Как книззл с крапом

Жить с ним порой бывало невыносимо. В мире просто не существовало человека, являвшегося большей противоположностью Северусу Снейпу, чем Сириус, мать его, Блэк! Северус не выносил жару — Блэк терпеть не мог холод. Северусу нравился уютный полумрак — Блэк обожал солнечный свет. Северус предпочитал ложиться спать пораньше и подниматься с рассветом; Блэк прям-таки бурлил энергией до глубокой ночи, а разбудить его раньше полудня не стоило и пытаться. Северус любил готовить. Любил без лишней суеты и в полном одиночестве, мурлыча себе под нос какую-нибудь песенку из далёкой юности, часами крутиться в небольшой кухоньке и, строго следуя рецепту, творить нечто для себя новое и, желательно, посложнее… Чаще всего с одним и тем же результатом — получалась несъедобная мерзость. Блэк всеми фибрами души ненавидел трату времени на процесс приготовления пищи и если уж заставлял себя сварганить завтрак, обед или ужин, то совершенно точно очень старался, чтобы действо сие заняло не больше двадцати минут, а рядом находился кто-то (и сейчас этим «кем-то», естественно, был Снейп), с кем можно, не переставая, трепаться, а лучше — параллельно ещё и выпивать. И, конечно, ни про какие рецепты Сириус и слышать не желал, запихивая в «блюдо» всё, что обнаруживалось на кухне и казалось ему более-менее подходящим. Но выходило у него… Мерлин великий! Северус так вкусно не ел нигде и никогда! Никакое фуа-гра от шеф-поваров лучших Лондонских ресторанов и рядом не стояло с приготовленной Блэком за пятнадцать минут яичницей с беконом, зеленью и томатами! И как же это бесило! Они скандалили по семь раз на день, причём даже в том случае, если между ними пролегали десятки миль. По каминной ли сети, через совиную ли почту, с помощью ли Патронусов, в заранее ли зачарованных свитках — неважно! Способ всегда находился. А уж повод и подавно. — Я не могу больше, сэр, — цедил Снейп сквозь зубы в кабинете Дамблдора, явившись к тому после особенно эпичной грызни с Блэком, когда последний попытался «избавиться от могильного тлена», ради чего, пока Северус пару часов отсутствовал, распахнул все окна в доме, в том числе и в лаборатории, где мгновенно свернулись от солнца все зелья, на дух не выносившие ультрафиолета. — Мне кажется, он специально выводит меня из себя! Дамблдор слегка улыбнулся в бороду и нарочито сокрушённо качнул головой: — Ох, Северус, сколько помню вас двоих — вечно, как книззл с крапом. С самого детства. — Наверное, это потому, что мы — полные противоположности, — огрызнулся Снейп. — И вы заставили меня жить с ним в одном доме. — Я вас не заставлял, — возразил Альбус, и блёкло-голубые глаза хитро блеснули за стёклами очков. — Я попросил вас спасти его. Только и всего. Сейчас Сириус, как я понимаю, полностью здоров, и вы вполне можете указать ему на дверь. — И куда же он, по-вашему, должен будет отправиться? — Снейп так растерялся от подобных заявлений, что вся злость разом иссякла. Улыбка старика стала чуть шире: — Ну… Сириус — взрослый мужчина, хоть и ведёт себя порой как сущий мальчишка… — Ведёт себя? Да он и есть мальчишка! — сам не понимая отчего, взорвался Снейп. — Незрелый, импульсивный, безрассудный мальчишка в теле взрослого мужчины… между прочим, вовсе ещё не до конца оправившемся после болезни теле! Я не могу выставить его из дома, не могу позволить искать приключения на задницу!.. Не для того я эту задницу столько времени подтирал, чёрт возьми! Вы… вы смеётесь? Дамблдор тихо, но совершено беззастенчиво… хохотал. Снейп опешил. — Мерлин великий! — когда приступ хохота наконец сошёл на нет, старик снял очки и вытер невольные слёзы. — Ох, Северус. Извините. Я не хотел вас ни обидеть, ни смутить. Просто на фоне всей вашей с Сириусом истории нынешние слова и эмоции… — Он опять тихонько фыркнул, но тут же взял себя в руки. — Думаю, учебный год позволит немного снизить накал. Сириус останется в вашем доме, однако встречаться вы будете гораздо реже. Потерпите несколько дней.

