь, прежде не особо к ней благосклонная, подарила ей этот шанс, она его больше не упустит. И сегодня — последний раз, когда она чувствует себя потерянной и обречённой.              Пора закрыть эту страницу раз и навсегда.              В дороге её встретил дождь. Ливень обрушился на город как-то слишком резко, даже агрессивно. Возможно, прогноз погоды его предвидел — едва ли она его смотрела в последние дни. На очередном перекрёстке Калинина оглянулась назад, пытаясь понять, взяла ли с собой куртку, и с радостью обнаружила скомканный на заднем сидении бомбер, который вчера сама туда бросила — в свою квартиру она поднималась обычно с подземной парковки, где по большей части была сносная температура. Насколько она знала, в здании ребят тоже была подземка, только с допуском, которого у девушки не было.              А жаль.              Припарковаться было сложно: мало того, что пелена дождя застилала весь обзор, так и открытая парковка была практически полностью забита машинами. Найдя укромное место, Диана аккуратно заехала туда, в какой-то момент чуть не зацепив соседнюю машину, стоимость одной детали которой обошлась бы ей в серьёзный минус. Но она справилась, поставив машину не так далеко от входа, после чего заглушила двигатель и несколько секунд погрузилась в глухой шум дождя. Хоть в машине и было тепло, сама дождливая атмосфера заставила шатенку поёжиться и зевнуть: по-хорошему, хотелось домой и под плед. Ещё больше хотелось забить на всё и всех. Взглянув в свете собственных мыслей на многоэтажное здание, Калинина пожалела о своём приезде. Без зарядки можно было бы пережить вечер дома — на крайний случай, попросила бы подругу заехать к ней со своей.              Плюнуть на всё и вернуться?              Раздражённо цыкнув на собственные мысли, Диана спрятала брошенный на соседнее сидение телефон поглубже в поясную сумку, которую надела под бомбер, чтобы не замочить, и решительно выскочила из автомобиля.              До входа она добежала, морщась и почти не поднимая головы. Этого времени хватило, чтобы прилично промокнуть — волосы повисли мокрыми прядями, а воду с лица пришлось стирать ладонями, чтобы хотя бы открыть глаза. Поёжившись снова, девушка скользнула в здание, поздоровавшись с охранником, который встречал её уже куда приветливее, чем прежде — по всей видимости, запомнил. От разницы температур намокший бомбер холодил кожу и вызвал лёгкую дрожь. Оказавшись в лифте, Калинина прежде всего убедилась, что идеально нанесённый утром макияж не смазался и не сильно демонстрирует несколько бессонных ночей, после чего мысленно помолилась, чтобы не заболеть. Успокаивало то, что под ливнем она провела несколько кратких секунд — только вода с неё даром что не текла.              Оказавшись на нужном этаже, Диана откинула тяжёлые волосы за спину и нажала на звонок. Никто не реагировал примерно минуту. Борясь с дрожью, шатенка сжала зубы и нажала на звонок повторно — на этот раз держа кнопку немного дольше. Спустя несколько секунд за дверью раздался глухой голос, после чего та отворилась.              Бросив на неё нечитаемый взгляд, Арина приветственно кивнула и отступила, продолжая удерживать телефон у уха.              — Да… — заговорила она, уходя куда-то внутрь. — На завтра всё переносим… Недоумённо моргнув, Диана вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Арина по большей части была приветливой с ней, так что сейчас её поведение вряд ли исходило из какой-либо неприязни. Могло ли что-то произойти?              Калинина стянула полуботинки на каблуке, из-за чего края свободных брюк коснулись пола, вместе с тем сняла бомбер, который решила отнести на сушилку. Никто не встретился ей по пути — студия как-то подозрительно пустовала, учитывая, что некоторые из её владельцев должны были вернуться. Голос Арины раздавался из глубины комнат, и её тон девушке совсем не нравился, наводя на нехорошие мысли.              Пройдя в монтажную, Диана нашла свою зарядку оставленной в розетке возле одного из компьютеров. Она поставила смартфон заряжаться и выдохнула, увидев заветную заставку. Теперь можно было попытаться разобраться в происходящем. Девушка решила попытать удачу на втором этаже, так как первый, очевидно, пустовал — зато там могли быть члены команды, которых можно будет обо всём расспросить.              Ориентируясь наугад, девушка решила начать с дальней комнаты — ни через одну дверь не пробивался свет, так или иначе показывая присутствие владельцев. Пройдя по так называемому коридору, Ди вежливо постучала. Ответа не раздалось. Подождав ещё несколько секунд, она всё же толкнула дверь, и та открылась, пропуская её в смутно знакомую комнату. Вместе с узнаванием пришла мгновенная радость — потому что вопреки молчанию в комнате обнаружился искомый ею человек.              Хотя она ожидала встретить кого-то из менеджеров, операторов или монтажёров, ей удалось найти самого Масленникова. Парень лежал на кровати с закрытыми глазами, никак не отреагировав ни на стук, ни на открытие двери. Значит, он уже прилетел и даже остался в студии. Почему тогда не отвечал на сообщения?..              Наметившаяся было улыбка стёрлась с лица, едва Диана поняла две вещи. Первая — Дима не реагировал на её появление совсем. Ни на стук, ни на скрип двери, ни на шаг. Второе — от него тянулась тонкая трубка к стойке с капельницей, стоявшей возле кровати.              Мир обрушился на девушку с грохотом, от которого зашумело в ушах. Весь ужас, что копился внутри, вдруг получил свободу: все её страхи, опасения и предчувствия. Они нахлынули, погребли под собой, лишая чувства пространства и времени. Шатенка моргнула, но не смогла стряхнуть стремительно наваливающуюся на неё темноту. Она лишь ощутила, как пространство начинает крутиться вокруг — уже хаотично и бесконтрольно.              — Диана?! — последнее, что она услышала, прежде чем погрузиться в темноту.