Солнцем для тебя

«Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить».

Naruto: Shippuden.

"Недавно я встретил замечтательного человека, Казутора. Его зовут Чифую Мацуно. На год младше нас, но такой сильный. Он байкеров собирался в одиночку побить, но я помог. Один бы не справился. Ведь для этого нужны друзья?.." — Эй, задрот, — Чифую садится на стул рядом с Баджи, с интересом заглядывая в письмо, — опять строчишь? Девушка что ли? Кейске краснеет и сминает лист, пряча его от посторонних глаз. Хоть они и подружились, но показывать письма, предназначенные другим, не очень-то прилично. Баджи резко встает, отправляя незавершенное послание в мусорный контейнер, убедившись, что никто его не заметил. — Чифую, чего тебе? Парень усмехается, видя румянец, приливший к щекам друга. Он встает и вытаскивает письмо из мусорной корзины, разворачивая листок. — О, Казутора, я так скучаю, — театрально вздыхает Мацуно, смеясь, — ну, а если серьезно, то у тебя тут опять ошибка. В слове "замечательный". Глаза бегут дальше, замечая собственное имя в конце строки. Теперь уже румянец посещает впалые щеки Чифую, и он спешит скрыть это, прикрывшись листом. Баджи хватает неудавшееся письмо и выходит из класса, оставляя друга недоумевать и додумывать смысл недосказанных фраз. Мацуно не бежит за ним, как стал делать в последнее время. В его голове лишь крутится:"Замечтательного человека..." Они встречаются вновь через пару часов на просторной лестничной площадке дома. Кейске идет вниз, а Чифую наверх, к нему, извиниться. Баджи останавливается, впервые не найдя слов. Их взгляды встречаются, заставляя обоих задуматься, каждого о чем-то своем. — Баджи, мне не нужно было читать твое письмо, — тихо произносит Мацуно, — все-таки, оно более личное, чем предыдущее, где я помог тебе исправить ошибки. Я думал, что в этом нет ничего такого... По-детски наивное лицо Чифую искренне выражает сожаление. А его голос слегка дрожит. Впервые в жизни парень извиняется перед кем-то, а не избивает до полусмерти. Баджи серьезен лишь на миг. Через секунду он улыбается своей фирменной улыбкой, обнажая острые клыки. — Пойдем, сделаем лапшу, — произносит тот, будто ничего не случилось. И Мацуно облегченно выдыхает. Кейске заходит в свою квартиру, наспех сбрасывая ботинки, и спешит на кухню. Кипит вода, и через пару минут, друзья сидят на лестничной площадке, откуда видно голубое небо. Солнечный свет падает на волосы Баджи, заставляя черную смоль сиять, превращаясь в темный шоколад. Чифую невольно задерживает взгляд на темных глазах друга, отметив их красоту, но сразу опускает его на упаковку лапши, где остается только половина. Его половина. Они разговаривают до вечера, согревая руки теплым термосом с чаем, который Чифую взял из дома. И впервые за долгие годы Баджи чувствует, что может довериться кому-то, кроме Майки и Казуторы. Рассказать о своих увлечениях и любви к животным, не вызывая у других осуждения или смеха. И когда Чифую вновь смеется с очередной нелепой истории, которая происходила с другом в детстве, парень улыбается, забывая о проблемах Токийской свастики. — Тебе нравятся черные коты? — задает внезапный вопрос Кейске, — я просто обожаю их. Мацуно не задумывается над ответом, моментально произнося: — Конечно, белых, черных, полосатых, — Чифую откидывается на ограждение балкона, — как можно не любить животных? У меня есть кот - Пик Джей. Как-нибудь я вас познакомлю. Баджи задумывается. Его мать запрещала заводить котов, хотя они то и дело запрыгивали в окно, где их ждала мисочка с кормом и теплые объятия. Однажды, она выставила его из