* * *

Накал не снизился. Он стал гораздо выше! Потому что с началом учебного года у них появилось куда больше причин для скандалов: Поттер, о котором Блэк спрашивал ежедневно и, получая полные раздражения короткие ответы, тут же вспыхивал праведным гневом; одиночество и скука, приводившие Сириуса то к депрессивным настроениям, то к коротанию времени за бутылкой, то к поиску неприятностей вне дома (а порой и ко всему сразу), что, конечно, сильно не нравилось Северусу; и… кажется, самое главное — недостаток секса. Снейп понял отнюдь не сразу, насколько сделался зависим от Блэка, насколько сильно цепляла его способность этого озабоченного, будто бы постоянно «голодного» ублюдка с лёгкостью оставлять за порогом спальни все обиды, претензии, оскорбления и даже яростную жажду немедленной смертельной драки… Они могли плеваться ядом и хвататься за палочки, готовые к Непростительным, но стоило Снейпу взглянуть, только взглянуть в сторону ведущей в спальню лестницы, и Блэк мигом забывал обо всём на свете. Дыхание его сбивалось, он облизывал губы… и деланно непринуждённо интересовался: — Пойдём в постель? Силы воли отказать ему у Северуса не хватило ни разу. Блэк неким неведомым образом считывал тайные желания Снейпа, угадывал его самые грязные фантазии и с готовностью, даже с каким-то сумасшедшим азартом безусловно соглашался на всё. Он был горячим и ненасытным, он был требовательным и нетерпеливым, он был покорным и податливым, настойчивым и иногда даже грубым... И во всех его прикосновениях, движениях, взглядах и словах ощущались столь искренние желание и страсть (а порой и нежность), что Снейпа, по правде сказать, тоже до тошноты уставшего от одиночества, утянуло в эти странные отношения с головой. А потому теперь, когда большую часть времени приходилось проводить без Блэка в Хогвартсе, он вдруг с ужасающей отчётливостью понял, насколько глубоко и безнадёжно вляпался. Впрочем, вляпался он давно, четверть века назад. Просто жил до сих пор в иллюзии относительной свободы, старательно маскируя свою болезненную одержимость Блэком под школьную вражду и застарелую неприязнь… маскируя даже для себя самого. И кажется, Сириус, испытывал нечто похожее. С той только разницей, что само по себе открытие собственной сильнейшей заинтересованности Снейпом его будто бы не слишком обеспокоило (или не было таким уж открытием), а вот нехватка этого Снейпа под рукой раздражала неимоверно. И сдерживать своё раздражение он, конечно же, и не думал. — Придёшь? — в голосе Блэка, появившегося в пламени камина, вопроса почти не слышалось, в нём звенело требование немедленно явиться на зов. — У меня сегодня дежурство, — Северус не смог подавить тяжёлый вздох; одному Мерлину было известно, как хотелось ему прямо сейчас шагнуть в камин и оказаться рядом с возбуждённым и оттого напряжённым, будто натянутая тетива, Сириусом. — Тогда давай я… — Блэк, мне нужно на обход… — Мы быстро. И пойдёшь, куда надо. Не будь занудой, Снейп! — Сириус, это школа, здесь… — В каждом закутке трахаются старшекурсники, и ты собираешься сегодня ночью мешать им, вместо того чтобы тоже заняться делом! Разблокируй камин, пока я не взорвал тут все к боггарту лысому! Северус сомневался ещё несколько секунд, но, когда из камина донеслось полное едва сдерживаемой ярости низкое рычание… снял блокировку на вход. Час спустя, лёжа на непривычно развороченной деканской