Как книззл с крапом

Блэк оказался прав насчёт Поттера. Всё-таки, видимо, он неплохо изучил мальчишку за то недолгое время, которое сумел провести с ним рядом… Тот год вымотал их обоих и морально, и физически. Блэк сходил с ума от волнений за крестника, от невозможности помочь, защитить и даже просто показаться парню на глаза. Снейп разрывался между Хогвартсом, где каждую минуту один из ублюдков с меткой мог начать пытать кого-нибудь из детей (многие из которых, к слову, совсем не облегчали Северусу задачу и изо всех сил нарывались на эти самые пытки!), отслеживанием и по мере возможности ограждением от бед Поттера… и почти обезумевшим от тревог и бездействия Блэком. — Твоя задача — остаться живым до того момента, как Поттеру понадобится связующий его с этим миром канат! Остаться живым и не показаться парню раньше времени! Не смей лезть на рожон! — орал Северус, когда Блэк в очередной раз едва не угодил в лапы егерям, идя по пятам за крестником и пытаясь отвести от него угрозу. — Я никуда не лезу, — без особого энтузиазма огрызался Блэк. — Но ребята там одни, и я всего лишь… — Они не одни! Мы знаем, где они, знаем, что с ними… Даже близко не приближайся к нему, идиот! Ты не поможешь! Ты всех нас убьёшь! И детей тоже. Займись поиском проклятых крестражей! Блэк тогда стиснул зубы так, что побледнели скулы, но кивнул и подчинился. «Поиск проклятых крестражей» стал для Сириуса спасением, даря хоть какое-то ощущение полезной деятельности; и Снейп порой благодарил Мерлина за то, что Лорд столь тщательно спрятал свои огрызки, и сейчас Блэку было чем себя занять. Про чашу — «подарок Тёмного Лорда» — хранимую Беллатрисой в сейфе Лестрейнджей, Сириус нарыл информацию (а может, банально вспомнил) гораздо раньше крестника. Но добраться до артефакта оказалось не так просто. Во всяком случае, непросто для двоих взрослых магов, один из которых обязан был выжить и до поры ничем себя не обнаружить, а другой обещал убитому им старику до последнего защищать студентов Хогвартса… и в назначенный час собственноручно отправить на убой мальчишку, ради которого скрывался и выживал первый… Подростки, в отличие от них, подобными проблемами не терзались и способ забрать крестраж из банковского сейфа искали недолго. — Вот паршивцы! — искренне восхитился Блэк, узнав о дерзком ограблении банка его собственным крестником. — Красиво сработали, а? Снейп возвёл очи горе. — Да уж… А ведь ты даже почти не принимал участия в воспитании главаря этой банды грабителей. Блэк ухмыльнулся. — Напрашиваешься на похвалу и благодарности, Снейп? — Мерлин упаси, Блэк! Я не имею никакого отношения к преступным наклонностям твоего крестника! Сириус так искренне расхохотался, что Снейп, давно уже не слышавший его смеха (в последние месяцы смешного с ними происходило мало), невольно улыбнулся в ответ… и его тут же притянули, стиснули в объятиях, накрыли губы требовательным, нетерпеливым поцелуем. — Блэк… — он попытался отстраниться. — Мне надо идти… Я должен… — Куда в ночь? — Горячий шёпот в ухо, ласковый укус. — Я хочу… — Ты постоянно хочешь, — хмыкнул Снейп и, прерывисто вздохнув, опустил веки, когда Блэк в ответ невозмутимо промурлыкал: — Тебе не нравится? Потерпи, стану старым — может быть, немного снизятся… аппетиты. — Сомневаюсь, — совершенно искренне отозвался Северус и поймал-таки лезущую ему под мантию руку. — Блэк… Мне нужно идти. Лорд кипит яростью. Я… О Мерлин, Блэк! Малфои в немилости. Я должен убедиться, что Драко в безопасности. — Сынок Нарциссы? А разве он не в школе? Знаешь, Нюнчик, ты худший директор за всю историю… ум-м-м… за всю историю Хогвартса. У тебя кругом сплошные прогульщики! — У него метка, Лорд может… Блэк, что ты творишь?.. — Мы быстро… То был действительно очень быстрый, прям-таки стремительный секс. Последний их секс перед его собственной смертью…

