Как книззл с крапом

Блэк умер восемнадцатого июня тысяча девятьсот девяносто шестого года. Действительно умер. Достаточно было взглянуть на опухшего от слёз Поттера, чтобы в полной мере осознать: Сириус Блэк окончательно и бесповоротно… погиб. Казалось бы, Снейпу следовало выдохнуть с облегчением (ведь событие это на несколько ступеней сразу приближало его к столь вожделенному покою и душевному равновесию!), но… отчего-то не получалось. Слишком долго Блохастый являлся частью его жизни. Той проклятой её частью, без которой Снейпу, несомненно, жилось бы гораздо лучше! Но… Она всё же у него имелась. Прежде. А теперь вся вышла. И оставила после себя странно неприятную пустоту. Напоминание о конечности бытия, о неизбежности и безвозвратности смерти. Больше четверти века Снейп называл Блэка своим главным (Лорд рядом не стоял!) врагом, и существование его в этой вселенной представлялось Северусу некоей константой, нерушимым столпом окружающей реальности. Даже сидя в Азкабане, Блэк… был! Сейчас же... Снейп пытался вспомнить, чувствовал ли он себя похоже после смерти Лили с чёртовым Поттером? Или когда ушла мама? Отец? Ещё кто-то, хоть сколь-нибудь значимый для него?.. Но нет. Тогда всё ощущалось совсем иначе. Горем, болью, опустошением, бессильной яростью, чувством вины, тоской… облегчением. Узнав о гибели Блэка, Северус не испытал ничего подобного. Первые несколько часов он банально пребывал в состоянии шока. А после… После нахлынула паника. Его действительность треснула и начала рассыпаться. Он будто сам треснул и начал рассыпаться! Будто кто-то запустил обратный отсчёт… Возможно, дело было в возрасте. Возможно, однажды наступает день, когда потеря чего-то привычного, пусть даже и ненавистного, предстаёт началом собственного конца. Возможно. Да. Но сути причина не меняла. Потому-то, когда на следующий день Дамблдор вызвал его к себе, Снейп явился в покои директора отнюдь не в лучшем расположении духа. И первая же фраза старика заставила его напрячься ещё больше. — Северус, я хочу попросить вас об одном одолжении… — Снова? — мрачно обронил Снейп, безотчётно сложив руки на груди (от просьб Альбуса Дамблдора так и подмывало понадёжнее укрыться). — И что же на этот раз? Дамблдор вздохнул. Улыбнулся с обезоруживающей невинностью самого Дьявола. И самым безобидным тоном сообщил: — Вы должны спасти Сириуса Блэка.