постели, Снейп вдруг неожиданно даже для себя самого спросил: — Ты тоже… трахался в каждом закутке? Блэк, по обыкновению пребывавший после секса в одновременно благостном и несколько отрешённом состоянии, нехотя пошевелился и слегка повернул к нему голову: — М-м? О чём ты?.. А! На старших курсах-то? — Снейп, сообразив, что именно может услышать в ответ, тут же пожалел о сорвавшемся вопросе, но было поздно; Сириус перевернулся набок и уставился ему в лицо: — Бывало. А ты нет? Северус опустил веки, медленно выдохнул… и поднялся. — Мне пора идти, Блэк. Если спать отправишься домой, погаси камин… — Ты чего это? — Блэк нахмурился и схватил его за запястье, заставляя замереть на месте. — Нюнчик… ревнуешь, что ли? Северус едва не застонал от досады. — Не пори чушь, Блэк! Мне пора. У меня дежурство и… — И ты собираешься пойти пофантазировать, где и с кем я мог трахаться на старших курсах. — Блэк насмешливо оскалился… а в следующую секунду вдруг тоже поднялся, потянул за руку и сам подался к нему: — Пойдём вместе… покажу. Снейп, сглотнув, с трудом совладал с собственными голосовыми связками: — Ты псих, Блэк, — и поперхнулся воздухом, потому что его вновь напрягшийся член уверенно обхватила горячая ладонь Сириуса. — Больной на всю голову… — Я? — хмыкнул тот. — Это у тебя встаёт от мысли, что ты мог бы трахать меня уже тогда, разве нет? Следовало отрезать: «Нет!» — и убраться уже, наконец, прочь, но губы сами собой шевельнулись в тихом: — А… мог бы? Блэк, лишь на мгновение застыв, крепко стиснул его запястье, побуждая раскрыть ладонь, и прижался к ней собственным полностью эрегированным членом. — Джеймс, наверное, убил бы обоих, если б узнал, — выдохнул он. — Но… Мерлин… дай ты понять, что хочешь… — Блэк… — Скажи, что не хотел тогда… Иначе я никогда не прощу себе… И тебе… Северус отчаянно застонал. Не может быть!.. — Какая же ты всё-таки скотина, — после секундной заминки правильно расценил этот стон Сириус, и в голосе его прорезалась внезапная горечь. — Я?.. — Снейп ощутил, как на фоне возбуждения и очередного шока от вновь открывающихся обстоятельств в нём вскипает гнев. — Это я травил тебя на компанию с дружками?! — Ты таскался за Лили! — И ты из ревности пытался меня убить?! Мы дружили, идиот! Мы дружили с Лили с детства! Я… — Снейп задохнулся, высвободил руку из его пальцев и отстранился. — Из-за вас с Поттером я лишился единственного друга! — А мне откуда тогда было об этом знать?! — ответно вспылил Блэк. — Я ревновал тебя. И ненавидел за то, что ты делаешь со мной! Думаешь, легко осознать в пятнадцать лет, что по уши втрескался в говнюка, который пускает слюни на девушку твоего лучшего друга и никого больше не замечает, а тебя… Да ты даже взаимной ненавистью мне не отвечал! Ты меня презирал! Я всей шкурой ощущал эти твои пренебрежение и презрение! Сука… Да! Да, я порой и впрямь отчаянно жаждал твоей смерти! Чтобы избавиться уже от этого наваждения... — Ты идиот, Блэк. — Да пошёл ты! Снейп быстро собрал свои вещи и сбежал в ванную комнату, а когда вышел, Сириуса в Хогвартсе не было. Впрочем… На утро Северуса разбудил тихо рычащий Патронус в виде огромного светящегося пса: — Всю ночь не спал из-за тебя, гнида. Приходи сегодня домой. Здесь тот ещё хлев, но в ваших Слизеринских подвалах холодно, как в Азкабане. И конечно же, вечером Снейп, бросив в камин щепотку пороха, шагнул в собственную гостиную.