* * *

Мир будто бы ускорился. Северус проверил наличие младшего Малфоя в Хогвартсе и, казалось, совсем ненадолго задержался в гостиной Слизерина, дабы убедиться, что и все прочие студенты тоже на своих местах и пребывают в полном здравии. А когда вышел в тёмные коридоры подземелья, предплечье обожгло болью — Лорд требовал его к себе. Разговор занял немного времени. Чудовище, являвшееся его господином, лишь потребовало усилить охрану школы и предупредило о вероятном скором появлении там Поттера, которого следовало во чтобы то ни стало взять живым. Лорд отдавал ему приказы наверняка не дольше нескольких минут, но минуты эти ощущались часами. Снейп скользил взглядом по телам вокруг и безуспешно пытался подавить внутреннюю дрожь. Конечно, после он вновь отправился в Хогвартс. Ни о каком возвращении к Блэку не могло быть и речи. Если мальчишка действительно явится в приготовленную для него ловушку, отсутствие Снейпа на месте станет фатальной ошибкой. Лорд ему доверял, наверное, даже ценил его, но вряд ли настолько, чтобы простить невыполнение распоряжений, касавшихся Поттера. Северус отправил Блэку Патронус, предупредил, что останется сегодня в школе, заблокировал камин на случай попытки Сириуса наведаться к нему самостоятельно и принялся последовательно проверять и усиливать охрану, попутно накладывая везде, где можно, сигнальные чары, чтобы при появлении Поттера получить информацию о его местонахождении первым. Увы, о том, что мальчишка в школе, Северус узнал не от расставленных им сигналок. Вновь полыхнувшее жгучей болью предплечье, на сей раз возвестившее о призыве Лорда кем-то из ближнего круга, сообщило: он опоздал. Ибо призыв мог означать лишь одно — Поттера поймали. Портреты помогли ему определить, где искать Амикуса и Алекто Кэрроу, но он всё равно оказался на месте позже Макгонагалл. Потом была потасовка… и в конце концов ему пришлось бежать. Он добрался до Лорда; пав к ногам, доложил о случившемся; вытерпел пять Круциатусов подряд; и полуживой последовал за своим проклятым господином к стенам Хогвартса, где уже возводилось несколько уровней обороны. Наверное, нужно было сразу же вновь отправить весть Блэку, предупредить, что, кажется, прямо сейчас всё неудержимо несётся к тому самому моменту, которого они оба так боялись и с таким отчаянным нетерпением ждали. Но ни возможностей, ни сил сотворить ещё один Патронус никак не находилось… Да и… Откровенно говоря, Снейп медлил, потому что боялся. Он эгоистично боялся потерять Блэка. Когда-то (кажется тысячу лет назад!), незадолго до своей гибели Дамблдор вновь навестил их двоих в Паучьем тупике. Цель посещения была одна: старик хотел убедиться, что Блэк успокоился и чётко осознаёт свою роль и обязанности. — Ты должен жить, Сириус. В момент… перехода Гарри на другую сторону ты, — он ткнул в грудь Блэка почерневшим пальцем, — должен жить! И Гарри нельзя об этом знать! Два условия. Всего два! Неважно, где ты будешь находиться, неважно, чем будешь занят. Просто постарайся дышать и пребывать в безопасности. Он… Я верну мальчика к тебе, если ты всё ещё будешь здесь. Дай мне слово, Сириус Блэк, что сумеешь на сей раз выполнить всё как надо! Сириус поклялся. И, хотя несколько раз потом и оказывался на грани, едва-едва не попадаясь на глаза Поттеру, всё же сдержал обещание. Так не лучше ли сейчас ни о чём ему не сообщать, оставить в спасительном неведении, обезопасить, не позволить в горячке совершить ошибку?.. В конечном счёте, если он окажется далеко отсюда, условия Дамблдора будут соблюдены наилучшим образом! И всё же в тот миг, когда к нему подошёл Люциус Малфой и бледными, дрожащими от волнения за сына губами сообщил, что его — Снейпа — желает видеть обосновавшийся в Визжащей хижине Тёмный Лорд, Северус коротко кивнул… и первым делом отправился искать уединённое местечко, откуда получилось бы незаметно отправить Патронус. Блэк не простил бы ему, поступи он иначе.