дома, за то, что нашла маленького котенка под кроватью. Тогда ему было всего лишь 7 лет, но после этого Кейске усвоил урок. Нельзя расстраивать мать, она будет плакать, а затем смеяться и швыряться вещами, бить его. А самое страшное - жалеть о том, что он появился на свет. Именно с тех пор Баджи пропадает в додзё у семьи Сано, тренируется с Манджиро, играет с Харучиё. Даже болтает с Эммой, лишь бы не возвращаться вовремя домой. — Эй, задрот, ты с нами? — Чифую машет рукой перед лицом друга, и тот на автомате перехватывает его ладонь, сжав чуть сильнее, чем требовалось. — Задумался, — коротко отвечает Баджи и поднимается с пола, — уже поздно, мне пора. Он протягивает руку Мацуно для рукопожатия. Они наспех прощаются, но Чифую замечает, как изменилось настроение друга, и как грусть мелькает в его карих глазах. *** Утро субботы не приносит Баджи удовлетворения. Он натягивает одеяло на лицо, пытаясь скрыться от назойливых солнечных лучей, пробивающихся сквозь тонкие шторы. С кухни доносится строгий голос матери, уведомляющий о готовности завтрака. Парень знает, что если не спуститься вовремя, она сама поднимется наверх, разбудить его. Кейске идет в душ, по привычке чистит зубы пять минут, расчёсывает непослушные волосы, отросшие до плеч, и надевает любимую полосатую футболку. Форму тосвы берет с собой, так, на всякий случай. Завтракает и уходит из дома, спешит в любимое место – додзё Майки. Они живут неподалеку, так что дорога не составляет большого труда. Сано ждет его внутри и, как ни странно, никого больше там нет. При виде друга Манджиро улыбается. Его руки заняты двумя горячими тайяки, которыми, разумеется, он не поделится, а просто подразнит. — Мы не виделись несколько дней, Баджи, — начинает говорить блондин, — что-то случилось? Кейске садится рядом на татами, бросая сумку в угол. Он не торопится рассказывать о Чифую. Стоит ли рассказывать Майки о столь сильном парне, который может пятерых подростков одной левой уложить. Ведь Сано захочет его в группировку. Он хочет всех, кто силен и всех, кто может помочь в создании эпохи гопников. После смерти Шиничиро и заключения Казуторы, Манджиро изменился. Стал более отстраненным, тихим. Они почти не говорили о том дне, но Баджи знал, что в глубине души он не простил его. За смерть брата, за то, что не остановил Ханемию. Прошел год, а Кейске чувствовал вину перед своим лучшим другом. Да что там, это чувство пустоты в груди гложило, разъедало, как соль края раны. Раны, которая не заживет у них обоих. Только Баджи знал, что он будет ждать Казутору из исправительной школы, а Майки... Майки точно попытается убить его. Это предрешено, но все можно было бы исправить, откройся Сано ему вновь. Как лучшему другу, как названному брату. Как Кейске сейчас откроется ему. — Знаешь, в моей жизни появился человек, — ответил, наконец, он, — я не хочу его ударить, когда он делает что-то не так. Он помогает мне с домашкой, а я делюсь с ним лапшой. Мы так мало знакомы, но, кажется, я могу ему доверять. Как тебе, понимаешь? Манджиро долго молчит, внимательно изучая выражение лица друга, читая эмоции. За долгие годы, он научился читать друзей, как открытую книгу, почти всех, кроме Баджи. Сам себе на уме, быстрее делает, чем думает. С приступами беспричинной агрессии. Он был непредсказуем, чем и нравился Сано. Но не настолько непредсказуемым, как Казутора. — Что ж, Эдвард*, — Майки поднялся, отряхивая темные штаны, — надеюсь, ты пригласишь его в Свастоны. И лишь когда на горизонте появился силуэт Дракена, Сано позволяет себе бросить еще одну фразу: — Думаю, он будет лучше, чем Ханемия.