* * *

Так и повелось: чего бы они ни наговорили друг другу, какими бы ни обменялись обвинениями и оскорблениями, какая бы тема ни стала поводом для очередной грызни, — потом всё равно были Патронус Блэка (Сириус как взрывался, так и остывал практически мгновенно) и неспособность Снейпа ему отказать. Очень скоро Северус понял, что близость с Блэком… нет, даже не так… Близость Блэка! Близость Блэка стала для него якорем, удерживающим в чудовищном жизненном водовороте. Жар тела Сириуса согревал после вызовов к Лорду, слишком часто заканчивающихся пытками — чужими или его собственными. Поцелуи Сириуса снимали боль, прикосновение рук — напряжение, голос прогонял кошмарные воспоминания. Шутки и смех Блэка заставляли губы Снейпа изгибаться в ухмылке даже тогда, когда от усталости хотелось сдохнуть, а мир всего мгновение назад выглядел кромешным адом. Северус вдруг осознал, что даже привычные уже перебранки с Блохастым гадом обладали в прямом смысле слова целительным эффектом — бодрили и помогали поставить мозги на место. Когда через год Северусу пришлось-таки убить Дамблдора, он, едва добравшись до безопасного места, бросил мелкого Малфоя на попечении его ненормальной тётки и рванул домой, безумно боясь опоздать и явиться позже Аврората. Успел. Вышедший к нему из кухни Блэк понял всё без слов. Шагнул навстречу, подхватил его, дрожащего всем телом, в объятия, уверенно прижал к себе… И аппарировал. Той ночью в крохотном замызганном номере дешёвого отеля на окраине маггловского Лондона Снейп впервые позволил Блэку быть сверху. И ни на мгновение не пожалел… Никогда ещё в своей давно не юной жизни он не чувствовал себя такими нужным другому человеку, таким важным, таким желанным, как в те несколько часов до серого, унылого рассвета «новой эпохи». Нет, конечно, анальную девственность все эти годы Северус не хранил и, хотя предпочитал активную роль, но любовники, лечь под которых не унизительно и даже порой приятно, у него бывали… Однако, Мерлин великий, всё случавшееся с ним до сих пор не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал той ночью в объятиях Сириуса. Казалось, пальцы и губы Блэка касались его везде и одновременно. Ласкали, трогали, целовали в таких местах, что Снейп вспыхивал от стыда… и дрожал от перекрывающего стыд наслаждения. Чужое горячее дыхание щекотало кожу, поднимая волоски на ней и заставляя покрываться мурашками. Влажный кончик чужого языка выписывал какие-то руны на груди, животе, бёдрах, лишая воли и вытягивая из лёгких воздух в протяжных хриплых стонах... Блэк снял все табу и запреты, отменил все внутренние блоки, влез под кожу, влился в кровь, сплёл в единое целое их нервы и растворил друг в друге души. И когда, наконец, головка его члена, мягко преодолевая сопротивление, проникла в Снейпа, тот ощутил лишь лёгкий отголосок боли, граничащей с экстазом, предваряющей его… И сорвался в круговорот нечеловеческого, дикого, первородного удовольствия. А потом, пережив самый яркий и сильный в своей жизни оргазм, Северус Снейп, уткнувшись лбом в плечо Сириуса Блэка, долго вздрагивал в мучительных спазмах сухих рыданий, отпуская пережитый ужас, очищаясь от совершённого греха… и в первый раз (наверное, с самого своего рождения действительно в первый раз!) ощущал, что больше не одинок. И лишь когда рыдания и дрожь сошли на нет, Блэк, всё ещё сжимая его в объятиях, тихо, но требовательно спросил: — Гарри в порядке? Северус медленно выдохнул, вспоминая полные ужаса и ненависти зелёные глазищи мальчишки, и устало ответил: — Он никогда не простит меня, Блэк. Он всё видел. Блэк помолчал немного, а потом вдруг горько ухмыльнулся: — Старик считает… считал, что я заставлю Гарри вернуться с того света. И я ему, знаешь ли, верю. У меня выбора иного нет. — Сириус… — Так вот! — повысил Блэк голос, не позволяя себя перебить. — А уж если ради меня Гарри действительно сумеет победить смерть, то и с прощением твоим мы как-нибудь разберёмся, как думаешь? Давай решать проблемы по мере поступления, Нюнчик. Он хороший… чего бы ты там о нём ни думал. — Я знаю, — глухим эхом откликнулся Снейп. — Знаю, Блохастый. Блэк хмыкнул и прижался губами к его виску.