* * *

Сириус не любил говорить о той ночи. Настолько не любил, что в конце концов Снейп однажды получил информацию против его воли, вероломно воспользовавшись полнейшим отсутствием у Блэка способностей к ментальной магии. Тот не сумел справиться с легилиментационной атакой и на несколько минут стал для Северуса открытой книгой. Снейп видел, как, едва дослушав принесённое светящейся ланью сообщение, Сириус сорвался в аппарацию; как чуть не попался на глаза Долохову, в последнее мгновение успев прикрыться дезиллюминационным; как попытался проникнуть на защищённую с обеих сторон территорию Хогвартса и отступил, с трудом подавив паническую атаку, почти нарвавшись на стаю дементоров; как вернулся в стан ждущих распоряжений Лорда Пожирателей, надеясь найти Северуса; подслушал разговор переживающих за Драко Малфоев, в котором среди прочего Люциус упомянул вызов Снейпа к Лорду в такое знакомое ему — Блэку — место… Было странно наблюдать со стороны момент нападения на себя самого Нагайны, расползающуюся вокруг лужу собственной крови, едва заметно шевелящиеся в последней отчаянной, такой важной просьбе губы… Северус помнил, как, уже соскальзывая в небытие, изо всех оставшихся у него сил пытался отфильтровать выдаваемые Поттеру картинки из прошлого, не позволить пролиться во флакон ничему, что касалось бы Блэка после его «гибели». Но мысли упрямо стремились вернуться к нему. На тонкой грани между жизнью и смертью сознание тянулось к памяти о единственно важном, к тому, кого Снейп — он давно уже понял это и принял — действительно, по-настоящему, всем своим израненным сердцем… любил. И в попытке не позволить Гарри увидеть лишнее, Северус заменил новые воспоминания более старыми, о чём, конечно, потом очень жалел, но в тот миг не способен был ни на что большее. В разуме Блэка той борьбы, естественно, рассмотреть бы не получилось; он и не пытался. Сириуса тогда раздирала его собственная смертельная внутренняя битва. Он застыл каменным истуканом, наблюдая, как над его любимым человеком, умирающим с разорванным ядовитой змеёй горлом, склоняется мальчишка, который был ему дорог, словно родной сын. И знание, что мальчишке этому предстоит в ближайшие несколько часов, а может быть, и минут погибнуть от руки самого жуткого на все времена монстра, приводило Блэка в ярость и отчаяние. Он терял их! Прямо сейчас терял их обоих! И ничего не мог сделать. Не смел тронуться с места, обнаружить своё присутствие. Потому что только так хотя бы у одного из них оставался шанс на спасение. Блэк справился. Он дождался, пока Поттер соберёт воспоминания и исчезнет прочь вместе со своими неизменными спутниками, и только потом бросился к Снейпу. Северус с удивлением наблюдал, как Блэк хладнокровно сперва бросает кровоостанавливающее заклинание и только потом склоняется над ним, пытаясь уловить почти неощутимое дыхание. — Не смей подохнуть, Нюниус! — в низком рыке звучало столько ярости и воли, что Снейп тогда даже вспомнил: он слышал эти слова, он за них уцепился! И, кажется, держался, пока иные, чужие и какие-то далёкие голоса и звуки не начали заглушать в его разуме их эхо. То были голоса колдомедиков Мунго. Северус с интересом наблюдал, как его безжизненное тело забирают у влетевшего в приёмный покой Блэка; как люди в жёлтых халатах задают Сириусу кучу нелепых вопросов, а он на автомате, совершенно ровным голосом отвечает на них, не сводя взгляда с укладываемого на каталку Снейпа; как он несётся вместе с лекарями по длинным, ярко освещённым коридорам и огрызается на попытки оттеснить его от носилок; как над переложенным на операционный стол его собственным телом склоняется старый, белобородый колдомедик, прислушивается, проверяет пульс и зрачки… а потом поднимает на Блэка глаза и что-то говорит. Кажется: «Мне жаль, сэр. Слишком большая кровопотеря…» Северус ещё в детстве понял: Блэк не умел сдаваться. Умел временно отступать, умел принимать поражение… Но не сдаваться. И в тот раз тоже не смог. Колдомедики потом рассказали Снейпу, что пошли на риск без каких-либо анализов лишь потому, что были уверены: трупу невозможно навредить, а с волшебником, вокруг которого таким плотным энергетическим полем клубилась стихийная магия, лучше не спорить. Колдомедики потом объяснили, что кровь у них с Блэком в прямом смысле слова противоположна друг другу: первая группа и отрицательный резус у Сириуса, четвёртая положительная — у него самого. Колдомедики потом поведали, что окажись наоборот — Снейп бы, несомненно, умер. Но… им повезло. Блэк заставил выкачать из себя и влить в Северуса больше двух литров крови. Лекари решились прекратить переливание, только когда Сириус начал проваливаться в беспамятство. До этого момента магический фон его при любых попытках остановиться начинал пульсировать такой яростной и неудержимой мощью, что никто даже мысли не допускал о возможности дальнейшего спора. Сириус мог бы с лёгкостью разнести в щепки половину Мунго. Параллельно переливанию колдомедики под пристальным взглядом Блэка пытались запустить сердце Снейпа и принудительно заставляли его лёгкие качать воздух. Сириус полностью потерял сознание через мгновение после того, как молодой колдореаниматолог немного удивлённо сказал: — Есть… Есть устойчивый ритм!