* * *

Сперва Снейп решил, что маразм наконец-то добрался до старика. Для здравомыслящего человека шуточка была слишком гадкой. И совершенно нелепой. Однако всё оказалось гораздо хуже. Альбус, не дожидаясь, когда собеседник справится с первым шоком и бросится за помощью в Мунго, положил перед ним свиток потемневшего от времени пергамента. — Прочитайте, Северус. Только, пожалуйста, осторожно. Документ довольно старый. Снейп, всё ещё поражённо глядя на Дамблдора, взял в руки пергамент… А несколько минут спустя вернул его на столешницу и коротко отрезал: — Нет. Если древний «документ» не врал, Арка Смерти являлась… банальным аккумулятором. Но аккумулятором огромной мощности, питавшим барьеры, которые предотвращали рассеивание магии в магических зонах. Благодаря Арке такие места, как магический Лондон, Хогсмит, Запретный лес… и даже сам Хогвартс до сих пор не опустели и не превратились в территории маггловские, едва мерцающие магией. Снейп и прежде предполагал нечто подобное. Даже обрывочных знаний об этом «самом древнем и самом секретном артефакте магической Британии» ему хватало для предположения, что трупы всех без исключения преступников не просто так в обязательном порядке отправляют в Арку. И сейчас подозрения его подтвердились: Арку Смерти требовалось «заряжать». Как гласил пергамент, предки раз в год на Самайн «скармливали» ей жертву — живого мага. И участь страшнее той, что ждала несчастного, вряд ли сумел бы придумать сам Волдеморт, ибо там, за вуалью, жертвы не умирали. Они просто не могли умереть. В заарочье их души не способны были вырваться из тел так же, как тела не способны были выбраться из Арки-ловушки, и потому день за днём, год за годом, десятилетие за десятилетием им приходилось «жить»… А Арка тянула и тянула из них магию, пока не растворяла, не переваривала без остатка каждую клеточку питательной волшебной плоти. И только тогда изрыгала обратно обглоданные, искалеченные, безумные души-сквибы. Когда-то давно обязательства «кормить Арку» добровольно взяли на себя двадцать восемь родов, каждый из которых в порядке очерёдности раз в двадцать восемь лет приносил в жертву своего отпрыска. Эти семьи ревностно хранили чистоту крови, опасаясь, что её разбавление кровью маггловской может привести к снижению магических сил у потомков, а значит, к риску недостаточности жертвы. Те семьи стали героями магической Британии, их ценили, перед ними преклонялись… За сим содержащаяся в пергаменте информация обрывалась. Но Снейп догадался, что в один прекрасный момент двадцать восемь семей устали от тяжкой ноши и пришли к решению заменить своих отпрысков магами-преступниками. И даже тех в конце концов начали «умерщвлять» с помощью Дементоров перед сбросом на переработку в Арку. Гуманизм добрался до волшебного мира, Арку стали «кормить» магическими зомби. А сейчас туда угодил вполне себе живой Блэк (Мерлин великий! Блэк всё-таки ещё был жив! Вот же неубиваемая скотина!). И Дамблдор хотел, чтобы Северус каким-то образом вытащил его оттуда. Внезапно всё встало на свои места. Мир прекратил рассыпаться. Ничего не изменилось. — Нет, — повторил Снейп и, развернувшись на каблуках, направился к выходу. — Вы оставите соратника погибать такой жуткой смертью? — бросил ему в спину Дамблдор. Снейп резко обернулся и зло прищурился. Да, всё и впрямь возвратилось на круги своя. — Вы не можете обвинять меня в… — У нас есть дней пять, Северус. После этого мы сумеем вытащить лишь то, что снаружи сразу же станет трупом. Там нет ни еды, ни воды… — «Сможем вытащить»? Сейчас там умирает один Блэк, а вы хотите, чтобы я сдох вместе с ним! — Всё не так безнадёжно, — Дамблдор тихо кашлянул и поправил на переносице очки. — У меня есть артефакт, который выведет вас обратно. Арка никого не держит, из неё невозможно выбраться лишь по одной причине — человек внутри полностью теряет ориентацию в пространстве. Если у вас будет с собой эдакая «нить Ариадны», вы вернётесь. А она у вас будет… — И кем это проверено? — задал первый же пришедший на ум вопрос Снейп, но ответа дожидаться не стал. — Нет. Если это всё, сэр, прошу простить, у меня дела. …Он вернулся в кабинет Дамблдора через два дня. После двух бессонных ночей. И старик молча снял с пальца кольцо с чёрным камнем.

