Как книззл с крапом

Первые несколько суток Блэк толком не приходил в сознание, и Снейп порой ловил себя на подспудном то ли страхе, то ли желании однажды утром найти на кровати остывшее тело. Но дни шли, а Блохастый не остывал. Северус ругался сквозь зубы, проклинал Дамблдора, Блэка, самого себя, несколько раз поднимал палочку, чтобы закончить весь этот кошмар… Но в итоге убирал оружие в держатель. И брался за ежедневные процедуры. Смена изгаженного белья на чистое, обтирания, принудительное кормление и вливание зелий… Он ненавидел Блохастого с каждым днём всё сильнее! Его грязь, его вонь, вынужденные прикосновения к его сухой горячей коже, к самым — чтоб он сдох уже! — мерзким частям его тела. Снейп пробовал обходиться Очищающим заклинанием, но на вторые же сутки на теле Блэка появились красные шелушащиеся пятна, грозящие довольно скоро покрыться трещинами и в итоге превратиться в гнойные язвы. Пришлось вернуться к воде и тряпкам. Он на самом деле ненавидел Блохастого!.. Однако в тот миг, когда впервые с момента возвращения из-за вуали Блэк приоткрыл глаза и осознанно сфокусировал на нём взгляд… Снейп чуть не заорал от счастья. Впрочем, вполне возможно, реакция была бы аналогичной, если б ублюдок всё же подох. Так или иначе, но стараниями ли Северуса, собственным ли упрямством, а Блэк вернулся-таки в мир живых (пусть и очень относительно)... И вскоре Северус понял, что лучше бы ничего не менялось. Всё, на что у Блохастого в первое время хватало сил, сводилось к сохранению сознания и движению глаз. Он не мог даже говорить, издавая лишь невнятные хрипяще-свистящие звуки, когда Снейп начинал ежедневные утренние и вечерние процедуры. Но и этого оказалось достаточно, чтобы сделать время вынужденного контакта ещё более невыносимым. К столь лелеемым Северусом отвращению и неприязни прибавилась… взаимная неловкость. А кроме того, теперь Блэка стало гораздо сложнее кормить, поить и пичкать зельями. В бессознательном состоянии глотательный рефлекс срабатывал как по писанному. Сейчас же у них образовалась огромная проблема: глотательный рефлекс превратился в рвотный. Блэк давился, начинал задыхаться и в итоге часто выблёвывал всё, что с таким трудом удавалось в него запихнуть. Особенно, когда доходило до зелий. И без того раздраконенного уже Снейпа это приводило в полнейшую ярость. Порой он не выдерживал и, бросив всё, вылетал прочь из комнаты, долго мерил шагами гостиную… но в конце концов возвращался и начинал сначала. — Если я не волью в тебя положенное, ты, мантикора тебя задери, будешь торчать здесь невесть сколько, — цедил он сквозь зло стиснутые зубы, одной рукой поддерживая голову Блэка, а второй по каплям выпаивая ему куриный бульон и содержимое десяти разных пузырьков. — Пей, чтоб тебя! Зелья были сильными. Никому другому Северус не посмел бы дать и половины из имеющегося арсенала. Но на Блэка и полный комплекс действовал едва-едва. Возможно, потому, что в реальности внутрь сейчас попадали жалкие капли. — Мне кажется, мы всё же опоздали, — сказал Снейп, когда через неделю после возвращения Блохастого из забытья в их убежище заглянул-таки Дамблдор. Старик тихонько приоткрыл дверь отданной Блэку спальни, не входя внутрь, окинул неподвижное тело быстрым взглядом, отступил обратно в коридор и полушёпотом возразил: — Он выглядит гораздо лучше, Северус. Ты волшебник! Снейп скривился и, отвернувшись, направился в гостиную. — Большая часть зелий выливается обратно. — Увы, принять столько всего и сразу, находясь в сознании, действительно довольно сложно, — мягко откликнулся идущий следом Дамблдор. — Зелья серьёзные и крайне отвратительные на вкус, а смешивание даёт многократное усиление эффекта. — Вливать в глотку литры огневиски отвратительный вкус вливаемого ему никогда не мешал, — огрызнулся Северус и, раздосадовано взмахнув пальцами, обернулся: — Если снизить дозировку или что-то отменить, смысла будет ровно столько же… — А если изменить способ введения? — вкрадчиво перебил его Дамблдор. — Нельзя, — устало качнул головой Снейп. — Ни одну из этих эссенций нельзя вводить ни внутривенно, ни внутримышечно… — А ректально? Снейп застыл на месте, будто Дамблдор только что произнёс: «Петрификус Тоталус!» — Ч-что? Старик вздохнул: — Северус… — Простите, сэр, но больше ни слова! Дамблдор покорно замолчал. А вечером Снейп взял три пузырька с самыми едкими на вкус зельями, закрыл на минуту глаза, собираясь с духом… и перевернул Блэка на живот.