* * *

Блэк оказался прав насчёт Поттера. Пацан не только простил Северусу убийство Дамблдора, он… Он полностью и безусловно принял даже тот факт, что его драгоценный, внезапно оказавшийся живым крёстный выбрал Снейпа себе в любовники. Северус, сам не помнящий своего короткого провала в посмертие, понятия не имел и о «путешествии» на ту сторону Поттера. Гарри лишь однажды потом обмолвился, что возвращаться ему совсем не хотелось, однако кое-кто там (почему-то мальчишка ни в какую не желал говорить при Снейпе кто именно) сказал: «Не жалей мёртвых, Гарри. Жалей живых…» — и лишь на миг показал, будто на киноэкране, возникшем прямо в воздухе, двоих полуголых мужчин, лежащих рядом на жёстких койках в реанимационном отделении Мунго. Миг, который заставил его изменить решение… потому что одним из тех мужчин был Сириус Блэк… Снейп пришёл в себя уже в обычной палате под тихий гул двух голосов. Поттер сидел у соседней кровати и одной рукой стискивал всё ещё слабую ладонь Блэка, а второй то и дело вытирал безостановочно бегущие по щекам слёзы. Сириус улыбался и едва слышно о чём-то спрашивал, Поттер всхлипывал и отвечал. У Снейпа болело всё тело и сильнее всего шея. В отличие от Блэка, он не мог издать ни звука, и сил хватало разве что моргать… и то нечасто. Но в какое-то мгновение Сириус с Гарри словно почувствовали его присутствие и одновременно обернулись. — Ну ты и здоров дрыхнуть, дорогой, — как ни в чём не бывало хмыкнул Блэк; а Поттер, шмыгнув покрасневшим носом, неуверенно улыбнулся и почему-то одними губами, словно это у него ядовитыми клыками были повреждены связки, произнёс: — Спасибо, сэр. Северусу стоило невероятных усилий, но он всё-таки изогнул губы в ответной улыбке. В конце концов, теперь паршивец был… его семьёй.