* * *

Северус всегда считал, что самым страшным в его жизни был миг, когда умерла Лили. Теперь же знал точно: страшнее всего, когда-либо с ним происходившего, стал час за вуалью Арки Смерти, пока он искал в повсеместной серой мгле среди полуразложившихся, но почему-то шевелящихся тел, среди костей, тянущихся к нему с мольбой, среди «стонущего» праха… ещё живого Блэка. «Как я найду его там?» «Будем надеяться, что тут нам повезло, и Сириус не сумел уйти слишком далеко…» «Бешеной собаке семь вёрст не крюк». «Думаю, когда он решил обернуться псом, его магические способности уже были серьёзно ограничены. Помните, Северус, может оказаться, что у вас очень мало времени. Вы владеете ориентиром, но мы понятия не имеем, с какой скоростью Арка тянет энергию из… вновь прибывших, и как скоро человека покидают там силы физические. Вы должны успеть выбраться, пока способны двигаться». Едва Снейп ступил в Арку, всё вокруг тут же потеряло даже минимальную определённость. Не было направлений, не было верха и низа, и он ни за что не вспомнил бы откуда пришёл, если б не «нить Ариадны». Слабость навалилась практически моментально, каждый шаг давался с трудом. Он пытался позвать Блохастого, но голос будто чем-то поглощался, получалось лишь невнятное сипение. Поминутно накатывала паника, и, видит Мерлин, Снейп поддался бы ей, заметался в поисках выхода и затерялся бы здесь навеки… если б надетое на палец кольцо не стало вдруг настойчиво тянуть его в одну единственную сторону. Артефакт работал. У него был ориентир! Блэка он нашёл около получаса спустя… и вовсе не благодаря собственному везению или неспособности Блохастого к длительным прогулкам. Помогла сама Арка. То, как тело покидала магическая энергия, Северус не только чувствовал, но и видел. Собственная кожа буквально излучала переливчатое сияние, достаточно яркое в непроглядной серости… И Снейпу потребовалась пара секунд, чтобы, заметив это, начать торопливо озираться по сторонам: Блохастый не мог не светиться! Он и светился… Надо сказать, отнюдь не близко. Идти до него пришлось довольно долго, кольцо с каждым шагом впивалось в плоть всё сильнее и тянуло назад всё настойчивее, кажется, на полном серьёзе собираясь оторвать Снейпу палец, если он не подчинится. Но впереди, за грудой костей, едва мерцающих во мраке этого потустороннего пространства… угасала какая-то тупая, зачем-то забравшаяся чёрт знает куда, но всё ещё до рези в глазах яркая «звезда». Сириус, похоже, был в сознании, однако не мог пошевелить и пальцем. Губы потрескались. Кожа выглядела такой же серой, как всё вокруг. Впалые щёки. Воспалённые веки… — «Дней пять», — беззвучно процедил Снейп, — Какие, к боггарту, «дней пять»!.. Уже при смерти. Впрочем, когда Северус, борясь с очередным приступом на сей раз совершенно иррационального страха (не мог же Блохастый и впрямь начать расползаться на куски у него в руках!), заставил себя прикоснуться к Блэку, тот вдруг дёрнулся, рванулся… и даже на миг показался почти здоровым. Но потом обмяк, видимо, всё-таки провалившись в беспамятство. Вытаскивать его Снейпу пришлось в прямом смысле на руках. Дамблдор ждал их снаружи и, едва они появились, подхватил бесчувственное тело левитацией. На лице старика читалось такое огромное облегчение, что Снейп невольно задумался: а так ли уж уверен он был в способности кольца вывести кого-то из Арки? И… за кого именно столь сильно тревожился: за них обоих… или всё же только за Блэка? Почему-то казалось, что Блэк — в приоритете. Сердце в который раз сжала горькая обида. Впрочем, подошёл первым делом Дамблдор именно к нему. И в лицо заглянул со вполне искренним волнением. — Как вы себя чувствуете, Северус? — По сравнению с ним — отменно, — тяжело дыша, просипел Снейп. — Его нужно доставить в Мунго. Чем быстрее, тем лучше. — Нет. — Северус невольно вздрогнул от резанувшей уши стали в старческом голосе. — В Мунго обращаться нельзя. Никто не должен знать, что Сириус Блэк жив. А сам он не должен иметь возможности добраться до Гарри, пока… пока всё не закончится. — Я вас не понимаю, Альбус. — Ноги не держали, и Снейп аккуратно привалился плечом к Арке. — Что значит?.. — Северус, я всё объясню вам чуть позже. А пока прошу: приютите Сириуса у себя. Верните его к жизни… и обеспечьте ему защиту от внешнего мира, а внешнему миру от него. Вы справитесь. Иногда Снейпу очень хотелось заавадить старого интригана! — Альбус! Я не врач! И не нянька! И… и не тюремщик! Зачем вы заставили меня вытаскивать его оттуда, если?.. — Я вас не заставлял, Северус. Вы пошли на это добровольно, и я очень вами горжусь. Впрочем… вы сделали главное. Если теперь вы решите сбросить эту ношу с плеч, я не посмею вас судить. — И едва только Снейп собрался с облегчением выдохнуть, Дамблдор закончил: — Убивающее заклинание, смертельный яд… или любой другой способ. Я даже не стану вас спрашивать, что вы выбрали. Вы спасли его от самой ужасной участи, какая могла бы постичь волшебника. И имеете право решать, что делать с ним дальше. Верните кольцо, пожалуйста. Снейп на миг потерял дар речи. А потом, глухо зарычав, сорвал с пальца кольцо и, практически швырнув его Альбусу, вновь подхватил Сириуса на руки… чтобы через несколько минут рухнуть вместе с ним на собственную кровать в доме в Паучьем тупике.