* * *

Сказать, что в тот миг во взгляде Сириуса отразился ужас — не сказать ничего. Снейп никогда в жизни ещё не видел у Блэка такого взгляда. И, Мерлин свидетель, как ни странно, не желал увидеть снова. Блохастый по-прежнему был способен лишь хрипеть и сипло стонать. Тело его мучительно содрогнулось, когда Снейп, вытащив пробку из флакончика с надписью «Тонизирующий глоток мандрагоры», пальцами одной руки раздвинул ему ягодицы, а второй вдавил горлышко флакона в крепко сжатую розетку ануса. — Терпи, — прошипел Северус. — Жжение должно пройти очень быстро. Терпи, зараза!.. Выбора у Блэка всё равно не было, и он, конечно, вытерпел. И «Глоток мандрагоры», и «Животворящий элексир», и «Укрепляющий раствор». Но когда всё наконец закончилось, ненавистью в его взгляде можно было убить Волдеморта. Жаль, того не оказалось рядом. — Иначе тебя с них рвёт, — зачем-то объяснил Снейп, переворачивая его обратно на спину… и отвёл глаза. — Не будь ребёнком. Результат нового способа введения препаратов появился уже к вечеру следующего дня… И Северусу вновь отчаянно захотелось вернуть всё обратно. Ещё утром он заметил, что губы Блэка наконец-то начали обретать изначальный вид, перестав походить на сплошную кровавую корку, а к коже вернулся более-менее естественный оттенок. Кроме того, Блэк впервые сумел не обделаться и дождался, когда Снейп, понявший, что означает чистое бельё, торопливо сунет под него судно. А ближе к обеду, заглянув в комнату за пустыми флаконами, Северус расслышал в сипении Блэка не просто тяжёлое дыхание, но человеческую речь: — Тх-хай пить-сь, нхю-ньхи… От последнего слова Снейп едва не застонал. Но тут же понял, что… ухмыляется. Совершенно безотчётно, по-идиотски довольно ухмыляется. Блэку, судя по недоброму прищуру, такая обратная связь не понравилась. Видимо, речь ему давалась слишком тяжело, сил на «Нюниуса» хватило с трудом, и рассчитывал герой-превозмогатель совсем на иной эффект. Увы, Снейп ничего не мог с собой поделать. Он радовался победе. Он гордился своими зельями. Он испытывал невероятное облегчение от известия, что Блэк не собирается всю их оставшуюся жизнь висеть полумёртвым грузом на его шее! В общем, день Снейпа в целом порадовал, а вот вечером… Вечером возвращающееся к жизни тело Блэка выдало ещё одну внезапно проснувшуюся реакцию. — Нхе нха-тхо… Я… пфог-хлач-щу, — прошелестел Блэк, когда заметил, что Снейп снова греет в ладонях три заранее отставленных в сторону флакона. — Проглотишь. — Снейпу тоже очень этого не хотелось! Очень! — Задницей отлично проглотишь. А потом мы оба обо всём забудем. Он вновь перевернул Сириуса на живот, вновь заставил себя проделать уже испробованную процедуру, стараясь в процессе думать на отвлечённые темы. Сухие мышцы Блэка на мгновение закаменели. — Всё, всё… — пробормотал Северус. — Самое жгучее позади. — С-с-стхой! В сипении Блэка было столько мольбы, что Снейп и впрямь на пару секунд остановился. Однако тут же отрицательно качнул головой. — Просто давай побыстрее покончим с этим … — и вдавил в рефлекторно сжавшийся, покрасневший от первого зелья сфинктер горлышко следующего флакона. Блэк страдальчески захрипел, но больше не сказал ни слова. А когда расправившийся с содержимым третьего пузырька Северус наконец перевернул его на спину… Оба постарались смотреть куда угодно, только не друг на друга. — Это «Глоток Мандрагоры», — зачем-то сказал Снейп. — Тонизирующий эффект самого зелья и элементарное раздражение слизистой… — Ид-хи к-х драк-кхлам. Северус ещё мгновение поколебался, не зная, как лучше поступить, но в итоге решил оставить Блэка с его проблемой один на один. Накрыл одеялом и спешно вышел.

* * *

Следующее утро «порадовало» новыми последствиями выбранного метода лечения. Блэк перестал гадить под себя, но не заметить следов засохшего семени у Снейпа не получилось. Молчали оба. Северус с видом человека, занимавшегося самым обыденным делом (чем-то навроде поливки цветов!) тщательно стирал мокрой губкой шелушащуюся белёсую плёнку с живота Блэка, с полоски чёрных волосков на бледной коже, очищал пододеяльник, а Сириус отрешённо пялился в потолок, будто происходящее совершенно его не касалось. И только когда с утренними процедурами и завтраком было покончено, Снейп выдавил из себя: — Есть изменения в состоянии? — Безумно хочется насрать тебе, Нюнчик, — огрызнулся Блэк. — И полюбоваться, как ты убираешь. — Значит, почти здоров… это твоё нормальное состояние, — пробормотал Северус, чувствуя всё ту же иррациональную радость от каждого нового шага Блохастого к полному выздоровлению. — Тело ощущаешь? Блэк едва заметно шевельнул пальцами правой руки. Снейп молча кивнул… И в прямом смысле слова сбежал от него. В обед никто из них опять не издал ни звука. Северус чувствовал лишь прожигающий в нём дыры взгляд и очень старался не реагировать. Хотя, если честно, его сильно подмывало высказать неблагодарному ублюдку всё, что он думает о нём и о той ситуации, в которой они оказались. А вечером…